Так кто тут хомо сапиенс?

но обратилась мужчине: «Смотри! Котёнок-подро- сток бежит за нами. Надо же…. Я его заметила ещё на рельсах. Интересно, что он делает один под та- ким дождём, и почему он бежит к нам? Наверное, голодный. У нас, к сожалению, нет с собой еды, только банки с бабушкиными соленьями…» Она подбежала к ним. Посмотрела на мужчину и потёрлась боком о его брючину. Мужчина оторо- пел и наклонился к ней: — Кот, что ты делаешь в столь поздний час на платформе? Хочешь есть? У нас её нет… — достал из кармана сигарету и прикурил, вглядываясь вдаль. Он ждал электричку. Она понимала, что времени мало. Надо дей- ствовать. Вроде, мужчина не рассердился на неё, да и женщины смотрели по-доброму. Не гладили, но ведь и не прогоняли. Она прыгнула на лавку, понюхала сумку. Еды нет, но что-то ей в запахе этих людей понравилось. Они не обидят, решила она и запрыгнула в сумку, на огромные банки с металлическими крышками. Мужчина удивлённо обронил сигарету: — Ничего не боится! В сумку прыгнула! — Ак- куратно взял её на руки и поставил на асфальт рядом с лавкой: — Беги в другое место! — сказал, но как-то неуверенно. Она поняла, его голос дрогнул. Терять ей было нечего: или пропадать, или пытаться дальше что- то предпринять. Снова прыгнув на лавку, залезла в сумку. Мужчина изумлённо всплеснул руками: 200

— Нет, ты только посмотри! — обратился к старшей женщине: — Она не только не уходит, её не выгонишь из сумки! Взял её на руки и опустил рядом с лавкой. Вда- ли раздался гудок подходящей электрички. Она поняла: «Сейчас эти люди сядут в поезд и уедут навсегда». Вскочила на лавку, а затем в сум- ку. Мужчина попытался вытащить её, но она изо всех сил вцепилась в ручку. Подошла электричка. Двери открылись. Муж- чина с трудом оторвал её от сумки, хотел было по- ставить на землю, но у него ничего не вышло. Она намертво зацепила когтями его куртку и, отчаян- но мяукая, прижалась к нему всем телом: «Пожа- луйста, прошу… Возьми меня с собой. Я верю тебе, ты хороший, пожалуйста…» Старшая женщина подхватила сумки, бросив на ходу мужчине: — Судьба. Твоя кошка! Пошли в электричку. Она последняя. Мужчина расстегнул куртку и сунул её за пазу- ху. Она прижалась к его тёплой груди: — Неужели?! Он взял меня? Точно взял! — бо- язливо выглянула из-за пазухи. Мужчина сел на лавочку. Рядом сели две жен- щины. Обе внимательно смотрели на неё. Старшая женщина сказала: — Надо вытащить и посмотреть кто это — кош- ка или кот? 201

Мужчина тихонечко вытащил её на свет и на- чал вертеть во все стороны, затем удовлетворённо улыбнулся: — Кошка! Это кошка! Я так давно хотел кошку. Вы же помните, мы не могли завести кошку из-за нашей лайки, но теперь-то мы можем взять её! Женщина переглянулись: — Конечно, можем, но… У нас живут монголь- ские песчанки и шиншилла, и мы не знаем, как эта кошка отреагирует на них. Вдруг она охотница? Не обидит ли она наших питомцев? Мужчина тут же сунул её за пазуху и прикрыл куртку: — Не обидит! Следить будем. Смотрите, какая она ладненькая, маленькая. Да что говорить! Мы уже взяли её. Они ехали долго. Она не помнит сколько. Были какие-то поезда, шум большой толпы лю- дей, страшные звуки машин, но, главное, она сиде- ла сейчас, прижавшись к тёплому боку мужчины, и понимала, да, она вытащила свой лотерейный билет. Будет ли он счастливым, кто знает? Часа через три она почувствовала, как куртка распахнулась, и мужчина поставил её на пол. В ноздри ударил запах мышей. Он одурманил её: кошечка была голодна. Принюхавшись, бросилась в помещение. Там на окне стояли две большие клетки. В одной из них сидел крупный серый зверь странной наружности, она никогда таких не видела. Огромные уши, тол- 202

