Мы за них в ответе

Про Тигрёну 4 Дни летят как в небе птицы, Жизнь опять пошла на лад. Народились у тигрицы Двое маленьких тигрят. Очень занята Тигрёна: Надо детям рассказать Про таёжные законы, Как им жить и где им спать. Как выслеживать добычу, Как опасность распознать, О своих ошибках личных – Ведь на то она и мать. Как она могла трофеем Для людей недобрых стать, И про деда Тимофея Непременно рассказать. 5 В жизни поздно или рано Каждый выберет свой круг. Кто-то выберет капканы, Кто-то деду будет друг. С кем я, вам уже понятно: Пусть в тайге цветы цветут, Пусть Тигрёны и тигрята Долго-долго там живут! 101

Андрей Перьков Àíäðåé Ïåðüêîâ г. Железногорск Как я не стал охотником Рассказ 1 Конец 1960-х годов. Мой отец вёл в нашей восьми- летке клуб ДОСААФ. Тогда я и стрельнул впервые в ми- шень из винтовки и попал в «яблочко». На зимние ка- никулы он от греха забрал винтовку домой, и я решил тайком пострелять по сорокам. Говорили ведь наши учителя, живущие в райцентре, что сороки приносят вред, так чего ж их жалеть? Охота на них оказалась потехой азартной, потому что птицы эти, как извест- но, весьма ушлые и прекрасно отличают мелкашку от палки. Сядут на яблоню, раскричатся, а лишь выйдешь из дому - подхватятся и улетят. И тогда я придумал хи- трость. Как-то раз был туман, приоткрыл я дверь сенец и, не высовываясь, совместил прицел с одной птицей. 102

Как я не стал охотником Та сорока была примерно в тридцати метрах от меня. Она стрекотала, слегка раскачиваясь на тонкой ветке. Но всё же мой выстрел оказался удачным. Кувыркаясь, она упала под яблоню. Долгожданная удача опьянила меня. Я поставил ору- жие и побежал к поверженной птице. На сыром снегу пятна крови расползались, будто учительские красни- ла на промокашке. Они резали глаза своей яркостью, а неудачница глотала ртом воздух и вглядывалась мне в глаза. Что-то дрогнуло тогда в моей отроческой душе. Я присел к ней, удивился красоте её отливающего изум- рудом хвоста и крыльев, но потом припомнил сказан- ное, что сороки, бывает, уносят цыплят, и повесил её на шест на острастку другим сорокам. Можно было б поставить здесь точку, но случилось чудесное - труп сороки исчез. Ребята говорили, что над ним кружили сородичи убитой птицы. Вот они-то, по-видимому, и унесли её, чтобы по-своему оплакать и схоронить. Рассказ 2 Прошло несколько лет. В 1973 году я уже отслужил в армии и работал в клубе худруком по приглашению его директора – великолепного музыканта и заядлого охотника, поскольку немного играл на баяне. К тому времени у нас дома появилась тульская двустволка. Её, ни у кого ничего не спросив, купил в Курске отец. И вот как-то в тихий зимний денёк захотелось мне поохо- титься для спортивного интереса. Я натёр мазью лыжи, как путёвый пристегнул патронташ и, пройдя за околи- цу, вышел в поле. По обеим сторонам этого поля были 103

Андрей Перьков балки поросшие лесом, а посредине него была дорога. Но под сугробами её уже не было видно. Оглядевшись вокруг, я увидел, к своей неожидан- ности, что за мной, утопая в снегу, бежит наш белый с чёрными пятнами дворовый пес Шарик. Мне поду- малось, что он только разгонит всю дичь, и пришлось погнать его домой. Но не тут-то было. Как ни гнал я собаку, она лишь преданно смотрела на меня и бежала поодаль. Тогда я ускорил свой бег, понадеявшись, что он отстанет. Подбежав к лесному выступу и оглянув- шись, я увидел, что за мною по-прежнему спешит за- палившийся Шарик, а ещё дальше, пересекая мой след, бежит со стороны одной балки к другой заяц. Ни в ка- ких охотничьих хитростях я искушён не был и поэто- му решил действовать по-военному. Подозвав своего преследователя к себе, я помчался к балке и сделал крюк к тому месту, куда должен был по моим расчё- там прибежать ушастый. Я взял Шарика за ошейник и залёг вместе с ним близ маскирующей меня берёзки. И вот вижу - из-за бугра показался крупный русак и бежит, ну, прямо на нас. Я навёл ружье, отпустил ошей- ник, чтобы выстрелить, и тут ах!… - пёс увидел зайца. С громким лаем он вскочил, я скорее дёрнул за спуско- вой крючок, грянул выстрел, но… заяц, словно ошпа- ренный, уже шарахнулся в сторону и исчез за нами в орешнике… Вспышка гнева к своему помощнику охватила меня. Я схватил лыжную палку и, замахнувшись, шагнул к собаке, лежащей на спине и замеревшей от ужаса… Но в этот солнечный день духи хранили животных от хищ- ного человека. Наступив лыжей на лыжу, я как сноп, прямо головой упал в рыхлый сугроб, лишь как-то неу- клюже достав палкой собаку, и Шарик с визгом умчал- 104

Как я не стал охотником ся прочь. Захлебнувшись от снега и злости, я старался подняться, а тем временем пса уже не было видно. И тогда мне вдруг стало смешно. Я перевернулся на спи- ну, откинул палку и рассмеялся над своей незадачей. Так, довольствуясь лишь чисткой сильно пахнущего мокрой сажей ружья, я повесил его над ковром своей спальни, где были изображены мирно пасущиеся оле- ни, да извинился перед собакой, погладив по голове и дав кусок хлеба. Рассказ 3 А однажды - время шло к осени - прибегает приятель и зазывает идти на уток. Говорит, что они сели в конце нашего пруда. Во мне юный азарт тогда ещё не утих. Беру ружьё, несколько патронов и иду с напарником к пруду искать вновь охотничье счастье. Наш укромный водоём расположен в начале той са- мой лесистой балки, куда удрал заяц, а в конце его по болоту тростники и ольха. У меня, уже «опытного», возник план обойти пруд за лесом, обозреть свысока угодья и тогда уже действовать по обстановке. Вышли к устью ручья. Смотрим, стайка уток-нырков отдыхает на перелёте. К ним спуститься - спугнёшь. Оставляю приятеля в засаде в кустах орешника, обхо- жу их и подкрадываюсь с тыла по тростникам. Тем вре- менем утки сплылись, как по заказу. Взвожу оба курка, поднимаю ружье. И тут жалость к животным нахлынула на меня, где-то даже вспомнил сороку. . . Я раздумывал, время длилось. Мой приятель в нетерпении уже начал махать мне рукой, мол, стреляй. Тогда я, дабы не про- 105

Андрей Перьков слыть бабой, ещё раз прицелился в срединную утку и раздался дуплет… Одна птица упала на бок. Одна молча трепетала в агонии. И лишь третья, крича и напрасно хлопая пе- ребитыми крыльями, всё ж пыталась спастись от нас в заводи. Тогда мой безоружный напарник стремглав вы- скочил из-за кустов, прыгнул в воду и скоро настиг её. Перебравшись через ручей, я собрал остальных, и мы стояли, разглядывая пернатых. Мой дружок, ещё юно- ша, был, конечно, рад счастливой охоте, ударял, доби- вая свою добычу, головой о ствол ружья, у меня же чув- ство было каким-то смешанным, я не мог смотреть на эту жуткую картину. Ту утку я отдал приятелю, а других принёс домой. От двух птиц пухом наполнилось блюдце, закипел в кастрюльке бульон, а когда птичьи тушки сварились, я как будто прозрел. Я увидел, до чего же они малы. Перебрав их косточки, я опер голову на руки и в уме спросил у себя - «ну, наелся?, а ведь это была семья. Они только что начали жить, никому не делая зла». В душе моей защемило, и мне сделалось так их жаль, что слёзы надвинулись предательски на глаза и упали пря- мо в тарелку… Никто в доме, будто сговорившись, не дотронулся до утятины, лишь отец съел немного лапши на утином бульоне. Я себя презирал. Взяв ружьё, я с угрюмым ви- дом почистил стволы, и повесил его над ковром уже навсегда. 106

