Слушайте музыку сердцем

Сядь и слушай, каждый звук будет ярким: шелест травы, шуршащий в листьях грызун. Как копошится в нем жизнь и как ярко она слышна в тишине. Как мы все музыкальны, как по-разному все мы звучим. Звук множится и расползается солнечными лучами по земле, проникая в каждого из нас. Мы и есть этот звук. Не позволяй рутине города затянуть тебя, приходи домой чаще. \\ 201

Музыка и танец Екатерина Михайлова Что характеризует меня и моѐ время? О, это не современный скучный мир - работа, дом, семья. Ты легко заменимый винтик, всегда за кулисами. Запасной. Мы носили юбки с шортами, пышные причѐски. Делали то, что нам нравится. Другая жизнь, ничуть не похожая на привычную твою. Планета танцев. В движении я обретаю покой, посторонние мысли покидают голову, а после приходит блаженство. Оглядываясь по сторонам, ты хоть раз замечал? Все разные. 202

Поразительно, как мы по-разному воспринимаем музыку и находим себя в ней. Мужчина в белом костюме, сердце - лѐд, свѐл с ума всех девушек этой дискотеки. Мимолѐтный взгляд. Кокетливо улыбаюсь в ответ и делаю шаг навстречу. Весь мир вокруг нас перестаѐт существовать - только он, я и музыка… Со льда покатились капли, звонко разбиваясь о поверхность танцпола. Сейчас мы влюблены в музыку, а значит, полюбили друг друга. За один танец мы проживѐм целую жизнь, попробуем друг друга на вкус. Надкусываем кусочек и дерзко выплѐвываем. Мы молоды и прекрасны, движемся в ритме, который задаѐт нам музыка. Столкнувшись взглядами, не скрываем наши чувства. Ищем тайную землю вместе с Сандрой. Боуи учит нас заботиться о завтрашнем дне, дарить детям лучезарные улыбки, тѐплое, безоблачное небо и бороться за будущее. 203

АББА наполняет души страстью. Протянув друг к другу руки, несчѐтное количество раз спрашиваем себя: что происходит с этим миром? Вселенная как пластилин. Вылепим любую судьбу. Мы избранные. Возможно, эти слова покажутся простыми для тебя. Но мы пели о том, что действительно важно для нас. Искрящаяся энергия заражала всѐ вокруг. Всем хотелось танцевать! Джинсы клѐш, туфли на высокой платформе - и я, летящая. Вокруг собралась толпа. Чувствуешь единство? Неважно, какого ты цвета и какого пола твоя любовь. Сейчас я только твоя. Танцуй! 204

Кружитесь под музыку Екатерина Михайлова Виниловые пластинки сменялись одна за другой, с лица стекали капли пота. «Как же я устал от этой работы, боже, как устал». Зал был маленьким и тесным, было очень душно, люди двигались хаотично, но в то же время одинаково. Никто не выделялся и не казался особенным, в разгар выходного каждый считал себя королѐм танцпола. Все они пытались выделяться, но делали это настолько похоже, что превращались в серую массу, дешѐвку, не считая одѐжек. 205

В какой-то момент у человека заканчиваются идеи, и он начинает пропускать все движения по кругу, не добавляя к ним ничего нового, не давая телу вольности, боясь, что его неловкость и неопытность могут заметить. И вдруг какой-то парень появился в лучах перед сценой. Понял, что нужно отдаться музыке полностью, и начал выворачивать немыслимые движения. Нужно позволить себе стать еѐ частью. Он не выглядел уставшим, его лицо даже не покраснело, а сияло, словно открылось второе дыхание, словно он увидел бога, словно ждал этих заветных 00:00, а до этого притворялся обычным. Те девушки, что танцевали с ним сегодня вечером, пооткрывали рты от удивления. Он парил над танцполом, ни одной осечки. Все вокруг кричали и аплодировали. « Пожалуй, эта работа не так плоха, как я думал раньше, и каждый раз перед тем, как я собираюсь уходить, появляется такой смышлѐный парень, который заставляет меня чувствовать себя нужным и живым, верить в свою мечту и благодарить его за то, что он появился так вовремя». 206

Дуэнде Ксения Гильман ...монетка в двадцать пять песет была с круглой дырочкой в центре – словно нарочно для шнурка! Маленькая, то ли светло-желтого, то ли белого металла... Уже не помню. Помню, что носила ее, пока не потеряла, на шее, как талисман, загадав попасть в мою Испанию до 25 лет. Конечно! А что там в «старости» делать..? Эх... сколько же лет назад Испания вывела в пользу евро из 207

обращения свои песеты? Долго ждала ты меня, Андалусия, край испанских цыган. Вот я здесь… День отдан узким улочкам старой Малаги, с ее коваными фонарями, деревянными ставнями и мраморной плиткой, по которой даже в балетках ходить кажется кощунством: здесь хорошо бы пройтись в белых хлопковых носочках, то на цыпочках, то, разбегаясь и скользя... Плитка чистая и теплая, как в ванной с подогревом… Неужели я не увезу отсюда какого-нибудь сокровенного подарка-воспоминания?.. … к девяти вечера уже закрываются сувенирные лавки. Кафе все еще полны посетителей, площади гудят... Я прохожу через сеть узких переулков и вхожу в полумрак маленького кабачка, где сегодня будет фламенко. В зале человек пятнадцать, вентиляторы с шумом вращают лопасти под потолком, на столах электрические свечи и запотевшие бокалы с сангрией и водой. На маленькой сцене в ряд стоят четыре стула, на спинки которых наброшены разноцветные шелковые шали, их длинные кисти стелются по деревянному полу, колышутся в струях прохладного воздуха, идущего от вентиляторов. Небольшой прожектор освещает сцену красноватым светом... Мы ждем. Вот, наконец, на сцену поднимаются четверо в черном. Два гитариста садятся по краям, в центре Тот, кто поет, и Та, которая будет танцевать. Им всем за сорок... А Ей, пожалуй, и больше того... У нее прямая фигура без нарочитых изгибов, волосы забраны в косу, подколотую черным цветком, на ней простое черное платье и черная мантилья. Глубокие носогубные складки и тонкие сухие 208

