Декабрьская серенада

два, ну посидели в одном кабинете один семестр, ан по- гляди, дружба продолжается, встречи радуют. Это похоже на любовь с первого взгляда (если такое вообще может быть), или на то, как Кто-то свёл двоих вместе и решил не разлучать насовсем. Ну и … Однажды я всё-таки получил свой поцелуй. Это случилось в день очередного выпуска наших молодых спе- циалистов. Я (теперь уже один) вёл мероприятие, а Гаянэ Владимировна была среди многочисленных гостей – она к тому времени уже не работала в нашей системе, но её сын в этот день тоже получал диплом выпускника. После окончания «торжественной части» она подошла ко мне (разбитому и едва живому от сверхответственности), как всегда ослепительно роскошная, и со словами: «Ты был великолепен»... легонько поцеловала в губы. Хорошо, но мало. Ну, хоть так. Да, и ещё. Мы, кажется, говорили уже о том, что слу- чайностей не бывает... 50 Евгений Скоблов

*** Одна симпатичная сотрудница сделала мне замечание, суть которого заключалась в том, что я, по её мнению, не вполне правильно организовал и веду дело по своему направле- нию работы. После этого моих симпатий к ней заметно поубавилось, а теперь, я уже не помню, как её зовут. ЖАРЕНЫЙ АРАХИС Сегодня я принес на работу арахису жареного. Ел сам, радовался, и угощал товарищей по работе с «нашим удо- вольствием» и искренней любезностью. Коллега Александра Фёдоровна сказала: «Ах! Какой же он вкусный, этот жареный арахис!», и я остался доволен оценкой. В первую очередь тем, что мой арахис оценила такой заслуженный, авторитетный и уважаемый сотруд- ник как Александра Фёдоровна. И сомневаться не прихо- дится – уж кто-кто, а она-то точно знает толк в этом деле, как, впрочем, и в других очень многих и важных вещах. Во вторую, и на мой взгляд, не менее важную очередь, тем, что теперь Александра Федоровна, очень возможно, в кругу других уважаемых коллег и её подруг скажет: «А вы знаете, сегодня Александр Евгеньевич меня угостил жаре- ным арахисом, очень-очень вкусным». А может быть ещё и добавит: «Я такого никогда раньше не пробовала». Или: «Это был лучший жареный арахис в моей жизни». И все, кому она об этом скажет, посмотрят на меня несколько Декабрьская Серенада 51

в другом ракурсе, чем всегда. Дескать, Александр Евгенье- вич не только замечательный работник, настоящий мастер своего дела, отзывчивый и внимательный человек, талант- ливый исполнитель куплетов под гитару, но ещё и может угостить наилучшим жареным арахисом. Да-а-а… И в третью, тоже очень важную, а может, в главную очередь, среди тех, кому будет рассказано о великолепном ж.а., наверняка будет Людмила Ивановна. И даже очень желательно, чтобы она присутствовала, когда речь будет идти о моем ж.а. Поскольку… поскольку в прошлый раз, когда я вот так же принес жареный арахис на работу и угощал всех, с кем состою в приятельских отношениях (в т.ч. и Людмилу Ивановну), она, Людмила Ивановна, высказалась с несколько негативной эмоциональной окрас- кой, в том духе, что, мол пережарен и мол, недосолен «этот ваш жареный арахис». И ещё что-то в этом роде. А вот теперь ей предстоит услышать мнение такого че- ловека, как Александра Фёдоровна, а это, не фители-мители. Ведь теперь все будут верить Александре Фёдоровне, а мне- ние Людмилы Ивановны либо будет подвергнуто ревизии, либо вообще забыто. Я не думаю, что в сложившихся ус- ловиях Людмила Ивановна будет предпринимать попытки напомнить всем о своих прошлых впечатлениях, ведь ситу- ация в корне изменится в мою пользу, потому как сегодня в наличии Александра Фёдоровна со своим мнением о жа- реном арахисе, которым я её угостил. Так что, уважаемая Людмила Ивановна, как принято говорить в таких случа- ях, праздник сегодня на нашей улице. И… ничего личного. Поскольку лично Вы, Людмила Ивановна, лично мне симпатичны. Я бы даже сказал, весь- ма симпатичны! Вне зависимости от того, пережарен или недосолен мой жареный арахис. Такие вот, фители-мители. 52 Евгений Скоблов

*** Женщины, которые мне нравились, никогда не видели во мне потенциального любовника. Просто поговорить о том, о сём – да, всё остальное – нет. Из тех же, кто хотел бы за- няться со мной «всем остальным», осталась только жена. ВАЖНОЕ ЗАСЕДАНИЕ ИЛИ ИГРА В ПРИГЛЯДОЧКИ В зависимости от того, как складывается обстановка, иными словами, в каком состоянии пребывает окружаю- щий «внешний» мир, и выстраивается наша воображаемая (впрочем, не только воображаемая), телепатическая сим- патия. Это я к тому, уважаемая Евгения Николаевна, что даже в воображении мы не можем не обращать внимания на пристальные взгляды товарищей по работе. Не можем игнорировать возможные скрытые догадки и секретные предположения коллег относительно нашего виртуального общения. На сегодняшнем заседании мы за большим квадратным столом располагаемся друг напротив друга, и периодичес- ки играем в игру, которой я присвоил название «при- глядочки». Я послал приглядку: «Ну вот, наконец-то мы снова увиделись!», Вы ответили приглядочкой вскользь: «Осторожней, на нас все смотрят». Кто все? Да все, кто сейчас пребывает на заседании. А главное, сле- ва от Вас – второй заместитель директора, справа первый Декабрьская Серенада 53

помощник начальника. Вы возвышаетесь над ними, слов- но над пигмеями, и, в общем, почти всё внимание сосре- доточено на Вас. Понятное дело: если кто-нибудь из них перехватит мой взгляд, пиши – пропали. Игра в пригля- дочки может закончиться тихим подозрением, поскольку зам – старый опытный разведчик, он ловит всё по глазам, а помнач – молодой и зубастый. Правда он скорее не тер- тый калач, а надкусанный коржик, поскольку уж слишком откровенно, во все глаза изучает Вас, меня и других участ- ников этого важного мероприятия. Тем не менее, мы периодически встречаемся сколь- зящим полувзглядом, и игра в приглядочки продолжается. Для тех, кто ещё не догадался: очень тяжело видеть желан- ные глаза напротив, и не иметь возможности нормально, вдоволь (по уши, от пуза и т.д.) насмотреться друг на друга. Я Вас боюсь, Евгения Николаевна… Сейчас Вы руководи- те не только этим заседанием, но и всеми разгильдяями, прогульщиками и матершинниками, которых вызвали в ме- тодический кабинет на «проработку». И вот я думаю… Вдруг случится так, что мы окажемся вместе, и нам никто не помешает, не только сыграть в приглядочки, но и заняться кое-чем, более близким и приятным, Вы же можете снова войти в роль большого руководителя (как, например, сейчас), и начнете отдавать мне указания… на повышенных тонах. Возможно, я слегка преувеличил, но, ёлы-палы, ведь может же такое случиться! Нет, я, конечно, буду рад исполнить любое (почти любое) Ваше желание, в определенных условиях. Но ведь чуть погодя, когда всё поуляжется и удовольствие закончится, то всякое может прийти в голову. 54 Евгений Скоблов

Сейчас я почти осязаю (через приглядочки) Вашу энер- гетику и чувствую себя немного приподнято, несмотря на то, что заседание затянулось, и всем уже пора заняться своей непосредственной работой. И приходит ещё одна мысль, а если вдруг, в какой-то момент, я не смогу соответство- вать Вашим представлениям, то не попаду ли я в один ряд с теми же прогульщиками, тунеядцами и сквернословами? А Вы мне, примерно таким же тоном, как и сейчас, когда мы их «песочим», будете высказывать свое неудовольствие, и в общем, разочарование. Евгения Николаевна! Эх, палочки да ёлочки… Вот как здесь угадать, а? А тут ещё это скучное и груст- ное заседание, быстрее бы оно уже сворачивалось, ведь Вам надо идти руководить подготовкой таблиц, мне – писать отчет. У зама и пома своих «делов» невпроворот, остальные же участники, если и получают удовольствие от нахождения на заседании в уютном методическом кабине- те, то уже стали поглядывать на часы. Такие вот, приглядочки да пританцовочки. Я всё же надеюсь на встречу с Вами в более подходящих условиях. Для начала, хотя бы на Новогоднем корпоративе, который хотят провести наши активисты в конце декабря. Там я готов для Вас на всё (почти на всё) – петь и говорить спи- чи, декламировать Евтушенко и бацать на гитаре цыган- ские романсы, играть на клавишных под сольный выход Крючкова с трубой. Плясать, к сожалению, не смогу, я не нравлюсь себе в качестве танцовщика… Хотя ради Вас, а тем более, с Вами, очень может быть. Декабрьская Серенада 55

