Явился в мир и я...

Протвино Музыка Играют Моцарта. Встаёт Далёкий день, простой и сложный. Беспечно Фигаро поёт, И Дон Жуан молчит тревожно. Пока мерцание свечи За далью лет не отпылало, И вечный « Реквием « звучит, Как возвращение к началу!.. Родная земля Она составлена из ветра И обжигающей жары. Она составлена из света И беспросветной мошкары. Из волокнистой дымки серой Лесных, затерянных полос. Не отступившей, твёрдой веры. Крутых – не вырвавшихся – слёз. Воздух весны Прошло зимы пророчество, Прошлый неясный страх – Дерево одиночества В моих скрипит ночах... Будит, хватает за душу Ветками тишины... И замерзает заживо Воздух этой весны. 101

Протвино Стук сердца На тумбочку или на стол Положит медсестра лекарства, Чтоб я опять себе вернул Земное сказочное царство. Проколет руку тонкий шприц И я, конечно, вновь услышу Стук сердца, голос певчих птиц, Слетевших весело на крышу. Нелегко даётся жизнь Всё нелегко даётся мне, Ажурный моцартовский гений Недосягаем в вышине… Свинцовых полон я сомнений. Быть может, я ещё пройду Как посуху, по океану И с неба тяжкую звезду Рукой натруженной достану. Свет И свет сгустился и клубился, Стеснённый соснами в правах. Он не рассеиваясь, бился В полупрозрачных рукавах. Потом совсем не стало света – Не потому, что он погас, Был просто спуск с горы. И это 102

Протвино Отгородило мир от нас. Не стало света, цвета в лете… Осталась только ты одна На очень маленькой планете, Пот на спине и крутизна… Скворцы на стоге Сомкнулось времени кольцо В высоком слоге. Так ясно родины лицо – Скворцы на стоге. И кружатся за кругом круг, На стог садятся, Как будто поле, лес и луг Вновь повторятся. Отхлынет мир, замкнётся круг Твоей дороги. Исчезнет всё, и снова вдруг– Скворцы на стоге. Усталая любовь Пусть мир неустроен пока И пахнет не дымом, а срубом, - Я всё в нём люблю. На века. Зачем я рождён однолюбом?! У многих вся жизнь – на лету. Я ж старому верен гнездовью. Неверную женщину ту Люблю я усталой любовь. 103

Протвино Сивка-бурка Ночное раздумье полей В неведенье вечном покоя. И жаром пахнет от углей, И звякнет о камень подкова, И кто-то вздохнёт за спиной, Следя за полётом окурка, - Не сивка ли бурка за мной? Не вещая ли каурка?.. Полночный месяц Полночный месяц высоко Над тёмным парком всплывает, Как будто без звёзд одиноко О прошлом и он вспоминает. И чудится: в мёртвом покое, В дыхании ветра ночного Печально вздыхает былое, Ожившее с полночью снова… Неуловимое занятие Я неуловимым занимаюсь. Я непостижимому служу С вечно ускользающим намаюсь И за это голову сложу. И могу ли я гадать в решеньях Сложных передвижек бытия, Если я плутаю в отношеньях Двух несовершенств: земля и я. 104

Протвино Вдохновенье, совесть, слов лавины, И пласты любви, как тайны руд… Вот и мучайся с неуловимым, Веря в неисповедимый труд. Распускаются почки Сладкий ужас толчка в пустоту… И ментоловый холод восторга Засквозит нескончаемо долго Перехватываясь на лету, И когда параллельно земле Зависаешь в критической точке,-- Распускаются спящие почки И кричат в ослепительной мгле. Счастливые дни Вернуться к ясным мыслям и словам, К тропинке запоздалой повернуться… И разглядеть – над полем – синева! И птицы над трубою тёплой вьются. Вернуться к не обманчивым огням, К друзьям своим забывчивым вернуться. И счёт вести – но не усталым дням, А тем счастливым – тем, что удаются! 105

Протвино Счастье отдавать …Ночь: немая даль полна немых теней… За ночь ветром внезапным оборван, Клён застыл под оврагом лесным. Он блаженствует, он очарован Золотым потрясеньем своим. Оказалось, не так уж и сложно Всё до листика ветру отдать, Чтобы стала желанной, возможной Потрясающая благодать. Зарево Шумит осенний падолист В безветренной и яркой пляске, На золотой палитре лес Смешал оттенки все и краски… О мирный бунт, тревожность гамм, Я зол на вас за чуждость, дальность: Ну как вместить в спокойный ямб Невероятную реальность? Пью зарево сосновых крон, Врачуя ноющую рану… А может, осень – только сон И май вернётся утром рано? Крылатые Они не верят ничьему запрету. Летят в окно, врезаясь в толщь стекла. Крылатые всегда стремятся к свету, 106