руки выдают возраст... Но я-то знаю из книг, что дуэнде, который по словам Лорки \"изначально правит\" всем этим действом, да и самой Испанией, дуэнде – дух \"необузданный и одинокий\", только глубже проникает в плоть и кровь с годами. Не снилось молодой и горячей то, что творит дуэнде с узнавшей горечь утрат и пронесшей прямую спину сквозь длинный коридор судьбы. Я жду, когда Она начнет. К Ней прикованы взгляды большинства зрителей, ведь стереотип восприятия профана таков, что фламенко – это прежде всего, танец. Но ведь остальные – равнозначные служители этого таинства, которое мы допущены наблюдать. Я рассматриваю всех по очереди... Один из гитаристов несколько моложе прочих участников, его длинные черные волосы забраны в хвост, грустные глаза поблескивают за очками, полные руки спокойно лежат на грифе. Второму гитаристу чуть больше лет, у него коротко остриженные кудри, все того же цыганского смоляного цвета, смуглое и гладковыбритое, широкое и веселое лицо. А Тот, кто поет, совсем другой: у него настоящая копна серебристых волос, лежащих по плечам, седина в бороде и усах, только глаза все такие же черные и блестящие. На нем поверх черной рубахи красное кашне, у него массивный перстень на среднем пальце правой руки... Кто же начнет? Они сидят на своих стульях спокойно и прямо. Вот одна из гитар понемногу начинает что-то искать, созывать своих духов... Другая ей лишь изредка подпевает… Но вот ритм установился, компас понятен всем, руки и каблуки начинают отбивать свои партии. Все четверо в деле – так или иначе. Они все время переглядываются, 209

подмигивают друг другу, улыбаются. Видно, что это импровизация. Продолжит тот, к кому дуэнде придет, нет плана... Вот начинается грустная песня. Мужской голос, как будто зовет кого-то из темноты, потом стихает, потом опять идет к пределу своей громкости, становясь почти криком.... Следом начинается танец. Она словно пробует воздух наощупь, крутя так и эдак запястьями, постукивая каблуками, пока немного лениво. Но вот Она выпрямляется вся, собирает узкую верхнюю юбку до колен, потом подбирает и нижнюю, состоящую из нескольких рядов оборок, обнажает перед нашими взглядами стройные крепкие голени в прозрачных сетчатых чулках. И ее каблуки начинают собственную песню. Дроби иногда достигают сумасшедшей скорости и сложности... А потом Она вдруг останавливается, вытягивается и тоже начинает петь что-то грустное и протяжное. В зале жарко, спокойно сидеть нет сил. Хочется выйти на сцену, понять правила этой красивой игры. Зрители помогают артистам, как могут: кто по сильным бьет в ладоши, кто каблучком в пол... И правда, кажется, что красноватые отсветы на лицах – от живого огня, как и должно быть. Дуэндэ, держи нас еще! Какая-то во всем этом есть древняя тоска, по никогда невозможной и всегда желанной, необъяснимой свободе... Или по любви. Но не такой, которая сводима к союзу двух тел. Нет, там что-то еще зашито в этих звуках, в этих жестах. Я бы хотела сказать об этом стихами, но я не Лорка… …так глубоко во мне это – откуда? Я ведь сибирская девочка, рожденная под другими звездами, с другими ритмами и песнями выросшая... Видно, все, кто кочует, 210

чьи предки кочевали – одна семья на этой планете. Я мало поняла о тебе, Испания. И что-то во мне говорит: все поняла. Все, все. Я приеду еще надолго, вино и масло твои, гитары и розы – будут для меня тогда, а пока... Увожу с собой черный гребень для волос и веер – сувениры, недорогие игрушки. Сделанные для настоящей гитаны мастером из ценного дерева вручную, такие гребень и веер стоили бы дороже всего моего гардероба, я пока только профан. Но у меня все впереди. Теперь-то я знаю, что дуэнде не стареет, он как вино, только крепнет. И те мои двадцать пять, когда ты не открыла мне своих тайных створок и переплетов, преумножившись вдвое и втрое, не постесняются зеркал. Свой веер нужно заслужить у времени, свой гребень – у судьбы. 211

Вторая молодость \"Веги - 117\" Андрей Смолюк Все мы, значит, были молодыми и знаем, что без музона нам в молодости никак. А что, врубил на полную катушку, так что книжки на книжных полках скачут и стены квартиры вибрируют, как на вибростенде, и сиди себе учи или алгебру, если ты ещѐ ученик школы, или матанализ, если ты уже студент. Ну, а современный музон без компьютера мощного нынче никак невозможен. Всякие там музыкальные центры – это всѐ ерунда, а вот когда компьютер орѐт, то это наслаждение души, тем более что песен в этот самый компьютер записать можно неограниченное количество. 212

