Антология

Виктория Палагичева Россия *** Славянское небо рыдает дождем. И кровью покрылась земля. Страдаем и счастья с надеждою ждём. Молясь горячо про себя. Где раньше кипела обычная жизнь, Сегодня разруха и боль. Порой непонятны судьбы виражи, Порой недоступна любовь. Я руки в безмолвной печали сложу. Как можно такое принять? Ночами не сплю и от страха дрожу, Обида терзает меня. Земля сожжена беспощадным огнем Местами. Здесь горя парад. Когда же страницу мы перевернем И станем планетой добра? 51

*** Не бывает напрасным прекрасное: Вкусный чай, первый снег, теплый дом, Будни серые ловко раскрасила, Посмотрела на «после» и «до». Счастье – сущность любви и старания, Измененья и личностный рост. Человек, прояви сострадание. Это чувство, не текст и не пост. Поутру напряженно подумаю. В тесноте этажей и квартир Совесть стала проблемою крупною, Человек перманентно один. Но спасет нас возвышенно-мудрое: Уваженье, любовь, доброта. Выбирать верный путь очень трудно мне. Эгоизм – дорога не та. Помощь ближнему – это традиция. Оттого жизнь везде хороша. Устремленья, желанья, амбиции Над планетой все время кружат. Не бывает напрасным прекрасное: Происходит немало чудес. Жизнь красива, как женская грация – Неизбежный и бурный процесс. 52

Елена Игнатюк Беларусь Русалочка Август выдался жарким. Море было спокойным, волны лениво набегали на песчаный берег и возвращались назад. Берег был пустынным, лишь стая чаек бродила по песку. Яркое солнце светило на безоблачном небе. Ветер заснул среди деревьев и не желал просыпаться. В жаркий солнечный день природа задремала, словно хотела накопить силы перед прохладной дождливой осенью. Неожиданно раздались чьи-то шаги. Юноша с книгой под мышкой и веслами на плече брел по направлению к опрокинутой вверх дном лодке. Несколько чаек взволнованно взлетели и полетели над морем в поисках рыбы. Парень перевернул небольшую лодку, бросил в нее весла и столкнул лодку в море. Запрыгнув в лодку, юноша весело проговорил: – Нигде нет покоя, только море поймет душу романтика. Денис, так звали паренька, гостил в поселке, где жила его бабушка. Давно бабушка Люба звала внука в гости, но он предпочитал отдыхать в компании друзей. Этим летом все друзья разъехались, решив отдохнуть вне дома. Свое семнадцатилетие Денис 53

отмечал в гостях у бабули. Любовь Ивановна уже много лет работала в школе учительницей русского языка и литературы. Она очень любила стихи и не понимала тех людей, кто не разделял её любви к поэзии. И в день рождения она подарила Денису томик стихов. – Это новый сборник стихотворений молодого популярного поэта, – восторженно произнесла бабушка. – Чтобы лучше понять поэзию, нужно читать стихи вслух. Я уверена, что тебе понравятся стихотворения, и ты полюбишь поэзию также сильно, как и я. Денис, с трудом сдержал усмешку, боясь рассмеяться и обидеть бабушку. Позже, чтобы показать любимой бабуле, что он оценил ее подарок, Денис раскрыл книжку и демонстративно начал читать стихи. Падают рыжие листья, кружась, Мне листопад напоминает вальс. Звон капель дождя, словно рояля звук, Слушаю я клавиш осенних стук. – О, бабушка, это замечательные стихи. Я уже начинаю любить поэзию, – торжественно сказал Денис, входя в комнату, где бабушка читала книгу. Седоволосая женщина покачала головой и недовольно проговорила: – Не паясничай! Вместо того чтобы мешать мне, сходил бы лучше к морю. Если хочешь знать, то до шестнадцати лет я не любила стихи. Юноша улыбнулся и спросил: – Если ты не любила стихи, то почему решила стать учительницей русского языка и литературы? – Однажды подруга мне дала почитать статью, 54

где описывалась жизнь Сергея Есенина. Меня заинтересовал этот талантливый человек. Мама рассказала, что в годы ее молодости творчество Сергея Есенина было запрещено. И мне очень захотелось узнать, какие стихи написал этот поэт. Взяв в библиотеке сборник стихов Есенина, сначала я читала стихи, которые мне сразу понравились. Постепенно я прочитала всю книгу, а затем всё, что могла найти в библиотеках нашего городка. – Почему городка? – удивился Денис. – Разве ты не всю жизнь прожила здесь, в поселке? – Нет, дорогой внучек. Сюда меня тоже привела любовь к литературе, – ответила бабушка. – Когда я заканчивала институт, мне предложили остаться в родном городе или поехать в далекий заброшенный поселок, где не было школы. Ближайшая школа располагалась в соседней деревне. Детям приходилось идти пешком около шести километров. Из-за погодных условий или тяжелой домашней работы дети часто опаздывали в школу, пропускали уроки. А зимой, в снегопад, школьникам приходилось неделями оставаться дома. Мне хотелось поделиться своими знаниями с детьми и привить им любовь к литературе. Родители уговаривали меня никуда не уезжать. Я знаю, они боялись отпускать меня. Но я знала, что если останусь дома, то никогда не прощу себе трусости. Денис засмеялся. – Бабушка, ну какая трусость? В наше время никто не хочет ехать в деревню. – Да, – согласилась Любовь Ивановна. – Ты правильно сказал: «В наше время». А в мое время 55

