Цепочка жизни

ЦЕПОЧКА ЖИЗНИ МАРИЯ ЦЕЛУЙКО (СКУРАТОВА) г. Хабаровск 2015г

Все права защищены. Любое коммерческое использование произведений возможно только с письменного согласия автора. Дизайн обложки: М. Целуйко 2015г Г. Александров 2015г Целуйко М.В. Сборник поэзии « ЦЕПОЧКА ЖИЗНИ» При создании обложки использовано изображение из сети свободного доступа Интернет. Формат 60х84/16. Бумага офсетная. Способ печати оперативный. «Частная типография». Заказ № 8 Хабаровск 2015г

СЛОВО К ЧИТАТЕЛЮ Так устроен человек: пока он жив, растревожено работает его сердце, голова, вобравшая в себя не только груз собственных воспоминаний, но и память о тех, кто является моими корнями родословия. О тех, кого я никогда не встречала на своем жизненном пути. Но они прикипели к душе так, что уж не оторвать, не отделить ни боль их, ни радость от своей боли, от своей радости. Вышло так, что в июне 2014 мне посчастливилось побывать на малой родине своих предков – в с. Буря Иркутской обл. Зиминского р-на. Я многого ждала от той поездки, но самое знаменательное в ней оказалось все же то, что мне на какое-то время показалось, что никуда и никто с этих мест не уезжал, не промелькнули многие годы. Родовые поместья как стояли, так и стоят на месте. Да только встречать меня было некому…. И я делюсь с тобой, читатель впечатлениями об этой поездке, предлагая твоему 3

вниманию мой поэтический сборник, который ты держишь сейчас в руках. В нем сила поэзии отражается в обнаженности души и доброте моих помыслов. Мое путешествие началось с полета на самолете с Хабаровска до Иркутска. Далее, на автобусе до Саянска, где меня встречал мой однокурсник – Василий Овечкин, с которым мы не виделись 40 лет со дня завершения учебы в техникуме. От Саянска до Бури нас несли «Жигули» Василия. Вот так, шаг за шагом, я приближалась к своей намеченной цели: прикоснуться к истории, пройтись по половицам родового имения, мысленно окунуться в прошлое, увидеть и почувствовать настоящую жизнь села. И так, я приглашаю тебя, мой дорогой читатель, пройти со мной тот путь, который я в буквальном смысле, пережила на эмоциях. Не берусь характеризовать, тем более оценивать свою работу. Но говоря об истоках ее, хочу заметить: мое стремление разобраться в родословных корнях увенчалось успехом. Многое продолжает оставаться тайной для меня. Но одно, несомненно: мои потомки будут знать свои корни и чтить память, чувствовать связь сердец. Прикосновение к прошлому, через архивные документы, мою поездку на малую родину предков стало для меня особым поприщем, названное мной « 4

святым ремеслом» и « службой крови». Очень трудная и неблагодарная задача – говорить о себе. Утешаю себя тем, что мое предисловие, проза и поэзия – дневник душевного состояния понятен будет моим родным. Строки этого дневника передают все степени моих эмоций, а так же неисчислимые оттенки горестной подавленности. И я, как могу, стремлюсь выйти из круга сугубо личных ощущений, почувствовать время и зов моих предков, дерзостно встать над собой, коснуться крыльями неба. Встать над собой, но не перестать быть собой… Автор 5

Я - Эхо... Я лет тех давних - слышащее эхо. Сибирских казаков - тяжелый вздох. В стихах своих я - видимая веха. Я - зов воинственных больших эпох. Я с родом казаков - одно созвучье, Я - вспышка молнии в кромешной мгле. Я - родничок серебряный, певучий, Я - искра в остывающей золе. Я - память прошлых лет. Я - лед и пламень, Потомок своих славных казаков. В роду Скуратовых я - малый камень, Слагательница искренних стихов. Сквозь каменеющие напрочь души Стихам моим пробиться суждено. Войдут они в не слышащие уши, Качнув души, болотистое дно. 6

Не желаю! Не хочу думать о том, что в данный миг оставлено мной! И хорошо, что полет мой так короток. И в данный момент я не намерена воссоединить необъятную тишину неба и клокочущий где- то мир, самим же человеком, придуманный, построенный и зажавший его в городские щели. Душа моя отдыхает, обретает уверенность в нескончаемости мироздания. Я любуюсь удивительными высотными пейзажами. Я ЛЕЧУ В ИРКУТСК! 7

