Антология

Вместе с рбаабзончоксаимти шлметелоь по дворам Блики солнечного света, час, не больше, дождь шумел, вместе с бабочками лето по дворам разносит шмель. Что для счастья надо мало, если хочешь говори, у окна собрали мальвы утром капельки зари. Что с того, что в прядях иней и морщинки возле глаз, солнце зреет сочной дыней в этом августе для нас. Смех и поцелуй горячий, голубь во дворе речист... в тень берёзы ветер прячет первый золочёный лист. И ветерокяблноочннюойв ипглреичво - целует Полнеба сжёг, дотлел закат у голубиного крыла, а там, где плыли облака, звезда кувшинкой зацвела. До блеска ржавую луну начистят веточки берёз, твой взгляд и шёпот нам вернут былые чувства, радость грёз. 101

И ветерок ночной игрив - целует яблоню в плечо, мы время падающих слив порой счастливой наречём. Оставь во-первых, во-вторых - найдётся повод для нытья... и у души нет выходных в круговороте бытия. О чём вздохнёт в саду сирень Услышишь в тишине живой, о чём вздохнёт в саду сирень, как ветер, пёс сторожевой, вспугнёт берёзовую тень. Застынешь у окна босой и жаль ушедшее до слёз, а месяц с золотой косой пришёл на луг цветущих звёзд. Не сетуй - даже не прилёг и не разобрана постель, залётный белый мотылёк поднял на памяти метель. Со мной не сумрак карауль, а ночь и эту благодать... оставит навсегда июль что у души нельзя отнять. 102

А дождь опять нанёс штрихи Судьбу напрасно не кори, что нашу жизнь делить на три - жизнь наяву, на ту, что в снах, на ту, что прожил на словах. Былые вспомнились грехи, а дождь опять нанёс штрихи на вставленный в окно пейзаж, и грусть - порой - и крест, и блажь. Ушла гроза, воскресла тень, вздыхаешь - отцвела сирень, повсюду тополиный пух, и не спалось вчера до двух. И что ты тут ни говори, а жизнь опять делить на три - на ту, что будет, что прошла, на ту, что прожила душа. А бабочка над красной розой Меняют наши тени облик - длинней, короче, вместе две, и клевер, стриженный под бобрик, с ромашкой шепчется в траве. В одеждах чёрных ходят галки, платок повязан на груди, и оба знаем, без гадалки, что будет с нами впереди. 103

Сиреневый туман лаванды, над ним - в полнеба синева, на всё, что сложится нескладно, найдутся нужные слова. А бабочка над красной розой не верит в осень и печаль... и вековой мерцает бронзой загар открытого плеча. И белый иней одуванчика Весна уже уходит в прошлое - густой травой, на зорьке скошенной, грозой, вишнёвыми метелями, туманом яблонь и капелями. Цветок жасминовый закружится и льдинкой поплывёт по лужице, и белый иней одуванчика накроет солнечного зайчика. Шмелю, стрекозам и соцветиям три летних месяца - столетия, порхает бабочка-капустница, где жёлтый лист на снег опустится. Прошу тебя - не надо мучиться, что поздняя любовь - разлучница... поверь - спасёт от неизбежности простое слово с жестом нежности. 104

Беги туда, отгдкерыстероееброиктнося от звёзд С осенних листьев позолоту легко смывает серый дождь, когда в толпе окликнет кто-то, вздохнёшь - не тот, кого ты ждёшь. Но не тянись за власяницей, не лей багряное вино, беги туда, где серебрится от звёзд открытое окно. Где голубь тянется за крошкой и за прозрачной синевой, а ты корнями связан с прошлым, и сердце знает - здесь ты свой. Где из дощатого сарая с ведром в руках выходит мать... и места лучшего для рая, наверно, трудно отыскать. Поцелованный бабочкой белой А вчера журавлиная стая разбудила с утра синеву, одуванчики золото мая уронили в сырую траву. Поначалу и ты оробела, я в тумане черёмух пропал, поцелованный бабочкой белой лепестки осыпает тюльпан. 105