Протвино Пока у них не сломаны крыла. О, вставшее невидимой стеною Невидимое поперёк пути! Пусть разобьюсь, но что-то движет мною, Но что-то властно требует: ЛЕТИ! На себя нет слёз Вперёд распутство хохота нагое! Вперёд, разгул древнейшей из потех! Смеёмся мы и чуем, как на горле Петлю всё туже стягивает смех. А мы, смеясь, не замечаем боли. А нас давно все держат за курьёз. А нам уже смеяться б над собою, Но на себя не остается слёз. Никто не скажет мне Никто не скажет мне, по чьей вине слова, Взойдя, смеются над делами. А если кто-то и ответит мне, То он ответит всё-таки словами. Так станем же отчаянно глухи К словам отрады и к словам печали. Да будет нашей правдою молчанье, Пока слова не сложатся в стихи. 107

Москва

Москва Чистое слово Я камень взял со дна речного, Он чист, всё вымыла вода. Пусть и моё омоют слово Быстротекущие года. На дно времён его загонит Судьба. Но хочешь, излови – И вот оно как на ладони Рисунком века, дум, любви. Вопросы бытия Куда деваются объятый Багрянцем лес, Разливы рек? Куда деваются закаты, Куда уходит человек? Мне с детства Мир понятен не был. Природа мне не объяснила: Когда в глазах погаснет небо – Куда деваются светила? 109

Москва Инвалид …И слова застревают в горле, И развалинами веков Из глубин возникают горы, Осенённые до верхов. А к горам приковано эхо, Грудь расклёванная болит… И грустит при комнате смеха На колёсиках инвалид… Первый день Перед страной по имени Разлука Стою я в небывалой тишине. В тех рощах нет ни отзвука, ни звука, Лишь ветер пробегает по спине. Наш первый день, уже далёкий ныне, Беспечной птахой реет в облаках, И мой затылок, пыльный от полыни, Как небосвод, лежал в твоих руках. 110

Москва Очертания бытия Есть много разных очертаний У жизни, у судьбы, у бед И только у моих скитаний Как будто даже смысла нет. Я вдаль времён летал, как птица. Я там бывал за много лет, Куда лишь можно заблудиться, Куда прямой дороги нет. Нет ответа Позвони мне как в город чужой, Расскажи, что случилось с тобой. Позвони из той давней страны, Где сбывались надежды и сны, Расскажи мне про дождь и рассвет, На который наложен запрет Скудной жизнью по кличке судьба, Пусть твой крик оборвёт провода, Как тайфун, как ночная метель, Попадая без промаха в цель. В этот день, обрывающий год, Пусть твой голос меня обожжёт… 111

Москва Серебряный возраст любви Пройдут наши судьбы, как годы, Наступит, зови – не зови, Серебряный возраст природы, Серебряный возраст любви. Мы встретим на зорьке утиной Вдали от квартирных тисков Серебряный лёт паутины На уровне наших висков. Сила огня Неоткровенны, неприступны днём При солнечном парадном свете лица. И только перед жертвенным огнём В них грех и святость могут обнажиться. Такая у огня над нами власть: Кровь оголять, высвечивая вены, Перед огнём и злость, и страх, и страсть, И доброта бывают откровенны. Не заметь свои страданья Я зря загадкою томим – Что состраданием зовётся, Когда страдающий смеётся Над состраданием твоим? Не тщись всё это разуметь. И в час отчаянья и горя За состраданием другому Своих страданий не заметь. 112

Москва Кое-что о старости Суровая старость тогда наступает, Когда нас последний порыв покидает, И скорбно смеркается вечер мечты, И бледное небо глядит с высоты. Ворчливая старость приходит с клюкою, Когда нас к безбольному клонит покою, Когда мы уж больше не верим, не ждём. Когда мы о старости песни поём. Да, грустная старость, безволье, безверье, Когда нас страшит роковое преддверье, Когда мы на свете, кончая свой путь, Боимся на вечную тайну взглянуть. Фанфары Рождаются дети малые, Не ведая что к чему. Вцепляются розы алые Корнями в земную тьму. Вцепляются звёзды дальние Лучами в беззвёздный мрак. Затихли сраженья давние В застывшей лаве атак. В воронке от бомбы – ржавая Фанфара в земле торчком, Как будто земля кровавая Мёртвым трубит подъём… 113

Москва Реактивная лыжня Небо, взмытое над рожью, А по небу цвета льна, Голубому бездорожью – Реактивная лыжня. Посиневший вечер в небе С голым плечиком луны, Так и шёл и шёл за ней бы Как за девушкой во льны… Услышать другого Ночь молчит на оконце света И вот-вот, тишиной изойдя, Закричит, -- не услышав ответа, Но услышит, услышит тебя. И не ведая вечной разлуки, Встанет тьма на земном берегу, И лицо, искажённое в муке, Отпечатает ночь на снегу. Что-то есенинское Окрепший голос, набирая силу, Струил какой-то запредельный свет Так, словно в этот миг она любила И маялась душой, как сам поэт, В известных строчках – так нежданно – Лично, Так первозданно осознав себя… С окна свисал заснеженный наличник, Как будто прядь с есенинского лба… 114