*** Иногда мы оглядываемся в Прошлое. Неосознанно оценива- ем свои действия, ошибки и недочеты, и как мы их могли бы избежать, заранее зная, как всё обернётся… Но иногда при- ходят и другие мысли: а ведь неплохо, что всё именно так и случилось… Значит, так и ДОЛЖНО было быть. ЗАПАСНОЙ ИГРОК Бывает иногда в футболе: запасной игрок, едва появив- шись на поле, сразу делает игру. Вышел и забил решаю- щий гол. До конца матча – полторы минуты добавленного времени. Развеваются флаги, рвутся петарды, болельщики в истерике. Но иногда, запасной игрок проводит все матчи на ска- мейке запасных. Зачем брали в команду, платили большие деньги, непонятно. В Большой игре нашего бытия, всегда имеются запас- ные игроки. Без всякого сомнения, ценные, необходимые, но в то же время, те кто не входит по тем или иным сооб- ражениям руководителей, в основной состав. Когда-то я был влюблен в одну юную красавицу с «ар- тистическими наклонностями». Любовь, как мне казалось поначалу, была взаимной. Однако с течением времени, по некоторым косвенным признакам я стал подмечать, что не являюсь главным предметом её внимания. То есть, я конечно 56 Евгений Скоблов

вызывал у неё интерес, но был в качестве выбираемого, то есть там выбирали между мной и кем-то ещё. И, скорее всего, тот, другой, был более опытным и удачливым игро- ком. Однако меня не отправили в отставку, а разместили на скамейке запасных. Что ж, надо признать, сделано это было очень тонко, умно и своевременно. А вдруг, тот, основной не оправдает возложенных на него Больших Надежд. Потом, в далеком будущем, я не жалел о том что тогда оказался в запасных. Ведь могло выйти и так, что при удачном для меня развитии наших отношений с той девушкой, я мог бы стать официальным запасным на дол- гие годы. Так что… Впрочем, что касается моих взаимоотношений с «вол- шебными существами», то в последующем, я часто бывал и в основном составе, и так же часто сидел на скамеечке запасных. И, благодаря первому опыту, не чувствовал себя неловко. Пару – тройку раз меня приглашали как самого лучшего игрока в самый основной состав, но те варианты не устраивали меня самого, а тренерский состав не устраи- вал я, в виде запасного. Теперь я навсегда в основном составе. Примерный муж, любимый папа и всё такое. Теперь я и сам иногда нахо- жусь в поиске запасных игроков для своей команды, но, в принципе, можно и обойтись. Раз уж речь зашла о запасных, не мешает вспомнить, что и на общественно-полезном поприще я частенько бы- вал в категории запасников. Мою кандидатуру всегда име- ли в виду, но выдвигали других. Лишь иногда мне давали «выйти на поле», сделать кое-что, по настоящему полезное, и получить призовые. Как выяснялось на разных пролетах служебной лестницы, моё предназначение состоит в том, чтобы быть заместителем или, лучше сказать «заменителем», Декабрьская Серенада 57

когда тот, кого я заменяю, отсутствует. Бывали времена, когда самые большие люди из нашего производственного образования поручали именно мне наиболее трудоемкие, ответственные и неоднозначные дела. Наверное, во мне ви- дели игрока, который хоть и является запасным, но может решить исход матча…. Так бывало и тогда, когда основной игрок, был вроде и на месте, но по каким-то причинам, ему не могли доверить довести игру до победы. Или, хотя бы, свести вничью. Положа руку на сердце, скажу (только Вам, Евгения Николаевна), что в те времена я и не рвался в основной состав, довольствуясь тем, что мне просто доверяли, и не надо было решать массу вопросов, связанных с карьерно- продвиженческими заморочками и всякими представитель- скими делами. Всё же быть в запасе, всегда и спокойнее и безопаснее. Что касается различного рода поощрений- награждений, то здесь, конечно, приходится доволь- ствоваться тем, что положено по распределению, как за- пасному. Но, в конце концов, это ли главное? Ведь если посмотреть в корень вопроса, то каждый из нас занимает в бытии то место, которое ему определено свыше. Каждый идет своим путём. Исходя из этого, каждый должен соответствовать свое- му предназначению, и делать всё, что от него зависит и тре- буется на своем месте. Делать профессионально и красиво. С достоинством и чувством, независимо от того, в основ- ном ли он составе, или запасной. Правда, от запасного ещё требуется умение, в случае чего, выйти в трудный момент на поле и забить решаю- щий гол. 58 Евгений Скоблов

*** Я никогда не спорю с женщинами, потому что: а. это бесполезно; б. лучше, пусть будет так, как хочет она; в. «сам дурак». ТЁРТЫЕ ПЛАСТИНКИ СССР. Середина 1970-х. Мы сидели с этой девочкой на ступеньках в подъезде, и болтали о всякой чепухе. Она сказала: – Я беру у ребят пластинки, чтобы послушать, и порчу их. Я спросил, зачем. Девочка вынула из конверта виниловую грампластинку, кажется, это были Beatles (тогда в Советском Союзе, непо- нятным образом, ведь был «железный занавес», выпустили пару «сорокапяток» с их вещами из альбома «Abby Road»), и потерла ею о ступеньку. Потом сказала: – Просто так. Просто так мне хочется. Я тогда не нашел что ответить, но сейчас для меня это странное желание вполне объяснимо. Некоторые люди живут для того, чтобы портить вещи, образ мышления, в конце концов, жизнь другим людям, оставаясь при этом безнаказанными, и в общем, в центре Декабрьская Серенада 59

внимания. Либо, делать всё «на зло» другим. Это у неко- торых проходит с возрастом, но не окончательно. Слиш- ком сильны приятные воспоминания о сделанной кому-то мелкой пакости. Сейчас, когда меня на работе окружает большое коли- чество женщин, мне иногда кажется, что некоторые из них когда-то, в глубине времён, были не прочь потереть чужими грампластинками о ступеньки в подъездах, или сделать что-нибудь ещё, в этом роде. 60 Евгений Скоблов

*** В молодости многие из нас прислушиваются к мнению дру- гих людей… И часто – зря… Советы посторонних – не самые лучшие советы. МОЛОДОСТЬ Как-то во времена своего студенчества, я увлёкся, а мо- жет быть даже, влюбился в одну девушку. Она училась на соседнем факультете. Девушка ловила мои взгляды, но не более того. Мне казалось, что я ей не интересен. Однако, по вечерам, в общежитии я репетировал, как подойду к ней на перерыве между занятиями, представлюсь, и приглашу пообедать вместе в столовой. Дорепетировался до того, что голова пошла кругом от предвкушения начала отношений (я убедил сам себя в успехе), и совместного обеда. Но прежде чем пойти на этот шаг (раньше я никогда не приглашал девушек на обед), я рассказал о своих планах приятелю Эдику. Приятель во время моего рассказа, как-то глупо улыбался, а в конце кисло усмехнулся, посмотрел в сторону и сказал: – Но ведь она же, дура. Сашка Бахнин мне про неё рассказывал… Ты бы лучше меня сводил пообедать, или поужинать, я готов, хоть сейчас. Слова приятеля попали мне в самое сердце. От боли и обиды, я даже немного согнулся. Больше с этим прияте- лем я не общался. Сашка Бахнин (наш общий знакомый), Декабрьская Серенада 61

также перестал для меня существовать. Но и девушка, ко- торую я любил вот уже две или даже три недели теперь мне не казалась такой загадочной и привлекательной. А потом, я и вовсе перестал искать с ней встреч. Таким образом: 1). Я потерял приятеля. 2). Я потерял знакомого. 3). Я отказался от возможного знакомства с понравив- шейся мне девушкой, и возможно от Любви. Я был зол на всех троих, но лишь потом, через время, пришёл к выводу, что виноват во всём сам. Потому как: 1). Не следовало никому рассказывать о своих планах, и, тем более о своих чувствах. Рассказанный кому-то план, это уже не план, а тема для обсуждения. 2). Не помешало бы самым тщательным образом изу- чить, кто же такие, мой приятель Эдик и знакомый Сашка Бахнин. Может быть они сами придурки, что вполне воз- можно, учитывая, что дураков в юном возрасте никак не меньше, чем всех остальных. 3). Нужно было, несмотря на мнение приятелей и зна- комых, всё же подойти к той девушке, и для начала прос- то познакомиться, поговорить, чтобы самому для себя со- ставить впечатление о человеке. Без учета мнения других людей. В конце концов, может быть, она и сама не захотела бы со мной знакомиться, что если ей больше по душе такие, как Эдик или Сашка Бахнин? А может быть… А что может быть? Да всё что угодно. Всё что угодно может быть в молодости. 62 Евгений Скоблов

*** Примерно восемьдесят процентов женщин, от которых я чего-нибудь хотел в этой жизни, мне отказали. Зато остальные двадцать, были просто великолепны! ЛЮБОВЬ НАС ВЫБИРАЕТ Пожалуй, уважаемая Евгения Николаевна, рассказывать Вам о моих симпатиях и привязанностях к другим женщи- нам небезопасно. Ни к тем, что были раньше, ни к тем, ко- торые (кто знает?) могут появиться в будущем. Вы можете счесть это, по меньшей мере, за неуважение к Вам, а по большому счету, за мальчишество и глупость. В сущности, я рискую заработать на орехи, учитывая Ваш, иногда кру- той нрав. Но подождите… разве Вам не интересно? Ведь когда речь заходит о делах любовных, это всегда интерес- но, в первую очередь женщинам, как натурам, склонным к романтическим настроениям. Обещаю: без интимных подробностей и откровенных сцен. Впрочем, это и так имеется в виду… Понимаете ли, Евгения Николаевна, так складывается, что мужчине всегда нужна женщина, и наоборот. Несмотря на всякие новомодные в Старой Европе штучки. Как мне говорила мама в детстве, коза не будет давать молока, если поблизости нет козла. Что поделаешь, Природа… Так вот мужчине молодому, коим я был тогда в доисто- рическом городе Костроме, женщина требовалась вдвойне. Декабрьская Серенада 63