молодежь ездила на комсомольские стройки, покоряла целину, совершала героические подвиги. Когда я окончательно решила поехать работать в поселок, папа подошел ко мне и сказал: «Молодец, дочка!». Для меня это была самая большая похвала. Мне, городской девушке, было трудно освоиться в поселке, где не было ни электричества, ни горячей воды. Но мне помогали соседи, коллеги по работе, особенно учитель истории. – Дедушка! – воскликнул внук. – Конечно, это был он, – улыбнулась бабушка. – Мы полюбили эти края. Зимой море становилось немного суровым, а в остальное время года мы не могли налюбоваться красотой синего моря, тенистого леса и скрытых в дымке тумана горных вершин. Любовь Ивановна замолчала, словно возвращаясь мысленно в далекое прошлое, а затем надела очки, чтобы продолжить чтение. – Иди, погуляй у моря. Можешь зайти к соседу и взять весла. На берегу лежит его лодка. Плавай только возле берега и будь внимателен. Денис взял книгу, весла у соседского парнишки и пошел к морю. Через некоторое время юноша уже сидел в лодке с книгой на коленях. Припекало солнце, и Денис пожалел, что не взял кепку. Он раскрыл книгу и прочитал первое, попавшееся на глаза стихотворение. О море! Солнца луч проникнет вглубь воды, Печальный девы лик на дне увидишь ты. О море, объясни, о чем русалка плачет, Возможно, стороной прошла ее удача. Солнце играло лучами. Морские волны что-то шептали друг другу, набегая на горячий песок, и 56

покачивали лодку, отгоняя ее все дальше от берега. Юноше захотелось спать. Неожиданно он услышал всплеск воды. Денис встал и, стараясь не раскачивать лодку, внимательно стал рассматривать воду за бортом. Все стихло, но стоило пареньку сесть, как снова послышался всплеск и звонкий смех. Возле юноши на борту лодки вдруг появилась тонкая рука, а затем показалась изящная девичья головка. Денис замер в изумлении, не в силах произнести ни слова. Несколько минут паренек и незнакомка молча смотрели друг на друга. Денис пришел в себя и спросил: – Вы кто? Русалка? Юная девушка засмеялась, словно зазвенели колокольчики, и их звон прокатился по морю. – Да, русалка, но я не люблю, когда меня так называют. Сестры зовут меня Лили, а отец – Лилианной. – Мое имя – Денис, – произнес парень. – Смешное имя, я никогда такого не слышала, – снова засмеялась Лили. Денис внимательно посмотрел на девушку. У нее были большие голубые глаза, опушенные длинными ресницами. На светлой коже блестели капельки воды. Длинные русые волосы волнами ложились на плечи и спину девушки. – Почему ты меня так рассматриваешь? – поинтересовалась Лили. – Я тебе нравлюсь? – Да, наверно, – рассеянно ответил Денис. – Мне уже наскучило проводить все время на морском дне, – призналась русалочка. Юноша улыбнулся и поинтересовался: 57

– А что интересного есть на дне моря? Лили улыбнулась и ответила: – Обломки кораблей, которые потерпели крушение более ста лет назад, кораллы, раковины. Еще до моего рождения отец построил коралловый замок, в котором живет вся наша семья: я, одиннадцать сестер, отец и бабушка. Денис взял Лили за руку, но русалка вырвалась и скрылась в море. Когда девушка вновь показалась возле лодки, то держала в руке большую раковину. – Это подарок моря, – Лили протянула Денису раковину. Юноша взял подарок и положил в лодку. – Спасибо! Скажи-ка, а ты давно здесь живешь, Лили? Русалка задумалась, словно считала года, а затем ответила. – Нет. Мой отец и бабушка уже давненько здесь воду мутят, а я еще совсем молодая и живу на свете всего триста лет. А ты почему удивился? Неужели никогда русалок не видел? Денис честно признался: – Нет, не видел. Зато я читал книгу про русалочку. – Интересно, – протяжно промолвила Лили. – А я не умею читать. Я видела однажды несколько книг на обломках корабля. Но все книги были размыты. Расскажи, пожалуйста, что было написано в книге про русалочку. Паренек сел поудобнее и начал рассказывать: – Давным-давно жил в Дании сказочник. Звали его Ганс Христиан Андерсен. Он написал много интересных волшебных историй. Они были веселые 58

и грустные, но самой красивой была сказка «Русалочка». – Жила когда-то на морском дне русалочка. Она была похожа на земную девушку, но вместо ног у нее был хвост. Однажды русалочка спасла утопающего юношу и влюбилась в него. Юноша оказался принцем. Знакомая колдунья предложила Русалочке обменять ее звонкий голос на ноги. Русалочка согласилась, не боясь немоты и острой боли в ногах. Она вышла на берег и встретила принца, которого полюбила всем сердцем. Но принц не узнал свою спасительницу и женился на другой девушке. Русалочка загоревала, а с первыми лучами солнца превратилась в морскую пену. Лили вытерла слезы и сказала: – Красивая и грустная сказка. Похожая история произошла с моей бабушкой. Она спасла утопающего юношу и влюбилась в него. Когда юноша очнулся, он увидел русалку и полюбил ее. Юноша захотел всю жизнь провести вместе с красавицей-русалкой. Он был одинок, и никто не ждал его на берегу. Русалочка смешала в раковине морскую воду и водоросли. Добавив еще какой-то волшебный эликсир, она протянула раковину юноше. Он выпил жидкость и потерял сознание. Когда юноша открыл глаза, то увидел, что вместо ног у него появился большой хвост, покрытый блестящей чешуей. Они нырнули в море и пообещали любить друг друга всю жизнь. А через несколько лет у этой прекрасной пары родился мальчик. Малышу дали имя Нептун. – Нептун? – переспросил Денис. – Да, это мой отец, – промолвила Лили. 59