Когда Кости, ученику одиннадцатого класса, папа и мама покупали компьютер, то он ещѐ не знал, что его как музыкальный центр использовать можно, а посему он и не канючил, что к компьютеру колонки нужны. Но как только он прознал, что компьютер не только можно использовать для игр мордобитских, но и для музона, то житья его папе и маме не стало. Стал он у них выпрашивать, чтобы они купили колонки к его компьютеру, поскольку без музона никак. Он даже пообещал, что алгебру с физикой на пять учить будет, если ему колонки купят. Ну, папа с мамой долго, конечно, этому сопротивлялись, потому что считали, что с музоном учит дело несерьѐзное, но, в конце концов, сдались и купили Косте на день рождение две колонки, что к компьютеру подключить можно. Костя был на вершине счастья. Он лихо, причѐм не без помощи друзей, подключил колонки к компьютеру, и компьютер стал испускать звуки, которые современная молодѐжь называет музыкой! Две недели Костя ликовал. Музон орал, алгебра с физикой при этом даже вроде и училась, ну, если не на пять, то на четыре, что вполне нашего героя удовлетворяло. Однако через две недели Костя в колонках компьютерных разочаровался. Сколько он их на полную мощность не включал, когда дома родителей не было, но всѐ равно книжки на книжных полках не скакали, а стены квартиры не вибрировали как на вибростенде. Это ввело Костю в некоторый минор. Но Костя парнем был умным и стал он задумываться, а нельзя ли к 213

компьютеру подключить какие-нибудь другие колонки, чтобы книжки на книжных полках скакали и стены квартиры вибрировали как на вибростенде. А надо сказать, что дома у Кости было аж целых два музыкальных центра. Одни современный, фирмы «LG», а другой старенький, ещѐ папиной молодости с гордым названием «Вега-117». Люди старшего возраста сразу припомнят, что это за музыкальный центр «Вега-117» и какие у него мощные колонки, аж на двадцать пять ватт. У музыкального центра фирмы «LG» колонки тоже были, но мощностью поменьше, вот так на двенадцать, не более. Но Костя решил, что для скакания книг на книжных полках и двенадцати ват хватит, а посему первым делом решил подключить к компьютеру этот самый музыкальный центр фирмы «LG». Он долго упрашивал папу помочь ему в этом деле, но папа считал, что это всѐ дурь возрастная, а посему в помощи отказывал. Тогда Костя сам, с грехом пополам, подключил музыкальный центр фирмы «LG» к компьютеру, поскольку это оказалось не таким уж и сложным делом. И полился по комнатам музон, от которого папе и маме приходилась затыкать уши тампонами «Беруши». Все грохотало и завывало, причѐм преимущественно на английском языке, как будто в музыке родного, русского не было. А Костя был на вершине экстаза. Книги на книжных полках скакали, что приводило его в неописуемый восторг. Но правда этот восторг длился неделю, а потом Костя к своему несчастью обнаружил, что хоть книжки на 214

книжных полках скачут, но стены в квартире не вибрируют как на вибростенде, к его, надо сказать, большому сожалению. И Костя опять загрустил. Но ненадолго. Просто взгляд его, как-то упал на папин музыкальный центр с гордым названием «Вега-117». Колонки у этого центра были весьма внушительных размеров, что давало Кости некоторые надежды, на то, что от них-то стены в квартире точно уж завибрируют. И стал он подключать этот старенький, но, в общем-то, хороший музыкальный центр «Вега-117» к своему мощному компьютеру. Сначала он попробовал просто подключить одни колонки. Колонки подключились, но играли тихо, даже книжки не скакали. Это Костю опять, на некоторое время ввело в минор, но ненадолго. Он сообразил, что надо подключать весь музыкальный центр. А это было уже не так просто, поскольку старенькая «Вега-117» для подключения к компьютеру была просто не приспособлена. Тогда Костя позвал всех своих друзей, поскольку один ум хорошо, а два лучше и всей компанией стали они подключать музыкальный центр к компьютеру. Да ещѐ тут надо сказать, что папе Кости тоже вдруг стало интересно, подключиться «Вега-117» к компьютеру или нет, и что из этого вообще получится. Так что всем миром подключил Костя старенькую «Вегу-117» к мощному своему компьютеру. Когда компьютер включили и поставили мелодию, то все на мгновение оглохли. Компьютер не без помощи «Веги- 117» загремел так, что не только книжки на книжных 215

полках скакать начали, но и стены квартиры завибрировали как на вибростенде. Все-таки двадцать пять ватт, это двадцать пять ватт. Костя был в экстазе. Наконец-то он добился того, что можно учить алгебру и физику в нормальных условиях. А Костин папа тоже был рад, что вот старенькая его «Вега-117» обрела вторую молодость. А посему он стал теперь тоже периодически слушать музон, который нравился его сыну и даже стал находить в том некоторое удовольствие. А Костя был этому несказанно рад. Правда, папа запрещал Кости включать музыку так, чтобы и книжки на книжных полках скакали и стены вибрировали как на вибростенде, но Костя это делал тогда, когда дома никого не было. Так что все были довольны, если не считать соседей. Но, впрочем, соседи в расчѐт не брались. Я не знаю, как эта вторая молодость «Веги-117» отразилась на Костной учѐбе, но учить физику и алгебру он продолжал и вроде даже этот музон не мешал ему. Впрочем, поживѐм и всѐ увидим. Но сдаѐтся мне, что всѐ будет хорошо, поскольку все мы были молодыми и всем нам нравилось учить уроки под зажигательный музон, от которого книжки скакали на книжных полках, а стены квартиры вибрировали, как на вибростенде! 216

«Вечерняя» Татьяна Юдина Каждая семья, будь она маленькая или большая, имеет какие-то общие дела, интересы, привычки, которые еѐ объединяют, сплачивают, делают более дружной, даже в мелочах. Утро только начиналось, а девочка уже с волнением думала, какой будет день, вглядывалась в горизонт – не надвигаются ли тучи, которые закроют солнце, принесут с собой дожди и всѐ испортят. Но бабушка успокаивала внучку – нет. дождя не будет, видишь, вьюн раскрылся. И вправду, вьюнок, сплошным ковром покрывший стену и забор, раскрыл навстречу солнышку свои разноцветные 217