Как я не стал охотником *** Прошло ещё много лет. Мне довелось поездить по нашей стране, повидать и хорошее, и плохое. Я изве- дал и горечь неудач, и полёт вдохновения. Но, остав- шись верным себе, я уж больше ни разу не взял в руки ружьё для того, чтобы стрелять из него в своих мень- ших братьев. И от этого я вовсе не стал несчастным. Вышло даже наоборот. Я, как мог, стал защищать их и принимать участие в охране Природы. В своих балках лесных я однажды расставил таблички призывающие беречь природу, но охотники стреляли в них, как в ми- шени. Уже будучи в городе, стал председателем пер- вички по охране природы одного из заводов, участ- ником движения неформалов-«зелёных», боровшихся против строительства, не имеющего очистных соору- жений ХимФарм завода; в 1991 году был участником Всероссийской экологической конференции в Липец- ке, печатался в газете «Гринпис» и местных газетах, защищал вместе с другими энтузиастами дубравы от вырубки. И как зрелый уже человек, зная в этом кое-какой толк, я хочу сказать вам, ребята, что неправда это, что в Природе есть вредные или полезные. В ней все нужны друг другу: и сороки, и суслики, которых нас призывала выливать школа, и волки, и змеи, и все-все прыгающие и летающие. Пожалейте же и сороку, и зайца, и утку, ибо, если не останется вокруг нас животных, станем мы одинокими, бедными и душой нищими! 107

Юрий Широков Þðèé Øèðîêîâ г. Лобня Любовь во спасение Неприятности, да какие там неприятности, – насто- ящие беды «посыпались» на его голову в одночасье, словно кто-то специально нажал на кнопку под назва- нием «беды для Деды». Деда – это он, его так стала называть жена сразу после рождения внучки Машеньки. Себя-то она всем строго-настрого запретила назы- вать бабушкой. Даже на «бабулю» от любимой Машут- ки реагировала болезненно и, еле сдерживая необъяс- нимую ярость голосом, напоминающим шипение змеи перед броском, напоминала девочке: «Мария, будь так любезна, называй меня Леной, сколько можно повто- рять одно и то же?» Лена выросла в богатой и интеллигентной семье с дворянскими корнями и вышла замуж за него – аспи- ранта исторического факультета по любви, несмотря на родительское противостояние и категорический от- каз в ответ на просьбу о благословении брака. Но они все же поженились и даже тайно обвен- чались в симпатичной деревенской церквушке. В их семье все складывалось вначале как нельзя лучше. С жильем проблем не было, они сразу же поселились в собственной квартире, доставшейся ему от одинокой тетки, переехавшей жить к родственникам в деревню. 108

Любовь во спасение Сам он быстро написал и успешно защитил диссерта- цию без единого «черного шара». Но главное, что на радость всем, а особенно роди- телям Лены, родилась дочь. Сказать, что те души во внучке не чаяли – значит, ничего не сказать. В награ- ду за доставленную радость молодые родители были прощены и приняты в окружение ее отца – известного скульптора. И тут, словно как последний подарок судьбы, у них появился Малыш – щенок, который достался по слу- чаю, можно сказать. Друг их семьи Борис просто тор- жественно вручил щенка на годовщину их свадьбы. А отказать в приеме столь необычного, но неудобного для жизни подарка, даже Лена не решилась, уж больно авторитетен был Боря. Так и зажили они вместе в полном счастье в «хру- щевской двушке». А вместе с ними, четверыми, пятой на правах полноправного члена семьи поселилась Лю- бовь. Дочь подрастала умницей, тесть уже договаривался об ее учебе в престижной столичной школе с препо- даванием на английском языке. Его работа спорилась, уже подумывал о докторской диссертации. Лена пошла по стопам отца, несколько ее скульптур уже выставля- лись, одна даже – на оч-ч-чень престижной выставке. И среди этого счастья вечно путался под ногами лю- бимец песик, будь он неладен, – одной посуды из-за него разбили «полсерванта». Да, бес с ней, – с посудой! Главное предназначе- ние собаки – любить хозяев – Малыш исполнял и даже в избытке. Он чувствовал любое, самое малейшее, проявление недружелюбия и «гасил» его, не давая разгореться уничтожающему огню раздражения и не- 109

Юрий Широков приязни. А уж когда в доме правили Любовь и Добро – выражение радости было таким бурным, что остатки посуды в стареньком серванте тревожно позвякивали. Щенок быстро рос и в результате превратился в огромную псину, от чего их убогое жилище стало ка- заться совсем уж крохотным. А кличка «Малыш» стала предметом дежурных шуток. Потом они остались втроем – дочурка неожиданно повзрослела, вышла замуж за иностранца и отправи- лась вместе с ним на другой конец света рожать уже им внучку. - Все для блага еще не родившегося малыша. Граж- данство, знаете ли, важно. Родилась внучка Машенька недоношенной, часто болела, и его жена разрывалась между их семьей и семьей дочери, которая умоляла о помощи в очеред- ной «последний разочек». Эти частые разлуки и комфортная жизнь в благопо- лучной стране в итоге убили главное – Любовь. Жена все чаще стала укорять его за неумение жить, ее раздражало все в этой стране. И особенно Малыш, пытающийся по привычке примирять враждующие сто- роны, но в силу преклонного возраста исполняющий это уже неуклюже и без успеха. Однажды во время очередной их ссоры он прита- щил Лене самое дорогое, что у него было на этом све- те – огромную жирную замусоленную кость, которую ему удалось непостижимым образом утаить в квартире на «черный» день. Он положил кость прямо на праздничное платье, приготовленное к важной встрече, и, подталкивая свое «сокровище» мокрым носом, предлагал Лене: «Погры- зи, мол, и порадуйся вместе с нами!». 110

Любовь во спасение Тогда она ударила пса в первый раз… И после делала это часто, когда в квартире кроме нее никого не было. Это стало понятно после того, как он заметил, что Малыш сжимает от страха свое постаревшее тело, ког- да жена проходит рядом. А когда однажды бедный песик, заждавшийся хо- зяев, не смог вытерпеть и сделал небольшую лужицу в коридоре, жена потребовала усыпить бедолагу и при- казала сделать это незамедлительно. И тогда Любовь окончательно ушла из их квартиры. Вместо нее поселились Боль, Страх и Ненависть и их снова стало пятеро, как в былые годы. …Он смалодушничал, чего уж тут оправдываться. И попытался пожертвовать самым слабым и беззащитным существом ради сохранения семьи, все еще не веря в то, что семьи-то больше нет. Как нет и Любви между когда-то близкими и дорогими его сердцу людьми. Ожесточившиеся сердцами в своих житейских неу- рядицах, они не чувствовали, что Любовь все еще зва- ла их слезящимися глазами постаревшего, но все по- нимающего пса. Но людские глаза слепнут, когда сердца каменеют. …Единственное живое существо в этом мире, лю- бящее его искренно и беззаветно, он собственными руками затолкал в машину и повез в клинику убивать. Но не довез – совесть и жалость замучили. Слезы душили, а Малыш, тихо повизгивая на за- днем сидении, жалел неизвестно отчего рыдавшего в голос хозяина. А хозяин, гаденыш эдакий, опять смалодушничал. Остановившись посреди леса, он, открыв заднюю дверь, скомандовал: «Гулять!» 111

Юрий Широков Пес, обрадованный тем, что о нем просто подумали, просто посочувствовали и одарили вниманием, вышел из машины и, хромая, побрел в сторонку по своим со- бачьим делам. Раздавшийся за его спиной резкий звук скрипа колес резанул по натруженному собачьему сердечку. Из последних сил Малыш рванул вдогонку, но слабые лапы смогли пробежать не более пяти метров. Пес вернулся на то место, где оставил его хозяин, и в изнеможении от предательства со стороны самого любимого существа на свете застыл в траве. - Если я верю и люблю тебя, значит и ты тоже. И, значит, ты вернешься за своим Малышом, главное – ждать и не покидать места, где мы расстались – эта мысль успокоила и он задремал. Собаке снилась его семья, пребывающая в любви и радости, теплые руки хозяина, смех хозяйки, нежное дыхание спящей девочки… …Несколько дней водители, проезжающие по про- селочной дороге, наблюдали за большим старым псом, встречающим радостным лаем каждый проезжающий автомобиль. А однажды ночью Малыша сбил грузовик, и он с пе- реломанными ногами умер от боли и голода в луже на обочине. *** … Еле живым притащившись домой, он с порога уз- нал от жены, что звонили с работы и сообщили об его увольнении по сокращению штатной должности. 112