Юноша поинтересовался: – Я где-то читал, что у русалок прекрасные голоса. И их песни сбивали моряков с пути или я путаю их с сиренами. Лили обиженно сказала: – Да ты что? Русалки никогда не сбивали с пути моряков. Только если моряки выйдут в море пьяными и рассердят моего отца, лишь тогда Нептун попугает моряков, и все. Если хочешь знать, у меня хороший голос. Только я стесняюсь петь, когда на меня смотрят. Закрой глаза, и я спою для тебя чудесную морскую песню. Денис закрыл глаза и провалился в сладкую дремоту. Когда юноша открыл глаза, то никого не увидел. Только солнце ярко светило у него над головой, а вдали виднелся берег. Денис стал звать: – Лилианна! Где ты? Но ни слова не услышал юноша в ответ. Он опустил глаза и увидел раскрытую книгу у себя на коленях. Он прочитал недочитанное стихотворение с начала до конца. О море! Солнца луч проникнет в глубь воды, Печальный девы лик на дне увидишь ты. О море, объясни, о чем русалка плачет, Возможно, стороной прошла ее удача. А может, принца ждет, которого все нет, И слезы горько льет уж много сотен лет. О море! Подскажи, чем можно ей помочь? На небе солнца нет и наступает ночь. И много дней и лет еще пройдет, Пока однажды дева юношу спасет, И звонкий голос свой на ноги обменяет. Сейчас она грустит, любви еще не зная. 60

Денис еще раз прочитал стихотворение и рассмеялся. Да, поистине, поэзия великая сила, если романтическое стихотворение и летний зной могли навеять такой сказочный сон. Паренек взял весла и начал грести к берегу. Прошло немного времени, и усталый Денис вышел, покачиваясь, из лодки. Он положил книгу на песок, вытянул на берег лодку и перевернул ее. Из лодки что-то выпало на горячий песок. Денис поднял предмет и изумился. У него в руках была большая раковина с дырочкой у края. Так до конца не поняв, сон он видел или явь, парень взял весла, книгу и пошел домой. Зайдя к соседскому мальчишке, Денис поблагодарил его, отдал весла и повернул назад. – Денис, верни мою раковину, – крикнул паренек. – Это мой талисман, я не выхожу в море без нее. Денис посмотрел рассеянно на раковину. – Видишь дырочку, – продолжал объяснять сосед. – Я привязываю раковину к лодке, чтобы не смыло волной. Денис улыбнулся и отдал пареньку раковину. Юноша шел и думал: «Я уже давно не верю в сказки, а сегодня волшебный сон принял за действительность. Удивительно, что маленькое стихотворение может так сильно развить воображение». Юноша вошел в дом бабушки Любы и протянул ей раскрытую книгу. – Прочитай! Бабушка надела очки и прочитала указанный внуком стих. – «Русалка» – это одно из моих любимых стихотворений, – призналась бабушка. 61

Денис усмехнулся. – Уверен, что с сегодняшнего дня это стихотворение станет и моим любимым. Я уже не буду так легкомысленно относиться к поэзии. – Вот видишь, чувство любви к прекрасному не сразу ощущаешь, а со временем, – мудро произнесла Любовь Ивановна. – Ты еще не раз будешь перечитывать любимые стихи и воспринимать их по- разному. – Да бабушка, ты права. Спасибо за подарок, – сказал Денис, не решаясь рассказать свой необычный сон. – Теперь мне понятно, почему ты так сильно любишь поэзию. 62

Вероника Богданова Россия Есть только снег… …Есть только снег, и только небо, И свет, что еле различим. Проделать путь из были – в небыль Есть в мире множество причин. Их мысленно перебирая, Ты слепо смотришь в пустоту… Пугает невозможность рая Под явью подвести черту И сжечь мосты, и хлопнуть дверью, И безвоздушности вдохнуть, Поддавшись зыбкому неверью На безвозвратных пять минут. А что потом? – Никто не знает. Лишь вера может силы дать!.. …Сквозь тьму со снегом – неземная – На землю сходит благодать… 63

*** Я живу «на автомате» - Если, впрочем, это жизнь. Так, пожалуй, камень катит, Кувыркаясь, с горки – вниз, Увлекаемый лавиной Или сброшенный пинком: Минимум – наполовину. А, скорей, четвертаком: Ходят ноги, машут руки, – Непонятно, правда, как, Ведь известно по науке, Что за малость – четвертак. Мне не нужно полной силой: Так ведь можно и сгореть… Я б, пожалуй, попросила Не на четверть, а на треть, Чтоб не камнем, а почуять, Отчего я вниз качу И понять, чего хочу я, – Если всё ещё хочу, Чтоб, о склон изранив спину, От падения устать – И уже наполовину В жизнь отчаянно врастать. Чтобы – корни, чтобы – листья, Чтобы к небу, а не вниз, Чтоб с лучами солнца слиться – И по полной влиться в жизнь! 64

Время Время разлито везде: Струйкой – в песочных часах, Каплями – в вешней воде И сединой – в волосах. Время рассыпано в прах Прямо у райских ворот… Где-то в далёких мирах Движется наоборот. Что нас там ждёт, отвечай: Суетность лет световых, Вечности душной печаль, Гибельная для живых? Или безвременья миг: Вспыхнул сверхновой – угас? Каждый тогда бы постиг Всё, что запрятано в нас. Выплесни душу, не прячь! Где она, наша черта? Светоч сверхновой горяч, Только за ним – пустота. Чем ты заполнишь её? …Болью стучится в висок Сердце живое твоё… Время – сквозь пальцы – песок… 65

