Брюсовские чтения 2002 года

жавин легко поддавался разнородным влияниям и был изменчив в своих суждениях и симпатиях. Кроме того, иногда сознатель­ но, а чаще бессознательно, он говорил и прямо против убежде­ ний. Как лирик, он и не мог постоянно сохранять один и тот же взгляд на окружающую действительность. Для лирического по­ эта слишком многое зависит от состояния духа и только через него смотрит он на окружающую действительность. Значительным препятствием для простой безыскусствен­ ной передачи своего чувства, своих мнений был Державину тот взгляд на поэзию, который господствовал у нас в XVIII веке. Поэзия при дворе Екатерины II была только любопытной заба­ вой и не могла существовать без покровительства. Неудиви­ тельно поэтому, что оды Державина нередко превращались в льстивые воспевания временщиков. Наконец Державин даже сознательно пользовался своим талантом для служебных целей. И, наоборот, после всех таких уловок, честная душа Державина проникалась негодованием на ничтожных этих случайных фаво­ ритов, и в смелой, вырвавшейся от сердца сатире он клеймит презрением тех, пред коим только что склонялся. Вдобавок, XVIII век, а с ним и Державин, хотел видеть в поэзии поучение, мораль. И вот в погоне за указанием путей бо­ гов, за узко-дидактической стороной поэзии, Державин часто наполнял свои произведения возглашением об умеренности, о добродетели. Но редко в них звучит искренность, большей ча­ стью они - досадное переложение в стихи, пожалуй, весьма не­ связанных мыслей, искусственно приклеенных к стихотворе­ нию, а иногда даже не вяжущихся с ним по смыслу. Таким образом многое в произведениях Державина может быть не согласным с его искренними убеждениями. Притом особенно важно еще то, что мысль Державина часто враждовала с его чувством. Убеждения, выработанные умом, оставались принципами, но холодными положениями, чувство не хотело им верить и создавало свои, недосказанные, но властные убежде­ ния. Конечно и это зависело главным образом от той же поэти­ ческой натуры Державина, не поддерживаемой правильным об­ разованием, воспитанием мысли. 399

Наиболее ярко выступает это раздвоение в тех убеждени­ ях, которые создаются через посредство других. Чувство не сме­ ет роптать, когда ему как аксиому выводят даже странную для него теорему, но откажется верить, когда такую теорему ему докажут через посредство других. Поэтому понятно раздвоение убеждений Державина во взглядах на жизнь. Вообще Державин был человек глубоко ве­ рующий. В России XVIII века негде было получить серьезный скептицизм. Влияние энциклопедистов, царившее на Западе и в лите­ ратуре, и в жизни, у нас было слабо. Противодействие русского духовенства и массонский мистицизм были вполне достаточны для борьбы с этим влиянием. Да и скептицизма ли искало моло­ дое, только создающееся общество? Неудивительно поэтому, что сомнения только <ускользнули> по душе Державина, кото­ рый не знал французского языка, а в детстве уже глубоко при­ нял семена веры. Поэтому религиозные стихотворения Держа­ вина можно принимать за выражение истинных убеждений. Да и кроме этих стихотворений (иногда холодных положений дог­ матов христианства) у Державина есть искры неподдельного религиозного чувства, рассыпанные по другим произведениям. Наконец сама жизнь Державина и мистицизм его последних лет не оставляют никакого сомнения в глубокой вере. Казалось бы, что такому верующему человеку следовало спокойно смотреть на жизнь, служить и искать в ней лишь тот новый повод жизни, что встречает ласточка после зимы. Так и смотрел Державин ֊ мыслящий человек, но иначе Державин-поэт. Его воображение было подавлено скоротечно­ стью всего тленного. У него не было оружия для борьбы со страхом непонятного ему небытия. В ужасе встречал он там гроб, ибо только что стоял торжественный стол, в ужасе слышал надгробные стоны, где раздавались всякие крики, в ужасе видел, что отовсюду грозит бледная смерть. Поэтому Державин иногда говорит о бессмертии души, о счастии ее за гробом, а в другой раз тот же Державин называет жизнь пустым местом, только нужной за то, что везде через забор глядит страшная смерть, за то, что бой часов напоминиает скрип подземных дверей. Впрочем, такое раздвоение свойственно вообще человеку. 400