Любовь во спасение А та с кривой, торжествующей улыбкой процедила сквозь зубы, что с нее хватит, и она уезжает к дочери. Навсегда! И что места для него в ее жизни с этого момента нет – у нее там появился другой – моложе и успешнее. Странно, но эта убийственная новость не произвела на него никакого впечатления. Он не стал даже раз- говаривать с ней, просто молча кивнул, что понял, и вышел на улицу. Нестерпимо болела грудь и голова. - Кнопку под названием «беды для Деды» «заело» в наказание за предательство – промелькнула последняя мысль – так мне и надо! – Господи, как же мне больно! Как же больно… Воздуха не хватает… В последний раз боль электрическим разрядом про- шла сквозь сердце, и все заволокло вязким туманом, за границей которого едва слышно раздавались голоса: «Скорую, вызывайте, скорую…» …Яркий луч пробил кисель тумана и обогрел тело, которое стало вдруг невесомым. Голова не болела, на- оборот казалось, что вернулась ясность и осознанность мышления. Было невообразимо приятно и покойно парить в лоскутах тумана. К земным заботам и радо- стям возвращаться не хотелось, даже вспоминать о них было неприятно. И он полностью отдался свободе полета, принесше- го его к некой невиданной ранее тверди. - Полеты во сне и наяву – вспомнилась вдруг фра- за. – Нет, я вспомнил! Это не фраза, а, кажется, назва- ние фильма. Так что же это за полеты такие? Я сплю? - Ты не спишь, хозяин. Ты – умираешь, – перед ним стоял его верный друг Малыш. – А я умер несколько 113

Юрий Широков дней назад, в холодной луже. Недалеко от того места, где ты оставил меня. Где ты предал меня. И не удивляйся, что мы общаемся – здесь все пони- мают друг друга и разговаривают между собой. И люди, и животные, и даже деревья. Земное вдруг вернулось, тело снова обрело вес, вспомнилось все до мелочей и особенно кошмары, что душили его в последние ночные часы, в которых он пребывал в полусознании. - А ты как меня нашел, Малыш? – в том, что он общается с умершим псом, уже не виделось ничего странного. Наоборот, хотелось любой ценой удержать неожиданного собеседника рядом с собой. Прошлое растаяло безвозвратно, а будущее скры- валось за границей тумана. И оно было страшным. Для него-то уж точно страшным. Он почему-то знал об этом. - Нас здесь много таких бедолаг, как я. Всяких хва- тает – кого-то утопили еще слепыми, кого-то мучили и убивали, кого-то голодом заморили, кого-то машина сбила, как меня. И за что мы только любим вас, людей, за что же нам доля такая досталась? Вы нас убиваете почем зря, а мы вас любим. Видимо в награду за это нам, испытавшим ужас вашего предательства, и дается возможность пообщаться со своими хозяевами перед их кончиной – пес тяжело вздохнул и улегся рядом. - Прости, Малыш, я подумал, что так будет лучше, когда оставил тебя в лесу. Ведь я вез в клинику убивать тебя. Подумал – вдруг подберет кто-нибудь и у тебя снова будет семья – он пытался оправдаться, хотя сам знал, что опять врет. И себе и своему собеседнику, и тем, которые обитают здесь. 114

Любовь во спасение - Эх, люди, порождение ехидны, – пошутил пес. – Хотя ехидна по сравнению с вами – просто зайчик ка- кой-то. Вижу, что не забыл ты предательства своего и даже пытаешься соврать. Пустое все, здесь не врут. А я-то верил, что ты обязательно вернешься за сво- им Малышом. Верил и любил! Метался по дороге, как мышь по амбару, все боялся, что ты приедешь и не за- метишь своего любимца. Веришь – когда умирал, все думал, как ты там без меня? И тапки принести некому, да и хозяйка совсем озверела. А знаешь, чего я больше всего хотел, когда лежал в луже голодный с переломанными ногами? - Может, кость свою любимую? – криво улыбнулся человек. - Нет, не кость, и не другую еду, но тебе этого, види- мо, не понять. – Я хотел хотя бы на миг еще раз увидеть тебя, положить голову на твои колени и умереть в сча- стье и любви – пес еще раз тяжело вздохнул, подошел к человеку и прилег «в ногах». Мозг снова прошила молния боли. Боли от осозна- ния содеянного! - Прости меня, Малыш! Прости, ради Бога!!! Я не до- стоин прощения, я знаю. Но ты же прощал меня всегда, прости и на этот раз перед лицом смерти. - Я рад, что ты хоть сегодня впервые поговорил со мной, как с равным. А то все сюсюкал, как с маленьким до самой моей старости. А простил я тебя давно. Сразу же, как только понял, что ты меня предал. Не может не прощать тот, кото- рый любит. Прощение – это одно из проявлений люб- ви – язык собаки коснулся руки человека. – Я попросил за тебя у Тех, которые принимают решения Здесь. Ты прощен, и твое время для смерти пока переносится. 115

Юрий Широков Возвращайся и проживи отпущенное для тебя время с пользой для себя, для людей, для других живых су- ществ, которые слабее вас – людей, но которые чув- ствуют Любовь и Боль острее вас – пес на прощание лизнул человека в лицо и побрел в сторону, откуда по- явился. Прямо по яркому лучу в неизведанную даль. - Ты поплачь, поплачь – тебе легче станет – раздался голос оттуда – и прощай навсегда. *** … - Все кончено, сердце остановилось, тело увозите в морг, и готовьте другого больного к операции. Многочасовая борьба врачей за жизнь совсем еще не старого мужчины закончилась. Увы, не в пользу жизни… В операционной застыла обычная после такого ис- хода тишина. - Слезы! Он плачет, он живой! – медицинская сестра от удивления выронила покрывало, которое взяла, что- бы накрыть тело покойного. - Адреналин коли ему! - Да, прямо в сердце!.. - Дефибриллятор включай!… - Разряд!… - Еще разряд! - Еще!.. - Есть пульс, есть, это просто чудо какое-то! – уста- лый врач снял перчатки, руки у него тряслись от неи- моверного нервного напряжения. 116

Любовь во спасение А из глаз недавнего покойника, а ныне – живого пациента больницы, жизнеутверждающим ручейком катились слезы. *** - Слеза, осенних дней примета, Росой холодной потекла… - эту песню в исполнении симпатичных молодых ребят он полюбил давно, специально записал ее на кассету и слу- шал сейчас по приемнику в машине. - Дорогой, останови машину, я, кажется, заметила кое-ко- го, – сидящая рядом девушка настойчиво трясла его за рукав. Он затормозил, и они вышли из машины. Из густой травы за ними с любопытством и без страха наблюдал маленький грязный щенок, виляя тонюсеньким хвостиком. - Вы чье, собачье? – с улыбкой спросил человек. – Яс- нее-ясного, что ничье. Тогда поедем - поедим и определим тебя на постой в наш питомник. А там, глядишь, и семью тебе подберем. Пойдем домой, … Малыш! Его спутница с любовью и умилением наблюдала эту сцену, ставшую почти привычной – они с мужем уже не- сколько лет занимались спасением собак и выстроили для этого целый городок. А если бы кто-нибудь из знакомых внимательно вгля- делся, то узнал бы ее сразу – это же та самая медсестра из больницы, которая заметила на его лице слезу во время операции и спасла от смерти. А теперь в их семье уже три девочки и около сотни собак. И Любовь! Жизнь все-таки - это прекрасная штука! 117