стые бока и длинный пушистый хвост. На кошку совсем не похож. Скорее, на огромную меховую клизму. Она видела такую в руках прежней хозяй- ки. Это ладно, это — потом, а вот в соседней клетке явно копошатся крысы. Для мышей они слишком крупные. Крысы странные: с огромными когтями, длинными хвостами на кончике которых красова- лись пушистые волоски. Кошечка стрелой взлетела на клетку и опусти- ла глаза сквозь прутья. Крысы были очень упитан- ные. Их надо было достать и съесть. Она изо всех сил потянула на себя прутья, но тут раздался воз- глас одной из женщин: — Ой-й… Сейчас она передавит наших монголь- ских песчанок, — женщина подхватила её на руки. Не просто подхватила, а потащила её в какую-то странную комнату, обитую голубым кафелем, ра- зрисованным диковинными рыбками, опустила на дно огромного чугунного корыта. Вскоре к ней присоединился мужчина. Он крепко взял её одной рукой за шкирку, другой за задние лапы. Она ужасно испугалась и громко закричала: «Мяу-мяу… Я ничего вам не сделала… Я не кушала ваших крыс. Отпустите. Я боюсь!» Женщина тем временем включила воду и нача- ла поливать её из душа. Это было противно, отвра- тительно и страшно. На неё была вылита какая-то гадость с резким запахом, которую начали возить руками по всему телу. Гадость пенилась и пахла какими-то травами. Потом опять её поливали и 203

поливали. Она, прикрыв от ужаса глаза, безвольно повисла у мужчины в руках. Но вскоре экзекуция кончилась. Женщина до- стала большое тёплое полотенце и завернула её в него. Ей стало тепло и уютно. Странная женщина долго держала её спелёнутую в руках, потом опу- стила на пол и позвала в кухню. Там она поставила ей блюдце с фаршем, бросив на ходу мужчине: — Завтра надо купить рыбу и мясо. Заснула она в большом кресле. Было тепло и хорошо. Она вдыхала новые запахи, снился сон: мужчина и две женщины сидят на диване, она ле- жит у них на коленях. Все её гладят. Рядом бегают меховая клизма и две пушистые крысы с длинны- ми когтями. Она их не трогает. Зачем они ей? Она самая любимая и самая счастливая. Она сегодня выиграла у судьбы. Ночью пошёл снег. 204

О ПТИЦАХ

Покрышкин Золотая осень. Перелётные птицы летят на юг в жаркие страны, с деревьев опадает разноцветная листва. Всего за один день погода может изменить- ся несколько раз. Смотришь, светит солнышко, а через пять минут дождь закапал. В тот красивый осенний день моя подруга гуляла с двумя своими собаками. Ранним утром полусонная Лина вела собак с прогулки, когда её ризеншнауцер Гришка резко дёрнул поводок. Очнувшись от своих дум, посмо- трела, куда её тащит пёс. Около одной из машин, припаркованных тут же, во дворе, на асфальте лежала странная птица. Перед ней на земле си- дел, моргая крупными тёмными глазами, пёстрый комок перьев с длинным, как у Буратино носом. Лина поправила на носу очки, пригляделась к птице внимательнее. Какая странная… Похожа на плод любви вороны и Буратино. Пёстро окрашенная птица, увидев нагнувшу- юся к ней собачью морду, неожиданно раскрыла веером хвост. Длинный, острый, как шило клюв приоткрылся, птица издала квакающий звук. По всей видимости, она испугалась собаки, и теперь пыталась защититься. Лина растерялась, цыкнула на псину, протянула руку и взяла птицу. Стала ос- матривать её и увидела на шее зияющую кровавую рану. Что делать с птицей, она не представляла. Её 206