Москва Твоё дыхание Из горла трубы не вытянешь звук, И коль отбивается песня от рук, В колодце глухом не ищи никогда Тех слов запропавших – там только вода. Ты в поле войди, где цветов острова, Заветное слово напишет трава, Ромашка раскинет свои лепестки Дыханьем твоим – продолженьем строки. Сладостный обман Быть может, притаилась тайна И не узнать её вовек может быть, с пути случайно В тумане сбился человек. И в мировой неразберихе Оплатит жизнью чей-то счёт. А может, голос тайный, тихий Его от бездны отведёт. Всё непонятно, все туманно, Сгустились тени по углам. Живём мы сладостным обманом, Но с горькой правдой пополам. 115

Москва Подлинность? Словно туч я касаюсь боками, Солнцу, звёздам прямая родня. Может быть, вся природа веками Добывала по граммам меня. Осторожно шагаю по миру: Цел останусь, стихиям назло. Не попасть бы на суд к ювелиру, - Вдруг он холодно скажет: стекло… Тревога о завтрашнем дне На небе ни облачка вроде, Ромашки цветут у оград. Но чутко разлито в природе Предчувствие скорых утрат. Ещё разомлевшее лето Колышет густую теплынь. Но пахнет на кромке кювета Острее и горше полынь. Уходит в просторы дорога, И ястреб парит в вышине. И всё ощутимей тревога – Тревога о завтрашнем дне. 116

Москва Встаёт заря Слежу я, как заря встаёт над нивой, Как ловит лес последний отблеск дня. Всё-всё, чем я горжусь в строке счастливой, Они в тиши собрали для меня. И кланяюсь я им в мой день осенний, С далёкими дорогами знаком… Что дар поэта? – опыт поколений, Заговоривший ясным языком. Дай мне сил Дай же сил мне, любовь, очинить карандаш! Холодеет рука и дрожит, как листва. В этот день, что похож на озябший мираж, На разрыв моё сердце пытает трава Золотым опереньем и белым огнём. Надо мною смыкается лиственный круг. Замерзающим, чёрным осенним ручьём В жарком горле моём остро булькает звук. В карандашных витках, в напряжённых ветвях Белый отсвет мятущейся русской души, Что сжигает себя на осенних кострах, Потаённым огнём оживая в глуши. Встань же ты предо мной, Как пред палой травой Возникает серебряный, рвущийся лист, Дай твоей высоты, дай обняться с тобой В волчьем ветре зимы, так похожем на свист. 117

Москва Как меняется душа Порой забудусь, или что-то спутаю, И то, что свято чтил вчера, громлю, И, увлечённый огненной минутою, Вдруг ненавидимое полюблю. О, юность распалённая, по малости Я остываю, в вечность не спеша, И, остудясь, цветами побежалости Меняется во времени душа. Что дар поэта? Слежу я, как заря встаёт над нивой, Как ловит лес последний отблеск дня. Всё-всё, чем я горжусь в строке счастливой, Они в тиши собрали для меня. И кланяюсь я им в мой день осенний, С далёкими дорогами знаком… Что дар поэта? – опыт поколений, Заговоривший ясным языком. Кое-что о шальной молодости Обступят лёгкие растения В кудрявом сомкнутом строю Почти бесплотно, как видения, Шальную молодость мою. Отринет спесь морщины опыта, Сорвет броню чужих страниц, И на мою ладонь без ропота Слетят огни пустых зарниц. 118

Москва Услышать свою весну Если вдруг устану в дороге И с крутого пути сверну – Позови меня по тревоге – Я услышу свою весну. Я молнией здесь промелькну, Как тень на чужом карнавале, Дождинкой стеку по окну, А там – поминайте как звали. Раскатами туч грозовых Расскажет пусть хмурая осень, Что нет меня больше в живых, А может, и не было вовсе. Зачем к глазам… Зачем к глазам так близко, так вплотную Вновь подступили слёзы, не пойму, И солнечную синеву земную Зачем в свою я погружаю тьму. Вновь солнце лучезарное заходит За чёрный окоём души моей. Но, к счастью, я частичка лишь в природе, Не омрачу я радости людей. Во мне одно лишь солнце угасает, А солнц на свете столько, сколько нас. Но о моём никто пусть не узнает, Пройду я мимо миллионов глаз. Пройду я мимо всех легко и браво, Приветом глаз души прикрыта мгла, - Я выставляю напоказ и в траур Весёлые, в сияньее, зеркала. 119