Оказалась душа твоя чуткой, поняла мою нежность рука, прилетевшие дикие утки отбелили в пруду облака. И не верь, если фразу услышим - выбираем дороги не мы... в седине - и цветение вишен, и нестёртая память зимы. Синевывыозпеирлцио тглуочтиочками Метели вишнёвые май разбудил, шмеля и вечерние грозы, родимые пятна на белой груди платочком прикрыла берёза. Синица на ветке торопится спеть, что солнечно утром и ясно, листвы прошлогодней подсчитана медь грачами в монашеских рясах. Шепну, что зелёное платье к лицу, влюблённый морщинистый мальчик, у бабочки белой сорвав поцелуй, за ночь поседел одуванчик. Не вспомнишь меня и забудешь лицо - красивыми снами не мучай... и мечется стриж - синевы озерцо глоточками выпили тучи. 106

Тюльпазантнеапдлипласляымсвелчиойстиком Смахнула роща чахлая последний снег с плеча, проснулась мать-и-мачеха от пения ручья. За дымкой первой зелени зеркальная вода, крупицу солнца селезень достал со дна пруда. С обидами покончено, твоя улыбка - знак, цветущей вербы облачко накрыло березняк. Любви простая истина - от слова горячо... тюльпан над палым листиком затеплился свечой. А солненченныаестзаьейчвиыкжиилсои мной в Дождей ночные шорохи, и сны - клочками рваными, цветущие черёмухи плывут к окну туманами. К окну ночами клонится под стук дождя акация, ругнёшь в сердцах бессонницу - ушедшим в мае маяться. 107

Листву сжигали палую и свист метели слышали, сизарь полоску алую крылом провёл над крышами. И прячут одуванчики печаль в ресницы рыжие... а солнечные зайчики со мной в ненастье выжили. Из серебра цепочки у вербы на руках Уже проснулись почки, зима осталась в снах, из серебра цепочки у вербы на руках. Любовь и память святы на наш короткий век, в кустах бумагой мятой лежит последний снег. Листочка рваный парус качает сонный пруд, пока былым я маюсь, ты создаёшь уют. Худых берёз рубахи заношены до дыр, дожди, невзгоды... птахи весенний славят мир. 108

Большие росдоилннкцие ппроуоттарлуин целует На клёны глянешь - одни мощи, но сумрак уступает дню, и ждут берёзовые рощи свою грачиную родню. Худой сугроб уткнулся в землю, лоскутья туч на тополях, воркует голубь, тени дремлют на белых мятых простынях. Словам пустым узнали цену, и кто - чужак, и кто - родной, и бьётся голубая вена ручья под коркой ледяной. Снега, невзгоды - не пропали и устояли на ветру... большие родинки проталин целует солнце поутру. Сотрёт кабреалкауялипотроешнеай под утро Года войдут тихонько в сны, недели пролетят аллюром, из рамок окон до весны не снимешь зимние гравюры. И знает сгорбленный фонарь, что в сумраке душе противно, и выкормыш зимы - февраль загонит в душные квартиры. 109

К чужим привяжешься сильней - с чужими легче быть хорошим, сотрёт каракули теней под утро белая пороша. Вздохнёшь, что нет былой любви, смолчу - нельзя всё мерить прошлым... запомнят в стужу воробьи - спасёшься, подбирая крошки. Допоздна в метель не спится На дома, на тополь голый снегопад обрушил небо, воробьи и сизый голубь не дождались крошек хлеба. За судьбой не доглядели, допоздна в метель не спится, за петлёй петля - недели на твои ложатся спицы. Никого с тобой не судим, что в душе печали кокон, и берёза с белой грудью зазвенит серьгой у окон. И ручья подхватят голос поутру хоры капели... и простишь за белый волос, и за то, что не допели. 110

Худые лодыжки рярбуичнейы заботливо моет Стареем - никак без таблеток, без вздохов и глупых обид, в фонтанах берёзовых веток апрельское небо рябит. Не сетуй - судьба не скупая, и дней не так много пустых, тепло воробьи покупают за медь прошлогодней листвы. И нечем особо хвалиться, и плакаться повода нет, на грудке у каждой синицы блестит золотой амулет. Запомнило сердце - любили и радости лучше врачей... худые лодыжки рябины заботливо моет ручей. Пора учить язык грачей Над тенью ветер посмеётся, взъерошит волосы рябин, а в лужице монетку солнца нашли и делят воробьи. На волю из ледовой клетки подснежник рвётся и ручей, и шепчутся худые ветки - пора учить язык грачей. 111