граммофончики. Семья была маленькая, как сейчас сказали бы –неполная, чисто женская – две мамы, две дочки да бабушка с внучкой. Бабушка шутила – вон нас сколько, а всѐ равно не дотягиваем до звена Даши Шелест из фильма «Кубанские казаки», тоже певуньи, как мы с тобой. А что бабушка с внучкой певуньи, это точно. Каждый день, как только солнышко скрывалось за акациями, тени от которых становились гуще и длинней, начинало смеркаться, бабушка спрашивала – ну, сумерничать будем? Внучка согласно кивала и тащила две маленькие скамеечки. Под огромным абрикосом на них спинами к тѐплому шершавому стволу усаживались бабушка с внучкой, и начинался негромкий неспешный разговор, бабушка рассказывала о временах, когда сама была девчонкой, а внучка – кем она станет, когда вырастет. Они смотрели сквозь листву на небо, где вспыхивали одна за другой звѐзды, и обнаруживали, что короткие светло серые сумерки исчезли, их окутывала тьма. Сначала она казалась жидкой, почти прозрачной, а потом становилась густой, вязкой. И звѐзды на чѐрном фоне из горошин превращались в большие золотые шершавые шарики, напоминающие подсвеченные шары на новогодней ѐлке. Звѐзды-шары свободно лежали на крышах и верхушках деревьев и тонко позванивали от дыхания ветерка, который приносил с собой аромат поля, васильков и ромашек. Бабушка и девочка плотнее прижимались друг к другу, и это было сигналом к главному моменту вечера – возникала мелодия! Тихая-тихая, без слов. Она как бы рассказывала о прошедшем дне и намекала, обещала 218

что-то назавтра. Голос у бабушки был глубокий, грудной, «бархатный», от него замирало сердце. Голосок девочки ещѐ не окрепший, но чистый, верный переплетался с бабушкиным и эта песенная пряжа распускалась всѐ шире и летела к звѐздам. А вокруг стояла удивительная тишина, не слышно было ни лая собак, ни криков ночной птицы, ни стрекотания сверчков. Обе любили русские песни, но спев две-три песни, замолкали, прислушиваясь к сонной тишине, и тогда бабушка начинала петь «Вечернюю», так еѐ называла девочка. Эту песню бабушка всегда пела одна, как и сегодня. Голос звучал тепло и проникновенно, иногда как бы вздрагивал, и в такие моменты на руку девочки, обнимавшую бабушку, капала капля, горячая-горячая. Девочка удивлѐнно поднимала лицо к небу, но оно было звѐздным, без туч. Допев, бабушка говорила, вздохнув: ну, вот и проводили вечер, встретили ночь. И пока шли к дому, уже не пела, тихо шептала: Слети к нам, тихий вечер, на мирные поля. Тебе поѐм мы песню, вечерняя заря. Темнеет уж в долине, и ночи близок час. На маковке берѐзы последний луч угас Как тихо всюду стало, как воздух охладел, И в сонной роще громко уж соловей запел. Девочке казалось, что это особая молитва, «Вечерняя» И только став уже взрослой, узнала, что автор удивительных, памятных с детства слов, Л. 219

Модзалевский. А об авторе музыки споры ведутся до сих пор – А. Черткова и Н, Черепнин, А.Тома или Цезарь Кюи. Даже поминается имя Модеста Петровича Мусоргского.. Пел Иван Семѐнович Козловский. Но бабушкина «Вечерняя» до сих в моѐм сердце живѐт и согревает его. 220

Незнакомая мелодия Анастасия Клабукова Горячая вода полилась через чайный носик в чашку с какао-порошком. Часть ее тут же поднялась тоненькими струйками пара, стремясь заполнить собой кухню. Но холодное молоко слегка остудило ее пыл, образовав на поверхности напитка тонкую пенку. Лиза поднесла кружку к губам, сделала глоток и довольно улыбнулась. В такой день ее мог успокоить только любимый напиток. Она вспомнила, что Ник всегда смеялся над ее любовью к какао. Он считал его очень детским и говорил, что только такая девушка, как она, может наслаждаться им 221

всерьез. На вопросы Лизы, что значит «такая, как она», Ник только загадочно улыбался, нежно обнимал ее и ничего не говорил. Сегодня ровно год, как он отправился в путь. Она знала, что ждать возвращения любимого придется долго, но это все равно было тяжело тем более, что у них не было никакой возможности по-настоящему связаться друг с другом. Дело в том, что Лиза и Ник не совсем обычные люди. Они оба работали в Небесной Канцелярии, защищали мир от происков Бездны. Прошлой осенью Ник получил повышение. Небесная Канцелярия лишь филиал более крупной организации – Средимирного Агентства, именно там ему и предложили работу. Отказываться от такого предложения было бы глупо, все хранители мечтают не то, что работать там, но хотя бы взглянуть одним глазком на другие миры. Конечно, Ник согласился. Поскольку деятельность Средимирного Агентства строго засекречена даже для его филиалов, во избежание утечки информации ему запретили выходить на связь с кем-либо из НК. Это не казалось чем-то очень сложным, но тогда ни Ник, ни Лиза еще не знали, что его первое задание потребует большего количества времени, чем неделя, месяц, а возможно даже год. Лиза прошла с чашкой какао в комнату, села в любимое кресло у окна и пододвинула к себе шкатулку, стоящую на подоконнике. Ее подарил Ник перед самым отбытием. Девушка подняла крышку, и тут же комнату заполнила холодная металлическая мелодия, а по шкатулке закружилась маленькая балерина в белой пачке. 222