рука потянулась за телефоном, она как раз прохо- дила мимо моего дома: — Привет! У тебя случайно нет дома какой-ни- будь коробки? И ещё, может быть, у тебя есть зна- комые орнитологи? — Ну ты даёшь! Орнитолог, коробка... Что слу- чилось? Коробка есть из-под обуви. А зачем она тебе? — у меня полезли на лоб глаза. — Видишь ли, я подобрала какого-то кулика, очень странная птица для центра Москвы, но его надо везти к ветеринару. — Для начала неси ко мне, а я пока коробку подготовлю, заодно кину клич через интернет, мо- жет, кто поможет. Первое, что пришло в голову — позвонить зна- комой девушке-зоотехнику. Звонила-звонила, те- лефон не отвечает. Тогда решила позвонить ещё одной девушке — биологу Лене. С Леной мы ча- стенько вместе ходили в зоопарк, у неё дома жила ручная сова с красивым именем Мойтог, а значит, она могла что-то подсказать, и я не ошиблась. Лена тут же дала мне телефон орнитолога-ветеринара из Московского зоопарка. Пока я дозванивалась ветеринару, раздался звонок в дверь. На пороге стояла подруга, держа в руках спе- лёнутую наволочкой длинноносую птицу. Пти- ца недобро косила в мою сторону крупной буси- ной-глазом. — Ого! Вот это клюв, а если в глаз даст? — обом- лела я. 207

— Не даст, — заверила подруга. — Птичка в шоке. Через пятнадцать минут мы просверлили в ко- робке из-под зимних сапог большие дырки, запих- нули внутрь «остроносика» и отправились в Мо- сковский зоопарк. По дороге подруга начала звонить на свою фирму, где она работала бухгалтером, с предупре- ждением об опоздании: «Катя… — вкрадчиво на- чала она, — Я сегодня на работу не приду. Пони- маешь, тут такое дело, я нашла раненого кулика и сейчас везу его в ветеринарную клинику». По её лицу стало понятно, что директриса фирмы явно не обрадовалась подвигам сотрудницы, но ничего поделать со строптивой бухгалтершей не могла. Лина расстроилась и спрятала телефон в карман куртки. Через пять минут телефон громко зазво- нил. На том конце раздался голос Юры — мужа Лины. — Ну и где тебя носит? На работе тебя нет! Лина поправила на носу очки, пускаясь в длин- ные объяснения: — Понимаешь, я гуляла с собаками, нашла ку- лика… Муж прервал её тираду: — Я даже и не сомневаюсь, что ты нашла кули- ка!.. А по центру Москвы бегают больные на всю голову страусы. Так?.. — Тьфу… — сплюнула она, кивая мне головой, сбрасывая звонок. — Мужикам нас не понять. 208

Со скандалами, шутками, прибаутками и ране- ной птицей мы доехали до ветеринарного пункта зоопарка. Нас встретил дежурный врач. Она взяла коробку, аккуратно вытащила птицу, осмотрела её и вынесла вердикт: — Во-первых, это не кулик, а вальдшнеп. Во-вторых, он в хорошей форме. В-третьих, в не- воле вальдшнепы не приживаются, поэтому выпу- скайте его назад в природу. Мы растерялись, запереживали, заканючили в два голоса: — Жалко вальдшнепа… Он же раненый… Помо- гите, чем сможете. Мы заплатим! Глядя на наши расстроенные лица, ветеринар- ша раздвинула пёрышки на шее птицы в том ме- сте, где сочилась кровь: — Сейчас я зашью ему шею и отдам вам. По- держите его пять-шесть дней в коробке, а потом отвезёте за город и выпустите, только не в лесу, а в поле. Полчаса мы ждали окончания операции. Врач вышла довольная, шея вальдшнепа была замазана зелёнкой. — Берите, девушки, антисептические порошки. Будете их разводить в кипячёной воде и заливать шприцем в клюв. А чтобы птица не ослабела, за- йдите в магазин «Рыболов-спортсмен» и купите живого мотыля, что для рыбок продаётся. Кор- мить придётся насильно, через шприц. Как под- живёт шея, можете выпускать. Не тяните. Сейчас 209