И это была не просто физиологическая потребность, и не просто потребность в общении. Хотелось чего-то большего… ощущения гармонии бытия? Одна мадам, преподаватель из музыкального училища была моей любовью номер один. Кроме, собственно, радости от встреч, наличествовала чистая уютная квартира в Чер- норечье, тёплый (всегда теплый) паркетный пол, ослепи- тельно белая ванная и мягкая жареная картошка. Люсьен была гораздо старше меня, и когда я заходил в её подъезд, тётки, которые плевали семечки на лавочке, укоризненно качали головами. В их представления не укладывалось, что мы можем не просто встречаться ради удовольствия, но любить друг друга. Именно из-за раз- ницы в возрасте. Хотя наше общение носило фрагментарно- эпизодический характер, огонек горел всегда. Точно не знаю, устраивал ли я Люсьен, но меня Люсьен устраивала в полной мере. Она была нежна, утонченна и опытна. С хо- рошим, светлым лицом и прекрасным телом. Я – голоден, энергичен и заряжен на достижение больших целей. Помимо собственно частых и бурных встреч, я перио- дически общался с её подружками из Кружка Одиноких Дам, и мы прекрасно проводили время в компании за рюмкой-другой и болтовнёй. Иногда мы выбирались на какое-нибудь культурно-просветительное или развлека- тельное мероприятие. Однажды побывали в ДК «Тек- стильщик» на выступлении артистов «Ленконцерта», тогда приехали Товстоногов, Фрейндлих и ещё кто-то. Были также на концерте оркестра народных инструментов, пару раз в кино, но в основном встречались у неё дома с теплым паркетом и пианино у стены. Иногда я что-то наигрывал, и Люсьен возбуждалась от этого. Она оставалась в одних чулках сеточкой и тоненьком бюстгальтере ниточкой. 64 Евгений Скоблов

Мы занимались любовью прямо у инструмента, правда, если случайно нажимались клавиши, музыки не получа- лось. Музыка была в нас самих, и всё было очень эротично и замечательно. Очарование этих игр подогревал коньяк, и нам было хорошо. Я хорошо помню, как по ТВ впервые показали «Формулу любви» Захарова, и мы смотрели фильм вместе. Кстати, в этот день, я застал у Люсьен другого мужчину. Мы в спо- койной, доброжелательной обстановке поговорили, выпи- ли по рюмке, и он ушёл. Она его называла Петровичем, и Петрович на меня произвёл впечатление потёртого чу- вака, которого носит как доску от потерпевшего крушение баркаса по реке то к одному, то к другому берегу. После этой встречи, моей страсти не поубавилось, а поприбави- лось, и всё продолжалось также ласково и удобно. Я чув- ствовал движение Времени, но не сопротивлялся, не думал о Будущем, а Прошлого тогда было ещё совсем немного. В те времена по ТВ передавали только, или почти толь- ко позитив, почти точно было известно, что будет завтра, а сегодняшний день почти всегда дарил маленькие радос- ти. Разочарование, тоска, горе и опустошенность возможно и существовали, но не повсеместно, а где-то далеко, и поч- ти незаметно. Всё что происходило, переживалось легко и иногда даже весело… Примерно в это же время я повстречался (после одного из посещений ресторана «Центральный») с Лариком. Ларик была моложе Люсьен, но старше меня. И мы сразу же очутились в постели. У неё была комната в коммуналке, в старом довоенном доме в центре, не так уж далеко от дореволюционного дома, в котором я снимал угол у бабы Серафимы на пару с Филином. Так что я мог после напря- женного трудового дня заглянуть на чашечку чая, по дороге Декабрьская Серенада 65

домой. Каждый такой визит оканчивался совершенно без- умной страстью, и Ларик часто говорила мне, что мы соз- даны друг для друга. Моя любовь номер два работала в поликлинике, и у неё было множество поклонников. Иногда, когда мы бывали вместе, в общую дверь раздавались два коротких услов- ных звонка, Ларик набрасывала халатик и говорила, что это пришла мама. Она выходила в коридор и решала все вопросы с мамой там. Я быстро разобрался, что это были просто другие мужчины, и решаются вопросы о перене- сении встречи на другой раз. Ну правильно! Ведь в этот раз в комнате был я, и для других она была занята. Ларик была изящна, страстна и раскованна. Сейчас, наверное, я такую женщину как Ларик, просто бы «не потянул». Не хватило бы сил, хотя тогда было в самый раз. Мы лю- били друг друга без устали, испробовали почти все воз- можные способы любовных развлечений, и были очень до- вольны друг другом. Случалось, я к ней приходил поздним вечером без предварительной договоренности. И, поскольку мобильных телефонов тогда не было, а проводного домаш- него телефона не было тоже, я со двора бросал камешки в оконное стекло на втором этаже. Ларик открывала и за руку провожала меня в свою комнату, где без лишних разговоров мы начинали заниматься друг другом, этакий маленький экстрим. Пару раз мы с ней напивались в хлам, но любовная тяга не ослабевала, а наоборот, усиливалась, и мы продолжали свои дела с удвоенной энергией. Вообще-то я старался регулировать свои встречи с Лю- сьен и Лариком. С каждой из них договаривался через два дня на третий, и таким образом получалось: вечер у Люсьен, вечер у Ларика, вечер – выходной. На праздники и в дни моих дежурств устанавливался специальный «оператив- 66 Евгений Скоблов

ный» график, иногда с «режимом ожидания». Я старался не допускать проколов, и одновременно, не надоедать моим женщинам. Я любил их обеих, каждую по-своему. Они были очень разными, но одинаково от меня почти ни- чего не требовали. Мне было хорошо с ними, и они жили в разных уголках Костромского мироздания. Они не могли никак пересечься, или, скажем, иметь общих знакомых. Я был вечерним гостем и по утрам исчезал, когда мои воз- любленные досматривали предрассветные сны. При этом лишь однажды вышло так, что мне пришлось встретиться с обеими в один вечер, сначала я побывал у Ларика, потом у Люсьен. Надо сказать – незабываемые ощущения, просто вселенская гармония. Сразу две прекрасные женщины и минимум спиртного в тот вечер, сделали меня счаст- ливчиком. Конечно, Вы можете сказать, что всё это нехорошо, а я просто гнусный обманщик, или что-то такое… Боюсь, даже то обстоятельство, что ко времени знакомства с Ла- риком и с Люсьен я уже успел и жениться и развестись, также не может послужить мне оправданием. Но… я ни- чего не мог с собой поделать. В сущности, у меня тогда были лишь моя работа и мои женщины. И, кстати, если уж говорить честно, то в то же время, у меня случилось ещё несколько мимолетных, но приятных знакомств и встреч, в том числе и с бывшей женой. Конечно, сейчас я бы не смог так ловко управиться со всеми теми вопросами, но одно осознание того, что всё это имело место быть, очень сильно согревает меня теперь. Ведь это была любовь, любовь большая и разная, и потому гармоничная. Однажды всё закончилось. Я уехал из Костромы на- всегда, перешёл на другую работу в Подмосковье. Мои женщины остались в прежней жизни, о которой я часто Декабрьская Серенада 67

с любовью, во многом благодаря им вспоминаю. С Лари- ком мы ещё некоторое время переписывались, а потом всё стихло. Люсьен осталась на единственной случайной фотографии, которую я недавно нашёл в старых дневни- ках. Я сканировал фотографию и сделал заставку на своём ноутбуке. Это фото на экране меняет портретный снимок Ларика и кое-кого ещё. Интересно, было бы нам о чем-то поговорить, если бы я встретился с кем-нибудь из них сегодня? Прошло около тридцати лет с тех пор, а это – почти жизнь. Мне хотелось бы, чтобы у них обо мне остались хорошие воспомина- ния, ведь если верить Классикам Жизни (их много среди любых деятелей, не обязательно творческих), Любовь Не Умирает Никогда. Дорогая Евгения Николаевна, я рассказал Вам обо всём этом в пределах вечернего разговора, так сказать, за ча- шечкой кофе. Своей жене я о моих женщинах никогда не говорил, ведь она может расстроиться, поскольку мы уже больше двадцати пяти лет вместе. У нас одно психологиче- ское пространство, в котором поддерживается равновесие, и незачем его нарушать. И поверьте, это из меня не рвется наружу, и я не ищу собеседника, которому можно об этом рассказать, чтобы вызвать сопереживание или подогреть интерес к собственной персоне. Просто мне кажется, что наша память иногда имеет право быть не виртуальной, а выраженной в словах, положенных на бумагу. И знаете… после всех этих воспоминаний, моя тайная любовь к Вам нисколько не стала меньше. И может быть… Бонни Тайлер, диск которой я сейчас слушаю, тоже поёт о чём-то таком. 68 Евгений Скоблов