Москва Ах, как малиново звенели Глаза под дугами бровей, Когда черёмухи метели Мели над юностью моей, Над вашим, как струна упругим, прямым девичеством мели… Ах, где вы юности моей подруги, Из романтической дали!.. Маленький городок В маленьком жить городке, В гуще обычных забот, В паводок выйти к реке – Да, проводить ледоход. Да, впечатлений избыток Вовсе не нужен в глуши. Станет горчайшей из пыток Злая всеядность души. Вьётся крутая дорога, В небо вспорхнула звезда, Пусть пролетит над порогом, Пусть не сгорит без следа. Это – не в руки синица, Это и правда и песнь, Вот полыхнула зарница Словно тревожная весть. В маленьком жить городке… Тонет в черёмухе дом. Ветка мерцает в руке Вечнозелёным огнём. 120

Москва Август звёзды ссыпает А земля засыпает – Вся округа нема. Август звёзды ссыпает В свои закрома. Бог знает кто их посеял, Зато какой урожай! А нет ли меж ними плевел, Это уж сам решай. Что значит это мерцанье, Это томленье звёзд? Может, из мирозданья Кто-нибудь нас зовёт? Может, зовёт на помощь? Требует – отзовись! Глухонемая полночь… Сумасшедшая высь… 121

Дубна

Дубна Трава по пояс Трава простая мне была по пояс, Казался высоченным низкий куст, А сказка в полстранички – словно повесть, Посредственный спектакль – златоуст. Теперь я вырос, я – по пояс в Млечном, Запанибрата с Богом: «Я да ты…» А все-таки мне в мире подопечном Той, детской, не хватает высоты… Лира Я повесить собирался Лиру столько раз на гвоздь, Столько раз я чертыхался, На стихах срывая злость. Но когда сверчки и мыши Вводят грусть в мой тихий дом, Отдаюсь я сердцем, слыша, Как весь мир цветёт стихом. И порой… Забьётся сердце… Полночь… Лампа зажжена… Слышу я: открылась дверца… Кто-то вдруг вошёл… ОНА!.. Да, она сама вступила В этот старый дом пустой, Светлым ликом озарила Всё, что скрыто темнотой… 123

Дубна Два лица Над белой бездной два лица Горят в негаданном огне, Ещё не в такт стучат сердца, Не вьются тени по стене. Но вот сейчас в колодец рук Живое пламя упадёт И намертво сомкнётся круг, Его никто не разорвёт. Все в поздний час, как в первый раз… Стучат небесные часы, И самоцветы ярких глаз Полны неведомой красы. Утихнет кровь, проглянет новь, Желанье кручи превозмочь. И это назовут любовь. Столетье уместится в ночь. Не жить одному Каждый умирает в одиночку. Ладно. Лишь бы жить не одному. Прожил день – ещё прибавил строчку, Может быть, к ненужному письму. Смерть поставит точку, и постскриптум Не напишешь в той кромешной мгле. Сердце, будь как небеса раскрытым Листьям, людям, небу и земле. 124

Дубна Что во мне… Что во мне осеннего с рожденья? Почему осеннею порой, Слыша дождь, его пронизан сенью, Разум мой в согласии с душой Входит и счастливому союзу Глуби отворяются и высь? Иль под листопадный шелест с Музой Мы на верность тайно поклялись? Голоса Среди забот, и радостей, и бед, Сдаётся мне, что смерти в мире нет. Не потому ли солнце и гроза Любимы мной, и хочется удачи, Не потому ль нужны мне голоса Живых людей и в радости, и в плаче… Приходы и уходы Приходит поздно всё: к младенцу – страх, Ответная любовь и позднее прозренье, Признание в душе – молчанье на устах, Замазывают опыт и терпенье. Приходит поздно всё: раскаянья слеза, Сознанье красоты и полные карманы… И вот ты понял всё. Но смерть глядит в глаза. Лишь смерть всегда приходит слишком рано… 125

Дубна Смотрю на звёзды Я всё смотрю на звёзды дальние, - На что мне чуждые миры, И там – о той стране страдания, Где дух берёзовой коры. Тоска и боль там неминуемы. А здесь светло мне и во мгле, Где ветер дождевыми струями Мне душу пришивал к земле. Жажда счастья Расплескалась жажда счастья на перелески и луга, на почерневшие с ненастья в лощинах старые стога… Или мне это показалось? Или во мне давно живёт отодвигающий усталость, сквозь ливни ждущий солнца год? Мудрость деревьев О мудрость вечная дерев К тебе я трудно приобщаюсь, И вдруг я в тополь превращаюсь, Осмыслить это не успев. У ног качаются цветы, Лучи, как паутинки, в кроне, И цепко землю держат корни В единстве вечной красоты. 126