у вальдшнепов перелётный период, они улетают на юг, а этот страдалец, по всей видимости, врезался либо в дерево, либо в крышу. Рана свежая. Птица упитанная, чтобы успел улететь, сроку вам неделя. Мы поблагодарили доброго врача, удивившись, что в наше капиталистическое время она не взяла с нас ни копейки. Выйдя из ветеринарки, мы стали прикидывать, у кого из нас будет жить вальдшнеп?.. Все обстоя- тельства сложились в мою пользу. У меня не было на тот момент собак и кошек. Я взялась за мобиль- ный телефон: — Слушай, муж. Не пугайся. У нас с недельку поживёт вальдшнеп. На том конце возникла пауза, следом трубка разразилась потоком слов: — Какой вальдшнеп? Ты в своём уме? Откуда в Москве вальдшнепы? — Вальдшнеп, это кулик такой! Он неудачно врезался в крышу, упал, поранился. Его нашла Лина. Сейчас в ветеринарной клинике ему зашили глубокий порез на шее. У Лины две собаки в доме, они задерут птицу. Остаётся к нам. Мы уже дали ему имя в честь лётчика — Покрышкин. Не пугай- ся, он у нас побудет только до выходных. — М-да… — протянул супруг. — Каждый вечер, возвращаясь с работы домой, я не знаю, чего от тебя ожидать. По дороге домой мы с подругой купили мотыль в магазине «Рыболов-спортсмен» и нашли на по- мойке большую картонную коробку. 210

Пока мы обустраивали новое жилище для По- крышкина, его самого выпустили на закрытую лоджию. Что тут началось. Вальдшнеп, забыв про свою шею начал бегать как оголтелый. Попытался взлететь, врезался в потолок и брякнулся оземь. Мы стали его ловить, но не тут-то было, больной вальдшнеп оказался на редкость шустрой птицей. Он умудрялся выпархивать из наших рук всякий раз, как только нам казалось, что он попался. Это продолжалось несколько минут, пока нам не повез- ло — летун шлёпнулся внутрь тумбочки. Лина обо- звала вальдшнепа дебилом, и мы в четыре руки на- крыли его, после чего срочно запихнули в коробку. Покрышкин вдруг успокоился, попил воды из блюдца, и злобно воззрился из коробки на наши одухотворенные лица. Мы прикрыли короб. Лина ушла домой. На ночь коробку с вальдшнепом занесли в комна- ту. К тому времени Покрышкин начал окончатель- но осваиваться в коробке. Он стал чаще пить воду и довольно внимательно рассматривал червяков в соседней плошке. Нам пришлось накрыть короб- ку тёмной тканью, потому что при любой попытке приоткрыть её птица начинала нервничать. Я кину- лась к компьютеру, пытаясь связаться с орнитолога- ми, чтобы выудить как можно больше информации. Откликнулось сразу несколько специалистов. «Пить давайте хотя бы из пипетки. Из еды можно попробовать накормить фаршем. Чтобы не летал — спеленать крылья. Лучше посадить в 211

тёмное место, там он будет сидеть гораздо спо- койней. А так да, надо выпускать. В природе у него шансов мало, но в коробке на балконе их не будет совсем. Лесок выбрать помокрее, где земля мягкая и червяков достаточно. Оптимальный вариант — какой-нибудь ольшаник у ручья, это как повезёт. Если оставлять пока в коробке — то в полумраке, коробку закрыть сверху тканью. На дно хорошо бы сфагнум и можно запустить туда многоно- жек, которые в зоомагазине продаются. При этом всё равно нужно давать нарезанную червячками говядину, причём довольно много. Птичка круп- ная, съедает в сутки хорошую порцию мяса. Говя- диной кормить принудительно, открывать клюв и класть кусочки на корень языка, чуть пропихи- вая в горло. Через некоторое время может начать брать сам из рук, но надо следить, чтобы съедал дневную норму (а это примерно с небольшую кот- лету). Удачи вам, здоровья пернатому!» Про порцию с котлету мы бы с Линой в жизни не догадались. Пока я переписывалась с орнитологами, нашим случаем заинтересовались специалисты из про- граммы «Птицы Москвы». А Покрышкин, пока я консультировалась и отвечала на расспросы това- рищей из птичьей программы, совсем ожил. Сгор- бившись лохматым старичком, уныло повесив длинный клюв, вальдшнеп, напоминавший ма- ленького горца в папахе, мерял шагами свою каме- ру заключения, расхаживая на длинных ногах из 212