Мы не смерти страшимся, но с жизнью расстаться нам жалко. А Державину действительно жалко было расстаться с те­ лом, он любил жизнь и ценил ее благо. Конечно, размышляя, он мог повторять, что мы родились только на то, чтобы умереть, мог сравнивать жизнь с водопадом, но чувства его - говорить только так, ибо он прославляет утехи, приятности жизни, ибо дает совет пользоваться срочным временем: жить, жить и весе­ литься. Было у Державина еще мнение о наслаждении, которое он считал своим основным убеждением и которое, конечно, было его убеждением, но холодным, рассудочным, далеким от души и насильственного соединения с жизнью. Это - эпикуреизм Гора­ ция, любимого поэта Державина. Он часто говорил, что поет среди муз с Горацием и любил излагать его учение. Но наряду с положениями Горация сколько можно найти у Державина дру­ гих, противоположных суждений? Картины роскоши дышат у него любовью к благам жизни, переложения Анакреонта полны искренним сочувствием эпическому певцу. Наконец, разве жи­ вому, горячему характеру Державина отвечало спокойное, тихое наслаждение большой серединой? Разве ему искать в самом се­ бе и ставить всю свою славу в том, что он просто добрый чело­ век? И здесь остается та же нетвердость мировоззрения. Но были у Державина и заветные идеи, в которых не могло быть колебаний. Было одно убеждение, которому он служил всю свою жизнь. Это - поклонение правде. Уже в ранней юности первые столкновения с несправед­ ливостью заронили ему в душу это положение. Религиозность, природное чувство справедливости и последующая жизнь раз­ вили эти семена и создали для него в правде - Божество. Бог в истине, говорил впоследствии Державин. Внутри них это - со­ весть, вне - правда. И эта Истина сильнее всех сил. Известно, что Державин в своей долгой служебной деятельности иногда грешил против правды, но это зависело от его характера, от ок­ ружающих влияний, в душе же он всегда стремился к справед­ ливости. В своих стихах он постоянно говорил о правде и, ис­ 401

ключая две-три минуты горького сомнения, никогда не изменял своему Богу и к концу жизни смело мог сказать, что исполнил свой завет. Но кроме положения правды, все убеждения Державина объединяются еще одним общим оттенком, отражением его по­ этической души. Что Державин был истинный поэт, в этом со­ мневаться невозможно. Сами стихи его резко распадаются на две части: придуманные, вымученные из воображения, и напи­ санные под влиянием чувства, но вдохновенно (например: «К правде», «К самому себе»). Эти дышат сильно, стройны, звучны, без настоящих вы­ ражений и неверных эпитетов. Первые - беспорядочная груда слов, часто с неправильными ударениями, бедными рифмами, растянуто и тяжело. Сам Державин признается, что выдуманные стихи у него натянуты и не отличаются от стихов прочих, цехо­ вых стихотворцев. Наконец поэтическая душа Державина <про- глядывается> во многих художественных образах и картинах, созданных им, в его живом сочувствии древнему миру и всему прекрасному. Это-то поэтическое чувство и является объеди­ няющим оттенком всех убеждений Державина. Благодаря ему Державин иногда далеко поднимался над воззрениями своего века и как бы прозревал истину. Конечно, не то было в жизни, когда Державин был погру­ жен «В заботах суетного света» Тогда все резче выделялась эта шаткость убеждений, вы­ ражаясь в непосредственности его идеалов. Только те идеалы из жизни остались для Державина неизменными на всю его жизнь, которые вытекали из твердых убеждений, из прямого религиоз­ ного чувства или поклонения правде. Поэтому идеал вельможи, выраженный впервые в 74-ом году, остался для Державина тем же и через 20 лет для русского общества XVIII века. Он требовал, чтобы вельможа обладал умом и просвеще­ нием, он говорил, что честь и благородство только душевные изящества, что особенно чтить тех, кто не знатен родом, ни са­ ном, а доблестью снискал себе почтение. 402