На первый взгляд в этой коробочке не было ничего особенного, она была такая же, как и тысяча других музыкальных шкатулок с неизменной мелодией «К Элизе» Бетховена. Нику показалось это забавным. - Вы почти тезки, - пошутил он, когда балерина из шкатулки затанцевала впервые. А потом продолжил уже серьезно: — Это единственная ниточка, которую я могу оставить тебе, чтобы мы могли по-прежнему иметь связь друг с другом. - Что ты имеешь в виду? - Я купил ее у Торговца Чар. - С ума сошел? Тебя могут уволить за это, он же контрабандист! - Тише, послушай меня внимательно. Эта шкатулка поможет нам быть вместе, даже если между нами множество миров. Пока звучит мелодия, ты можешь быть уверена, что со мной все порядке, и что я по-прежнему люблю тебя. А я возьму зеркало, чтобы видеть тебя, когда ты будешь открывать крышку. С этими словами он осторожно вынул зеркало, перед которым кружилась балерина. Лиза с недоверием смотрела то на шкатулку, то на Ника. Она не знала радоваться ли, что есть хоть какой-то способ поддерживать, пусть такую тонкую, но все же связь друг с другом или злиться на опрометчивость любимого, связавшегося с контрабандистом, да еще не с каким-то мелким, а с самим Торговцем Чар. 223

- Ты уверен, что это хорошая идея? – спросила она. - Ты все еще переживаешь из-за Торговца? Не волнуйся, на самом деле многие из наших пользовались его услугами. Он бывает очень полезен, именно поэтому до сих пор ходит на свободе. Лиза поджала губы. Порою, она была слишком принципиальной и не любила, когда люди шли на сделку с совестью даже ради высших целей. — Это еще не все, что может шкатулка, - продолжил Ник. - Что еще? – насторожилась девушка. - Когда я буду на пути к дому, она поменяет мелодию, это будет знак, что мы скоро увидимся. Полезная функция на случай, если я задержусь надолго, - он улыбнулся. - Как бы мне хотелось, чтобы этого не произошло. - Мне тоже, но миссия очень серьезная, быстро с ней не справиться. Ник вдруг резко посмотрел на часы. - Мне пора идти. Пожалуйста, не забывай открывать шкатулку, иначе я не смогу увидеть тебя в зеркале. - Обещаю, а ты будь осторожен, чтобы мелодия никогда не прерывалась. - Обязательно. Они обняли друг друга на прощание, и он исчез. Лиза осталась одна в комнате, с шкатулкой, звенящей холодной металлической мелодией, в руках. 224

Девушка слушала эту музыку каждый вечер. Иногда она становилась тише, и тогда Лиза беспокоилась, что Ник в опасности, но такие моменты, к счастью, происходили не слишком часто. В остальном же, не смотря на ожидания девушки, мелодия оставалась неизменной изо дня в день. Порою, ей казалось, что Торговец Чар обманул их, и музыка в шкатулке не изменится никогда. Вот и сегодня балерина снова танцевала под мелодию «К Элизе», неизменно кружась на маленьком постаменте. - Возвращайся домой поскорее, - прошептала она. Но шкатулка была непреклонной и продолжала играть уже набившую оскомину мелодию, а балерина все кружилась и кружилась, как будто хотела загипнотизировать девушку. Лиза посидела напротив нее еще немного и протянула руку, чтобы закрыть крышку. Она не сразу поняла, что сегодня наконец-то ее ожидание закончится. Музыка сменилась, из шкатулки зазвучала новая, незнакомая мелодия. Девушка отдернула руку, как будто ее ударило током. Комнату заполняла приятная музыка, которую Лиза никогда не слышала раньше. Даже движения балерины как будто бы стали грациознее. Девушка приблизилась к шкатулке и прислушалась. Да, ей не кажется, это и вправду другая музыка. Значит, он возвращается! Не успела Лиза осознать всю свою радость от произошедшего, как за ее спиной раздался такой знакомый и нежный голос: - Здравствуй, любимая, я дома. 225

Она повернулась и увидела Ника, по ее щекам тут же полились слезы. - Ну что ты. Знаю, я задержался, но теперь мы снова вместе. - Что с тобой случилось? Ты сам на себя не похож, - сказала девушка, глядя на поседевшего, уставшего и вместе с тем словно помудревшего мужчину. - Я обязательно расскажу все позже. А сейчас можно тебя обнять? Лиза крепко прижала его к себе. - Мне так тебя не хватало, - сказали они одновременно. В комнате продолжала звучать теплая и светлая мелодия. 226

Спасибо, музыка... Екатерина Калишева Музыка сопровождает человека всю его жизнь. Она незримо связана с ним. Почему человек так тянется к данному виду искусства? Давайте попробуем разобраться в этом феномене. Музыка несѐт в себе характер человеческой души, настроение. Она способна выразить его чувства и мысли, без слов рассказать о том или ином событии, воплотить все, что связано с человеком. Музыка это своеобразный международный язык общения. С помощью его мы можем определить национальную принадлежность человека и тайны традиций целого народа, заложенных веками. Язык музыки не знает границ! Человек его создатель во все времена. Он смог превратить свои чувства и 227

эмоции в музыкальную мелодию. Вспомним таких великих композиторов как Антонио Вивальди с его несравненным циклом музыкальных произведений ―Времена года‖, Людвига ван Бетховена с его знаменитой симфонией №5 ‖Так судьба стучится в дверь‖, Фредерика Шопена и его знаменитый ―Осенний вальс‖. В каждой из этих мелодии есть что- то свое особенное и неповторимое. Музыка учит нас видеть мир совершенно другими глазами. Это настоящая ―стихия‖, в которой могут сливаться судьбы людей. Музыка всегда присутствует рядом с нами, мелодия души. Если хоть немножко прислушаться, то тайны глубин мироздания откроются нам. У каждого своя душа, а значит и музыка. Так давайте вместе наслаждаться любимыми мелодиями! 228

Бродяга Татьяна Разумова Место тихое, межмирное. Сизое вересковье посреди завитых колонн. Раньше к нам Сир Кошак забредал, автостопщик, более известный здесь под именем Вася. А нынче мы с Валентиной не ждали, пока он объявится. Сами позвали к нам присоединиться. Кликнули Васю: – Третьим будешь? Валентина, седая арфистка, стала уже забывать, что такое стужа, промозглость, бури. Дышит привольно, пальцы не скрючены. Еѐ помолодевшие руки играют музыку, которая снится драконам и единорогам. 229