Дубна Рассвет Какая радость утонуть в рассвете среди травы и сосен до небес! Понять, что жизнь – она, конечно, в лете, среди его непознанных чудес, где все бушует, одаряет цветом, и радостью и сладостью сполна! И нету слова рассказать об этом, когда душа природою полна. Детская отвага Исполнен нешкольной отваги, Я писал тебе: «Как ты нова!» И ложились на лист бумаги Молоденькие слова. И ты мне писала тоже, Клала в парту письмо тайком, Где фразы с прозрачной кожей, Ещё пахнущие молоком. Никогда я мудрее не был. Ты бежала за мной, легка, И вальсировали по небу Бело-розовые облака. И легко понимали высь мы. Жизнь прошла. Всё ль сошло на нет? И пишу я седые письма Той девочке на склоне лет. 127

Дубна Лучи весны Опять осенним умираньем Поля полны, А я всё занят собираньем лучей весны. Но луч не лист, не цвет весенний – Венка не сшить, В страницах зимних сновидений Не засушить. Луч погибает абсолютно, Как человек. А всё-таки светло и людно Кругом навек. Бродячие стихи Старый ватник на охапке сена – И уже мы с полночью на «ты». Костерок выстраивает стены Из непроходимой темноты. Чай не тронут. Ничего, успею: Здешняя минута не быстра. Ветерок понёс в Кассиопею Глупенькую искорку костра. То ли в пляске пламени и дыма, То ли в сонном шелесте ольхи. Чудятся неслышимо-незримо Жаркие бродячие стихи. 128

Дубна Ветерок Вчера смеялся ветерок у рва – Его весна с собой венчала: Зелёным ежиком проклюнулась трава – Ершистой свежести начало. Пришла прозрачная погода, Весенних облаков разломан лёд. И кажется: из дальнего похода Серебристый лайнер приплывёт. Годы Годы. Возраст, всех мир осенил Благодатью своей голубою, Переплывший два моря чернил, Дружбой их я живу и любовью. Но порою так хочется взвыть, Две надежды к груди прижимая, Что и дружбой мне боль не избить И любовь я не так понимаю. Крылья Несказанно белая страница. Как начать? Задача непроста. Я смотрю: рисует мальчик птицу, не спеша, – от клюва до хвоста. Два крыла в готовности застыли. Взмах – и может над землёй кружить… Хорошо, когда рисует крылья человек, едва начавший жить… 129

Дубна Мечта Мне иногда ночами снится, Как под крылом плывёт земля, И удивляются синицы Высоким вёрстам журавля. Но иногда совсем не спится, И я одной мечтой живу, что я отважно, словно птица, летаю с нею наяву. Шагаю через город Я шагаю через город Напрямую, наугад. В эту пору только воры Да любовники не спят. Не люблю и не ворую. Отлюбил. Отворовал. Жалко осень золотую. Снегопадом – наповал. Плещется день Ах, как плещется день, Что был к вечеру послан Неоглядной звездой По лесам и лугам. Кто-то видел, Как ветры садились на вёсла И на зорьке ходили К крутым берегам. 130

Дубна Когда беда… Когда беда – мне ночь нужнее. Как силуэт перед окном, Жизнь кажется ещё чернее На светлом фоне, ясным днём. И только счастье и веселье Созвучны солнечному дню. Едва забились тени в щели, Я сам как ранний лес звеню. Луч Возьму в ладони луч зари: Ничего не говори Пусть смеётся, пусть ласкает, Душу солнцем согревает. Не зови его судьбою, Не мани его с собою, Только помни наперед: День минует – он уйдет. Но останется подспудно, Незаметное извне, Ожиданье зорь и утра Будто память о весне… 131

Дубна Тишина Налетели звёзды – мошки На стекло окна. По квартире чёрной кошкой Бродит тишина: То легко коснётся вазы На краю стола, То сверкнёт зелёным глазом В темноте угла. Капель дождевых накрапы, Гулкий шум двора В мягких и пушистых лапах Спрячет до утра, Не спугну и не нарушу Меховой покой, Что мою ласкает душу В суете людской. К рассвету… К рассвету растворяют воды Звезду, упавшую в родник. Но странно – чувство несвободы Не оставляет ни на миг. Следишь, как тянется, густея Из раны дерева смола. И вдруг очнёшься: кто я? Где я? И вспомнишь – где-то ждут дела. Тревогой в сердце отзовётся Внезапной птицы долгий крик.. Ты только гость – не удаётся С природой слиться хоть на миг. 132