угла в угол. Как только хитрый вальдшнеп заме- чал, что ткань приоткрывается, он тут же пытался подпрыгнуть и взлететь. Весь вечер мы всей семьёй думали, что нам де- лать дальше. Решение проблемы пришло само со- бой. Мы с дочкой встаём в шесть утра и увозим вальдшнепа на болота в Подмосковье. Смотрим, как он себя поведёт, а если что-то пойдёт не так, привозим домой и снова сажаем в коробку. Несколько раз за ночь пришлось смотреть, что делает птица. Мы не могли заснуть. Из коробки постоянно доносились резкие квакающие звуки. Вальдшнеп не сомкнул глаз. Он так всю ночь и проходил из угла в угол, изредка ложась на пузико возле миски с водой. Рано утром мы вытащили Покрышкина на свет божий. Ему это не понравилось: глаза метали мол- нии, клюв ходил швейной иглой из стороны в сто- рону, он начал брыкаться длинными ногами. Нам необходимо было влить в клюв антисептический порошок, растворённый в воде, накормить его мо- тылём. Хе-хе... Если порошок ещё удалось выда- вить из шприца в его длиннющий клюв, который раздвинуть пальцами оказалось не так-то просто — Покрышкин сжал его насмерть, то после того, как я попыталась мизинцем затолкать ему кучку мотыля в горлышко, он припечатал меня своим длинным клювом по пальцам, врезав как следует лапами по ладони. После чего я констатировала: «Покрышкин здоров!». 213

Через час мы с дочкой тряслись в электричке в сторону области. Уехали от Москвы за тридцать километров. Долго плутали по лесу в поисках хоть какого-нибудь болотца и, наконец, нашли его. Кто же знал, что можно было этого и не делать. Всего-то надо было найти небольшой аэродром, свободное пространство для взлёта. Как только мы открыли коробку, ровно через две секунды, мгновенно, бес- шумно Покрышкин взмыл в небо, сразу же набрав большую высоту. Мы замахали вслед ему руками: «Покрышкин, лети! Счастливого пути! Удачи и больше не попадай в беду». Через несколько секунд его пёстрый хвост по- следний раз показался над макушками деревьев. Покрышкин взял курс на Москву. Кто хоть раз выпускал из своих рук птицу, знает, насколько волнителен этот момент. Наши души ликовали и печалились. С одной стороны, мы были счастливы — птица оклемалась, несмо- тря на зашитую сутки назад шею; с другой, стало очень-очень грустно. Грустно, потому что, по-сво- ему, мы уже успели привязаться к ней. И всё же мы желали ему доброго полёта, жела- ли, чтобы он добрался в тёплые края без приключе- ний и обязательно рассказал своим друзьям о том, как он получил вторую жизнь, встретив добрую девушку Лину. Если бы Лина его не взяла, скорее всего, он погиб бы либо от зубов собак и кошек, либо был бы забит воронами. Только благодаря ей у него появился ещё один шанс получить новую 214

жизнь. Если про удачливого человека можно ска- зать, что он родился в рубашке, про Покрышкина мы бы сказали, что он родился в перьях. Лина тоже волновалась, переживая за Покрыш- кина. Всё утро и весь день звонила, предполагая самое худшее. Лина почему-то подумала, что По- крышкин умер, а я боюсь ей это сказать. Когда же услышала, что он улетел, обрадовалась, но тут же расстроилась: — Как же так? А шея? А он разве вылечился? А почему меня с собой не взяли? Я бы тоже поехала. — Потому, — ответила я ей, — что вчера ты прогуляла работу. Тебе, наверняка, за это попало. А ещё… мне почему-то показалось, ты бы его не отпустила. Тебе жалко, что он улетел. — А тебе? — спросила она. — Честно? Очень жалко… но там, в дикой жиз- ни, ему лучше, и мы обе это знаем. 215

Ромка Его принесли в клетке на мой день рождения. Он две недели прожил в духовке, пока ему купили подарочную клетку и отправили к будущей хозяй- ке. Это был молодой полуторамесячный попугай кореллы. Смеющиеся гости гурьбой ввалились к нам в дом и предъявили подарок. Оказалось, у этого чуда в перьях есть имя. Мой друг Сашка, у ко- торого жил попугай, как раз просмотрел по ТВ замечательный мультфильм про боцмана и по- пугая. Главными героями мультика были усатый моряк и большой попугай, которого звали Рома. Сашка, недолго думая, тут же назвал подарок Ромкой. Роман был весьма неказист с виду: серенький, голос противный, режущий. Сквозь прутья клет- ки на нас с интересом смотрели крупные глаза- бусины. Клетку определили на кухню, на подвес- ной шкафчик. С этого дня началось общение попугая с семьёй. Каждое утро начиналось с пронзительного вопля на кухне, от которого все домочадцы подскакивали в кроватях. С шевелящимися на голове волосами и сонными глазами, они смотрели друг на друга, не понимая, что происходит: то ли налёт, то ли по- жар, то ли наводнение. Пришлось принять меры. Клетку на ночь стали накрывать чёрной тряпкой, 216