О шутах и королях Что скрывает клоунский грим? Я порой откровенно трушу, Если прячут лицо под ним, – Нет, скорей, маскируют душу. Изначально король и туз Над колодою возвышались, Только джокеры – вот конфуз! – Над обоими потешались. Благородство – не их порыв. Прячась за шутовским нарядом, Выйдут в козыри, сотворив Из истории – клоунаду. Если был помудрей король, То шуту позволял немного. Шут, дурачась, вживался в роль, Параллельной идя дорогой С тем, кто власть уважал, её Применяя всегда достойно… А глумливое дурачьё, Власть деля, – затевало войны. Если власть – шута самоцель, Он решит, поиграв словами. К королеве залезть в постель, – А потом разберётся с вами, – С теми, кто поддержать готов Зубоскалов, чья суть – жестока… Не пускайте к власти шутов! – Дремлют в них палачи до срока… 66

*** Снова осень укутала плечи Златотканой шалью листвы. Нас, пожалуй, зима излечит: Станем снова с тобой «на вы» – Отстраненно – легко общаться, Холодок выдыхая без зла… Жаль, что нам в ноябре для счастья Не хватило чуть-чуть тепла… В одиночестве думать легче, Да печальнее – вспоминать, И под снежною шубою плечи Не согреешь, – хотя, как знать… *** Пока ещё кажется небо По-летнему полупрозрачным, И мысли о лете нелепы, И платим по полной, без сдачи За холодность там, где просили Тепла у нас малую долю, – А мы пожалели усилий, Чужой не проникнувшись болью. Позвольте, она ведь чужая, Её не почувствуешь лично! И лёд, что глаза отражают, От солнца нисколько не бличит. И в небо пустынное это Вонзится отчаянным воем Мечта о несбыточном лете, Где солнце есть над головою… 67

*** А мне сегодня звоны колокольные – Далёкие, но ясно различимые, – О детстве отчего-то вдруг напомнили, И я не стала думать над причинами. И прорывалась я без сожаления На крыльях этих звонов – сквозь отчаянье, Сквозь вечность беспросветную взросления, Где много знаний с многими печалями, Как бабочка сквозь кокон в мир неведомый Пытается прорваться, став крылатою. Тот дивный мир встречал меня рассветами, – И в будущее верила когда-то я… Развеснится Всё разъяснится, развеснится, Растянет тучи, снег сойдёт, Взорвут покой под утро птицы, Вплетая в лет круговорот Очередной весны поспешность, Её безудержный напор… Подснежников пробьётся нежность Сквозь почерневший косогор. И ты, в душе не понимая, Откуда крылья вдруг взялись, Вдохнёшь всей грудью небо мая, Рванув напропалую ввысь. 68

*** В твоих глазах – сиянье мая, В моих – суровость декабря, И встреча наша, понимаю, Произошла сегодня зря. Ты отшатнёшься, холод чуя, Глазами встретившись со мной, Как будто всё, о чём смолчу я, Покрыто коркой ледяной. И в этот лёд непониманья Весь мир вморожен в этот час, Без твоего оставшись мая, Разлитого в озёра глаз. Осенний лист Осенний парк в безветрии затих. Чуть дрогнет лист, порыва опасаясь, Он к стае птиц испытывает зависть: Ему – земля, а небеса – для них. Их души безоглядно к югу льнут, Когда зимы дыханье тронет перья. А лист – вослед: ну, как один теперь я? Как пережить отчаянье минут Паденья вниз, когда, дождём умыв, В последний путь его проводит осень?.. А птичий крик печально вдаль уносит Шального ветра горестный порыв. 69

Что таит душа? Закат был быстротечен, и светило Сквозь встрёпанные перья облаков По бронзе неба в ночь легко скользило, Чтоб свет его не потревожил снов, Которые во тьме приходят к людям, Готовым их в беспамятстве принять… А вспыхнет свет – и ничего не будет, То, что таит душа, - не любит дня. И, пряча в потаённые колодцы То, что другим показывать грешно, Душа, почуяв новый день, проснётся, От солнца скрыв своё двойное дно. Рассветный луч скользнёт по сонной глади, - И вспыхнет мир, легко меняя суть… Но отчего, скажите, бога ради, Я даже ночью не могу уснуть? Держа баланс на самой тонкой грани, Что разделяет свет и темноту, Я в душу загляну рассветной ранью, Слегка боясь того, что в ней найду. Мне, как и всем, порой бывает страшно, Когда, ночную маску натянув, В чертоги сна уходит день вчерашний, Меняя в небе солнце на луну. 70

И с этим страхом ничего не сделать: Он из глубин веков настигнет нас… Но из последних сил – сквозь темень – белым – Душа, раскрыв все шлюзы, прорвалась И вспыхнула в ночи, - а это значит, Что звёзды жили в ней на самом дне, Даруя вечный свет, и жить иначе Я не могу: без солнца в вышине, Без облаков… их встрёпанные крылья Над мраком ночи душу вознесут, И сны, растаяв, лёгкой звёздной пылью Наполнят по ночам души сосуд. Жду. Люблю… Жду. Люблю. Тоскую одиноко, Наблюдая сквозь окно весну: Голосами птичьими до срока Зимнюю спугнула тишину, Свесила клинки сосулек строем С разогретых солнцем сонных крыш… Жду. Люблю. И кажется порою, Точно так же где-то ты грустишь, Сквозь весны волнующие звуки Пропуская стылых будней нить. Ах, весна! Возьми нас на поруки, - Знаю, сможешь ты соединить, Добрая волшебница – девчонка. Наши души, вмёрзшие в февраль… Жду. Люблю. Клинки сосулек звонко Рассекают между нами даль… 71

*** Наши лица – как отраженье Нашей внутренней пустоты: В них проигранные сраженья И несбывшиеся мечты, Непрочитанные романы, Не распетые голоса… Затянулись глаза туманом – Прежде ясные, как роса. Мы, замёрзшие до озноба И лишённые враз тепла, В форму жизни такой – особой – Погружаемся не со зла, И, не слишком-то опечалясь, Будто всё это не всерьёз, В календарике отмечаем Свой внезапный анабиоз, Словно праздник, особой датой, Все потери собрав в одну, Осознавшие, что когда-то Вместо неба – пошли ко дну… 72