Дубна Город юности Харькову Те миги гаснут огоньками. На времени том есть тавро – Не зря гравировал коньками Я ледяное серебро… Хотя бы сохранить лишь сколок Того растаявшего льда – Как оказался он недолог, А мы всё жаждем: навсегда! И только в памяти тот город Остался – хватит на мой век! - И нынче падает за ворот Нетающий тот чистый снег. Пока я жив, снег на ресницах Твоих, на куртке меховой И на желтеющих страницах Письма, где круглый почерк твой. Была зима… Была зима, но воздух цвёл весною. Прервав года и дней круговращенье , Наполненных ненужной суетою Нас ветер звал в иные измеренья, И верилось, что стать звездою, Как прежде, свежесть красок обрести, Подняться ввысь дождём и снизойти росою, В смятенье чувств мелодию найти. 133

Дубна Таёжный туман В таёжном утреннем тумане, В дорожном громе быстроты, В стекле окна, как на экране, Мелькнуло чудо красоты. Без всякого предупрежденья, Успело только ослепить, И не сумел я то мгновенье Ни удержать, ни закрепить. Мелькнули очи голубые И растворились вдруг вдали В великой красоте России, В цветенье неба и земли. Оставив боль мне, и смятенье, И образ красоты в душе, Исчезло «чудное мгновенье», И не вернуть его уже. Я видел свет. Нигде на свете Не повторился облик тот И лишь в душе десятилетье Мгновенье краткое живёт. Солнце садится Солнце садится среди тополей, Лайнером красным идёт на посадку, Ты ни себя, ни меня не жалей. Ведь в холода и деревьям не сладко. Чайки притихли на жёлтой косе, Свары свои отложив почему-то. Автомобили свистят по шоссе, Словно судьбу их решает минута. 134

Дубна Люблю Песни, что влюблённым слухом я ловлю, Гомон птиц и волн весенних ропот – Музыку вселенной, что я так люблю, Перережет смерть, как телефонный провод. С миром связь чинить связиста не зови – Инструмента нет такого и уменья. Лишь в самой душе, в таинственной крови, Могут вдруг сойтись разрозненные звенья. И незримый провод через времена Будет вдаль тянуться, на ветру качаясь, Будет он звенеть, как длинная струна, Будущих эпох другим концом касаясь. Забывать… Забывать твоё лицо… Забывать твои ладони… Выйду в полночь на крыльцо – Над полями ветер стонет. Мне ль глаза твои забыть? В стоне ветра столько боли. Самому бы не завыть Серым волком в чистом поле. 135

Дубна Когда согнут невзгоды… Карпатам Когда согнут невзгоды и удачи, Нести свой жребий станет не по силам, Когда меня осенний дождь, как мать, оплачет – Вернусь к горам пропавшим блудным сыном. Вернусь больным, с седою бородою. Но распрямлю опущенные плечи, И снова стану молодым, когда умою Своё лицо в неугомонной горной речке… Прозрачный ветер… Прозрачный ветер траву колышет. В ней есть душа. Она не слышит, Как стонет ветер, как страшны сны, Как безграничен приход весны. Проснись, душа, и вслед за нами, Вслед за бесчисленными звездами, Умчись в пространство, где, вдаль маня Блеснут торжественно моря, Затихнет голос, замрут слова И фантастические острова Всплывут на волнах грядущих дней Разбудят песни в душе твоей. 136

Дубна Тот голос звал… Тот голос звал, как звук молчанья, Как плеск волны , как обещанье Иных ветров и новых скал. Затих залив, а голос звал. Он звал сквозь огонь превращений Свеченье смертей и рождений, Сквозь камни ограды и стены тюрьмы… Идите! Так Зову послушны волхвы. Явленье Звезды не случайно… Смотритесь, поэты в иные миры, Храните ключи вашей тайны. Я извёл свою тоску Я извёл свою тоску, И в прах развеял. Жмётся к синему леску Ветер с севера. Студит белокорьё, Будто греется. Одиночество моё Всё ж надеется Притулиться, постоять Возле пристани, Посмотреть в себя опять, Да попристальней. 137

Дубна Как доказать… Как доказать, что жизнь моя нова, Что недоступности штурмую полюс И что проваливаюсь я в слова, Словно в сугробы, каждый день – по пояс. Как доказать, что мой разумен век, Что истинен, что я влюблён в природу? Я с улицы принёс вам звёздный снег, Но он в пригоршнях превратился в воду. Трудная работа Глупец, кто думает: писание просто очень. Ты должен пережить сто зол, сто бед, Знать до секунд своих бессонниц ночи И на любой вопрос найти ответ. Ни в чём чтоб ни пробела, ни предела. И смерть ты должен дважды пережить, Чтобы о смерти с полным знаньем дела Живым подробно, точно доложить. Не нравится – иди в каменоломню, Коси, паши, корчуй в болоте пни. Там отработал – отдыхай. Я помню – Там отпуск есть и выходные дни. 138