Под крылом самолета Под крылом самолета - сугробы: Облака в изобильи немалом. Громоздятся в холодном ознобе, То кудрявой грядой, то завалом. Образуя гигантские кучи, Поражают столь мощным вторженьем! То вспорхнут белой птицей могучей, В ярком солнце, блестя опереньем. Лепота столь прекрасна и зрима, В бесконечной лазоревой дали! Взор лаская, чарует картина Кружевами в потоках спирали. Под крылом самолета - движенье: Облака небо - люльку качают. И вершат пируэты в круженьи - Величаво, как павы, всплывают. Умиляет их топь и беспечность, Даль огромная снежно дымится. И плывут, и плывут в бесконечность Облака по небесному ситцу. 8

Впереди с. Буря. Вот здесь, перед самым въездом в деревню, пришлось мне выйти из машины, чтобы « настроиться» к волнующей встрече. А кругом сосны, сосны… И запах хвои – душистый, насыщенный. Тайга дышала, росла… Солнце разом во всем сиянии поднялось над селом и тайгой, пробив его из края в край пучками ломких спиц. А сердце мое билось в ожидании встречи. И я молилась Богу, чтобы мне не потерять сознание, не расплакаться. Хотя не прошеные слезы обильно стекали по моим щекам. Здравствуй, край моих предков! Взор мой слезы туманят густо: Предо мною Буря открылась. Кровь горячая, в сладких чувствах, Ударяет в виски: \"Свершилось!\" Здравствуй, край моих славных предков! Жизнь и быт казаков - станица. А в груди, как в стесненной клетке, 9

Бьется сердце крылатой птицей. Голос стал непонятно ломок, Подкосились внезапно ноги. Я, казачьих кровей, потомок, У истории на пороге. Здравствуй, край, столь далекий, милый, Где речушка, как змейка, вьется. Дай мне, Боже, душевной силы, Чтобы выдержать взрыв эмоций! Там, за поворотом... В своем уделе вечного движения Года прошедшие сливаются в века. Казачество... И тяжесть поражения, Скорбя, несет в себе забвения река. И вот, уже за этим поворотом, Я прикоснусь к казачьей вехе бытия. С поклоном в пояс подойду к воротам... Смотрю перед собой, дыханье затая. Еще не вижу дом, а сердце гулко бьется. 10 Несут колеса твердо, гравием шурша. И льет горячий свет оранжевое солнце, И словно я иду по лезвию ножа...

Первый, кто встретился на моем пути, был наш бывший доходный дом. Волнуясь, вхожу в него по высоким новым ступеням. Оказывается, меня уже ждали, разрешили пройти по комнатам. Внутри все осталось по- прежнему, не считая того, что поставили перегородку, где была ночлежка. Там сделали небольшую кухню для работников администрации. В комнате стоит несколько столов, компьютер. В зале, бывшей «чайной» - кабинет главы села. Карнизы на окнах сохранили орнамент 19 века. Двор давно переоборудован. Навесы, куда определяли лошадей на постой, были снесены. Амбаров и след простыл. Окно нашего доходного дома. Резьба мастеров 19 века 11

Доходный дом Встал пред взором наш Дом Доходный: \"Двор заезжий\" - мое именье. Крепкий, ладный, большой, высотный, Где ночлежка была с кофейней. Свет полуденный льется, хлещет В распростертые настежь ставни. А в изгибах глубоких трещин След истории давний - давний. Разгулялась в немом пространстве По карнизам резьба сквозная. И, как будто с далеких странствий, Дом доходный меня встречает. По высоким, крутым ступеням Я войду в вековое лоно Сквозь, уже обновленные, сени В девятнадцатый век Челдона ( Челдон - человек с Дона) 12

Выезжаем из-за поворота. И вот оно, НАШЕ РОДОВОЕ ПОМЕСТЬЕ!!!! « Стой, Василий! Стой! Это НАШ дом, я его узнала!!!!!» Выхожу из машины, ноги подкашиваются, сердце гулко бьется, борюсь с эмоциями, как могу… И все шепчу: « Боже! Будь милостив, не дай мне упасть! Успокой мое сердце, дай сил… Здравствуй, мое родовое гнездо!» Встречай меня, родимое поместье! В сей высший миг, как в дне неизгладимом, Открылся мир прадедовских времен. Запрета нет тоске в обличье зримом: Вот он, семейный наш, добротный дом. Настало время нашего свиданья, Связую нити трех больших веков: Четыре поколения с преданьем, Где я - потомок славных казаков. Встречай меня, родимое поместье! Рвалась душой к тебе! Всё видел Бог. Воздам я предкам, к их великой чести, Дань памяти через контраст эпох. И этот дом, построенный прадедом, Пусть будет мне связующим звеном С корнями предков: прадедом и дедом, Прабабками, землею и отцом. 13