Та же твердость отражалась у Державина в его идеалах монарха и гражданина. На троне он искал добродетеля, в граж­ данине - честной души и правдивого исполнения своих обязан­ ностей. Наоборот, под влиянием неопределенного взгляда на по­ эзию создался неясный идеал поэта. Иногда Державин желает видеть в нем простого создателя веселых или хвалебных песен, приятных, как сладкий лимонад летом. Иногда, напротив, для Державина поэт - выше других лю­ дей: его не задержат ворота мытарств, его не заключить в гроб­ ницах, не превратиться он в прах среди звезд. Тогда для поэта и идеал иной. Тогда поэт должен быть искателем истины, певцом Бога и проповедником мира для мира. Подобно этому и в других идеалах Державина можно отыскать соединение основных убеждений. Особенно интересен в этом отношении идеал счастья, ибо столкнулось много проти­ воположных убеждений. Поэтическое чувство негодованием отвергало идеал, признанный обществом. Душа, покоряясь на­ правлению века, примирялась с идеалом счастья, как богатого и <вместе честного жизнью>. Мысль предлагала горациановский эпикуреизм. Но даже сам Державин сознавал некоторое несо­ гласие своего идеала с идеалом Горация. Называя свою музу подругой Флахковой, Державин однако считает блаженной жизнь не только правдивую, но пышную, желает быть и обиль­ ным, а не только вольным. Вообще, в первых произведениях Державина <прогляды- вается> цель жизни - наслаждение и веселье. Тот счастлив, кто может веселиться беспрерывно. С годами мысль все более и бо­ лее побеждает чувство. Цель жизни, идеал счастья принимают более спокойные, величавые очертания. Цель нашей жизни - покой и отдых. Счастье - мирная жизнь, полная довольства. Ее поэт не променяет на светлый блеск двора. В конце жизни Державину рисуется блаженство, как тихий залив совести среди бурного моря страстей, ибо мож­ но почить в дали от всяких желаний и спокойным оком смотреть на мирское волнение. Не надо забывать и того, что Державин заблуждаясь, ко­ леблясь и переменяя свои идеалы, все же всегда старался согла­ 403

совать действительность с убеждениями и идти к намеченной цели. Всю жизнь он искал полезной деятельности, всегда посту­ пал так, как считал должным и стремился лишь к тому, что по­ читал справедливым. Поэтому он до конца сохранил светлый взгляд на жизнь и никогда не сказал-бы, что она для него ...стара, скучна, Как пересказанная сказка Усталому пред часом сна. (Веневитинов) Если с высоты восьмидесяти лет оглядывая закат своей жизни, он и не мог удержать вздоха: все суета сует! - то для него было достаточно взглянуть с вершины холма Званки на блеск заходящего солнца, чтобы этот вздох сменился восклицанием: О, сколь прекрасен мир! Да! Прекрасным должен был казаться ему мир, прекрас­ ною жизнь на ее границе. Державин смело мог спросить у себя отчета и не нашел бы ничего, в чем тяжело мог бы упрекнуть себя. В начале своей деятельности он ставит себе целью пять добродетелей на троне и восхваляет Бога. В конце - у него оста­ валась надежда, что въехал конь тихий, отдаленный гром, про­ звучит голос о нем, певце Бога и Фелицы. В «Видении Мурзы» он говорил, что возвестит в шутках истину; и в «Признании» мог сказать, что не раз брякнуть правду смог в слух сильным вельможам. Вот почему он считал, что исполнил свой долг, что смело мог отдать себя на суд будущим поколениям и скажет об­ ращаясь к потомству: Брось, мудрец, на гроб мой камень, Если ты не человек! 404