Сам я настраивать погоду никогда не умел. Только записки читаю. Мне их второе столетие пишут. Оставляют наколотыми на колючки шиповника. Куст вырос возле валуна, на котором Сигурд, думая при жизни, будто бы он скальд, выбил руны. Это я был там Сигурдом. Это я складывал стихи и пел. Взывал, спешил, доверялся и не верил. А наверху у нас просторно и гулко. Всех слышно. Как в пустеющем осеннем лесу. Нынче я снова проснулся от дальнего плача, от грохота сердца, от прерывистого дыхания. Кто в беде? Проснулся и закричал: – Валентина! Никак нам теперь без Васи не обойтись. Встанет Сир Кошак на пути у циклона, на обочине трассы, огладит рыжий хайр, поправит усы, поднимет руку, откроет ладонь. Может, хватит нам застопить одну только чѐрную тучу? И всѐ – обернѐм непогоду, выведем бедолаг из шторма? Я им крикну, куда выгребать. Валентина настроит арфу в созвучие ветру и волнам. А потом переиграет, перепоѐт море на новый, человекоспасительный лад. Вот установит старушка на тучке арфу и перепоѐт. Возглавит кавалькаду облаков. А тучу ей Вася сейчас застопит. Сама Валентина, я уже говорил, забывает про сырость. Мы давно с ней выходим к колоннам делать погоду. Вот только нынче у арфистки появился неясный и очень активный слушатель. Не Вася. Сперва силуэт пришлеца складывался из капель дождя. Потом рухнул к нам заиндевевшей глыбой. 230

– Ямщик замѐрз, – подумалось мне. Музыкой навеяло. – Альпинист, – обернулся к нам с обочины Вася. – Парни, он же голенький! – присмотрелась к слушателю Валентина. – Ага! – крикнул я. – Весь в пупырышках. – Посиневший, – оценил Вася. – С вот такими глазищами! Валентина вернулась за арфу. В переливах струн засияли снеговые вершины. Стайка туч потянулась к студѐному образу. Всѐ потише станет на море. Являющийся бродяга очеловечился на пару мгновений, ухватил с блюда яблоко. Мы с Валентиной привыкли брать яблок для Васи на вересковье. Ещѐ с тех самых пор привыкли, как он сам, раз за разом, забредал сюда, услышав музыку, и оставался помогать нам делать погоду – стопил тучи. Краснобокий плод скрипнул у бродяги в руке, звякнул о колонну, разлетелся кусочками льда, канул в вереске. – Дед Мороз! – прошептал автостопщик. – Посиневший, продрогший, – отозвалась Валентина и, звеня струнной капелью, добавила. – С бегающими глазками. Слушатель арфы сипло задышал и воплотился основательнее. – Сорок лет, – прикинул я. 231

Короткий ѐжик. Поза лотоса. Пот, стекающий по позвоночнику. – Йог! – обрадовался Вася. – Мѐртвые не потеют, – подытожила Валентина. И завершила струнную капель могучим всплеском. – Да и не синеют, – добавил я. – Здесь отогреваются. Бродяга старательно дышал. Его живот то округлялся шариком, то припадал к позвоночнику. – Коньячку? – Валентина покосилась глазами на флягу, которую мы прихватили к колоннам и оставили пока лежать возле мшистого валуна. Струны под руками арфистки наполнялись чуть слышным звоном ясного утра. Йог покачал головой. – Ангела застопить, чтобы домой проводил? – предложил Вася. Йог растерянно пожал плечами. – Узнать что-то здесь хотел? – начал расспрашивать я. – Искал кого? – Покоя, – кивнул йог. – О-о-о! Эдак, ты думал, что в нирвану попал? – оживился Вася, более известный при жизни как Сир Кошак. – А здесь, братец, трасса. Йог беспокойно заморгал. – Теплеет, – улыбнулась Валентина. 232

Я кивнул ей: – Разъяснивается. Капля за каплей, слеза за слезой, струнная росинка за струнной росинкой, истаял йог. Сам истаял. Не задержал непогоду. Но пока Сир Кошак стопил тучи, пока я прикидывал, как мы сможем подвинуть циклон, Валентина играла пришельцу на арфе. Сначала она исполнила ему колыбельную о возвращении в теплеющее тело. Потом спела об утренней прохладе, о приоткрытых на заре бутонах, о пробуждении. До фотообоев со снежными вершинами, по дранной кошками пенке для упражнений, к мужичку, выбравшемуся из позы лотоса и свернувшемуся теперь калачиком на полу, тихо-тихо входил гималайский покой. В переливах струн. Бережно собранный для любопытного йога на каменистой полянке. Над облаками. Рядышком с пастбищем, куда выходят пастись яки. А у каждого яка – белая звѐздочка во лбу. 233

Мелодичные звуки жизни всегда в наших ушах Виктор Киппа Таноши Яковлевич. 20 лет. Пять друзей. Люблю электронную музыку и прогулки в парке. О ещѐ пара лайков под авой. Стоит признать она получилась действительно удачной. Ледяного цвета волосы, голубые глаза, белая куртка на фоне молочного снега. Улыбочка и V-образный знак пальцами, как мир. Да я сам себе уже нравлюсь. – Ахах. - посмеялся он вслух. Хотя сухие деревья без листьев только портят вид. А может, вносят в него, что-то такое… Да, что я опять делаю на своей странице? Мне, что совсем заняться нечем? Нечем. Парень зевнул, раскрыв рот, как бегемот. Нет, спать мне нельзя. Мне ещѐ надо заехать в большой продуктовый по пути, заказ забрать. Он опустил голову и прикрыл глаза, но заснуть ему не дал громкий, женский голос информатора. 234