*** О делах дачных... Сейчас, уважаемая Евгения Николаевна, я Вам поведаю ко- роткую, но печальную историю. С Ваших начальственных высот, или с той высоты, где находится Ваша личная дача, это будет выглядеть мелко и незначительно, но поверьте, не менее трагично. Ибо всё, что связано с дачами, лично у меня вызывает безграничную тоску, сожаление о безвозвратно по- траченном времени и упущенных возможностях. Искренне, всегда Ваш СТАРЫЕ ДАЧНЫЕ ДЕЛА Всё, что касается дачных дел, в моем понимании, да- леко, даже очень далеко от моих увлечений, или того, что может меня заинтересовать. Ассоциации с беспросветным крепостным трудом, разгрузка и разбрасывание земли и на- воза, ночевки в сыром (всегда сыром) дачном домике, постоянное ощущение какой-то неустроенности и незакон- ченности чего-либо меня угнетает. Всё это некрасиво и не доставляет удовольствия. Тем не менее, в течение долгих шестнадцати лет я честно выполнял трудовую повинность, обусловленную установками «большой семьи», ради детей, будущих внуков, и даже правнуков… Потом всё закончи- лось, к сожалению, со скандалом и взаимными обидами. Что поделаешь, у каждого свои взгляды, и со временем они лишь укрепляются и вытесняют взгляды других людей… Декабрьская Серенада 69

Однажды, ещё в бытность дачных «развлечений», куда меня привлекали в качестве чернорабочего, я привез для себя специальную «дачную» рабочую одежду, а именно, почти новый комплект камуфлированной военной полевой формы в очень хорошем состоянии и творческого вида. Форма была удобная, где-то даже элегантная, на замках, со множеством карманов, и как нельзя лучше подходила для работы на дачном участке. По сути, это было моё под- сознательное желание – внести элемент некоей эстетики во всё это беспросветное дело. Потому что обычно мне выдавались старые, заляпанные белой краской спортивные штаны, больше смахивающие на кальсоны, военная рубаш- ка фасона 1954 года без половины пуговиц, и, опять же, замазанная краской и бесформенная обувь. Каково же было мое удивление, когда в очередной раз, приехав на дачу, я снова получил в качестве рабочей одежды заляпанное белой краской, грязное и совершенно отвратительное рваньё. Я спросил, где форма, что я при- вез в прошлый раз, и увидел сначала удивленные глаза, а потом и вовсе вид людей, которые не понимают о чём вообще речь. Похоже, я что-то перепутал, вроде, ничего не привозил, а если и привозил, то наверное, не на эту дачу. Я наотрез отказался надевать тряпки, поэтому стали искать форму. Искали долго, и, в итоге нашли. И вручили мне с таким видом, будто я… ну, ладно. И… где же музыка, хорошие фильмы, коктейль и беседы об искусстве? Где поэзия? Или, как и предыдущие шестнадцать лет здесь этого ничего не будет? Извините, я пошёл. 70 Евгений Скоблов

*** Иногда человеку кажется, что он слишком много времени тратит впустую. Поверьте, уважаемая Евгения Николаев- на, в нашей реальности просто так ничего не происходит. Все наши действия, помыслы и устремления, а также полное бездействие, предопределены и обусловлены. И кому-то, очень даже интересны… НАСЫЩЕННЫЙ ДЕНЬ Что за денёк! Наверное, если бы у меня имелся личный биограф, он записал бы события этого дня красными чернилами, чтобы выделить из множества дней, записанных синей пастой, и иногда даже, чёрной тушью. Личного биографа у меня нет, как нет и личного води- теля, личного повара… личного садовника. Кстати, и лич- ного счета в банке у меня тоже нет. Зато у меня бывают такие дни, что иной соотечественник со счетом в банке, личным водителем и фирмой, арендующей офис где- нибудь в «Москва-Сити», мог бы мне позавидовать. Хотя, как сказать, у нас ведь завистников чрезвычайно мало, а добрых и сердечных людей очень много, они повсюду! Так что бы записал личный биограф, если бы он у меня был, спросите вы, прервав мои размышления о всякой всячине. Декабрьская Серенада 71

Наверное, примерно, так. С 9.00 до 10.00 он встретился с Ларисой Николаевной у неё дома, и за чашкой кофе рассказал, что необходимо предпринять Ларисе Николаевне, чтобы Игорь Владимиро- вич Борков отдал долг в размере одной тысячи долл. США, которые занимал в прошлом году. Примерно в 10.20 он побывал у Валентины Сергеевны и оказал практическую помощь в подготовке материалов статьи об особенностях организации воспитательного про- цесса в старших классах средней общеобразовательной школы в современных условиях в целом, и в частности при подготовке к сдаче ЕГЭ. Около 11.00 он приехал к Галине Михайловне и устано- вил новую антивирусную программу на её ноутбук. Старую антивирусную программу он деинсталлировал. Где-то в 12.30 он созвонился, а потом и встретился с Еленой Дмитриевной в съемной комнате коммунальной квартиры и уладил несколько спорных вопросов с осталь- ными жильцами этой квартиры. Ориентировочно с 13.45 до 14.50 он пообедал с Ириной Леонидовной в её особняке, и по ходу подработал текст её выступления на творческом вечере одного известного юмориста. В пределах с 15.00 до 15.55 он выпил пива с Вероникой Альфредовной в центре и проводил её домой (там, недалеко), попутно обучив системе быстрого отхода ко сну при по- мощи чтения скучной книги. Приблизительно с 16.00 до 17.00 он, в рабочем кабине- те у Антонины Ивановны выпил две рюмки коньяку и по телефону решил вопрос об устройстве племянника Анто- нины Ивановны в медицинский колледж, задаром. 72 Евгений Скоблов

С 17.00 до 18.00 по просьбе Натальи Игоревны он почи- нил санузел у неё в ванной, и врезал новый замок в дверцу шкафчика, там же, в ванной комнате. С 18.15 до 19.00, в условленном месте он встретился с Лидией Васильевной, передал ей привет и кое-что ещё от одного их общего знакомого. В промежутке между 19.10 и 19.40 он преподнес букет цветов Дарье Владимировне по случаю её юбилея, а также прочел стихотворение собственного сочинения. В районе 20.00-20.45 он приехал к Виктории Викторовне, и пожаловался на головную боль, боль в сердце и в почках. Виктория Викторовна его раздела, помыла в ванной, по- кормила в постели, погладила по голове и рассказала на ночь одну занимательную историю. Вот как мог бы мой биограф отразить этот день в своих записках. Ну и что, скажете вы, обычный день обычного человека. Все что-то делают днем, и падают от усталости вечером, что ж тут особенного? И к чему личный биограф? Может быть, к тому, что все, с кем я встречался сегод- ня, в разное время были моими женами, как официаль- ными, так и гражданскими, кроме Виктории Викторовны (той, что рассказала сказку на ночь), с ней мы пока встре- чаемся просто так. И всё это очень интересно, а писать о самом себе как-то не очень скромно. Да и не получится интересно, без личного-то биографа. По моему глубокому убеждению, личный биограф должен быть у каждого ува- жающего себя современного человека, и тем более, у такого как, например, я. Декабрьская Серенада 73

*** С возрастом, многие женщины становятся умнее, добрее и красивее, чего не скажешь о многих мужчинах. ДЫМОВ НА ТРОПЕ ВОЙНЫ Дымова Александра Васильевича отличает исключи- тельная добросовестность, чрезвычайно ответственный под- ход к делу и образцовая исполнительность. Он работает не просто как некоторые, чтобы заработать на пропитание и новые штаны, работа скорее его образ жизни. А посколь- ку его «участок фронта» – обеспечение безопасности на всех уровнях и этажах нашего учебного заведения, то и от- ношение его к делу никак не может быть иным. Да и народ у нас, сами знаете какой: сказал раз – не понимают, сказал два раза – не слушают, а на третий раз могут куда подаль- ше и послать. Или, как Ольга Сергеевна вчерась, отверну- лась к экрану своего компьютера, и пофигу ей Александр Васильевич со своей бумажкой… А позавчерась он сделал замечание одному балбесу, и между прочим, по делу. Балбес, у которого, впрочем, уже большие внуки, повадился в последнее время держать нараспашку дверь своей мастерской, в которой работает в качестве мастера. Вот так, значит, дверь открыта, и нико- го нет. Как говорится, заходи, бери, что хочешь. – Палыч! А-у-у! – покричал на всякий случай Дымов, потому что знал – нет никого ни в мастерской, ни рядом. 74 Евгений Скоблов