Окна нашего жилого дома. Резьба сохранилась с 19 века Работа моего прадеда Ефима Яковлевича Через эти ворота входили мой прадед, дед, отец… Бегали казачата, и носили воду из реки сквозь эти ворота казачки. Конечно, нет уже в них той первозданности. Обновленные, покрашенные, но все же такие высокие и внушительные. 14

Ворота с девятнадцатого века А за спиной ворот нелёгкой жизни бремя, И годы безвозвратно далеки. Из глубины веков мне преподносит время Историю с названьем \"Казаки\" Стоят ворота с девятнадцатого века, В щербинке каждой старость, затая. А во дворе - крыльцо, казачьей жизни веха, Мой дом и родословная моя. Для счастья, видимо, красуется подкова, Прибита прадедом... С каких времен! И слезно солнышко мой взор туманит снова, И в горле, от чего-то горький ком. С дороги ветер пыль в траву, кружа, сметает. Борясь с волненьем, у ворот стою. Никто! Никто меня с дороги не встречает! Я словно у обрыва на краю... 15

Следующее, что я встретила на своем пути – было объявление о встрече с буринцами. Такие объявления висели на воротах нескольких домов и на дверях Дома Досуга. Дом Досуга, где я провела свой творческий вечер. 16

Это я уже на своем поэтическом вечере. Пока звучит песня на ми стихи, у меня словесная передышка. Всем в этом мире известно, Что придет черед умереть, Но только стихам и песням, Волнуя сердца, звенеть! 17

Закончился мой творческий вечер. Работники Дома Досуга и часть зрителей решили сфотографироваться со мной. Я со стихом обручена Мне не к чему лукавить перед словом. Я всей своей душевной глубиной, Творения считаю за основу, Граня их в чёткой рифме новизной. Ах, сколько в сердце удали и страсти! Мне тяжесть этой ноши по плечу. И мысли обуздать никто не властен, Всё содержимое излить хочу. Не потому ли, в жизни быстротечной, Слагателем стихов наречена. И с детских лет, так прочно, не беспечно, Я со стихом навек обручена. 18

Я и стихи Живой росою рифмы оросили Тот первый вдох рождения стиха. А в нем - восход и матушка Россия, И утреннее пенье петуха. Я жизнь свою насквозь прошла стихами. В поля впуская свежий ветерок, Искала рифму, любовалась мхами И скопищем бесчисленных дорог. Мои стихи, столь радостным вторженьем, Врывались звонко в зарево строки, Ложась на лист душевным отраженьем, Сливаясь в суть поэзии - реки. Нет родника кристальней и студёней, Чем строк стиха, горячее литьё. Я пью взахлеб из ковшика ладоней Поэзии чудесное питьё! Подписываю свои поэтические сборники для сельских библиотек. Собирался приехать на встречу со мной корреспондент, да вышла неувязка с транспортом. Валентина Алексеевна Кулешова и Анна Иванова были мне надежным тылом: объявления, надежное пристанище, гостеприимство и забота обо мне – все это легло на их плечи. Спасибо вам, мои дорогие! 19

Мальчишки в реке... О жизни деревенской стоит говорить И даже стоит с нею породниться. Меня к реке несет безудержная прыть: Как те мальчишки в зной охолониться. Как непреложной власти счастья, добрый знак, Шалят в воде ребята для порядка. С известной радостью, весельем на глазах И деревенской озорной повадкой. Ну как реке ребячий плеск преодолеть?! Она о камни бьёт волной до хруста. И серебро воды, смешав, и солнца медь, Река, смеясь, бежит от них по руслу. С левой стороны, где река делает поворот - широкое и довольно глубокое место для купания. Два – три раза в день я бегала туда купаться. И каждый раз, окунаясь в ее теплые воды, я представляла, как казачата, в былые годы, резвились в воде. Как казаки приводили поить своих коней на Буринку. Как бы я не отвлекалась, но голова моя постоянно была забита мыслями о прошлом. 20