Код доступа Мы были там, куда даётся доступ Не каждому счастливцу в этом мире, Где с душ слетает ханжества короста, Хоть дважды два – не каждый раз четыре, Где голова кружИтся – но без боли, Где птичьи крылья ощущают плечи, - И дух пьянит весенний воздух воли, И время от пустых иллюзий лечит... А что, скажи, взаправду иллюзорно: Твои мечты, далёкие, как звёзды? Сны, что порой приходят к нам повторно? Как птицами покинутые гнёзда, Опустошённо ёжатся от ветра Лишённые мечты о счастье души... Разлуки множа дни и километры, Своей любви вселенную мы рушим. Мы были там! И пенью ветра в перьях Распахнутыми душами внимали, И к вере пробуждались – из неверья, И небо – без остатка! – обнимали! ...Настанет день – логины и пароли Мы вспомним – или восстановим, если Нас вновь заметят и опять позволят Свить птичьи гнёзда в звёздном поднебесье. 73

Я – Россия! Я – Россия. Я мира последний форпост. За моими плечами – лишь синь небосвода. Не пытайтесь согнуть! Я стою в полный рост, Опираясь на корни священного рода, Что впитали тепло этой древней земли, Над которой распластаны ангелов крылья. Легионы врагов в эту землю легли, - Те, кто выжили, силы моей не простили. Эта сила, как кровь, горяча и чиста, - Я несу её в сердце, – и в том моя доля, – Чтоб осталась нетронутой жизни черта, Что проложена плугом средь хлебного поля. Я наполнена силой до самого дна - Той, что верой и правдой зовётся недаром, Ведь сквозь все поколения и времена Вероломные я отражала удары. Это каждый познал, кто грозил мне мечом, - Только с памятью, видно, проблемы у многих. Те, кто грезили стать для меня палачом, Уносили потом второпях свои ноги. Я – Россия. Прислушайтесь: имя моё И с рассветом, и с чистой росою созвучно. И напрасно кружит надо мной вороньё: Вновь спадёт чернота и развеются тучи, И прольётся живой родниковой водой В ваши души любовь, как в весенние пашни. Я – Россия! И мир возродится со мной, – С воскрешающей верой и правдой бесстрашной! 74

Лета – Нева... Питерский дождь больной - Серый и неустанный - Сеется надо мной Личной небесной манной. Небо – рукой подать, И над рекою ртутной Невскую благодать Зябким вдыхаю утром. Жидкий свинец струя, Льётся Нева, как Лета Питерская моя, Хмурая даже летом. Вечный театр теней - Страхи, заботы, лица - Сахаром в чае – в ней Без вести растворится... Не спугните весну! Не спугните весну, умоляю! Этот мир так устал от зимы… Ожиданье тепла с февраля я Извлекаю на волю из тьмы Сундуков, что морозы ковали Из литого полярного льда… Вы ведь сами хотите едва ли, Чтоб осталась зима навсегда! 75

Было… Слово-то какое неживое – Было... Словно снегом – по стеклу... Так в трубе остывшей ветер воет, Шевеля холодную золу – Не обжечься, не согреться даже, - И в ладони выдыхаешь лёд... Было... И больней уже не скажешь: Ведь никто былого не вернёт! 76

Анастасия Мартюшева Россия *** Уставший не ищет признанья, Он молча летит со скалы. С улыбкой - криком отчаянья, Болезненным спазмом скулы… Счастливый не верит грустному И, может, не любит дождь. А счастье - оно для искусного, Наскоком его не возьмешь. Устав от потока сознания, Не стремясь обрести теплоты, Уставший в воспоминаниях Начинает сжигать мосты. Счастливый не помнит боли И не плачет по вечерам. Счастливый всегда “на воле” - Гуляет по тем мостам… 77

*** Ночь, небо, звёзды, Стеклянная крыша. Звёзды - холодные, Хоть кажутся ближе. Минуты прозрения - Минуты печали. Фантомы, видения Всегда утешали... А звёзды сорвутся, Растают во тьме, На долю секунды Пропев о себе. Звезды всё ближе - Свобода и ступор. Стеклянная крыша, А суть её - купол... 78

Ирина Карелия Россия Воздушный змей Мы с мамой живем вдвоем, очень дружно. Она меня так любит, что ушла со своей любимой работы в нянечки. В мой садик. Говорит, чтобы я всегда был у нее перед глазами. Так ей спокойней. А я уже большой. В следующем году иду в школу. Недавно на день рождения мама подарила мне воздушного змея! С яркими золотыми полосочками на крыльях! Интересно, и как это она узнала о нем? Мы всего-то вдоль витрины магазина прошлись. Я еще шнурок на ботинке долго так навязывал. Теперь я верю - мечты сбываются! Этот змей даже во сне мне приснился. Высоко-высоко поднялся в небо. Летит на ветру, переливаясь всеми цветами радуги! И радует меня с мамой и всех людей! Когда в садик нам не надо идти, наступают выходные дни. По утрам на кухне мама творит - печет вкусные пирожки. Всегда разные. Я ей 79