К 90-ЛЕТИЮ К.В.АЙВАЗЯНА Слово Памяти и благодарности «Брюсовские чтения 2002 года», которые лягут сегодня на стол читателя - юбилейные. Они приурочены к 40-летию выхо­ да в свет Первых —в далеком 1962 году. И у истоков их прове­ дения и публикации книги стоит автор самой блестящей идеи — Лазарь (Казар) Варданович Айвазян, тоже юбиляр: ему испони- лось бы 90. Это был удивительный человек, не просто талантливый ученый, вдохновенный и обаятельный лектор. Во влюбленном в свое дело ֊ Литературу - энтузиасте науки постоянно билась, рождалась, пробивала себе дорогу вперед и воплощалась ищу­ щая, оригинальная мысль. Его переполняли идеи, проекты, ко­ торые на первый взгляд казались несбыточными, фантастичны­ ми, невозможными для исполнения, но они осуществлялись, во­ площались всегда во что-то весомое, значительное, порой гран­ диозное. Он был из тех, кому было дано мыслить, творить на перспективу, вперед, обгоняя время и словно прозревая в нем самое важное. Не случайно о нем было как-то сказано одним из его почитателей: «Там, где Лазарь Варданович, всегда большая литература». Прекрасный организатор науки, он мог бы вполне доволь­ ствоваться своей ролью «двигателя прогресса». Ведь под его эгидой и с его «легкой руки» выходили в свет научные сборники «Литературные связи» ֊ выпуск за выпуском, одна за другой были опубликованы тома научной серии «Русские классики», плюс - литературы СССР, средневековые армянская и русская литературы, проводились международные научные конферен­ ции. Но для такой масштабной творческой личности этого было недостаточно, и Лазарь Варданович с поистине титанической энергией трудился за письменным столом, создавая научные фолианты вплоть до своей кончины. Одним из последних его творческих озарений явился двухтомник воспоминаний о жизни «В три эпохи при десяти

правителях»1. Ученый предстает в этой книге летописцем своего трудного времени, хранителем очага как подлинный армянин и мудрым наблюдателем жизни нескольких поколений. Мы предсталяем отрывки из этой летописи, которые и вводят читателя в живую атмосферу будней тогда Педагогиче­ ского института в момент зарождения идеи проведение Брюсов- ских чтений, увековечивших имя Брюсова в Армении и сделав­ ших незабываемым и весомым вклад Лазаря Вардановича Айва­ зяна в армянскую литературную науку, в нашу культуру. К.В.АЙВАЗЯН (Отрывки из книги «Жизнь в три эпохи при десяти правителях») *** 25 января 1962 г. в разгар зимней сессии пришел приказ о восстановлении русского пединститута в полном объеме, однако с сохранением в университете русского и иностранного отделе­ ний. .. .Тут у меня мелькнула мысль: - А почему, собственно, Жданова? Что он сделал для ар­ мянского народа? Предлагаю, имени Валерия Брюсова, кому мы обязаны многим. Сейранян поддержал: - Прекрасно звучит - русский педагогический институт имени Брюсова. Айрян... обещал свою помощь. - Внесу этот вопрос на бюро ЦК и добъюсь принятия ре­ шения. *** ...Н а ученом совете... я попросил слово: ֊ Мы ֊ единственный институт в стране, который носит имя крупного русского поэта, ученого, переводчика - Валерия ' Айвазян К.В. Жизнь в три эпохи при десяти правителях. Кн.Н. М. 1997. С.627, 630, 631, 633, 636, 642. 406

Яковлевича Брюсова. Его заслуги перед армянским народом ве­ лики, я не стану их перечислять. В стране и у нас в республике имеются литературоведы, занимающиеся его творчеством, но они разрозненны, нет учебного и научного учреждения, объеди­ няющего их. Таковым должен стать наш институт. Предлагаю при кафедре русской литературы открыть кабинет по изучению жизни и творчества Брюсова, найти средства для оборудования, приобретения соответствующей литературы, выделить лаборан­ та. Неплохо было бы также провести в этом году Брюсоские чтения, приурочив их к 12 декабря - дню рождения поэта, при­ влечь к участию в них ученых из других у род ов и республик, придав им статус всесоюзнных, словом, превратить наш инсти­ тут в центр брюсоведения. Мои предложения встретили аплодисментами. «За» вы­ ступили Т.С.Ахумян, З.И.Ясинская, П.А.Сейранян и многие другие. *** Зашел в Союз писателей к Э.С.Топчяну, рассказал о наме­ ченных Брюсовских чтениях и желательности участия в них Союза писателей Армении. От него —в университет к ректору Н.Х.Арутюняну. Сагитировал и его присоединиться к проведе­ нию Чтений... Все это делал с той целью, чтобы армянские ли­ тературоведы выступили, как говорится, единым фронтом. Разослали приглашения в Институт мировой литературы и в Пушкинский Дом, по всем университетам и педагогическим институтам с просьбой не позднее июля-сентября 1962 г. при­ слать заявку с указанием имени, отчества и фамилии пожелав­ шего выступить на ней (конференции) и названия темы, уточ­ нив, что Чтения откроются 12 декабря 1962 г. ...Сам сел за изу­ чение жизни и творчества Брюсова, отвечал на получаемые письма, среди которых оказались - от вдовы поэта Иоанны Мат­ веевны, сестры Ольги Яковлевны, брата Александра Яковлеви­ ча. Возникла необходимость выезда, который наметил на лето. И колесо закрутилось. 407