«Осторожно! Двери закрываются. Следующая станция Автозавод.». – Что-то хотели? – сказал, стоящий рядом пассажир. – Нет, нет. Не обращайте внимания. Кх… Кх… Кх… Ещѐ горло, как назло, зудит без воды. Пассажиры, сидящие рядом с опаской, посмотрели на него, а один человек встал и ушѐл в другой конец вагона. Таноши сел, на освободившееся место и достал наушники, проходившие под рубашкой. Он вставил их в уши и начал листать треки. О! То, что надо. «DragoonI» - выбор. В этот момент глаза непроизвольно зажмурились, а нос выплюнул море зелѐной слизи на покрытый трещинами экран смартфона. Всѐ внимание людей в вагоне оказалось прикованным к этой сцене, и они щедро одаривали его взглядами презрения и отвращения. Таноши виновато осмотрел недовольные лица и принялся искать салфетки в карманах куртки. Да чтоб меня! Опять заболел какой-то гадостью. Хотя если так подумать, в этом есть свои плюсы. Даже в час пик я могу сесть в метро, не каждый может себе это позволить. Пока Таноши искал бумажное спасение, он снова чихнул. И на сей раз залил океаном соплей не только экран смартфона, но и горизонтальный настил пола поезда. Места вокруг Тано, разом опустели, люди столпились у боковых выходов. – Дома лечиться надо, а не по метро шляться… - бросил кто-то из проходивших рядом пассажиров. 235

Господи какой же я мерзкий человек. Хуже меня… Даже не знаю кто. Наверное, я худший представитель рода человеческого, не иначе. Наконец руки нащупали мягкую кладовую салфеток. Он высморкался, затем вытер экран смартфона. И что с ними теперь делать? На пол кинуть стыдно, да и люди вокруг. Ладно положу в карман, потом выкину. Он пальцем нажал на экран и запустил воспроизведение аудиотрека. Это точно прогонит сон. Нет! Не всѐ так просто. Глаза, как назло, закрывались сами собой. Тано потихоньку опускал голову вниз. Телефон выпал из его рук, но провод от наушников спас его от падения, приземлив на колени. Он утонул в мысленных образах больного разума и погрузился в бессознательную космическую тьму. Последним, вплывшим в его сознание, осколком внешнего мира была строчка трека: если хочешь рассмешить бога расскажи ему о своих планах. – Молодой человек - раздался женский голос. Таноши не отреагировал. – Приехали. Конечная, вставайте! Таноши казалось, что подчиняться странному голосу голубя альбиноса это как минимум странно. К тому же голуби не умеют говорить на языке человека. Ему так нравилось гулять по лесу снов, что он не хотел выходить из него. Тогда женщина приняла решающие меры и начала тормошить, заспавшегося пассажира. – А? Сегодня выходной мам, мне никуда не надо. 236

– Ахах. Тано широко распахнул сонные глаза и увидел полную, средних лет женщину, одетую в униформу метрополитена. Позади неѐ красовался большой, изогнутый фонарь под сводчатым потолком. – Ха. Извиняюсь. Удачного вам вечера! – И вам. Таноши выскочил из вагона и, выйдя из метро, направился в сторону дома. Он прошѐл мелкие магазинчики, ресторан, ещѐ пару жилых домов и вот он около своего подъезда. Набрав код домофона, он поднялся на свой этаж. Достал из кармана пуховика ключи, щѐлкнул ими в замке и зашѐл внутрь квартиры. Он кинул рюкзак на галошницу, стоящую рядом, и пошѐл мыть руки. И как я мог заснуть? Теперь придѐтся тащится туда перед работой. Когда ненавидеть себя больше уже невозможно, я всегда открываю новые горизонты. В этом весь я. Хотя есть плюс и в том, что я живу на конечной станции – я никогда не проеду свою остановку. Закрыв кран с водой, он отправился на кухню. Таноши включил телевизор и стал слушать злобу дня - новости. Он и так был неразговорчив, а без новостей вообще поговорить не о чем будет. С людьми надо общаться, хочешь ты этого или нет. По крайней мере, так всегда говорила мама – мудрая женщина. Таноши налил воды в чайник и полез в холодильник. Как всегда, мышь повесилась. Взгляд упал на боковую дверцу с, лежащими в лоточке, 3 яйцами. Он выкинул 237

дохлую мышь в мусорку, затем поставил сковородку на плиту. Над сковородкой он разбил яйцо, затем второе и уже взял третье. «Внимание! Экстренные новости. Пожар охватил торговый центр «Т-СИТИ». На месте работают спасатели. С подробностями о масштабном ЧП расскажет наш корреспондент Александр Газов. Вам слово. Спасибо, Михаил. Действительно, зона торгового центра сейчас сильно задымлена. Прибывшие, пожарные расчѐты справляются с локализацией пожара, но никто не знает, что будет дальше. Был ли это умышленный поджог, следователям ещѐ предстоит выяснить. Люди, работающие поблизости, слышали странные хлопки больше похожие на взрывы. Сейчас ничего такого не наблюдается, однако…» На экране высветилась надпись: нет сигнала. Повисла недолгая пауза, прерванная диктором. «Александр, вы нас слышите? Что сейчас происходит на месте происшествия? Кхм… Похоже связь прервалась. Однако не спешите отходить от экранов, скоро еѐ восстановят и мы вернѐмся к вам!». По экрану побежали рекламные ролики. Тано стоял с яйцом в руке, и не моргая смотрел в экран телевизора. А знаете что? В целом у меня не такая уж и плохая жизнь. Я хотя бы не умер… Как говорится, нужно всегда быть на позитиве. Он разбил последнее яйцо и начал жарить яичницу. – Кх… Кх… Кх… 238