Дубна Полярные грани Ночь и день – полярны грани, Между ними я весь век. Вдруг – из жаркой чёрной бани На морозный белый снег. От контрастов резких, быстрых Как два полюса во мне, И проскакивает искра В предгрозовой тишине. Жизнь вскипает с вешним звоном, О любви я петь готов Так, чтоб веяло озоном От моих оживших слов. На грусть и я… На грусть и я давно имею право, Да не хотелось нытиком прослыть… Грустишь ли ты, зелёная отава, Когда тебя наладятся косить? Или тогда, когда зима наляжет И ты уйдёшь некошенной под снег? Грустишь ли ты, в стерне колючий пажить, Как многое видавший человек? И ты, земля, в своих воспоминаньях Грустишь ли ты под бременем потерь? Как сделать их связующею тканью С тем светлым днём, что выдался теперь? 139

Дубна Мечтанья Мимолётные мечтанья Быстрокрылы и легки, А мои воспоминанья То стрекочут, как сверчки, То летят – за блёсткой блёстка – В душу мне, где тьма густа, Тяжелы, как капли воска, Павшие к ногам Христа… Что пришло… Что прошло и что настало – Одного листка страницы. Узнаёт в конце начало Дней постигший вереницы. Всё, что было, будет сущим. Ты о бренности земного В настоящем и грядущем Размышляй, ища благого… Зов Зову призрачных бегоний Я однажды предпочёл Тусклый полдень в заоконье И круженье белых пчёл. У забвенья одинаков Мир, который не снести. Лишь бессилье тайных знаков В искрах снежного пути. 140

Дубна Гамлетовский вопрос Кто знает, что лучше – НЕ БЫТЬ или БЫТЬ? Ведь то, чего нет, невозможно сгубить, Оно не страдает, не чувствует боли, А боли так МНОГО в подлунной юдоли! Быть? Злое безумье, слепые порывы… И уши нам лгут, и глаза наши лживы. Меняет ученья веков суета, Уж лучше НИЧТО, чем пустая мечта. За призраком гонится призрак упряямый, Покамест не рухнут в могильные ямы. Не знаю, что с мыслями делать своими: Проклясть? Пожалеть? Посмеяться над ними?.. Воспеть миры Нет, не воспеть миров столкновенье, Диапазон у меня небольшой. Чувства чуть слышное лишь дуновенье Чутко ловлю однострунной душой. Гении, где вы? Явитесь, колоссы! Тонко звеню я единой струной. Чем мне воспеть тебя, мир стоголосый, С миром твоим и с твоею войной? Нет, эпопей мой читатель не встретит, Встретит восход и любимых людей, Где-то живущих а текущем столетье, Яростно верящих в завтрашний день… 141

Дубна Пахнет сирень Пахнет сирень. И стариной. Время обходит её стороной. Годы облика не сотрут. То же облако, тот же пруд. И вербы, наверно, как в старину! Я эти вербы рукой отстраню, До берега с шиком, если захочу, Пройдусь по кувшинкам, Воды не замучу! К чему мне… К чему мне называть тебя по имени? Ты, как родник, не требуешь названия… Прозрачной чистотою напои меня, Живой душою надели призвание, Когда все песни, даже очень грустные, Естественны и мудры, как пословицы, Тогда мои признаья безыскусные Искусством неожиданно становятся… Его строка С.А.Есенину Всего одной его строки довольно, Где «проскакал на розовом коне», - И делается грустно-грустно мне И радостно так, горестно так, больно… Его стихи! Какое это счастье! И я прошу: ещё продлись, продлись И рви мне душу песнями на части, И на коне, на розовом, приснись… 142

Дубна В глубине души Ты в глубинах души Родниковый колодец искала, Чтоб хоть собственный зной Притушить да приутолить… Пусть он был бы вполсилы, Хотя б – вполнакала, Чтобы крылья растущие Им не спалить… Облака Дочери Наташе Таинственны, внезапны и прекрасны. Откуда вы? Какой вам задан путь? Возникните и скроетесь бесстрастно, Вас разгадать дано кому-нибудь? А может, и не надо? Как вот, скажем, - Поэзию и буковки разъять… Таинственность в прекрасном – это важно. Когда теперь покажетесь опять? 143

Дубна Небо Тогда было небо, как луг среди лета, Где млечные реки, соцветья из света, Где тучи, как в чёрно-седые чертоги, Заходит царица-луна по дороге. Душа твоя, вижу, раскинула крылья, Серебряной тенью, сверкающей пылью Взбираясь по облачной лестнице к цели Сквозь ливень лучей, среди звёздной метели. И луч поднимает тебя в поднебесье, И песня уносит к туманной завесе, Когда колдовские жужжат веретёна И высь золотят над водой серебрёной… Не плачь О дитя моё, ты плачешь С горькой нежностью во взоре – Это сердце можешь снова Ты заставить полюбить, Я гляжу в глаза большие И бездонные, как море, Руки я твои целую И молю меня простить. Вытри слёзы! Обвиненье Тяжким и напрасным было. Если даже ты и демон, Обесславленный молвой, То любовь тебя в святую, В ангела преобразила. Я люблю тебя, мой демон С белокурой головой… 144