Казачка из далекой старины Река Буринка, с лепетом стозвонным, Веселым всплеском солнечной волны, По камушкам стекая, мелкодонным, Качает небо с мощью глубины. Бежит вперед неугомонно время, Традиции не все соблюдены. Но, как и раньше, в речке по – колено, Казачка из далекой старины. Прибрежный луг о чем-то тихо ропщет, На сопке в крик исходит воронье. И так же женщина в реке опять полощет Постиранное, чистое белье. Несет Буринка свои светлые воды, и всё в природе обретает ту долгожданную умиротворённость, когда слышно лишь младенчески – чистую душу ее. В такие минуты я понимала, что можно и нужно довериться всему, что есть вокруг: старому селу, с его незатейливыми повадками. Прикреплению к древу жизни коротеньким стерженьком того самого листа, каким ощущала я себя на земле своих предков. И сладкому чувству соприкосновения к бытию. 21

По - старинке... Заря дымится в соснах рыжей пылью, Бугор облюбовала лебеда. И то, что было явью, стало былью: События и люди, и года. И с речки воду, люди по - старинке, Черпают оцинкованным ведром. По узенькой, извилистой тропинке, Несут ее на кухню в светлый дом. Все это происходит утром ранним, Когда росой холодной луг омыт. И, следуя заветам стародавним, Хранят спокойный деревенский быт. Жизнь предков здесь еще не позабыта. Река несет кристальную струю Для нужд людей, так чисто и открыто, Соприкасаясь влагой к бытию. Окунувшись в лучезарные воды Буринки, через цветущий луг я возвращалась в место своего пребывания. Еще издали увидела, как бабушка, почерпнув воду ведрами, поставила их на мостки, и собиралась уже в обратный путь. Я припустила бегом, чтобы успеть ее сфотографировать. Поздоровавшись, попросила ее вылить воду и заново начерпать, чтобы запечатлеть этот момент. Но бабуся уперлась. И, прищипнув пальцами, нижнюю губу произнесла: « Да так фоткай…» Чудесный снимок получился! Спасибо, бабушка! 22

Нет земли дороже Бывает, что с туманом заодно, Кривые руки к жаркому восходу, Протянет тополь в ясную погоду, Росу роняя в травяное дно. И смотрят дали, ласку затая... На склоне ж день, как ворон недоверчив, Полынным запахом ветра поперчив, Он отправляет их резвиться на поля. А там цветет, течет, дымится рожь, Над серым запыленным придорожьем. Так почему ж тогда земли дороже Ты в своей жизни больше не найдешь? Здесь, для меня, овраги, валуны, И сказочны, и будто бы живые. А незнакомые края чужие, Так льстиво - ласковы и холодны. 23

Опишу красу пруда Не мелком, не кистью с краской, Опишу красу пруда, Где тепло ласкает ряску Бирюзовая вода. Мелодичными стихами, И весомой силой слов, Распишу пенёчки мхами, В сочетании цветов. Опишу, как живописец, Изолью на полотно Красоту небесной выси, С водной гладью заодно. Разноцветными мазками, Потревожит ветер луг. Где-то рядом, с бережками, Дятел вдруг рассыплет стук... Под лучами взор слепящий, В водах - сказочный мираж. Мир и миг животворящий: Удивительный пейзаж! 24

Там в дали, лесной низине, Затерялся летний зной, Голубой и даже синий, В нежной кромке слюдяной. Нарисую то, как лепет, Исторгают родники, Как в своем великолепьи, Зарождаются стихи. Не мазками и штрихами, Опишу земли покров. А рожденными стихами, И весомой силой слов! Все мы, русские люди, до старости остаемся в чем -то ребятишками. Ищем чего-то необыкновенного, согревающего душу. Анна, ее сестра Галина, Сергей, сын Галины, и я оказались на этом красивейшем месте, особо любимым жителями села, под названием « Пруды «. В отсвете солнца, падающего на воду, отразилось синее огромное небо, распластавшись на зеркальной поверхности пруда. 25

Отражение неба в реке Цветет, течет зари восход, По косогору. И сентября живой полет Багровый, скорый. Бродяга - ветер в ясный день, Резвится в поле. А вьюн все лезет на плетень, Навязчив, волен. Светло! И словно на показ, Сквозь ветви - просинь. И небо синее в горстях, Несет нам осень. Как в зеркалах, а не в реке, Кусочек неба! И словно птица вдалеке - Волнистый гребень. Чарует неба синева, В речном окладе. И облака, как острова, На водной глади. 26