*** 4 апреля 1962 г. провели торжественное заседание в связи с присвоением институту имени Валерия Брюсова. Вступитель­ ное слово на армянском произнес М.Нагапетян, доклад «В.Брюсов - поэт и ученый» - я, «Брюсов и армянская литера­ тура» - ст. преподаватель университета Г.А.Татосян, с воспоми­ наниями о Брюсове выступили Т.С.Ахумян и З.И.Ясинская. Появились отклики в республиканской печати, одобряю­ щие начатое дело. *** Сдал полученные от Иоанны Матвеевны рукописи и кни­ ги в кабинет Брюсова. Дал знать Ясинской и Ахумяну, чтобы пришли помочь составить экспозицию выставки привезенных материалов. Они набросали общий план ֊ от рождения поэта до кончины, принесли, что у них было из книг: Ахумян - уникум с дарственной надписью самого Брюсова. Дошло до того, что вы­ просил у директора кинотеатра «Москва» висевшую в нем кар­ тину «Брюсов в окружении армянских писателей в дни приезда в 1916 г. в Ереван»... В конце сентября торжественно открыли кабинет... *** Открытие чтений состоялось 12 декабря в большом зале университета. На них съехались ученые-литературоведы не только из Москвы и Ленинграда, столиц союзных республик, а и, что особенно ценно, ֊ из Одессы, Ставрополя, даже Владиво­ стока и Мурманска. Прочитали приветственную телеграмму Союза писателей СССР, в которой выражалась уверенность, что усилиями ученых Армении Ереван станет центром по изучению творческого на­ следия выдающегося русского поэта и переводчика Валерия Брюсова... Следующие заседания проходили в пединституте. 13-15 декабря было заслушано 42 доклада и сообщения, темы которых не перечисляю. Лучшие из них вошли в сборник «Брюсовские чтения 1962 г.». Ход конференции широко отмечала республи­ канская печать... 408

СОДЕРЖАНИЕ От редактора В.Я.Брюсов и Московский 3 Университет Кормилов С.И. 5 (Москва) I. ПРОБЛЕМЫ ТВОРЧЕСТВА В.Я.БРЮСОВА Штайн К.Э. К вопросу о метапоэтике 25 (Ставрополь) В.Я.Брюсова 43 Авраменко А.П. (Москва) Брюсов о мастерстве Пушкина Айвазян М.Л. (Ереван) Образ Наполеона в поэзии Брюсова 54 Страшкова О.К. (Ставрополь) Валерий Брюсов о реализме 65 Карабегова Е.В. и условности на сцене 78 (Ереван) 89 Германская «осень средневековья» в 97 Хачатрян Н.М. романе В.Я.Брюсова «Огненный (Ереван) Ангел» * Ц5 Михайлова М.В. Кризис античности в романах (Москва) Брюсова «Алтарь Победы» и Багатурова Е.Г. «Юпитер Поверженный»* (Ереван), Гмбикян Т.Х. В.Я.Брюсов о женщине (анализ (Манчестер) гендерной проблематики творчества) Литературные реминисценции в творчестве В.Я.Брюсова (на материале рассказа «Только утро любви хорошо...») Помеченные звездочкой доклады прочитаны на конференции, посвященной 125-летию со дня рождения В.Я.Брюсова (1998 г.) 409