помогаю тесто раскатывать. Вот и в этот раз- выходят не простые, а длинные как лодочка. Мама почему- то называет их калитками. Ох, и вкуснотища получилась! Особенно с картошкой и молоком, но маме больше нравятся с кашей. Сегодня суббота, день, когда мы навещаем бабушку Катю. Ведь у нее никого нет. Даже кошки. Мы часто приносим ей продукты с магазина. И обязательно что-нибудь вкусненькое. Часть свежих калиток возьмем для нее. Бабушка Катя всегда нам рада. Обнимет и поцелует при входе, а потом ведет в свою маленькую комнату. У нее хорошо дома, тепло. Много полок с книгами. А по стенам висят старинные фотографии и картины. Я пытаюсь их рассмотреть. Мы с мамой присаживаемся на угловатый диван. Ждем, пока бабушка на кухне чайник поставит. Взрослые такие смешные: пытаются разговаривать друг с другом через стену. Сначала бабушка отрывисто говорит, мама часто переспрашивает, потом наоборот. И так пока обе не рассмеются. Там и чайник уже свистит. Вытащив из шкафа вязаную скатерть, бабушка накидывает ее на стол. А затем неспешно появляются чайник с сахарницей, чашки с блюдцами и блюдо с нашими калитками. В центре стола возвышается вазочка с вкусным вареньем. Клубничным. Мы долго пьем горячий чай, болтая. Я из блюдца, как показала бабушка. Так не обожжешься. А когда чашка уже пустая, ставлю ее вверх дном на блюдце. Мама слегка улыбается мне, кивая головой. И от этого взгляда хо-ро-шо! Я опять смотрю на фотографии. На одной из них – девочка, так похожая на бабушку Катю. Но почему- то в странном длинном платье и в ботинках, таких 80

ни у кого точно нет. Постепенно голоса взрослых становятся тише, а настроение грустным. Говорят про какой-то ящик с новостями. Видимо, что-то там не так. Может он сломался? Мы с мамой собираемся домой. Уже прощаясь в коридоре, бабушка Катя вернула нам пакет с продуктами. В нем крупа и макароны, печенье, сухари и сахар. А сверху лежит закрытая банка с вареньем. Клубничным. Я услышал, как вздохнула мама, прижав меня к себе. Потом увидел глаза бабушки Кати, они полны были слез. Она сказала, что спать не может, так сердце болит. За всех. За людей и животных. А еще помогать надо. Всем, кто в беде. Время такое. Мир нужен. Мы вышли на улицу. Шел снег, на улице было тихо. Завтра мы с мамой пойдем в центр, где принимают вещи и продукты. Но сначала дома нужно собрать посылку. Так мама говорит. Я тоже хочу посылку отправить, свою. Положу в нее воздушного змея. Пусть летит он в небо. Далеко-далеко…Туда, где нужен мир. 81

Мазманян Валерий Григорьевич Мазманян Валерий Григорьевич родился 9 июля 1953 года в семье военнослужащего. В 1975 году закончил Пятигорский государственный педагогический институт иностранных языков. Живёт в Москве. Работает в системе образования. Автор книги «Не спросишь серых журавлей». А мы, как поздние цветы У зеркала притихла ты - морщинки и седая прядь, а мы, как поздние цветы, не верим - время увядать. А в памяти ночной грозы весенний день и майский гром, какая осень без слезы, без сожалений о былом. И будь ты грешен, будь святой, за птичьей стаей не взлететь... и дождь серебряной метлой метёт берёзовую медь. 82

И у оркансашинтадыейласервеербрбаомнаряд Последний снег склевала морось, пожухлый лист поднял крыло, а чайка, надрывая голос, зовёт весеннее тепло. Молчит душа - откуда вера, что всё закончится добром, и у окна надела верба наряд расшитый серебром. Вздохнёшь - апреля заморочки не понимаешь, хоть убей, а облака стирают точки, что ставит стайка голубей. Но укорять весну не вправе ни ты, ни я за грустный миг... и мать-и-мачеха в канаве хранит в ненастье солнца блик. Берёза у зеркальной лужи примерит новые серёжки Не в первый раз - невзгоды сдюжим, весенних трав увидим стёжки, берёза у зеркальной лужи примерит новые серёжки. А снегу жить всего неделю, об этом знает кустик жалкий, и траур по зиме надели ещё вчера грачи и галки. 83

Вздохнёшь, а месяц улыбнётся - тебе решать, что в жизни вечно, для уточки монетку солнца достанет селезень из речки. Дожди свои разучат гаммы, мы журавлей уставших встретим... истлевший до трухи пергамент осенних листьев кружит ветер. Над чёрнымсокллнёцнаоморвеоолдворе сияет Следил за сменами времён большой сугроб и весь поник, в зеркальной луже видит клён, как к небу тянется двойник. Погожим утром липкий снег сосна стряхнула с рукава, и долгий сон замёрзших рек встревожит птичий караван. Так было испокон веков - природа после зим грустна, из белой пены облаков выходит новая весна. И пусть седой, и постарел, твоё «люблю», как наш пароль... над чёрным клёном во дворе сияет солнца ореол. 84

И верба снег стряхнёт с плеча Всплакнул сугроб - своё отжил, не сходит чернота с боков, и синеву соткут дожди из серой шерсти облаков. И верба снег стряхнёт с плеча, и серебром украсит кисть, и блеском золота грача обманет прошлогодний лист. С утра читают воробьи теней затейливую вязь, и оба знаем - без любви два сердца потеряют связь. Снега разгонит по лесам капели барабанный стук... и ты шепнёшь - придумал сам обыденный привычный круг. И в синевукаоппеулсти яттопвоёлсяла под звон В погожий день и небо выше, и ветер от берёз отстал, в тени домов, надеясь выжить, худой сугроб ползёт к кустам. Пока на суету роптали, будил подлесок птичий гвалт, и оставляя след проталин, прошёлся по округе март. 85