Богородская трава Журавль стоит, задумчив над колодцем, А лето броско вяжет кружева. По склонам гор, насквозь прогретых солнцем, Стекает богородская трава. Рассыпав цвет сиреневый по взгорью, Сплетает стебли в сказочный узор. Как будто плат душистый под ногою, И духом этим воздух напоён. Я прикоснусь рукой к траве священной, Окину взглядом чудо - острова. Расплещет запах необыкновенный, Так щедро богородская трава! В огороде моих гостеприимных друзей выставлено вот такое удивительное пугало. Быть в деревне и не сфотографироваться с ним, с пугалом?!.. Вернее, с охранником огорода… Я с удовольствием! 27

Мастерам девятнадцатого века... По- деловому, ладно, мастера рука Резьбу и грани ловко начертала. И кровь по венам с силой клокотала, И храм вставал не на года, а на века. Там, где-то за селом, шептались камыши... Резцом рука узор всё выводила, В виски кровь колокольной медью била, Вторгаясь гулко в лоно пламенной души. В вечернем куполе малиновых зарниц, Не берег с берегом мостом сходились, Не птицы с криком на воду садились. Был результат: и храм, и счастье без границ. Направлены в лазурь небес и взор, и мысль. Вновь к дереву ладони прикасались. Как явь, тогда строителям казалось, Что купола тянулись прямо к Богу ввысь. Так мастера решили передать векам Своей души, возвышенную завязь. И с давних пор, высот небес, касаясь, Стоит в селе, теперь уже забытый храм. 28

Казалось тише, чем было, и быть уж не могло, но не слухом, не телом, а душою, я почувствовала вершину тишины, младенчески пульсирующее темечко бытия. На остром конце купола набухала и созревала вечерняя синь. Наливаясь тяжелой силой, она замерла, боясь накрыть собой былое величие храма. И я замерла… Солнце упало за гору. Душистые сосны ароматно дышали в прохладное небо. Земля, за день прогретая горячими солнечными лучами, пыльно распласталась дорожным грунтом, словно распятая. Синие сумерки застыли над селом… Всплывали ночи на спинах дней (акростихи) Высь покажется полем, Синевой на закатах. Переспелою болью Луговинок несжатых. И тоска налетает Вновь на крылищах черных. Акварель замирает Лучезарностью в зернах. ИскрошИт , как капусту, Неизвестность большая. Оградит тихой грустью Часть звезды заревая. Исчисляясь часами, Надвигаются сроки. Амплитуда - не камень, 29

Спелость звезд - не пороки. После звездности - ЗАВТРА, И рассвет, как в разливе. Новой светлою правдой Август радует нивы. Ходит сумрак по звездам, Доверяясь минутке. Новотеплится роздымь Естеством незабудки. И... Кончаются сутки. Купол храма. Во время революции, когда начался красный кровавый террор и стали уничтожать церкви, жители села спрятали крест с купола в реку Буринку. И до сих пор никто его найти не может. Так сейчас выглядит внутренность храма. Брус на стенах крепкий и не гнилой. 30

Сохранились изразцы на стенах храма с 19 века Прикосновение к прошлому вызывает трепет сердца. 31

Странно все-таки осознавать, что радость обманчива, кратка. А печаль вечна, неизменна, свет ее не меркнет ни ночью, ни днем, рождает думы о близких людях. И чем дальше в жизнь, тем спокойней мудрость печали. Пора!.. Я оглянулась на сплошное сияние Буринки, зажмурив глаза. Сердце мое трепыхалось и обмерло от радости. Эти блёстки заливали сиянием торжествующей жизни всё вокруг! И я подумала: «Слава тебе, Господи, что ты дал мне такую возможность побывать в Буре!» За мной уже подъехал Василий на своей « Ласточке». Прощаюсь с селом; последние кадры…Антошка, Анин сын, научился хорошо произносить звук \"Р\" . И старается теперь употреблять его, как можно чаще. Приехал к ним в гости младший двоюродный братишка Слава, и пришла медсестра, чтобы поставить укол бабушке. Так Антошка решил познакомить её с братишкой. И говорит: \" Медичка! Познакомься. Это мой братишка Сравка! \". Удивительный малыш! 32