Юрий Широков А жизнь в Любви ко всему живущему на этом свете – по- дарок нам сверху. Оттуда, где даже деревья разговаривают, понимают и любят друг друга. Оттуда, где поселилась Божественная Любовь. 118

Белка Ãóçåëü Àðñëàí г. Набережные Челны Белка Когда мы построили свой дом, мы решили, что в доме должны быть животные. Кошка Маруся у нас уже была, и по традиции мы, прежде чем вселиться в наш новый дом, её и запустили через порог. А вот собаки не было. Пустили мы клич среди друзей и знакомых, что ищем щенка. Варианты предлагали разные – и дорогие породистые, и помеси разных пород. Но долгое время мы никак не могли выбрать. То одно не нравилось, то другое, то у мужа душа не лежит, то у меня. Оказалось, сама судьба нас вела именно к этому очаровашке. Однажды мы с мужем шли домой с элек- трички и на тропинке вдруг увидели маленький ску- лящий комочек. Щенок был совершенно белым с чер- ным носиком и пуговками-глазками. Он выглядел до того несчастным и одиноким, что сердца наши дрог- нули, и мы решили его забрать себе. Определив пол, мы назвали нового члена нашей семьи Белкой. Правда, впоследствии оказалось, что мы ошиблись в половой принадлежности нашего нового друга, но, когда это открылось, было уже поздно. Белка привык к кличке, которую ему дали в первые дни и ни на какие другие отзываться ни в какую не хотел. И вот Белка впервые вступил в своё новое жилище. В то время как я побежала в дом, чтобы найти корм для 119

Гузель Арслан нашего нового жильца, во дворе объявилась Маруся. Сначала кошка насторожилась, увидев щенка, но затем подошла, обнюхала и вдруг начала облизывать малы- ша. Видимо в ней проснулись какие-то материнские чувства. Белка доверчиво потянулся к кошке. С этого момента наши питомцы стали неразлучны. Белка рос весёлым, добродушным существом. Го- стей встречал, весело виляя хвостом. Иногда, если в гости приходили люди, которые боялись собак, Белку приходилось сажать на цепь, и тогда он на всех оби- женно рычал и лаял. Но его обиды не были долгими, он любил и меня, и мужа, и детей. Но всех больше он лю- бил Марусю. Причём удивительно, но Маруся как будто отвечала взаимностью. А ещё говорят, что кошки любят только себя! Она относилась к Белке как к неразумно- му ребенку, заботилась о нем и даже делилась с ним едой. Маруся жила в нашей семье много лет и была уже не молодой кошкой. Однажды она заболела. Марусю парализовало. Теперь кошка всегда лежала на своей подстилке. Что творилось с Белкой в это время! Он буквально не отходил от подруги. Не знаю, понимал ли Белка, что его Марусе плохо, но он постоянно об- лизывал её, пытался подтолкнуть, чтобы та побежала, как раньше. Подталкивал ей еду и как будто удивлялся, почему же она не ест. Когда Маруси не стало, Белка растерянно болтался по двору в поисках подруги, постоянно подбегал к ме- сту, где лежала Маруся, и обнюхивал всё вокруг. Нам стало так жалко Белку, что мы решили прине- сти от одного из соседей нового котёнка, но Белка не только не принял его, но был по отношению к малышу 120

Белка весьма агрессивным. Пришлось унести котёнка назад к соседу. Так Белка и искал Марусю, а однажды в своих по- исках выбежал за ворота и пропал. Мы долго не могли найти Белку, а на следующий день соседи обнаружили его на большой дороге. Белку сбила машина. Не редки случаи собачьей верности к своим хозяе- вам. Но в нашем случае мы стали свидетелями собачь- ей верности к кошке. И пусть кто-нибудь скажет, что дружбы между кошками и собаками не бывает! 121

Юлия Воробьева Þëèÿ Âîðîáüåâà с. Янракыннот, ЧАО Собака, Которая не умела лаять на людей Жила-была собака. Обычная бездомная псина: ро- ста ниже среднего, глаза карие и очень добрые, нос чёрный, четыре ноги, два уха, один хвост. Из особых примет – белое пятно в форме сердца на левом ко- ричневом боку. То ли из-за этого пятна, то ли потому, что она постоянно находила брошенных котят и щенят и таскала их поближе к людям, стараясь пристроить как можно больше бездомных в добрые человеческие руки, люди дали собаке имя – Сестра милосердия. Она жила отдельно от бродячих собак. Бродячие собаки жили вместе на одной из забро- шенных строек. Вместе они искали себе пищу, вместе гоняли наглых кошек, голубей и воронов, вместе зи- 122

Собака, Которая не умела лаять на людей мовали и встречали весну, вместе лаяли на людей. Ла- ять на людей собаки очень любили. Каждая, видя при- ближающегося человека, старалась высказать всё, что накипело на её собачьей душе. Сначала люди побаи- вались проходить мимо лающей собачьей своры. Но постепенно привыкли. В конце концов, собаки только лаяли и не старались никого укусить. Правда, быва- ло, что появлялся какой-то чужой человек, и, будучи немедленно облаянным собаками, мог отреагировать по-своему. Например, бросить в них камень или палку, написать заявление участковому с просьбой принять меры по устранению бродячих животных. Но участко- вый меры принимать не спешил, так как сам привык к тому, что собаки живут по соседству, лают, но не кусают. Собак такая жизнь тоже вполне устраивала. Не устраивала их одна собака, которая упорно не хотела присоединяться к ним, а вела отдельную самостоятель- ную жизнь. И что самое страшное – она не умела лаять на людей. Собаки могли простить одиночке всё: то что она пристраивала котят и щенят, что жила одна в хо- лодном подвале, то, что когда ей нечего было есть, она не брала у них ни косточки. Но сам факт, что эта стран- ная особа не хотела лаять на людей, просто выводил остальных собак из себя. Однажды они решили, что эту нахалку нужно проучить и объявили одиночке бойкот, перед этим дав ей кличку: «Собака, Которая не умеет лаять на людей». Шло время. Собака, Которая не умела лаять на лю- дей, продолжала жить так, как ей нравилось и не обра- щала внимания на презрительные взгляды своих соро- дичей. Как-то вечером она возвращалась в подвал и встретила на пути трёх мальчишек. Она шагнула впра- во, чтобы их обойти, но они в свою очередь шагнули 123

Юлия Воробьева влево. Путь был закрыт. «Странно», - подумала Собака, Которая не умела лаять на людей, - «обычно мы с людь- ми всегда уступаем друг другу дорогу. Что нужно этим мальчишкам?» Первый камень попал в заднюю ногу. Собака взвизгнула от боли и повернулась назад, что- бы убежать, но перед ней встал один из них. «Ну что, Каштанка, добегалась? Сейчас я тебя камешком по го- лове стукану и не будешь ты больше котят да щенят по людям растаскивать»! – зло сказал он. «Вот именно! А то нам топить некого», – добавил другой хулиган. Мальчишки взяли в руки камни. Но тут вдалеке послышался дружный собачий лай. «Слышь, Колька», - сказал один из них, - «смотри, сколько собак бежит. Кажется, сюда». Собаки приближались. Оказавшись рядом с мальчишками, они замолчали. Трое мальчи- ков, выбросив из рук камни и мгновенно забыв то, что они несколько секунд назад хотели убить беззащит- ное животное, молча, смотрели на двенадцать собак, остановившихся в метре от них. Собаки смотрели на людей, ощетинившись и оскалив пасти. В глазах людей застыл ужас. Глаза собак были наполнены торжеством мщения. Собака, Которая не умела лаять на людей по- дошла к стае и сказала: «Не трогайте их. Они выросли в жестоком мире. Они мало видели добра». Самая ста- рая из собак спросила: «Почему ты не лаяла на них? Почему не защищалась? Они бы убили тебя, а потом хвастались бы всем остальным, как забивали собаку камнями. Мы не тронем этих человеческих отпрысков. Пусть они идут домой под наш громкий лай». Собаки, стоя на месте, стали лаять. С каждой секун- дой их лай становился всё сильнее, дружнее и злее. Мальчишки, оторопев, пятились назад. Они боялись по- вернуться к собакам спиной. Но собачья стая не трону- 124