Дубна Кружит мельница… Кружит-кружит мельница В поле расставаний. Берегом объемлется Море с островами. Небо лишь багряное Миновало плена. Правому, что пьяному, - Море по колено… Внимая пиршествам Внимая пиршествам чужим, Научимся расслышать стоны Блуждая, кружим и крушим, Но голос тянется к достойным, Кто, сжав слабеющий эфир, Не превозмог страданий плоти, Но бросил новый жребий в мир, Сочтя увечных душ лохмотья. Опять зазвенели струны Опять зазвенели те струны, Что порваны вроде б давно. Весенний ли ветер вдруг дунул В осеннее наше окно?.. И мир голой пасмурной прозы Грозой первомайской запах. И вновь те юные слёзы Сверкнули в столетних глазах. 145

Дубна Утешенье Что утешеньем служит людям, Коль так от века суждено, И мы тогда лишь сильных судим, Когда их нет уже давно? Судить грядушее? Не боги! Теперешнее? Не вольны. Мы все – в событиях дороги, Мы нынешним ослеплены. Сонный день День сегодня сонный и опухший, На реке в разгаре ледоход, Даже с ватным зайцем и хлопушкой Елка новогодняя плывёт. Льдины, друг на друга наседая, Движутся, вдоль берега скользя. Самая погода для свиданья! Просто хуже выдумать нельзя. Мне бы гордо взять и удалиться, Чем под снегом мокнуть на авось. Но ведь ждёт какого-то счастливца Девушка, продрогшая насквозь. Всё напрасно, даже нет похожих На того, кто дорог ей и мил… И она встречает взгляд прохожих, Улыбаясь из последних сил… 146

Дубна Сад цветёт Порой, едва ночные тени Исчезнут на заре, Я вижу сад, его цветенье На вечном пустыре. Я вижу, как восходят розы Из горизонта трав, Я вижу горные занозы Терновых твёрдых лав. Я вижу алый взрыв тюльпана Над равнодушной мглой. И влажный георгин, как рана, Зияет кровью злой. И я стою в пылу привычном, В невидимом саду. А после по делам обычным Безропотно иду… Бредит морем душа Бредит морем душа, Будто раковина морская, Хоть на ладан дыша, Но увидеться с ним. Говорили, что Подмосковье Было некогда дно морское, А я думал, что это миф. Утром выглянул из окна – Сад, как белый коралловый риф, И подводная тишина… 147

Дубна Осеннее Как плотно, как зримо Горят два твоих хрусталя В нагой сердцевине орешника, Из древа и глины Рождённые лес и земля Не певчего ждут, а приспешника. Зачем же всегда Ненадёжное слово искать – Окликнуть ли мрамор рябиновый, Две пленные ветки Как два сухожилья разъять И не добраться до имени? Свеча Свечой на моём окне Теплилась надежда-радушие: Ледяное твоё равнодушие Обожглось на моём огне… Найду любой я повод: О твоё молчание Порву незримый провод Муки и признания… 148

Дубна Стальные мысли… Стальные мысли гнутся как бумажные О прочность тайн, о стены: жизнь и смерть. Но, люди, ваших душ миры отважные Должны неугасимо мочь и сметь! Запрет дан богом, но есть воля вольная, Все силы разума поднять пора. И есть поэзия, игра крамольная, Игра с бессмертием, не совсем игра. Клоун Всех фонтанами слёз веселя, Старый клоун, заламывай руки. Покажи мне, как в замкнутом круге Спотыкаюсь я сам об себя. Между нами не рушится связь. Правдой с горечью мечены лица. Значит, вместе нам петь-веселиться, Ну, а плакать – уже разойдясь. 149

Дубна Не уберечь Не уберечь молодую зарю От терпкой тяжёлой тучи. Я так часто тебе о любви говорю, Что тревожен я стал и скучен. И чем больше тобою одной дорожу, Тем всё горше мне день ото дня. Я так долго, я так не спеша ухожу, Что не хватишься долго меня… Мой мир Я в мир пришёл. Как в пьесе: я и те же. Просторы те же, реки, небеса, Мещане, обыватели, невежи, Подвижники, мечтатели, леса, Сомнения, пророки, предрешенья, Открытия, любовь, страданья, сны Души неповторимые движенья... И то же ощущенье новизны. Зимою в природе Зимою в природе любовь затихает Как в сердце – ей внутренний нужен оплот. Любовь затаилась, она не сияет, Но властно приникнуть друг к другу зовёт. Как ты сокрушительно, зимнее чувство! Кружение вьюги, по коже мороз, И валятся наземь с пронзительным хрустом Набрякшие временем ветви берёз. 150