Мои гостеприимные друзья: Валентина Алексеевна. Её дочь Анна с сынишкой Антошкой. Последний миг прощания. Это она, моя душа наполнила всё вокруг беспокойством, доверием и ожиданием чего-то нового, хотя и давно забытого. Тайга на земле и звезды на небе были тысячи лет до нас. Звезды потухали, разбивались на осколки, деревья в тайге умирали и заново поднимались молодой порослью. В каждом времени есть своя определенная эпоха, которая ранила, повредила, истоптала, исцарапала, сожгла огнём. Но она не смогла привить человечеству враждебности, как ни старалась бы. И вот, когда ты соприкасаешься к тому, давнему бытию, чтобы прочувствовать жизнь своих предков, и остаёшься с глазу на глаз с историей, ты принимаешь ее могущество, чувствуешь ее пространственность и величие. И понимаешь, насколько важна суть своей родословной. И принимаешь её в свои объятия! Душа моя, трепетная и чувствительная, моё сердце, беспокойное и открытое, не позволяют мне быть в заточении своего тела. Еще не раз душа сподвигнет меня « докопаться» до истины. И сердце моё будет сопереживать, чувствовать, радоваться и плакать. Душой и сердцем, с благословенной помощью Всевышнего, будут рождаться мои новые произведения! 33

Беспокойное сердце Опять рюкзак в дорогу собираю, Я научилась свое сердце понимать. Взглянуть хочу, как снег на солнце тает, Желаю ощутить лесную благодать. Уверенно ступают ноги в берцах. Стекает зыбко скальник... Только знай, держись! Ликует и поет живое сердце, И рвется, словно птица, в голубую высь. Спешу туда, где ледяной водою Бьет синий водопад в межскалье ретиво. И жизнью жить не хочется иною. Не укротить мне буйство сердца моего! Ах, как же мало мне для счастья надо: Рюкзак, костер и гор, коричневый гранит, И сердце беспокойное в награду, Что в городской квартире чахнуть не велит! 34

Век мой... Век мой! Ты враг мне или друг? Я, все катясь по жизненным ухабам, Душою сильной становлюсь не вдруг, И часто ощущаю себя слабой. Внутри меня столь пламенный настрой, Где ум, способность, честь, талант и норов, Не даст уйти мне рано на покой, Позволив пребывать среди фразёров. А жизнь прожить - не поле перейти... Тобой, о Век, отмечен меткой каждый, Её основа - выборность пути. Ты враг иль друг? Мне это знать так важно. 35

Мечта Где небо шитьем в белых заводях тонет, Где ветер ласкает рябин красоту, Мечта там, заветная, сердце затронет. Как трудно порой не забросить мечту! Где шелковый дождь и прохладные росы, Где трепет осин и сверкающий лед, Где радость меня в поднебесье уносит, Вот там и мечты моей, светлый полет! Мечта нарастает большою лавиной, Встречая природы, таинственный взгляд. Пройдя над горами и темной долиной, Врывается в мир через сотни преград! 36

Моей душе Из светлых дум и пламени душа моя Мне кажется все тем же первоцветом, И алой зорькой в лучике рассветном, Веселой искоркой летящего огня. Моя душа... Она не сломлена судьбой. И с детских лет всегда стихами пела, Лечила каждый уголочек тела, С годами вечно оставаясь молодой. До сумерек, на склоне прожитого дня, Я пребывала в суете, заботе. А ты, душа моя, была всегда на взлете И строками стихов тревожила меня. Я всей душой люблю весенние цветы. И осени костры - мои пристрастья. Пишу стихи, а в них - напевы счастья, Где в четких рифмах проступаешь ТЫ! 37

Я уезжаю... Визит закончен...Под окном родного дома На солнце разомлела лебеда. Наперекор судьбе, эпохе перелома, Сольются наши жизни навсегда. Я побываю здесь, возможно, не однажды. Сошлись в одну дорогу все пути. Сквозь глубину веков прошел дорогу каждый. И каждый смог багаж свой донести. Жизнь казаков и быт душою всей приемлю. И передам потомкам письмена С одной, для всех, так важной и заветной целью, Чтоб помнить свято предков имена. 38

Василий - мой однокурсник, друг юности моей. 40 лет, после студенческой поры, мы вновь встретились с ним! Он меня встречал в Саянске, привез в Бурю. И, вот сейчас, через минуту, мы будем держать путь в обратном направлении. Прощай, Буря! Бывшая станица славного казачьего рода Скуратовых. 39

Мои чувства - дикий мед – (акростихи) 40 Мне бы только успеть до тебя долететь, Окунуться в хрустальные воды. И на вдохе заката, сквозь красную медь, Через реку пройти мелким бродом. Увлеку за собой, несмотря на разлад, Веретенкой ссучу пряжу жизни. Соскользну оживленно к тебе без преград, То ли зорькой, толь каплей капризной. Воспоет твое сердце и будешь мне рад, Акварель по цветам разольется. Дрогнет сердце твое и растает вдруг лед, И волна на реке встрепенется. Камыши зашептались с утра над рекой, Ива зеленью мягко кустится. Изумляет любовь, удивляет покой, Мелодичен журавль над криницей. Егозит ручеек средь камней озорной. Долечу до тебя белой птицей!