Кича лась с места. Каждая собака старалась лаять как можно громче. В каждом звуке звучало предупреждение лю- дям, что собачьему терпению когда-нибудь может при- йти конец. Не лаяла лишь одна собака с белым пятном в виде сердца на левом коричневом боку и с переби- той задней лапой. После того, как мальчишки скрылись за забором, со- баки успокоились. «Ты до сих пор считаешь, что люди – безобидные существа? Нужно уметь отвечать жестокостью на же- стокость. Такова правда жизни. Только так можно спа- сти себя. Разве мы не правы? Пойдём с нами», - обра- тились они к Собаке, Которая не умела лаять на людей. «Возможно, вы правы. Спасибо вам», - ответила Собака, глубоко вздохнула и пошла…в другую сторону. Кича Кича — это удивительная собака. Породы неуста- новленной. Гуляет сама по себе. Не удивляйтесь. Обыч- но кошки гуляют сами по себе. А здесь — собака. В один из первых дней нашего пребывания в Янракынноте, мы решили прогуляться к морю. Кича увидела нас и прибежала знакомиться. Собака она крупная. Мы поначалу отнеслись к ней настороженно. Мало ли, что может прийти на ум собаке, которая гуляет сама по себе. Но увидев добродушную, улыбающуюся морду и большой лохматый хвост, весело болтающийся из стороны в сторону, мы поняли, что эта собака — друг человека. Кича в свою очередь тоже поняла, куда мы направляемся, и добровольно взялась нас сопрово- ждать. 125

Юлия Воробьева Она бежала впереди, затем останавливалась, огля- дывалась, виляла хвостом и лаяла. «Идём, идём», - от- вечали мы. Кича бежала дальше. Так продолжалось до самого моря. На берегу она стала весело бегать, издавая призыв- ный лай. В переводе с собачьего это означало: «Мы пришли! Видите, как здесь красиво! Гуляйте!» Мы про- гуливались по берегу, наблюдали за медузами, слуша- ли, как «разговаривает» лёд. Кича то убегала далеко, то возвращалась, проверяя, не потерялись ли мы. Ког- да стало темнеть, мы собрались домой. Что Кичу зовут «Кичей» мы тогда ещё не знали. И называли её просто Собакой или Жучей. Она неохотно, но откликалась. Домой мы возвращались также, послушно ступая за четвероногим провожатым. Кича поняла, что обрела 126

Щенок новых друзей, и настроение у неё было замечательное. Она привела нас к самому дому, уселась на крыльце и замерла. - Спасибо тебе, Собака, - сказали мы. - Гав! Гав! - ответила Кича, не торопясь уходить. - Что, просишь вознаграждения? Кича разразилась весёлым лаем, стала тыкаться мордой в руки и даже пыталась поцеловать, встав на задние лапы, а передние положив мне на плечи. - Молодец, Жуча, молодец! - в очередной раз похва- лили мы её. Затем угостили хлебом, печеньем и жаре- ной рыбой. Кича мгновенно всё проглотила, гавкнула, спустилась вниз и оглянулась. Мы поняли, что эта соба- ка ещё и воспитанная. - Собака, ты приходи к нам ещё! - сказали мы ей вдогонку. Кича звонко залаяла, что означало: «Обязательно приду»! На прощанье она помахала хвостом и пошла гулять сама по себе. Щенок У меня был щенок. Он меня так любил! Он портфель мне и тапки всегда приносил. Он будил по утрам звонким лаем своим. Я вам честно скажу: было здорово с ним. Он ночами не спал, если я заболел, Он скулил и визжал, и так грустно глядел. Но, однажды, вдруг, сам заболел мой щенок. И его, к сожаленью, спасти я не смог. У меня был щенок. Я его так любил! У меня был щенок. Понимаете…был… 127

Анна Ризолли Àííà Ðèçîëëè г. Сочи Мокрый нос История наша началась в конце октября 1998 года, когда на дворе стояла осень глубокая и дождливая. Знакомые охотники принесли к нам в дом двух ма- леньких поросят, самочку и самца. Они были совсем маленькие для этого времени года, скорее всего позд- него помета. Они сидели тихо в коробке прижухлые и голодные. Оказалось, что мать их была дикой свиньей, которая загуляла с домашним кабаном. Мать убили охотники, а малыши забились под корни, откуда их и поймали. Малышей хотели подкормить и использовать в дальнейшем в пищу. Не убили их лишь потому, что они были слишком маленькие, так уж вышло, что их привезли к нам, чтобы мы забрали их на откормку в деревню. С этого момента и началось наше знакомство. Мы подогрели молоко, накрошили хлеба и постави- ли перед поросятами. Беленькая девочка сразу уткну- лась носом в теплую кашицу и начала жадно чавкать, а пятнистый мальчонка стоял, робко нюхал молочный воздух мокрым носиком и не ел. Он тыкался пятач- ком в молоко, но все было бесполезно. Я, будучи еще ребенком, не сильно понимала, что малыш не дожи- вет до утра если не поест. Но поросята мне понрави- лись, и мне было жалко пятнистого малыша . Взрослые повздыхали и ушли, сказав что-то про раннюю смерть. Я осталась сидеть возле коробки и потихоньку чухала 128

Мокрый нос новых питомцев, потом обмокнула палец в молоко и сунула под нос поросенку. И тут он жадно начал сосать мой палец. Сначала я испугалась, что он укусит меня, но потом поняла, что он просто не умеет есть из ми- ски. Он был дико голодный, но самостоятельно есть не умел. Стало страшно. На дворе стояла глубокая, осен- няя, дождливая ночь, и сходить в аптеку, чтобы купить соску на бутылочку, было невозможно. Аптеки давно не работали. Мы отыскали запрятанный куда-то старый шприц и кое-как накормили поросячьего младенца. Мы легли спать очень поздно. На душе было настоящее умиротворение. Что может быть приятнее мирно спя- щих сытых маленьких деток. На следующий день купили соски и бутылочки и начали выкармливать поросят. Между мной, тогда еще маленькой шестилетней девочкой, и пятнистым малы- шом с первого дня установилась некая связь. Я всем сердцем прикипела к маленькому хрюкающему комоч- ку. Он и его сестра через месяц окрепли, и мы перевез- ли их в деревню. Они жили сначала в доме, а потом в маленьком домике рядом с домом. Я всегда была ря- дом. Сестра моего нового друга была самостоятельной и злюкой. Она кусалась и вела себя безобразно как истинный поросенок. Мой друг, напротив, был милый, нежный и добрый птенчик. Я могла часами сидеть в деревянном свинарнике в огромной куче листьев и чесать за ушком пятнистый ком. Чтобы поросятам было теплее, мы поселили их вместе с курами. В свинарни- ке было тепло и приятно пахло опавшими листьями и сеном. Как только я приходила, пятнистый малыш зале- зал мне на коленки и утыкался мне в ладошки мокрым пяточком. Я чесала его за ушками, и он сопел и крях- тел от удовольствия и засыпал. Мы стали неразлучны. 129

Анна Ризолли Он везде таскался за мной, рос спокойным и добрым. Хорошо ел уже не из соски. Сначала из мисочки, потом из таза, а потом и из корыта. Время шло. Наши малень- кие хрюшки стали огромными. Их не стали забивать, решили оставить на развод. С ними росла и я. Наши от- ношения остались прежними. Мой пятнистый «малыш» всегда укладывался ко мне на колени, и мило сопел пятачком, который оставался таким же мокрым, как в детстве. А я сидела на поляне, чухала его за лопуха- стыми ушками и мечтала, как мечтают все маленькие девочки. Солнце светило сквозь щетинки на пятнистом теле и сквозь мои светлые волосы, струилось и осве- щало поляну. Все было беспечно и пахло счастьем. Мы вдыхали счастье вдвоем. Я и мой милый мокрый нос. Шло время, и меня забрали в интернат. Я приезжа- ла на каникулы, и он снова был рядом. Нас снова осве- щало солнце – летнее, весеннее, осеннее или зимнее, и мы были счастливы, я была счастлива. Он стал огромным, добрым ручным кабаном, его злая сестра так же выросла и рожала уже своих ма- леньких поросят. Но в один момент все изменилось. Он вырос и все чаще уходил в лес, а я все реже приезжала. И вот в однажды, приехав на каникулы, я не обнаружи- ла его дома. Не пришел он и на следующие каникулы. У нас в семье не принято было задавать вопросы. Но меня это тяготило. Я засыпала и просыпалась с мыслью о нем... В конце концов собралась с силами и задала волнующий меня вопрос... Ответ - мы его продали... уже как год... И в этот момент что-то оборвалось и умерло во мне. Какая-то искра счастья потухла именно в тот миг. Не было слез, не было истерик, было пусто... пусто и тихо. Его больше нет. Просто нет. 130