Пойми меня Елена Козлова Звук… Что же этот такое? Колебание воздуха. Несколько звуков- мотив. Пара мотивов-предложение. Два предложения-законченная музыкальная мысль. И так происходит превращение разных комбинаций, сочетаний звуков в Психею музыки. В ту часть, особенно волнующую человеческое сердце, разжигающее его разум мыслью, познаваемой только вселенной. Она есть высшее послание людям, из места неведанного, однако восхитительного и совершенного. Кем оно нам даровано? Для чего? Бессмертные вопросы, беспокоящие и без того нагруженный насущными 239

вопросами человеческий рассудок. Хотя… Хватит ли нам широты и мощности мысли, для решения задачи космического масштаба?.. Рождѐнные человеком, наделѐнные некоторыми его чертами, но при том не зеркальны ему, первоначальны в осознании. Мелодии. Каждая индивидуальна, таящая в себе микрокосмос. И помещена в определѐнную форму. Яко человек не может ходить без одежды, так и мелодии не подлежит быть нагой, в подавляющем большинстве. Бесспорно, очарование чистой мелодии неизмеримо. Гармония, тембр и прочие музыкальные средства предают ей ещѐ большую самобытность, украшая и усиливая еѐ воздействие на чувства и разум человека. Стоило бы начать с описания героев, да вот только это невозможно и невообразимо, как можно заставить видеть всех идентично, это уже похоже на рабское мышление. Нет. У каждого должно быть персональное видение. Взгляд, пусть хотя бы на 0.00000001 градус иной. Пожалуй, любезный читатель, это я оставлю на вас, сама же, буду направлять и раскрывать, возможно, прежде опускаемое вами, казавшееся незначительными, ничем не примечательными вещи. Бесконечное множество мелодий, сопоставимое, вероятно, с количеством звѐзд на небосводе. А сколько ещѐ нерождѐнных… позабытых человеком? Все ныне здравствующие мелодии постоянно уходят в небытие и возрождаются с некоторыми преображениями. Главное в их жизни-человек, а точнее он- смысл существования этих хрупких созданий. Гибель его существа, убивает надежду явиться на свет нового чуда, впрочем, может 240

быть это просто отсрочка, нахлынувшая из-за неготовности человека еѐ правильно воспринять. Представьте, мелодии и книги (источники информации) тождественны, язык передачи знания и род знания разные. Мелодия-это жизнь. В них можно уловить горе, радость, страдания, неистовое удовольствие, шѐпот листьев, порывы ветра. Всякий час, когда вы еѐ слышите или воспроизводите у себя в сознании, вы заставляете еѐ вновь возродиться. Без вашего вмешательства она мертва в нашем пространстве и времени и бороздит просторы бесконечности. Можно представить их мир: перед нашим взором открываются врата, обрамлѐнные всевозможными музыкальными ключами: скрипичными, басовыми, альтовыми, призванными указывать на диапазоны мелодий. Они велики, представляют собой гигантский нотоносец, разрезанный на месте входа величавой акколадой (скобка, соединяющая нотные станы), служащая «посвящающем мечом» (акколада-церемония, бывшая прежде в употреблении при приеме в рыцарский орден), как в церемониях при приѐме в рыцарский орден, одного из главных элементов торжественного действия. Вот они претворяются перед нами и разрешают нам оказаться частью пустыни Оглушающей тишины, центром сего места является бесконечная пауза (пауза- временное молчание, перерыв в звучании музыкального произведения в целом или какой-либо его части или отдельного голоса). Это место опасно для человека, долго задерживаться живым людям здесь не рекомендуется, симфония тишины может оглушить и 241

привести к лишению рассудка или кончине, соглашусь, она гипнотизирует и заманивает, не поддавайтесь ей, побороться с ней могут лишь вечно связанные с ней и принявшие еѐ как любезного гостя. Выбраться из этого чарующего места можно, если ступить на тропу беспорядочного шума, места для людей с крепкой психикой, к сожалению, здесь не выдаются беруши, поэтому вам следует немного потерпеть или перестать воспринимать его как раздражающий, это конечно будет сложно, ввиду закреплѐнного в нас инстинкта самосохранения, и рассматривать его как некий зарождающейся звук. Частоты, находящие в промежутке от 2000 до 5000 Гц, напоминают царапанье когтей, крик животных. Наш слух наточен их активно воспринимать, во избежание угроз для жизни. Взгляните, мы уже в долине звуков. Здесь вы можете насладиться пением соловья, трелями жаб, странными песнями дельфинов и всех живых существ. Этим можно восторгаться непрерывно, но нам уже пора двигаться дальше. Настало время встретиться с первобытными мелодиями человечества. Каждому направлению присущ свой род мелоса (мелос-напев, мелодия). Будь то колыбельная или сопроводительная охоте, имеет свою специфику и помещена в отдельные пещеру, с зонами видов этих напевов. Каждая из которых отличается набором своих звуковых волн ото всех остальных, различить их друг от друга, при том, не вступив в зону влияния их на ваш слух, вы можете с помощью «танца» песка. Присмотритесь к ним, они все уникальны и неповторимы в своѐм многообразии. Вы можете увидеть резкий, вызывающий, даже дикий танец. Взгляните на 242

соседний и вы уже наблюдатель нежного, чистого и где- то наивного движения поблѐскивающих частиц белого песка. Посмотрите теперь на эту мелодию, вот она имитирует движение камышинки, через мгновенье изворачивается как змея, решившая погреть всѐ своѐ длинное, но в то же время изящное тельце, лучами приветливого солнца. Пройдите поглубже в пещеру и посмотрите на самую дальнюю мелодию, как она тяжеловесна и грузна, вся пропитана мощью и силой. А еѐ соседка ласкова и спокойна переливается, как тихая прибрежная гавань, покой этой мирной обители нарушает лишь некоторые лѐгкие и игривые порывы морского бриза… Продолжение следует… 243

244

245