Живет село Старинный дом. Он с этим миром ладит. Желанье есть войти в его покой. Ведь жили здесь мой дед, отец и прадед. Земля хранит следы их над рекой. Сегодня мне и радостно и грустно, Я чувствую в себе ту давность гроз. Село Буря... Извилистое русло И отблеск на заре холодных рос. Сосновый бор глядит с крутого склона, Как смелый страж, на старое село. Где пацаны купаются в затоне, И поле разнотравьем зацвело. Мне грезится зима. Деревья в белом... Изгнание семьи, бесхозный дом. Но время безвозвратно отшумело, Лишь память не забыло о былом. 41

Но, как и прежде, под горой пылают В лучах зари Буринки берега. И сосны хвоей небосвод пронзают. И грусть моя, как небо, глубока. В прежние времена этот живописнейший край облюбовали казаки. И до сих пор он притягивает к себе взоры приезжих людей, поражая их своей красотой! Вышло так, что годы молодости моего деда, Афанасия Ефимовича, пришлись на тяжелое и смутное время Гражданской эпохи. Родной край с его обычаями, красивейшая природа, все это осталось в том, давнем прошлом, тревожа ностальгией и отзываясь в сердце тяжелой болью. 42

Степи и дали (акростих. Название стиха выделено в цвете, читать вертикально) С долгой песней ветра за слепым окном Тихо режет месяц рожь кривым серпом. Ерунда, что ива, где - то у реки, Плачет сиротливо, стонут кулики. Истуканом рыжим встал соломы стог. И гоняет ветер листья вдоль дорог. Длинной тенью пламя вьется по стене, Аромат картошки в черном чугуне. Лезет на заборы синь - туман густой, И щекочет ноздри чайных трав настой. 43

Дела давно минувших дней… Любой наследник казаков должен знать свою родословную на сколько это возможно. В противном случае, какой же он потомственный казак, если не знает своей истории? Возникло сибирское казачество в XVIII веке. Именно в это время Российское государство полностью оформило свою границу на юге Западной Сибири. Основой нового рубежа для формирования сибирского казачьего войска стала Омская крепость. Этот объект станет будущей столицей Сибирского казачества - Сибирского войска. (Источник: Забайкальские казаки.© Русская Семерка ) После падения самодержавия сибирское казачество заняло выжидательную позицию. Провозглашение советской власти разделило казаков на красных и белых, втянуло в братоубийственную бойню. В январе-феврале 1919 года определилась негативная политика большевиков по отношению к казачеству. Фактически была разрушена структура казачества, упразднено руководство. У меня есть архивные данные, которые гласят, что…. Афанасий Скуратов в 1918г. значился в \"Списке солдат Александровской местной команды, ныне переведенной на службу в 10 Сибирский запасной полк\". Основание: ф.520,оп.1,д.13, л.18. В 1918—1919 г в Александровском централе помещался колчаковский концлагерь, который в январе 1920 был захвачен партизанами. 44

Получается, что мой дед Афанасий охранял заключенных в Александровском централе. Некогда каторжная тюрьма, знаменитый Александровский централ. Сегодня - психиатрическая больница. После колчаковского переворота с ноября 1918 Александровский централ — тюрьма с особо жестким режимом. Вначале 1920-х гг. бывший Александровский централ использовался как концентрационный лагерь, затем — как тюремный изолятор. 10 запасной полк, в котором служил мой дед, был под руководством Колчака. Столица Сибирского казачества – Омск, откуда и были присланы Архивные документы. По окончании Гражданской войны казакам вновь разрешили носить традиционную одежду, избираться в представительные органы власти. И не один казак, избранный в местные органы не избежал жестокой участи: все они были в дальнейшем уничтожены. • Мои родные вернулись на какое - то время в свою деревню. Во время коллективизации начались высылки, расстрелы. Казаки Скуратовы обязаны своей жизнью служителю церкви Скуратову Трофиму Павловичу. • Крестьяне Скуратовы в начале 19 века были среди прихожан Архангельской церкви с.Уян. В ней крестьяне Буринской деревни крестили в 1814гдетей, родившихся у Скуратовых. (основание: ф.50,оп.3.д.310). В то время еще не было храма в с.Буря. • Скуратов Трофим Павлович род.1870г.с.Уян Куйтунского р-она, Иркутской обл. русский, грамотен, служитель религиозного культа. Проживал в с Уян. 45