И ещё он знал, что Палыч, он же Балбес, в настоящее время «точит лясы» по этажам, то там, то сям, то о том, то о сём. Палыч – известный любитель потрепаться на работе. Он и ещё пара старых, проверенных кадров. Друг с другом им уже неинтересно, поэтому они десантируют- ся по разным присутственным местам, то есть, рабочим кабинетам и там точат лясы. (Дымову нравится определе- ние «точить лясы»). Александр Васильевич опытный раз- ведчик и проверенный оперативник одновременно, а его слово – кремень и все об этом знают. И он не намерен повторять дважды (хотя иногда приходится, см. выше). Итак, открытая и безлюдная мастерская, а на самом видном месте лежит электродрель. Начальник Безопас- ности (решителен и целеустремлен) подхватил дрель за рукоять и был таков, к себе в кабинет. Закрылся и стал работать на компьютере. Дрель положил на стол, для на- глядности, и, так сказать, в назидание. Балбес Палыч в это время, вернувшись в незапертую мастерскую обнаружил, что нет дрели. Самой собой сердце забилось чаще, ему же ведь дрель выдали для выполнения срочного задания, а теперь её нет, ёлки-моталки! Вот она, сущность нашей теперешней жизни, куда ни плюнь, везде воруют и берут взятки, а виновных не сыскать. О том, что ходил болтать по этажам перед выполнением срочного за- дания, Балбес не вспоминает, до того ли теперь? Так же как и о том, что дверь в мастерскую – закрепленное за ним помещение (на табличке у входа так и указано) была незаперта. Палыч с криком «Обокрали!» (про себя, чтобы другие не догадались), побежал не куда-нибудь, а сразу к начальнику учебного подразделения Чинцову. Начальник очень занят решением насущных дел. Вче- ра, например, работала комиссия из Департамента, и надо Декабрьская Серенада 75

сделать так, чтобы в акте проверки было указано то, что нужно, а не то, что есть в действительности. По- тому что в действительности, гора недостатков и куча недоработок, и надо «морщить репу», как побыстрее всё это устранить. Разумеется, ему не до Балбеса, и его дре- ли. Балбес ведь не за помощью побежал, а в основном для того, чтобы наделав шуму про воровство в корпусе, снизить степень своей личной ответственности за со- хранность вверенного ему имущества. Тем не менее, си- туация серьезная, ведь сегодня – дрель, завтра новый компьютер, а послезавтра… Чинцов кисло, но внимательно осмотрел Балбеса с го- ловы до ног, и вызвал Александра Васильевича, как от- ветственного за безопасность спецработника. Балбес по- дозрительно смотрит на Дымова, Дымов – на Балбеса. Собственно, взаимный неприязненный взгляд длится доли секунды, потому что сразу выясняется, что дрель и не укра- ли вовсе (пока), а дрель и вовсе лежит на рабочем столе у начальника по безопасности, товарища Дымова. Для на- глядности, и так сказать, урока некоторым нерадивым от- ветственным за помещения в корпусе. А точнее, в назида- ние Балбесу, в науку наперёд, что автомастерские должны закрываться на замки. Балбес, внутренне осознавая свой просчет, всё же сда- ваться без боя не пожелал. Он несколько смущён: с одной стороны он пострадавший, с другой – виноватый в про- изошедшем. – Чёрт знает, что у нас происходит! – негодует, больше для вида он, – тащат всё из-под носа! Я ж только на две минуты в туалет! – И это уже не в первый раз, – спокойно гнёт свою линию Дымов. – В прошлый раз у тебя навесной замок 76 Евгений Скоблов

увели с двери, вместе с ключами, опять, что ли в туалет отлучался? Так вообще всё просрать можно! – С такой службой безопасности как у нас, скоро весь корпус вынесут, – огрызается Балбес Палыч. Чинцов сначала с интересом следит за развитием скан- дала, потом это ему надоедает, к тому же, акт проверки и всё такое. Словом, он выпроваживает обоих, и разбо- ры продолжаются в кабинете у ответственного работника Дымова. – Это – настоящая хреновня! – Балбес всё ещё пытает- ся развернуть ситуацию в свою пользу. – А ты, дружок, выполняй то, что от тебя требуется, а то развел хреновню, а я ходи за каждым! – Дымов не собира- ется сбавлять обороты, – забирай, на хрен, свою дрель, и если ещё раз увижу, что мастерская открыта… – А ты меня не пугай, я уж пятый год как на пенсию… – и осекся. Ведь могут, действительно попросить. Из-за ерун- довой дрели… Хлопнула дверь, бойцы разошлись. Дымов потягивает ароматнейший кофе без сахара и от- дыхает, с чувством исполненного долга. Балбес выполняет срочное задание, что-то сверлит дре- лью. Наверное думает, что не так уж и плохо всё для него закончилось. «Ну, и где же здесь романтика?» – спросите Вы. «Здесь её нет. Нет женщин, нет романтики», – отвечу я. Декабрьская Серенада 77

*** Я с благодарностью вспоминаю всех женщин, с которыми был когда-либо знаком. С ними было лучше, чем без них. КУЛЬТПОХОД Не хочу, чтобы меня поняли неправильно братья – мужчины, потому как сестры – женщины не поймут меня по-любому. Я даже вижу изумленные глаза Евгении Нико- лаевны и улавливаю её сожалеюще-презрительное: «… ну-у… этого я от Вас не ожидала!» Но жизнь это такая штука, ког- да разнообразия в различных её проявлениях становится настолько много, что мы не в силах его как-то фиксиро- вать, не то, что переживать. Многих ребят, несмотря на возраст, постоянно подка- рауливают уроки и удары то тут, то там. Поиски удоволь- ствий и приключений на «пятую точку» ничему не учат, а со временем становятся одной из составляющих бытия. И это помимо всяких неудач-неурядиц, а также побед и свер- шений, которые мы ежечасно одерживаем на производстве и в быту. И дело в том, что я себя ощущаю гораздо ближе к упомянутому отряду мужчин – искателей приключений. Тех, кто прочитав это не скажет, что я в сущности поста- ревший придурок, или просто промолчит. Вечерняя Москва по-разному относится к своим подвы- пившим детям. И те, кто так и не научился в полной мере 78 Евгений Скоблов

соизмерять желаемое с возможным, часто рискуют оказать- ся в нелепой ситуации, а ещё чаще стать героем какой- нибудь смешной истории с неоднозначным окончанием. Представьте себе весёлого парня, которому, впрочем, уже за пятьдесят, и который «вывалился» из зала желез- нодорожных касс на Ярославском, где покупал билеты. Настроение такое, что, вроде ещё не всё достигнуто в эту длинную декабрьскую субботу, и это не дает ему покоя. Мало… мало чего? Ощущения радости бытия в Предновогодней Москве? Или чего-то ещё? Ладно, не будем терзать друг друга до- гадками. Надо «вмазать», то бишь «макнуть». Значит, как это «по-международному»… выпить. Суббота, знаете ли, такой день, когда некоторые ребята, которые «не прочь», чувствуют, что можно пить много, с удовольствием и без необходимости думать о том, что завтра на работу, и что там скажут по поводу «плохого лица». В здании Ленинградского вокзала, куда меня завело же- лание, имеются маленькие кафетерии, и для меня сейчас дёрнуть пивка там – самое оно. И вы знаете, главным об- разом, почему? Стоишь, пьёшь пиво, поглядываешь сквозь стекло на интерьер зала и вспоминаешь, как он выглядел десять, двадцать, двадцать пять лет назад. Как-то так для меня складывалось, что бывал я здесь в те времена, что на- зывается, проездом. Я уже не помню, куда ехал и что пил тогда, но в общем, это и не важно. Важно ощущение при- сутствия в настоящем и в прошлом одновременно… вроде, как и не было этих лет. Очень здорово. Однако, большое количество пива, выпи- того до посещения касс, всё же превысило мои возможности. А если вспомнить о том, что некоторое количество бур- бона, выпитое у Филина ещё до похода на «Три вокзала» Декабрьская Серенада 79

тоже имеет вес в общем коктейле, то мне следовало бы и за- вершить всё на Ленинградском вокзале. Но мы же говорим о Вечерней Москве, и ещё о тех, кто субботой расслабля- ется не дома, а среди сограждан. Я выпил ещё и вышел на свежий воздух. Закурил. Соб- ственно, программа дня выполнена, но… что это? Похоже на сюрприз, так сказать, награду за все мои страдания в далеком и недалеком прошлом. Большой Предновогодний Бонус. Пока что он в виде неприметной тётеньки, которая при- близилась ко мне из ниоткуда и что-то бормочет по поводу «хорошей девушки недорого». Тут, неподалеку, в чистой квартире. Видимо, глаз у тётки наметанный, она знает, к кому подходить… Вечерняя Москва, в самом деле… ёлкины- гвозди! Желаю ли я девушку? Дурацкий вопрос, конечно же- лаю! В конце концов, я же парень. Более того, я нисколько не сомневаюсь, что половина (может быть и не лучшая по- ловина человечества), тоже желает. Особенно, после ударно «вмазанных» трёх пива, трёх бурбона у Филина и ста пя- тидесяти граммов водки, неизвестно где. Я, на всякий случай поинтересовался, разглядывая тё- тушку с головы до ног: – А кто имеется в виду? Кто знает, а может она и есть эта загадочная незнакомка в чистой квартире, у «Трех вокзалов»? – В накладе не останетесь, – специально невпопад от- ветила мадам, - следуйте за мной. Тут рядом. – Обожди, дорогая, – я вытащил из пачки новую сига- рету, - а что наша девушка умеет, раз на то пошло? – А Вы что желаете? – Меня интересует «цыганочка с выходом». Во-так-во: тарам-пам-парам, тарам-пам-пам, хоба! 80 Евгений Скоблов