Искржицкая И.Ю. Критерий «современности» в (Москва) творчестве В.Брюсова 130 139 Давтян С.С. Поэтико-стилевые особенности (Ереван) Симфонии В.Я.Брюсова «Воспоминанье» II. В.Я.БРЮСОВ И МИРОВАЯ КУЛЬТУРА Алексанян Е.А. Валерий Брюсов и Виктор Гюго 153 (Ереван) Сапаров К.С. В.Я.Брюсов о геноциде армян в 165 (Ереван) Османской империи Леденев А.В. (Москва) От Владимира Дарова ֊ к «Дару» 189 Атаджанян И.А. Владимира: В.Брюсов и В.Набоков (Ереван) Даниелян Э.С. Отражение Российской действитель­ (Ереван) Нуралова С.Э. ности в творчестве В.Я.Брюсова ■211 (Ереван) Беджанян К.Г. В.Я.Брюсов и Д.С.Мережковский 223 (Ереван) Саришвили В.К. В.Я.Брюсов - переводчик Т.Мура и 236 (Тбилиси) Дж.Г.Байрона 246 Михайлова Т.В. Стихотворение К.Дж.Россетти 253 (Москва) «Песня» в переводе В.Я.Брюсова 259 Меликян Т.А. Библейские мотивы в сонетах 270 (Гюмри) В.Брюсова Литература как игра идей: особый путь Валерия Брюсова в русском символизме Два стихотворения А.Исаакяна в переводе В.Брюсова и А.Блока 410

III. СООБЩЕНИЯ Охотников Д.И. «Пляски смерти» в русском 281 (Москва) символизме (Блок —Бальмонт — Брюсов) 289 Голубкова А.А. В.В.Розанов и В.Я.Брюсов (Москва) 296 Калениченко О.Н. Неомифологическая рождественская 303 (Волгоград) проза В.Я.Брюсова Каманина Е.В. «Пироэнт» В.Брюсова - драма- 310 (Москва) эксперимент 317 Соколова Д.В. Мотив пути в сборниках Шедевры» 323 (Москва) В.Я.Брюсова и «Жемчуга» Н. С.Гумилева 330 Черепанова О.П. Образ «мига» в лирике В.Я.Брюсова (Москва) Атаджанян И.А. В.Брюсов-критик о Державине* (Ереван) Символы, которые нас выбирают Мкртчян К.Л. (перевод В.Брюсова и проблема (Ереван) культурного бессознательного) IV. ПУБЛИКАЦИИ Брюсов В.Я. «Открытое письмо к молодым поэтам» — 341 Публикация Щербакова Р.Л. (Москва) 347 Брюсов В.Я. «Будущее Балканского полуострова». 352 Публикация Даниелян Э. С. (Ереван) Комментарий՛. Сапаров К.С. (Ереван) ֊ О времени написания статьи В.Я.Брюсова «Будущее Балканского полуострова» 411

Брюсов В.Я. «Выходцы из Аида». Пьеса в одном действии и четырех картинах. - Публикация Андреасян Н.Г. (Ереван) Сугай Л.А. Лекции Брюсова о русской (Москва) литературе XIX века Щербаков Р.Л. Неопознанные произведения (Москва) В.Я.Брюсова Брюсов В.Я. «О Державине» Публикация Атаджанян И.А. (Ереван) Слово Памяти и благодарности (к 90-летию К..В.Айвазяна) Айвазян К.В. «Жизнь в три эпохи при десяти правителях». (Отрывки из книги)



Компьютерная верстка: компьютерный центр ЕрГЛУ им. В.Я.Брюсова (руководитель - доц. В.В.Варданян) Операторы: Г.М.Элчакян С.В.Аракелян Подписано к печати: 05.11.2003 Сдано в печать: 04.02.2004 Тираж 400 Отпечатано в типографии Издательского Дома “ЛУСАБАЦ” ул. Пушкина 46 тел: 53 96 47, (09)42 51 63 e-mail: [email protected], [email protected]