Сквозняк развеет сумрак комнат, мы календарь перевернём, и у ограды снега комья сверкнут разбитым хрусталём. И в синеву опустят вёсла под звон капели тополя... ушедшие считаем вёсны и ждём прилёта журавля. И облакоглбеулбиынму ксиитнеовмы уйдёт в На памяти - небо без звёзд, и сумрачных дней череда, но золотом листья берёз сверкают под корочкой льда. Я воздух глотаю взахлёб и лужу глубокую вброд, где талую воду сугроб ладонями белыми пьёт. Февраль узелками связал две ниточки наших следов, недаром сегодня сизарь воркует с утра про любовь. Оставим с тобой на потом и вздохи, и слово «увы»... и облако белым китом уйдёт в глубину синевы. 86

Берёза саелрмебарзянноыййзввеолздоосй украсит Морозно, ломается голос, снежинка растает слезой, берёза серебряный волос украсит алмазной звездой. Пока отношения шатки, былое с добром отпусти, большие пушистые шапки надели худые кусты. Не всё перепишешь с начала, но можно начать и с конца, и сердце недаром стучало - сойдутся следы у крыльца. У дома сугробов отара - метели пригнали, ушли... и облачком белого пара плохое слетает с души. Задремавшая луна улыбается во сне Все сугробы спеленал к десяти вечерний снег, задремавшая луна улыбается во сне. Грезится весенний день - принесли тепло грачи, убаюкал ветер тень, и зажгла звезда ночник. 87

Суета, усталость, хмарь - три морщинки возле глаз, посмотри - нашёл фонарь у окна большой алмаз. Погрусти, но бровь не хмурь, у судьбы не просим крох... отзвуком житейских бурь остаётся тихий вздох. Худой фонаржь ёулттуёюмнслыхезуокон пускает Унылый день не станет датой, забудь и зря не морщи лоб, на простыне, ветрами смятой, уснул калачиком сугроб. Раздвинешь шторы - тени в коме, на сером - белые штрихи, ночных воспоминаний промельк тревожит старые грехи. Былое тронешь ненароком, не вороши, что там - внизу, худой фонарь у тёмных окон пускает жёлтую слезу. И сколько от себя ни бегай, найдётся повод для тоски... с берёзой, облаком и снегом роднятся белизной виски. 88

И небавестеркаыхе лсуошскиуттьвяетнаерчёрных Опять сезонов перепутье, не отличишь от утра вечер, и неба серые лоскутья на чёрных ветках сушит ветер. А там, где были снега пятна, мерцают лужи из металла, твоё молчание понятно - от этой серости устала. Одно уже не повторится, другое - памяти отдали, и петли времени на спицы ложатся ровными рядами. Добавлю в комплименты лести - душа вспорхнёт и вёсны вспомнит... оконным переплётом крестит фонарь тебя и сумрак комнат. Метелям - в память лет По лужам облака плывут, последний снег зачах, и сосны держат синеву на бронзовых плечах. На все лады поют ручьи, что всё в твоих руках, гуляют важные грачи в потёртых сюртуках. 89

Дождям - в жемчужную росу, метелям - в память лет, я, как огонь любви, несу багряных роз букет. Возьмёшь цветы, я, не дыша, услышу - горячо... и сизым голубем душа - на белое плечо. Из пряжи запутанных веток Наверное, тоже не спите и вспомнили всё ненароком, метели стирают граффити берёзовых теней у окон. Печаль - не единственный мостик, который лежит между нами, а клён - одна кожа да кости - утешится белыми снами. Что лучшая песня не спета, бессонница снова пророчит, из пряжи запутанных веток соткутся весенние ночи. И била судьба, и ломала, сегодня - сердечная смута... узнала душа, что ей мало покоя в тепле и уюта. 90

Белый снег - на серый сумрак Клён с костлявыми плечами знает - март вернут грачи, сядешь рядом с чашкой чая, повздыхаем, помолчим. Посидим с тобой без света, пахнет в комнате сосной, узелками чёрных веток зимы связаны с весной. Белый снег - на серый сумрак, на дворы, на горизонт, перетерпишь, если умный, и однажды повезёт. И поймёшь, когда мы вместе, время - только горсть песка... а зима - строка из песни и седая прядь виска. Разноцветная свита опавшей листвы С увядающей осенью вечно морока - забывает опять про обещанный снег, а дожди барабанят в закрытые окна, со слезой умоляя пустить на ночлег. Не гадал, что скрывалось за вашей улыбкой, и не верило сердце, что это игра, не берёзовый лист - золотистую рыбку доставали из невода веток ветра. 91

А ракита, озябшая, в платьице рваном помахала платком - возвращайтесь на круг, переводит душа на язык расставаний и несдержанный вздох, и касания рук. Поддержу разговор о делах, о погоде, понимая, что клятвы любые пусты... уходящего в зиму, привычно проводит разноцветная свита опавшей листвы. Рябины горькие уста - медовые к зиме Ругнём - не нами повелось - дожди и суету, берёза золотом волос прикрыла наготу. И пусть у нас настрой плохой, и пусть пейзаж уныл, в ночи над худенькой ольхой сияет нимб луны. Извечный осени обряд - былое ворошить, забрали ветры октября у тополя гроши. Шепнёшь, что просто подустал, не всё держи в уме... рябины горькие уста - медовые к зиме. 92

Увядающпейрионсоесняит кдлаёрныы золотые С голубями остались вороны сторожить до апреля дворы, увядающей осени клёны золотые приносят дары. Погорюем, что видимся редко и любовь достаётся трудом, извивается яблони ветка, искушая медовым плодом. Повздыхаем и корку раскрошим, и приветим у ног сизаря, что потом обернётся хорошим и гадать, и раздумывать зря. Озаряя сиянием воздух, листопады за ветром спешат... забывая про годы и возраст, невозможного хочет душа. Вязь следов на снегу Опавшие листья - вся память весны, метели оставят нам белые сны, спешим, суетимся и время торопим, цветами на яблонях снежные хлопья. Берёзы осеннюю медь берегут, а летопись зим - вязь следов на снегу, прошу улыбнись - и забудем плохое, как празднично в доме от запаха хвои. 93