Тётка насторожилась: – Ты чё, извращенец, что ли? – Нет, я любитель художественной самодеятельности. Чтобы всё по-взрослому. В сценическом наряде, с бубнами, на худой случай, с маракасами. – Шутите… – Ну да. Мне шутить охота. Вот здесь наступает момент, когда я хотел бы повто- рить свой вопрос, адресовав его исключительно мужчинам. Как вы думаете, хочет ли девушку, тем более, «незадорого» почти интеллигентный, почти респектабельный, но «в ска- терть» пьяный маэстро, в субботу вечером, когда основные цели дня достигнуты? Можно порассуждать на эту тему, но я хочу сказать, что лично меня это предложение заин- тересовало. Ну, во-первых, потому, что я ещё ни разу не отдыхал таким образом. И конечно, во-вторых, потому что, водка-бурбон-пиво уже сформировали мое мировоззрение в нужном кое-кому русле. Полторы тысячи были честно поделены между участни- ками мероприятия, тётеньке – пятьсот и девушке, которая вышла на встречу – одна тысяча рублей. Через некоторое малое время мы оказались в «чистой» квартире, и в нашем распоряжении был один час, чтобы пообщаться. Моя де- вушка, дадим ей условное имя Мимозка, пытливо на меня посмотрела, и мне, сквозь пелену воображений-представлений показалось, что она несколько возбуждена, хотя с какой стати, при её профессии? Я спросил, как у неё дела, и хотел что-то съюморить по ситуации. Она сказала, что дела нормально, и не пришел ли я, чтобы просто поговорить. Я заверил, что нет, не просто поговорить, и пусть она приступает к делу сразу, раз такая романтическая, но очень короткая встреча у нас выходит. Декабрьская Серенада 81

Мимозка с огоньком взялась за дело и старалась вовсю. И вы знаете, сколько я раньше не читал про такие встре- чи, сколько не слушал удивительных историй, романтика всё же присутствовала. Представьте, что вы на съемной квартире с девушкой, которая ради вас выкладывается, как говорится, не за страх, а за совесть… Это я к тому, что некоторые утверждают, что ничего особенного в этом нет – сплошное «техническое сопровождение». Но меня захва- тило. Не знаю, может быть, новая обстановка, подспудно таящая в себе некую опасность, может быть, темперамент- ная Мимозка с крепким телом и всякими придумками. Не знаю. В общем, что-то во всем этом было. Удоволь- ствие на грани. Дзынькнул звонок, и Мимозка сказала, что время вы- шло. Мы не успели довести дело до ума, и я себе отдавал отчет, что не «мы», а я не успел. Потому что суббота, вечер и пьянь. Можно было бы продолжить, доплатив ещё пол- торы тысячи, но я не решился заглянуть в кошелек, вдруг их там нет, или не хватит для продолжения удовольствий. Мимозка тайком вывела меня в подъезд, и мы распроща- лись. Я добирался домой на метро и ни о чем не думал, я прос- то не в силах был о чем-то думать там, в глубинах под- земки. Воскресенье встретило меня сначала хмурым утром, по- том пасмурным днем, а затем угрюмым вечером. Как выяс- нилось, я приехал домой не сразу, а где-то у себя в районе искал продолжений. Разумеется, эти поиски не прошли без потерь. От меня ушел кошелек с остатками денег от приоб- ретения билетов и похода к девушке Мимозке, и кое-какими дорогими для меня визитками, бумагами и т.д. Что ж, это, наверное, расплата за удовольствия в декабрьской Вечерней 82 Евгений Скоблов

Москве. Я думаю о том, что мог заплатить и гораздо боль- ше, при определенном развитии событий. Жизнь, как я уже говорил, полна всякого, и хорошего и разного. Всё же, я надеюсь, что женщины, в особенности, Евгения Николаевна должны простить, а мужчины понять меня, тем более, что для некоторых всё, о чем я сейчас рас- сказал – обычное дело. Что касается Мимозки, то мне хотелось бы пожелать ей чего-нибудь хорошего. Ей надо питаться, одеваться, платить за квартиру и всякое такое. Возможно, даже, помогать родителям. Я думаю, что она, как и многие, подобные ей, хочет другой, новой жизни. В новой жизни будет, конечно, всё по-другому, а главное – дом, муж, дети и наверное, собака. Вот этого я и хотел бы по- желать Мимозке в наступающем Новом году. Что до меня, то я, наконец, прочитал книгу, которую давно хотел прочитать, да всё никак не получалось. Декабрьская Серенада 83

*** Всё ЭТО… так серьезно начиналось, и так смешно закон- чилось. Хотя, бывает наоборот и гораздо чаще, и с куда более тяжелыми последствиями. Так что можно считать, что нам ещё очень повезло. ВАС ВЫЗЫВАЕТ ПИФ Однажды в годы школьного детства, в один из дней коротких весенних каникул ко мне домой приехал мой школьный товарищ, по прозвищу Пиф. Как-то во время игры в «войнушку» (на перемене мы плевали друг в друга жеваной бумагой из трубочек), я дал ему такую кличку, едва созвучную с фамилией, и она прицепилась до самого окончания школы. Впрочем, Пиф не обижался, почти у каждого из нас, была кличка, и даже, у некоторых девчонок… Так вот, однажды во время весенних каникул… Родители были на работе, и радость от общения в до- машней обстановке «без взрослых» в первой половине дня, это было как раз то, что нужно двум шестиклассникам на каникулах. Мы, вообще, частенько бывали друг у друга в гостях, пожалуй, гораздо чаще, чем и он, и я по отдель- ности у кого-нибудь из других своих приятелей. Наверное, потому что у нас были общие интересы, и всё в таких до- машних посиделках бывало запросто и в радость. У него дома мы, как правило, играли в пластилиновых солдати- ков. Армия Пифа была в «шляпах», моя – без, и когда 84 Евгений Скоблов

начиналось сражение, мы выстраивали свои «войска» друг против друга на покрытом линолеумом полу, и давили сол- дат противника пальцами. Выигрывал сражение тот, у кого после военных действий ещё оставались уцелевшие в жес- токой битве солдаты. Надо сказать, что во время «войны» мы спорили, ссорились до слез, отстаивая свои интересы. Вообще, мы с Пифом были больше друзьями-соперниками, нежели просто друзьями. Мы конкурировали во всём: в уче- бе, в спорте, в увлечениях и многом другом. Победить друг друга, опередить где-то, быть лучше в чём-то, считалось для каждого из нас большим достижением. Позже наши развлечения усложнились, мы увлеклись игрой в карты (в «девятку») и кости (в покер), и не просто так, а на интерес. В качестве ставок на игру, как правило, использовались книги. В те времена книгами интересова- лось не только большинство взрослого населения, но и подавляющее большинство юных читателей. Книги, осо- бенно художественная литература, помимо их собственно, библиографической ценности были ещё и очень ходовым товаром. Однажды я выиграл у Пифа в покер большую, красочно оформленную, подарочную книгу «Иллюстриро- ванная история СССР». Вроде, обычная для нас история. Но дело было в том, что эту книгу ранее, я сам подарил ему в День рожденья. Вообще-то по моему миропонима- нию и тогда, и тем более сейчас, мне следовало оставить эту книгу товарищу, всё же подарок, который он сдуру поставил на кон. Но я не оставил, о чем впоследствии ча- сто сожалел. У меня, правда, была ещё одна возможность вернуть ему книгу – через тридцать пять лет, во время традиционной встречи с выпускниками-одноклассниками. Но я снова этого не сделал, а жаль. Книга и сейчас лежит в моем шкафу, сурово напоминая мне об ошибках, не только Декабрьская Серенада 85

беззаботного детства, но и других, взрослых и вполне осознанных лет. Там есть надпись «Другу Лёше в День рожденья. 1976 год»… Мы часто своевременно не делаем хороших и нужных поступков, которые могли бы совер- шить легко и красиво, о чем потом сожалеем, уважаемая Евгения Николаевна, но что поделаешь, если большинство из нас устроено таким образом. В тот мартовский день Пиф пришел, и с порога объя- вил, что скоро по телевизору будут показывать «мощный» фильм, с многообещающим названием «Вас вызывает Таймыр». Пиф любил слово «мощный», делал на нём ударение и применял его ко всему, что ему нравилось: «мощный фильм», «мощная песенка», «мощное пирожное с кремом» и т.д. Пиф глубокомысленно и немного свысока заглянул мне в глаза, придавая, таким образом, дополни- тельный вес и значимость своему сообщению. Наверное, ему хотелось, чтобы я уяснил, что в том, что этот фильм будут показывать, а мы смотреть, есть и его заслуга. В те времена мы, и многие мальчишки вообще, увле- кались разными событиями из истории древнего мира и средних веков, связанными с войнами, завоеваниями и великими сражениями, в особенности, с их непосред- ственными участниками – русской дружиной, рыцарями Тевтонского ордена, римскими легионерами, армиями сто- летней и многих других войн. Насколько я понял, Пиф был убежден, что этот фильм как раз об этом, или, может быть, о чем-то очень близком нашим интересам. Я же вы- сказал предположение, что может быть, и нет. Нам было не очень понятно, кто такой Таймыр. И это несмотря на то, что изучая в школе географию, мы были на хорошем счету у преподавателя, и в общем, увлечены этим пред- метом. Не знаю почему, но меня больше интересовали 86 Евгений Скоблов