112

Мотивы нудные метели сменило пение синиц, не хочет слышать звон капели седой сугроб, упавший ниц. И что вчера казалось важным - ненужный лист черновика - плывёт корабликом бумажным по синей луже в облака. Подойдёшь к окну босая Ждём - разбудит гомон грачий лес и лёд замёрзших рек, о метелях белых плачет только ноздреватый снег. От зимы осталось долгой - вздох, неделя до тепла, месяц - золотой заколкой - вденет в волосы ветла. У нагих берёз истома, вместе с ними подожди - и большой сугроб у дома ночью расклюют дожди. Пробежал февраль короткий, подойдёшь к окну босая... золотые самородки солнце в лужицы бросает. 113

Вчерашний снег - полоской белой Стоим с тобой на перепутье, а осень в рубище берёз сшивает серых туч лоскутья стежками веток вкривь и вкось. Вчерашний снег - полоской белой, на ивах мокрое рваньё, тревожат дремлющее небо и голуби, и вороньё. Немного у судьбы просили, а жизнь, гадай, как повернёт, и бьётся сердцем лист осины, вмерзая в первый тонкий лёд. И где ему тепло и место, живое чувствует нутром... зима вся в белом, как невеста, не помнит осень в золотом. Уходит пора золотая Уходит пора золотая, поплачься, себя пожалей, берёза обноски латает цыганской иголкой дождей. А клёны не прячут нагие узлы выступающих вен, и мучает нас ностальгия, и просит душа перемен. 114

Ты рядом, к чему торопиться с утра в суматоху недель, зонты, словно чёрные птицы, куда-то уносят людей. С намокшей травы не поднимешь осины цветастый платок... что там - за туманами - финиш, а может быть, новый виток. Багряным сердлциесмтобкьётся осиновый Багряным сердцем бьётся осиновый листок, сосна целует солнце в оранжевый висок. Тепло в душе от мысли, что я в тебя влюблён, пылают жаром листья - обжёг ладони клён. С берёзой в тихой роще давным-давно знаком, поманит жизнь хорошим - пойдёшь и босиком. Что многое нам поздно - дождя ночного бред... а осень льёт из бронзы воспоминанья лет. 115

Осины красятся румянами К утру измученный бессонницей вздохнёшь - не тех, наверно, ждал, трепещет бабочкой-лимонницей листочек на игле дождя. Осины красятся румянами, а тучи набирают вес, притих укутанный туманами простуженный осенний лес. От свиста ветра лужа морщится, а ты всё предаёшь суду, и желтизной больная рощица неделю мечется в бреду. Кленовый лист ладонью скрюченной взъерошил волосы куста... и кем-то осени поручено всё ставить на свои места. Время лиловых туманов сирени Время лиловых туманов сирени, смеха, улыбок и откровений, синих ночей и метелей акаций, время, в котором нельзя нам остаться. Звёзды слетятся к окну мотыльками, если захочешь, лови их руками, солнечный день или пасмурный вечер - радость такой же осталась при встрече. 116

Пух одуванчиков с бабочкой кружит, яблони цвет льдинкой плавает в луже, время - река без истока и устья, дважды войдёшь - не расстанешься с грустью. Следом за зноем - шумные грозы, ангелы трав - голубые стрекозы... время, которое ловим мы снами, знает, что будет по осени с нами. Ветла грустила о былом Ветла грустила о былом, дремала тёмная вода, метнулась чайка и крылом разбила зеркало пруда. Затеял рой стрекоз игру, и ласточка грозу звала, и ты шептала - не к добру, к печали бьются зеркала. И свет дневной во мгле пропал, и росчерк птичьего крыла, петляя, нас с тобой тропа по судьбам разным развела. Мы друг от друга далеки... а там, где встретили весну, сидят на зорьке рыбаки и ловят звёзды на блесну. 117

118

119

120

121

122

123

124

125

126

127

128

129

130

131

132

133

134

135

136

137

138

139

140

141

142

143

144

145

146

147

148

149

150