Арестован 10 февраля 1930г. Приговорен и выслан в Туруханский край. Реабилитирован 27 апреля 1989г. Источник: Книга памяти Иркутской обл. Т.П. Скуратов окончил духовную семинарию в г. Иркутске и служил священником в церкви с.Уян. Храм с. Буря относился к Архангельской церкви. В архиве упоминаются Метрические книги Архангельской церкви, где выборочно был уничтожен материал о семействах Скуратовых, возможно эти документы были спрятаны, или вообще уничтожены, а мои предки, чтобы избежать репрессий, переехали в г. Иркутск. Я думаю, что Т.П. Скуратов ценою своей жизни спас от репрессий многие семьи казаков проживающих в с.Уян и Буря т.к. метрические книги, которые были в церквах С.Уян и Буря находились в его ведении. 10 февраля 1930 г. в с. Уян Куйтунского района были арестованы священник местной Михаило-Архангельской церкви - Евгений Васильевич Утехин и псаломщик Трофим Павлович Скуратов. Кроме них были арестованы жители с. Уян: И.А. Мурашев, Н.Ф., Мурашев, М.М. Анциферов М.Д. Неудачин и М.А. Тирских. Все они обвинялись в совершении преступления, предусмотренного статьей 58-10-11, выразившееся в том, что систематически вели активную антисоветскую агитацию против всех государственных мероприятий и хозяйственно-политических компаний, в частности против хлебозаготовок, посевокомпании, коллективизации и др. Постановлением особой тройки ОГПУ от 17 мая 1936 г. Е.В. Утехин приговорен к заключению в концлагерь на 10 лет, а Т.П. Скуратов выслан на жительство в Туруханский край. (Архив РУ ФСБ по Иркутской области, АУД № 10382). 46

И сейчас, готовя этот материал, я спрашиваю себя: « Когда же мой дед Афанасий УСПЕЛ пожить?». Ему едва исполнилось 18 лет, как он оказался на службе у Колчака. Потом расплата за службу - три года тюрьмы. Затем побег от репрессий… И за это время он успел выучиться на врача, поработать. И опять наказание – шесть лет тюрьмы за профессиональную ошибку. При всем этом, у него родились четыре сына. Удлинялась цепочка жизни в звеньях. Росли сыновья. А впереди его ждали четыре года войны, гибель сына Ивана на войне и еще пять лет послевоенной жизни, в болезни и горьких воспоминаниях. На этом снимке моему деду 18- 20 лет Жизнь – это единственная несравненная песнь каждого человека. И достается эта песнь ему высокой ценою! Так что же мой дед искал? Отчего мучился? Почему? Зачем? Нет мне ответа… 47

(мой дед – Афанасий Скуратов на службе у Колчака. В верхнем ряду слева) Я выставила эту фотографию в интернет. Одна женщина мне написала, что узнала своего деда – Орлов. К сожалению, я не запомнила его имя и отчество. Он стоит рядом с моим дедом. После расказачивания Орлов осел с семьёй в п. Букачача Читинской обл, где и похоронен. Весть издалека Украдкой время к вечности течет. На белую страницу строчка ляжет. Я славлю свой казачий древний род В стихах, где рифма четко строфы свяжет. А жизнь несет мне весть издалека... На радость и печаль по воле рока 48

Мой дед служил у адмирала Колчака. Он был казак. Мальчишка светлоокий. Не повернуть на время- время вспять, Не повторить отсчет давно былого. Мы можем лишь в архивах отыскать По родословной краткие основы. Пусть, врезанные в память имена, Эпохами беспечно не сотрутся. В альбоме родословной письмена В сердцах потомков эхом отзовутся. Наш век не долог. В вихре быстрых дней Всегда живое уступает тленью. Отрезок светлой юности твоей Давно придался вечному забвенью. А в нем я вижу блеск того огня, Который в этой жизни быстротечной, Дошел лишь в снимке старом до меня, Остановив тот миг уже навечно. 49