дальние и, в особенности, жаркие страны – в Африке, Ла- тинской Америке, а география СССР не очень (это каза- лось слишком обыденным и довольно скучным). Насчет Пифа сказать не могу, но в общем, география нас увлекала не меньше чем история – здесь сходство наших интересов было почти идеальным. И сейчас мы, как всегда заспорили, и как всегда до хри- поты в голосе. Потом, правда, немного успокоились. – Вот увидишь, – убеждал он, пока мы болтали о вся- кой чепухе в ожидании начала фильма, – скорее всего это из истории Древнего Рима, вот посмотришь! Время тянулось долго, но когда фильм, наконец, начался, Пиф посмотрел сначала на экран, потом на меня, подско- чил и торжествующе взвизгнул «ПОНЯЛ?!» На экране, в качестве заставки к титрам, показался, главный, насколь- ко я понял, герой, слегка придурковатого вида, которого играл, популярный в то время актер Юрий Кузьменков. И он был… в снаряжении римского воина-легионера. «По- нял?!» – ещё раз, уже снисходительно, но торжествующе и твердо проговорил Пиф. Я промолчал, но выражение лица главного героя, и, особенно, музыкальное сопрово- ждение с шутливо-юмористическими интонациями, никак не обещали того, что это будет фильм, хотя бы отдален- но напоминающий «Спартак» или «Триста спартанцев». И даже, как мне показалось в эти мгновения, это будет пародия на что-то такое, и не просто пародия, а плохая со- ветская пародия. Но Пиф (пока шли титры) потирал руки и приговаривал, «Смотри, смотри, сейчас начнется!» Я смотрел, но ничего такого не начиналось. Показывали всё того же главного героя, в прозаичной современной со- ветской одежде, в каких-то советских гостиничных апар- таментах… И вообще, всё происходящее на экране, нам, Декабрьская Серенада 87

тринадцатилетним мальчишкам было очень непонятно, и совершенно неинтересно. Я смотрел то в экран теле- визора, то на Пифа, и мною постепенно стало овладевать глубокое разочарование. По идее, я должен был издева- тельски похлопать Пифа по плечу и передразнить его, мол «Понял?!». Но я этого не сделал. Слишком сильным было разочарование, слишком вероломно не оправдались наши ожидания. И, может быть, ещё потому, что где-то в глу- бине души я всё же надеялся (еще, когда мы спорили до начала фильма), что Пиф прав и мы увидим то, что хотели увидеть. Мы не получили желаемого, и расстроились оба. Тогда мы ещё не могли знать, что в дальнейшем так будет происходить всё чаще и чаще. Разочарование это, в сущности, немалая часть сознательной жизни большин- ства граждан, и от этого некуда деваться. Ждём одно, по- лучаем другое. Надеемся на хорошее, происходит нечто невразумительно-среднее, между «плохо» и «очень плохо». Ожидаем Любовь, а приходит, в лучшем случае, лишь ви- димость… Интересно, что бы Вы сказали по этому поводу, Евгения Николаевна? Могу представить, как прочитав всё это, Вы улыбнётесь и скажете: «Вас вызывает Таймыр»… Что ж, до- пускаю, что так, скорее всего и случится, если… если Там, Высоко в Небе, не произойдет чего-нибудь невероятного... Ведь анализ прожитых лет так же свидетельствует, что разочарование не вечно. После него иногда приходит Очарование… Очарование Ваших глаз. Или Очарование Вашей улыбки. 88 Евгений Скоблов

*** Иногда мне кажется, что смысл жизни в женщинах (рас- шифровываю: мимолетных увлечениях, влюблённостях и проч.), а иногда, что в семье. А иногда, что одно другому не мешает. ОРИЕНТИР - БАШНЯ В моем путанном и перегруженном сознании, как случа- ется с некоторых пор по праздникам, много всякой чепухи. Часто это мысли о прошлых обидах, которые, что доволь- но странно, никуда не подевались со временем, а наоборот, набрали ещё большей остроты. Это также воспоминания о людях, с которыми так или иначе, связаны эти обиды. Возможно, это свойство одной моей, отдельно взятой лич- ности, не знаю. Но плохое, к сожалению, вытесняет хоро- шее и мне это не нравится. Что поделаешь, возраст… Впрочем, иногда приходят воспоминания и о других событиях, в которых нет ничего плохого, обидного или досадного… На заре моих служебных изысканий, когда я проходил обучение в военном училище, наш курс как-то направи- ли на очередные полевые занятия. Тогда мы были уже старшекурсниками, и по большому счету, нас кроме соб- ственно учебы немало интересовали и многие другие вещи (например, походы к девушкам в «общагу», пляски на дис- котеках и тому подобное), а не только полевые занятия. Декабрьская Серенада 89

То есть, мы уже подросли настолько, что никакими поле- выми занятиями нас удивить было невозможно. Впрочем, ещё интересовали и такие простые вещи, как завтрак, обед, ужин, сон и кружка пива в увольнении. Глупее придумать трудно, но было именно так. В тот раз нашу учебную группу вывели на полигон, разбили на четыре подгруппы и сказали, что сейчас будет проводиться занятие по военно-спортивному ориентиро- ванию. Ориентир – заброшенная водонапорная башня, что виднеется вдали, а каждая из подгрупп, по определенному заданием маршруту должна до неё добраться в установ- ленное время – один час, ноль-ноль минут. День, несмотря на позднюю осень, выдался теплым, хоть и пасмурным, однако в поле мы вышли в шинелях, в полной экипировке и с оружием. Командиру каждого из подразделений был выдан пакет с заданием, где были указаны все точки, кото- рые должна была пройти подгруппа, прежде чем добраться до водонапорной башни. Задание сначала показалось нам легким, подумаешь, че- тыре или пять точек, и мы у цели. Но на деле, всё оказа- лось несколько сложнее, во всяком случае, для нашей под- группы. Командовал нами прапорщик, уже послуживший в войсках, и не в каких-нибудь, а в воздушно-десантных. И он собирался на полном серьёзе выполнить задание, как того требовали «условия игры» и наш преподаватель так- тики – полковник Чужих. Один час ноль-ноль минут, если его оценивать с пози- ции человека, который сидит дома на кухне, поглядывает на экран ТВ, попивает кофеёк и покуривает вкусную сигарет- ку «Cohiba» (пр-во Republica de Cuba), то это хороший час. А для человека, обливающегося потом, матерящегося и не- навидящего всё вокруг, проходящего почти бегом четыре 90 Евгений Скоблов

равноудаленных точки, чтобы выйти к цели, этого часа явно недостаточно. По сути, его просто нет, потому что минуты летят как секунды, секунд не существует в приро- де, а ещё не пройдено и половины пути. Ко всем, мягко го- воря, неудобствам этого учебно-тренировочного меропри- ятия, можно добавить, пожалуй, отсутствие у нас всякой мотивации к выполнению задания и идиотские ухмылки наших товарищей из других подгрупп. Ребята-конкуренты удобно расположились в кустах и курили, издевательски поглядывая на шестерых дураков, спешащих на штурм за- брошенной водонапорной башни. Они-то сразу смекнули, что к вышке можно выйти очень просто, прямо с послед- ней точки, указанной в задании, никуда не торопясь, ров- но к означенному времени. А пока можно расслабиться. Очень возможно, что так поступить могла и наша подгруп- па, но я ведь уже говорил, что во главе у нас был славный десантник-спецназовец, которого однажды и навсегда на- учили делать дела как надо, а не как иногда хочется. И мы продолжали бежать. И когда сил уже почти не оставалось, и всем хотелось просто упасть на жухлую траву, перед нами, наконец, воз- никла заброшенная башня. Около неё стоял товарищ пол- ковник Чужих с секундомером. Улыбкой старого солдата он приветствовал нас, в сущности, ещё очень молодых сол- дат. По его заключению, наша команда прошла совсем не- плохо, но в общем зачете мы заняли лишь третье место из четырех возможных. Две группы, пришедшие перед нами перекрыли норматив, одна – на три, вторая на две с по- ловиной минуты. Насколько я понял, речь как раз и шла о тех, кто сидел в кустах, курил и махал нам платочками, а потом ловко пришел к финишу чуть раньше установлен- ного времени. Вот и вся задачка… Декабрьская Серенада 91