Мокрый нос Прошло много лет, у меня были еще животные, были и друзья. Я выросла, родила сына. Нет, я не стала ве- ганом, не стала ярой защитницей животных, но что-то изменилось. Мои светлые волосы потемнели, свинар- ник рухнул, полянка поросла новыми деревьями. Я не часто теперь езжу в деревню. Но когда приезжаю, сижу на той полянке, где сидела со своим другом. Ветер пе- ребирает листочки деревьев, солнце светит на меня и, закрывая глаза, я представляю, что я маленькая свет- ловолосая малышка, и чувствую в ладошке его мокрый нос... P.S У меня растет сын, и больше всего на свете я боюсь не заметить и убить в нем что-то очень важное. Слу- шайте своих детей, не убейте в своем чаде ребенка. Вам не узнать, как важно чувствовать в ладошке мо- крый нос, есть грязь, бегать по лужам, надкусывать все яблоки, есть руками из кастрюли. Это важно. Слушай- те, Созидайте. Хватит рушить мир вокруг себя! Это не сложно, отвечайте за тех, кого приручили. Ваш ребенок выбрал вас, вложите в его ладошки «мокрый нос». 131

Юрий Буков Þðèé Áóêîâ г. Москва Любимой собаке Я помню: Ларса, как живая, В игриво-радостной мольбе Меня толкала мордой с лаем, Вниманья требуя к себе. Я отвечал ей полный лени, Небрежно гладя всё подряд. А та всё тыкалась в колени, Бросая мне молящий взгляд. То бок подставит мне, то ухо, То озорно́ отпрянет вспять. И отступают лень и скука, И мы выходим погулять. С тех пор ушли года и силы. Нет Ларсы, да и я другой. Как далеко всё это было; И кажется, что не со мной. 132

Любимой собаке 133

Юрий Буков Любимому псу Я помню: Донька, как живой, Залитый ярким светом, Играет мячиком со мной На даче прошлым летом. Я мяч (усталостью томим) Бросаю многократно. А Донька гонится за ним И тащит мне обратно. Приносит и кладёт у ног, Кидая взгляд в надежде, Чтобы я мяч забросить смог Ещё сильней, чем прежде. Уж год, как Доньки нет со мной, Нет игр с весёлым лаем. Я здесь, а он «в земле сырой», И в мячик не играем. 134

Бездомному псу, пробежавшему мимо меня 135

Юрий Буков Бездомному псу, пробежавшему мимо меня (подражание Р. Бернсу) Когда в домах зажгутся окна, И люди спешно и добротно Задёрнут шторы и полотна, Ты, скаля пасть, Прижмёшь свой зад к забору плотно, Чтоб не упасть. Уснёшь облезлый под забором, Забывшись сновиденьем скорым. А между тем в дневную пору От сна ты трезв. И в каждую собачью ссору Вмешаться резв. Ты улыбаешься любому, Как будто вы сто лет знакомы. И провожаешь всех до дома. Вот славный пёс. Ну, кто тебя в наш век Содома Сюда принёс? Ты стойко переносишь боли, Не ропщешь на собачью долю, Хотя несчастней, чем ты, боле Найдём навряд. Вот нам бы улыбаться вволю Всему подряд. 136

Щенок Èãîðü Èëüíèöêèé г. Алматы, Казахстан Щенок Появился в нашем доме маленький щенок И забегала семья вся, не жалея ног. Каждый хочет поиграть с ним, на руки поднять, А щенок наш очень любит тапки потрепать. С кресла скинуть вниз накидку и носки стащить, Может быстро лужи делать, а потом скулить. Навести «порядок» в доме для него пустяк. И никто не будет спорить – ведь наверно это так... Но щенка ругать не станем – пожурим слегка, Знаем точно мы ребята – жизнь собачья не легка! 137

Игорь Ильницкий Журавли Начался перелёт журавлей, В ту страну, где намного теплей. В ней зеленая вечно трава, На деревьях живая листва. Там на пальмах кокосы сочны, И гуляют по джунглям слоны. Ходят зебры большим табуном, Спят на солнышке львята со львом. Журавлям здесь намного милей И, конечно, на юге сытней. Но инстинкт их подымет весной, Захотят они снова домой. Прилетайте скорей, журавли, Покажитесь, родные, вдали. Принесите нам с юга тепла, Станет с вами светлее земля. Друг Спасибо бог за блага, Со мной моя собака, Верный рядом друг, Все знают его вокруг. Ты приходишь с работы ночами, Со своими делами, долгами, А собака встречает тебя, Руки лижет и смотрит любя. 138

Ворон Службу пес свою не бросает, Просто так на людей не залает. Место знает прекрасно свое – Охраняет надежно жильё. И с детишками славно играет, Мячик даже им уступает, Потому что верит тебе, Для него ты – главный в судьбе. Души наши порой умиляет, Когда преданно двор охраняет, А уставший под вечер он спит, За порядком ушами следит. Так поучимся жить у собаки, У дворняги, болонки, овчарки, От сердец их идет теплота, Не предаст друг тебя никогда. Спасибо бог за блага, Со мною моя собака, Верный рядом друг, Все знают его вокруг. Ворон Летел один по небу черный ворон Навстречу снегу северной земле. И холод в небе темно-синем Его окутал словно в феврале. 139

Игорь Ильницкий Ему глаза слепил колючий иней, Его крыло дрожало на ветру, А ночью рядом плыли только звезды И лунный свет подобный серебру. Куда летишь ты, черная зарница? Куда несешься, ворон молодой? Зачем покинул ты свою подругу И теплый юг оставил за спиной? И отвечает ворон чернокрылый, Что разорили всю его семью, «Железный зуб стальной пилы и острой Сгубил деревья и судьбу мою». Не пожалели эти злые силы Ни птичьих гнезд, ни маленьких птенцов. Их матерей к земле прижали ветви, Когда в округе не было отцов. «Пусть заморозит меня север дикий, Не поверну я с этого пути, Теперь один совсем на белом свете И ты, метель меня, сильней крути». Мелькают в небе северные птицы, Со мной вверху прощаются они, А вы, снега, печаль мою возьмите, А ты, мороз, на миг любовь верни. 140

Серый, Рыжий и Шалава Âëàäèìèð Êîðêèí г. Армавир Серый, Рыжий и Шалава Обычный городской жилой массив: каре кирпичных пятиэтажек, внутри которого между огромными топо- лями, раскидистыми абрикосами, сливами, шелковицей наставлены уютные и не очень скамейки, турникеты для чистки ковров, особняком – гаражи. Вдоль асфаль- тированного дворового проезда, как бы отделившего территорию «каре» от соседних девятиэтажек, плохо огороженная площадка с мусорными баками. Там веч- но тусуются коты и собаки. Двор как двор. Под абрикосами за крепко сколо- ченным деревянным столом в теплую погоду жильцы режутся в карты, стучат костяшки домино, властвуют нарды. Многие хорошо знают друг друга, осведомлены о жизни соседей. На скамеечках гнездятся бабушки и старые женщины-одиночки. Тут нередко перемывают косточки знакомым. Словом, своя дворовая жизнь. И в нее как-то умудряются вписываться ничейные бро- дячие собаки. И что любопытно, «свой» двор охраня- ют не больше двух, изредка трех четвероногих особей. 141