Клубками - сугробы и прячут носы, луна мандарином на клёне висит, присядешь поближе, обнимешь руками... и вспомнят снежинки себя мотыльками. Сшиваютлодсокжудтиьеовделяилсотивзы пёстрых Не плачься, что ранняя осень красотке за сорок сродни, а яблоки, падая оземь, считают не годы, а дни. Поверишь - останется вечно что близко и дорого мне, негаснущим пламенем свечки берёзовый листик во тьме. Осины в парчу разоделись, проводят сентябрь за порог, а клёны, наверно, за ересь сгорают в кострах у дорог. Сшивают дожди одеяло из пёстрых лоскутьев листвы... и нам остаётся немало - судьбы паутинку плести. 94

А клёнамбрвосажюёлттсыеерелбардоони дожди Душе неймётся - вот и гонит в ненастье взяться за перо, а клёнам в жёлтые ладони дожди бросают серебро. И хочешь ласкового взгляда, и слова нежного с утра, багряный парус листопада порвали шалые ветра. Всего одна твоя улыбка - и станет розовым восток, и золотой плеснётся рыбкой в пруду берёзовый листок. Ветле с покатыми плечами помашет уточка крылом... какая осень без печали, без сожалений о былом. И портощпыаллаьентымостинвооивымй плоицсетлуем Облетают кленовые ветки, и к судьбе примеряемся мы, и опавшие листья виньеткой на заглавной странице зимы. Вспоминается в сумрачный вечер, как я знойное лето ругал, а берёз обнажённые плечи ещё помнят красивый загар. 95

Не горюй - и душевные раны, и рябиновой кисти ожог поутру, с пробуждением ранним, забинтует пушистый снежок. Уходящий в эпоху былую, по-особому, видно, речист... и прощальным твоим поцелуем отпылает осиновый лист. А рябиныпрпиохдокдрассеинлтиябгруябы, ожидая Вместе с днями и чувства на убыль, журавли собрались за моря, а рябины подкрасили губы, ожидая приход сентября. Ветерок твои волосы тронет, поспешит паутинку вплести, и дожди на кленовой ладони наших судеб начертят пути. А берёзоньке с чёлочкой рыжей золотые серёжки к лицу, промолчи, что не станем мы ближе, уходя, с листопадом станцуй. И останется память святая, сновидения, строчки и вздох... и листвы желтокрылая стая попорхает и ляжет у ног. 96

И бабочкой лизмакорнунжиицтейсяосенний лист Рябины губы алые целованные ветрами, а в сквере листья палые считает август с ветками. Узнает осень - выжили, морщинками открестится, берёза в пряди рыжие заколку вденет месяца. Любовь жива, а прочее само и перемелется, и капель многоточие стряхнёт на плечи деревце. И серость не схоронится от солнца в мелкой лужице... и бабочкой лимонницей осенний лист закружится. И август вябнлоогикомсенутпаялбрю медовым Залётный ветер под окном берёзе золото сулит, вечерний дождь стальным пером выводит на воде нули. Худой фонарь с лицом больным устал от шума и машин, а день сегодняшний с былым связали ниточки морщин. 97

Пойму по жесту твоих рук, что лето кончилось - молчи, и нотам - вздох и капель стук ещё не раз звучать в ночи. Тебе о чувствах говорю, и вечер для признаний мал... и август в ноги сентябрю медовым яблоком упал. А клёны навежчёелртнюыюх глраудсотньях приносят Лист палый ветра не догонит, в сиреневый вцепится куст, а клёны на жёлтых ладонях приносят вечернюю грусть. Ничем эта осень не хуже и будет не лучше других, дожди на асфальтовых лужах житейские чертят круги. Слова распадутся на звуки, любовным порывом не лгут, целую красивые руки - они создавали уют. Покой на душе - это милость, уже никуда не спешим... а осень навек зацепилась у глаз паутинкой морщин. 98

И ткут вцевчеетрнниыее дтокжаднии для осени Стучится дождь и серый свет гардина в сумрак комнат впустит, укутанный в пушистый плед свернулся в кресле кокон грусти. И зря гадать, о чём молчишь и что тревожит твой покой, не ты - компьютерная мышь пригрелась под моей рукой. И я боюсь, что выдаст голос - пугает отрешённый взгляд, лучом закатным гладиолус на миг осветит мокрый сад. Берёзовый листок дрожит - сорвётся и в тумане канет... и ткут вечерние дожди для осени цветные ткани. Плечи кубтахареотмокйалпилнаатовчеккрасный с Тонет месяца кораблик в море синего рассвета, стуком падающих яблок август дни считает лета. Жизнь казалась длинной-длинной, осень не даёт отсрочек, плечи кутает калина в красный с бахромой платочек. 99

Не сегодня - завтра морось, медь осин возьмём, как милость, на висках не белый волос - паутинка зацепилась. В палых листьях память солнца замерцает старой бронзой... в унисон с ветрами бьётся сердце жёлтое берёзы. Август зпаавмещятаьетсохфрлаокнсиатмь до снега Вечерний зной и дождь короткий не вспомнит утром девясил, а месяц клинышком бородку в речную воду опустил. В окно распахнутое настежь звезда влетела мотыльком, и ты печальным взглядом скажешь, что лето - это сон мельком. Оглушит тишина пустая, забьётся сердце у висков, сомнёт листву берёзы стая, в рассвет летящих облаков. Где жёлтый лист в траву улёгся, дожди свою распустят нить... и август завещает флоксам до снега память сохранить. 100