Не знаю точно, почему об этом вспомнилось сейчас, когда я пью кофе на уютной кухне у телевизора. Может быть потому, что тогда это ориентирование стало для меня каким-то знаком? Например, что в последующей за учёбой жизни, легко не будет, а будет всё примерно так же, то есть по-честному. И нужно быть готовым к тому, что я всег- да буду попадать в группу, для которой готовятся самые трудные испытания. Ведь, в сущности, так и произошло. В дальнейшем, я всегда оказывался среди тех, кому тяжелее, а то и вовсе, был один на один с обстоятельствами. Наверное, сейчас сожалеть об этом не следует, поскольку это просто свер- шившаяся данность, и деваться некуда. Всем, в разной сте- пени нелегко, но кажется, что мне почему-то доставалось больше, и страдал я сильнее, хотя всегда благодарил Бога за испытания, которые время от времени приходилось пре- одолевать. Ведь Господь так же дарит и минуты радости и отдохновения, и в итоге, всё уравнивается. Радость стоит печали, и наоборот. Но… сегодня мне хочется думать о Вас, Евгения Нико- лаевна, поскольку Вы для меня оказались чем-то вроде ориентира в лабиринте моих воспоминаний. Как та башня, к которой нужно было, преодолев все трудности, выйти. Знаете, мне вдруг представилось, что это Вы помогали мне тогда, когда мы шли к заброшенной башне, точно так же как и впоследствии, были рядом на крутых поворотах моего пути. Вы посылали сигнал из будущего, давая по- нять, что наша встреча под вопросом, если я не преодолею очередную преграду. И я упорно продолжал свое движение навстречу к Вам, сквозь изломы пространства и времени, через все точки, которые надо было обязательно пройти… И вот, наконец, добрался. 92 Евгений Скоблов

И сейчас мне хочется позвонить на Ваш мобильный и сказать что-нибудь хорошее. Но на часах – начало две- надцатого, и наверное, уже поздно… И в общем, всё, что я хотел сказать, я уже сказал. Декабрьская Серенада 93

*** Порой приходится отвечать на не вполне удобные вопро- сы. Легче конечно, просто соврать, и дело с концом… Но куда интереснее выдать почти откровенный и настолько убеди- тельный ответ, в который невольно поверишь и сам… ВОПРОСЫ, ВОЛНУЮЩИЕ ПОДРАСТАЮЩЕЕ ПОКОЛЕНИЕ Элли, моя дочь, бесцельно слоняется по квартире в ожи- дании звонка своего друга. Вечером они собрались в «Айс- берг», на молодежную вечеринку, а это значит, до утра. Я пытаюсь разобраться в своих записях, сделанных на ходу в машине, и ничего не могу разобрать. – Па, признайся честно, – я вздрагиваю от неожиданно- сти, и хочу ворчливо напомнить, что когда работаю, меня ни для кого не существует. Но то, что хочет услышать от меня ребенок, заслуживает, чтобы на время забыть о моих записках. – Ты когда-нибудь изменял маме? Вопрос, прямо скажем неоднозначный. Интересно, что она имеет в виду? – Нет, – твердо, с нажимом говорю я, – конечно же, нет. О чем ты говоришь, Элли! – Точно не изменял? – она остановилась напротив, под- боченилась и сощурила правый глаз. – Точнее не бывает. А ты хочешь, чтобы я сказал, что из- менял? Так нет. Я ни тебе, ни кому-либо другому никогда 94 Евгений Скоблов

этого не скажу. Хотя бы потому, что этот вопрос касается не только лично меня, но и других людей… – Ага! Вот ты и проговорился, – легко, почти весело подхватила Элли, – видишь, речь уже пошла о других людях! – Ну… – я сделал вид, что задумался, – да, других. Име- ется в виду мама, ты тоже имеешься в виду. Вот, например, скажу я тебе, да, мол, было дело. И что? Как ты себя будешь чувствовать после этого? Зная, что твой отец – изменник? А потом ведь, тебе захочется поделиться с кем-нибудь ещё этим новым и ненужным знанием, например, с мамой. Она, в свою очередь, почувствует себя обманутой, начнет переживать, нервничать, следить за мной, задавать всякие наводящие вопросы… Ты этого хочешь? – Ну… не зна-а-аю. Я думаю, надо всегда честно во всем признаваться, так кажется, вы мне говорили, когда я была маленькой? – Это, когда есть в чем признаваться. А когда не в чем признаваться, тогда не надо вообще ничего говорить. Значит, определяемся: Я Никогда Не Изменял Маме. Иди, гуляй. Декабрьская Серенада 95

*** Глубокоуважаемая Евгения Николаевна! Выражаю Вам свои респекты за то, что Вы, сами того не зная, послужили в качестве моей Музы. Для написания лите- ратурного произведения, или создания вообще, хоть чего-ни- будь стоящего, нужна искра, пучок энергии, который способен зародить интересные мысли в общем потоке всяких мыслей. В нашем случае, такой искрой стали Вы, так уж получилось. Конечно, Вы можете сказать, что не было бы Вас, был бы кто-нибудь другой. А я скажу, что, скорее всего, не было бы этих «романтиче- ских записок». Так что, только Вы. Only You… ЗАКАЗЧИК Один мой старый приятель и, кстати, один из моих читателей, как-то поинтересовался, а почему, собственно, я не пишу о любви? (он спросил так: «про любовь»). И в самом деле, почему, подумал я. Наверное, тут одно из двух: либо он (мой древний друг) не очень внимательно читает мои вещи, например, через одну, либо я пишу «про любовь» не так, как он себе пред- ставляет. А может быть, я действительно, ещё толком не на- писал ничего стоящего на эту, безусловно волнующую 96 Евгений Скоблов

большинство женщин и мужчин тему? Или почти боль- шинство из тех, кто вообще что-то читает. Та масса миниатюр, рассказов, да и работ формата по- крупнее, где я так или иначе затрагиваю тему любви (узко – мужчины и женщины), как выясняется, не совсем про то, о чем говорят в телевизионных ток-шоу, снимают фильмы, ставят спектакли и проч. Очень может быть. И дело в том, наверное, что в возвышенное и светлое, а так же природно- животное, но безусловно, самое прекрасное, я добавляю слишком много «перца и соли», то бишь, иронии и юмора. Человек хотел сладкий пирожок, а получил, скажем, с лу- ком и яйцом. Тоже вкусно, но не то, чего хотелось… Я думаю, что моему приятелю следует обратиться к дру- гим авторам, специализирующимся на этой теме. Тем, кто в своих произведениях умеет красиво передать шорох листьев и блеск серпа луны в небе над аллейкой заброшенного парка, где двое слушают дыхание весны, ну и дальше в этом же духе. Таких авторов немало. Их много и с удоволь- ствием печатают. Целая плеяда талантливых литераторов на страницах своих бестселлеров перемалывают примерно одни и те же коллизии, изменяя имена героев, время и мес- то действия. Сюжеты разные, но в итоге, всё сводится к од- ному и тому же. Однако… Я задумался. Если темы любви и секса волну- ют почти всех читателей, то почему я, действительно, до сих пор не взялся за дело? Скорее всего потому, что вместо прекрасной (и трагич- ной) истории, у меня может получиться нечто, что пока- жется читателю смешным, а возможно, нелепым. Т.е., совер- шенно так, как часто и бывает в жизни, если внимательнее присмотреться. Один герой любимого мною фильма гово- рит (после того, как ему заехали тортом по физиономии): Декабрьская Серенада 97

«Любовь – это высший взлет души человеческой… И сме- яться над этим не позволительно никому». Скорее всего, он прав. Но если, действительно хочется посмеяться? Конечно, любовь и юмор могут как-то сочетаться (взять, к примеру, какую-нибудь оперетку), но, извините, как бы от смеха не уписались влюбленные! А то ведь, можно ис- портить настроение, вот в чем штука. То ли дело современные поэты! Сами боги водят их руками, когда они создают свои опусы. И хотя в основной массе своей они пишут об одном и том же (о чем я говорил выше), но то, что они делают можно: а) продекламировать на творческом вечере, б) спеть, в) издать книжку и пода- рить её друзьям, знакомым и родственникам. Что многие, со знанием дела, обстоятельно и деловито проделывают со своими творениями. Я лишь только могу пожелать этим созидателям удачи, дальнейших творческих успехов и всех прочих благ. Что касается лично меня, то по всей видимости, я не смогу реализоваться в этом плане. И мой старый приятель, который подумал, что может быть, мне есть смысл попро- бовать себя в этой области, вряд ли дождется от меня чего-то такого. Во всяком случае, сейчас. Может быть потом, в бу- дущем… В Далеком Будущем.

РАССКАЗЫ МОЯ ПЕСНЯ Шеф недоволен. Не знаю почему, а вернее, догадываюсь, но не хочу пока об этом думать, потому что… Потому что шеф недоволен мной. И даже не столько мною, как моим поведением во время пятничной дружески- коллективной попойки по случаю м-м-м… по случаю… По случаю. Организовалась вполне интеллигентная «посиделка», с за- кусками, участием почти всех членов коллектива, в первую очередь, женщин. Поскольку их среди нас – большинство. Так почему же я делаю вывод, что шеф недоволен, если учесть, что его самого там не было? В пятницу он «сли- нял» пораньше, вернее, уехал на совещание в Департамент после обеда, не возвратился оттуда и «мы запомнили его веселым», и всё такое… К тому же, в пятницу никто тол- ком не обедал, именно потому, что все знали, что всё самое главное в этот день начнется немного позже. Это никак не было связано с отсутствием шефа и его убытием на «совещалово» в верхние эшелоны, потому как он лично – постоянный активный участник такого рода мероприятий, и даже, более того, направляющая и руководящая роль принадлежит именно ему. И всё же, почему он может быть недоволен? И почему я думаю, что это как-то связано со мной? Предварительные размышления, которыми я занялся после того, как по- чувствовал неладное сегодня утром при разговоре с ним, (что-то в выражении лица, жестах и пр.) привели меня