Владимир Коркин Они, видимо, по своему разумению полагают, что их вполне достаточно , чтобы и оберегать такую терри- торию, и кормиться, и разводить потомство. В течение многих лет любимцем нашего двора был пес Серый. Низкорослая дворняга, в серо-пепельном «костюме» из длинной шерсти. До него по году-два обретались разные сучонки, то одна, то другая. К каждой прива- живалась свора кобельков и кобелей. Их гоняли, но когда приходило время, и начиналась у сучки течка, они были тут как тут. Под внушительных размеров же- лезным гаражом у собачьей дамочки был вырыт род- дом. Её щенки всегда куда-то пропадали. Со временем исчезали и роженицы. И вот в одно утро возле стола, где пенсионеры с утра долбились в домино, оказался Серый. Его так сразу и прозвали. Он умильно глядел на мужиков, повиливал хвостом, будто прося разреше- ния обосноваться именно в этом дворе. Пес никому не мешал. Но всегда занимал такую позицию, чтобы его видели, и чтобы в случае чего он мог быстренько улиз- нуть за огромные тополя. Где и как кормилась эта со- бака в первое время, мы могли лишь предполагать. До мусорных баков – всего ничего. Но его там никто не видел. С месяц он делал осторожные круги по двору, делая возле деревьев и кустов свои пометки. Спокой- ный пес всем пришелся по нраву. Он попусту никогда не лаял. Вскоре он знал почти всех обитателей «сво- ей» территории: на жильцов близлежащих домов он никогда не брехал, играл, будто малый несмышленыш, с детворой двора. Сердобольные женщины и мужчи- ны начали его подкармливать. Через полгода серая шерсть Серого уже лоснилась. Это явное свидетельство собачьего здоровья и довольства. Он, правда, изредка побрехивал на чужих людей, проходящих через двор, 142

Серый, Рыжий и Шалава да и то, так – для порядку, дабы знали, он тут при деле и нечего зря шастать. Не любил только Серый выпивох. Вот тогда его звонкий голос колокольчиком надрывал- ся на высокой ноте, пока опасный для территории че- ловек не скрывался за ближайшим углом дома или за гаражами. Во двор то и дело заглядывали «подружки», радост- но повиливая приопущенными хвостами. Но все они, увы, рослые. Подверженные уличному разгулу, они были не прочь «породниться» с псом, у которого такая гладкая шерсть, такой милый двор, где не надо было, как на улицах, искать пропитание, где его в мисках приносили женщины. В разных укромных местах они откликались на призыв Серого, покорно подставляя ему свой хвост. Этот пес, чем-то неуловимо напоми- нающий чиновника-сребролюбца и чревоугодника, благосклонно принимал желание «дамочек» подчи- ниться ему. Но как он ни старался, у него ничего не получалось. Никак не мог достать до заветного входа, столь сладко зовущего к себе. Ну, не выдался ростом, и все тут. Он отбегал в сторонку, глотал слюну, через ка- кое-то время подавал голос, приближался к подружке. Та вновь давала понять, что готова подчиниться его, дворового собачьего чиновника, воле. Все начиналось сначала, и все безрезультатно. И, неведомо каким ве- тром наддуваемым, возникали во дворе приблудные своры. Их гнали, и они, окружив очередную подругу полукольцом, вышмыгивали прочь. Умный Серый оста- вался во дворе. Старики сочувственно обсуждали его очередную неудачу. Бабы несли ему миски с остатками обеда. Серый кейфовал, чавкал от удовольствия, грызя косточки. И с полным брюхом заваливался на солнеч- ный круг, возле шелковицы. Недалеко на турникетах 143

Владимир Коркин возилась пацаны, визжали девчонки, о чем-то шушу- каясь. Но Серый не спускал глаз с тропки, пересекав- шей двор: он был готов колокольным звоном облаять невежу-пьяницу, или любого незнакомца, пытавшегося сорвать абрикос, сливу либо шелковицу. Дескать, не- чего тут всяким шастать, а ягоды своим ребятишкам пригодятся. Но многие люди из соседних дворов уже знали и его кличку, и миролюбивый характер, он ведь ни разу ни к кому из них и не приближался. Не говоря о том, чтобы цапнуть там за штанину, или за обувь. Все понимали, пес дает знать, что он на месте, при деле и зря еду хозяек не ест, а вполне даже заслужил ее. Тем более, и ночью он был отменным сторожем. Кто ложил- ся поздно, тот догадывался, если Серый подает свой голос-колокольчик, значит, гонит с территории непро- шенных гостей. И все же Серому повезло встретить «дамочку» по росту. Девочка, как и все прочие, приблудилась. Эта- кого жгуче-рыжего окраса. Маленькая, аккуратненькая, вся прилизанная. Недостаток один – старенькая, уже не плодилась. Двору от этого хуже не стало. Меньше чужой собачьей колготни. Правда, здоровенный кобель непонятно какой породы изредка к ней наведывался, подхватывал ее лапами, она не сопротивлялась. Но проку не было. Не мог ничего поделать гладиатор чер- ной масти. Сучка выскальзывала из его лап, и ваших нету. Ну, невесома она для задиры-охломона. В такие минуты осторожный чиновник нашего двора Серый делал вид, будто ничего особенного не происходит, и ретировался поближе к старухам. Те его жалели, он подскуливал, виновато вилял хвостом, дескать, а что я могу с таким атлетом поделать, он одной лапой хребет перешибет. И правильно, если в эдакую пору пришмы- 144

Серый, Рыжий и Шалава гивала сюда залетная свора, Черный Гусь, как его про- звали мы, быстренько давал понять, кому там и какого места надо придерживаться. Один байстрюк пытался погрызться с ним, дескать, девку эту мы знаем давно, и не тебе одному ухлестывать за ней. Улепетнул бай- стрюк кое-как с прокусанной лапой и окровавленной мордой. Намаявшись с Шалавой, а я ее так и окрестил, безродный Черный Гусь, ворча с досады, скрывался надолго в неизвестном направлении. Но даже Шалава, ненамного выше ростом Серого, была тому не по зу- бам. Быть может, в некое очень позднее время нашему дворовому собачьему чиновнику-охраннику и удава- лось произвести некие сладкие действия, но в дневные или вечерние часы все его попытки овладеть Шалавой оставались безрезультатны. Шалавка подходила сама к нему, даже приседала, однако Серый никак не демон- стрировал свое кобелье достоинство. Он слюнявился, повизгивал, впустую терся туда-сюда о рыжую шкуру. И отступал. Когда сучонка прибежала в наш двор, Серый хозяйничал тут уже лет пять. Пристроился он в наше общество, судя по всему его облику, уже не молодым дворнягой бегунком. Ну, так вот. В один весенний день вместе с собачьей гулящей сворой забрел к нам Рыжий, как мы его после прозвали. Шалава, не будь дурой, юркнула под желез- ный гараж, где размещался собачий роддом. На фига ей старой собачья круговерть? На шиша ей портить от- ношения с Серым? Побузовав вокруг огромного желез- ного ящика, потыкав мордами в узкий лаз, призывно лая, обругав напоследок Шалаву, видимо, нехорошими рычащими звуками, собачья ватага испарилась. У лаза под гараж остался Рыжий. Масть его была не столь бла- городной пепельной окраски, как у нашего чиновника, 145

Владимир Коркин а такая рыженькая с буроватым легким отливом. Серый подлетел к нему, грозно оскалясь. Рыжий шмыгнул за шелковицу и жалобно потявкал, давая, очевидно, по- нять, что он признает полное превосходство Серого как хозяина всей территории. Наш дворовый пес сво- им колокольцем издал самые низкие звуки. Рыжий по- тявкал, повизжал и пополз навстречу Серому. Так при- близившись к старику – собрату по нелегкой собачьей бездомной жизни, он упал на бок, слегка задрав вверх лапы. Мол, делай со мной что пожелаешь, хоть глотку мне погрызи, а я мечтаю стать твоим другом. - О, гад ползучий, сдался без боя, - изрек, по-южному мягко выговаривая букву «г», один из пенсов – пенсио- неров, лицезревших эту картину. - От же народ пошел, - сокрушался он, - и тут нет правды, за свою слободу девствий не желат постоять, а! Словно понимая эти слова, Серый милостиво при- близился к Рыжему, нюхнул его. Потом нарочито зев- нул, дескать, так-то, помни кто тут главный, ты тут так себе, ноль без палочки. Еще что-то пролаял. Из лаза высунулась мордочка Шалавы. Вынырнув на белый свет и отряхнувшись, она приветливо махнула Рыже- му хвостом. Может быть, когда-то уже и снюхивалась с ним. А почему бы и нет? Он намного моложе Серого, и ростом того превосходит, в аккурат под стать нашей Шалавке. Словом, Рыжий прижился во дворе. Теперь они втроем облаивали «не своих людей», прогоняя их со двора, что было мочи лаяли на выпивох, устраивали концерт, если во двор пыталась пробиться свора бро- дяжек, не говоря об одиночных скитальцах, с которы- ми цапались немилосердно. Драки серьезные бывали поздними вечерами. Доставалось не только залетным псам, но и нашей троице. То один из наших охранников, 146

Серый, Рыжий и Шалава то другой, то третий утром возникали у мисок с при- несенной им едой прихрамывающими или скачущими на трех лапах. А раз некие гости-псы столь люто поку- сали Шалаву, что она едва крутила головой. Содруже- ство это длилось года два. Самой непоседливой была Шалава. Она не раз за день смывалась со двора, где-то рыскала, с кем-то, видимо, зналась. Довелось однажды наблюдать, как она пересекала дорогу. Прямо скажу, весьма неосторожно. Если Серый и Рыжий не бежали на красный огонь светофора, ожидая зеленый, то Шала- ва стремглав летела вперед. Говорят соседи, что ее раз едва не сшиб автомобиль. Вроде бы, стала осторожней. И все же ей не повезло. Именно на перекрестке, после прошедшего летнего ливня, она и осталась лежать на асфальте, окровавленная и размятая в лепешку. Убрали это убогое нечто, оставшееся после Шалавы, аж под вечер. Через месяц после этого прискорбного случая в жуткой собачьей драке был порван Рыжий. Наш Се- рый заскучал. В нем произошли некие необратимые процессы: шкура перестала лосниться, он стал путать «своих» с нашего двора с чужими людьми, бегал, по- нуро опустив голову. Как-то поздней осенью, когда по- сле субботника по уборке территории мы запалили во дворе большой костер, одна девочка выхватила горя- щую ветку и, смеясь, начала размахивать ею над го- ловой Серого. Тот, злобно урча, отпрыгнул в сторону, дождался, пока девчонка выбросит тлеющую ветвь, и покусал ребенка. На беду Серого, отцом девочки был завзятый охотник. Когда поздно вечером двор пусто- вал, он пристрелил пса у шелковицы, возле которой тот прежде любил лежать рядом с Шалавой, откуда был всего один прыжок до лаза под гараж. Так завершилась 147

Владимир Коркин еще одна собачья «биография», так умчалась в некие свои райские кущи еще одна собачья душа. Но свято место, как говорится, пусто не бывает. Вскоре в нашем дворе объявилась другая собачья па- рочка, они были будто брат и сестра. Непородистые. Тонколапые. Нечто среднее между несостоявшейся низкорослой кавказской овчаркой и обделенной ста- тью лайкой. Черной масти, с изжелта-серыми лапами, со светло-желтыми отметинами на мордах. Они при- шли сюда, как будто тут жили прежде. Видно было – это неоперившаяся собачья молодежь. Они носились по периметру двора, весело взлаивали, крутились возле детворы, сопровождали людей, несущих ведра в му- сорные баки, отчаянно вертели хвостом, выпрашивая хоть что-нибудь на пропитание. Однако в контейнеры не лазили. И все решили – это приличные, не грязные песики. Гнать их не гнали, но приглядывались. Характер у новых дворовых охранников оказался вполне миро- любивый. Со «своими» хозяевами двора они быстро освоились, понапрасну ни на кого из нас не тявкали. Но первые полгода были все же робкого характера. Под высокой железной площадкой с ажурными перилами на лестнице, ведущей в чрево нотариальной конторы, обосновался хамовитый пес - отродье от буль-терьера и таксы. Он лаял на кого ему вздумается, признавая только кормящих его деятелей от юриспруденции. Мог вплотную подбежать к чьей-то штанине. Его мы осте- регались, старались обходить контору стороной. Мало ли что взбредет в эту морду. Он видно чувствовал, что жильцы нашего «каре» его недолюбливают, и ему от нас никакое съестное не перепадет. Так он дальше тор- ца дома, где гнездились юристы, и не высовывался. Эта собачья харя возникла незадолго до полного распада 148

Серый, Рыжий и Шалава семьи Серого. Однако он как жил под площадкой, так там и ютился, когда наш двор остался без охранников. Никто ему, даже дети, не бросали и куска хлеба. Обла- ет гаденыш, а то рычит, гнида этакая. Мы же не просто так шляемся, идем по делам или домой возвращаемся. Нет, он дает понять, что ему на всех, кроме нотариаль- щиков, ровным счетом начхать. Пробовал пес вначале рыкать и на посетителей конторы, да уборщица вре- зала ему веником по шее и выплеснула еду из миски в застоявшуюся лужу под абрикосом. Усек ведь, с кли- ентами конторы вел потом себя вполне миролюбиво. Но вот нашу новенькую парочку собачек возненави- дел. Гнал их за пределы «своей», как полагал, террито- рии, даже несколько раз вломился во двор, преследуя их. Я посчитал наших очередных охранников голимы- ми трусам, и прозвал его Бздыхом, а ее Бздыней. И, правда, они поначалу всех будто опасались. А драться с сородичами вообще не умели. Залетные псы их креп- ко драли. Но они постепенно все смелее вступали в схватки. И где-то через полгода мы увидели, как Бздых схватился с огромным псом-увальнем. Грудь в грудь, нюх в нюх. Мать честная, покусанный, с окровавленной мордой, наш Бздых отстоял и свою Бздыню, и свою тер- риторию. И я стал величать наших охранников так, как и ребятня со двора и большинство мужиков и баб: он – Роня, она – Жуля. Правда, это случилось уже после того, как наглое поведение нахального пса, представителя нотариальной конторы на нижнем, земном этаже, мно- гим из нас порядком надоело. После его очередного злобного рыканья на самую мирную старушку нашего двора, которая с хлебушком и молочком утром возвра- щалась в квартиру, и щелканья зубами возле подола ее платья, многие старухи заносчивому псу такое пове- 149

Владимир Коркин дение не простили. Несколько пенсионерок подошли кто с палками, кто со шваброй к высокому железному крыльцу с ажурными перилами, и одна из них, самая бойкая, вызвала на разговор начальницу. - Та не выйде вона! Больно надо ей, - известила уборщица. - Пусть попробует не выйти! – грозно крикнула бой- кая бабуля. - Так вот с палками и швабрами сейчас же едем троллейбусом в мерию. – Ишь, законники выиска- лись. Пока окорока свои провониваете в кабинетах, мы от вашей псины страдаем. Убирайте отсюда пса! И весь сказ! - Не ирепеньтесь. Гля, каки митинговки знайшлись. Счас я к ней сбегаю. Пес понимал, что речь идет о нем. Он нырнул под железное сооружение, присел возле забитого подваль- ного окна. Бабы постукивали палками и швабрами об асфальт. Он молча и неотрывно наблюдал за ненавист- ными палками и швабрами, может быть, сожалея, что не проучил ни одну из старух этого двора. В глазах его читалось: «Порвал бы хоть одной подол, так знали бы впредь, как жаловаться». Спустя минут десять на пере- говоры вышла та же уборщица: - Разбегайтесь, бабы, по домам. Я пса в свое хозяй- ство сию пору забираю. И увела дурковатого пса. Что сталось с той собакой и с ее хозяйкой, мы не знаем. Вскоре та уборщица из конторы уволилась. А наши Роня и Жуля стали любим- цами двора. Только, если Роня домосед, большую часть суток проводил внутри «каре», то Жулька – настоящая гулёна. Она частенько обследовала соседние улицы и дворы, хороводилась с псами. Однако все ж приплод ее по большей части был от Роньки. Почти все щен- 150