друзья-биологи подсказали, что все попугаи, да и вообще птицы, боятся темноты. С каждым днём Ромка нас поражал всё больше и больше. Он был страшно любопытен. Любозна- тельность просто пёрла из этого комка перьев. Си- деть в клетке Ромка не хотел, скандалил до тех пор, пока мы не отпирали его тюрьму. Он тут же садил- ся на плечо заглядывая сбоку в глаз хозяина и на- чинал перебирать клювом волосы за ухом. С это- го момента мы начали его обучать разным словам: «Ромочка, Рома-а хороший-й». Попугай наклонял голову и почему-то начинал квакать, придвигаться по плечу ближе к уху, если в этот момент разговор на двоих прекращался, клюв кореллы приоткры- вался и пребольно щипал вас за ухо. После тако- го щипка ухо горело и светилось красным светом. Приходило осознание своей неправоты. Особенно забавно было наблюдать за этим бе- зобразником по утрам, когда все собирались на работу. Как только хитрец слышал из-под тряпки чей-нибудь голос, он громко заявлял о себе, пред- полагая, что хозяева глухие и пропустили мимо ушей его душераздирающий крик. Если через ми- нуту тряпку не снимали, вопль повторялся гром- че и резче. Ровно до тех пор, пока кто-нибудь из нас не бежал на кухню и с осатанением сбрасы- вал тряпку. Наш герой с разинутым клювом ки- вал с жёрдочки приветствие и шепеляво выводил: «Привет!». Мы открывали клетку, и Ромка совер- шал первый променад по квартире. 217

Было очень весело. Все домочадцы бегают по квартире, а попугай летает и кричит вместе со все- ми. Особенно он любил принимать участие в общей борьбе за ванную и туалет. За завтраком несмотря на то, что Ромке еду клали первому в клетку. Он никогда не ел свою еду, а садился на обеденный стол и начинал суетливо бегать, виртуозно обегая все тарелки восьмерками. Пришлось выяснить и кулинарные пристрастия нашего подопечного. Однажды я ела куриную лапку и только-толь- ко поднесла её ко рту, как Роман взлетел со стола и с криком «Вонзай!» вцепился обеими лапками в неё. От неожиданности я раскрыла рот и выпу- стила добычу. Агрессор, тяжело порхая, взлетел на кухонный шкафчик, где, приняв позу орла, сел поверх ноги и начал клевать жареное мясо. Этого мы от него не ожидали. К пяти месяцам Ромка стал настоящим красав- цем. У него оперилась жёлтым цветом голова, на которой маками расцвели оранжевые щёчки. Его хохолок стал частенько задорно торчать вверх. Повзрослев, птица-говорун научилась трём не- большим фразам: «Привет, Рома!», «Кто там?», «Хороший привет!», и занялся поиском подхо- дящей супруги. Для начала Рома оккупировал посудный навесной шкаф. Он посчитал, что там можно свить гнездо. Нас это удивило, мы сели за книжки и, проштудировав их, выяснили, что ко- реллы-самцы — преданные мужья и высиживают яйца без участия самки, то есть «мадам» занима- 218

ется кладкой и изгоняется из семейных пенат, по- скольку несерьёзно относится к браку и доверять ей святое (детей) нельзя. Ромка очень ответственно подошёл к этому во- просу. Он садился на краю шкафчика и зорко сле- дил, чтобы ни одна душа не смела подносить руку к посуде. Если всё-таки надо было достать тарел- ку, жених раздувался на глазах, растопыривал крылья, стараясь казаться больше своих размеров и начинал громко шипеть, делая головой выпады в сторону обидчика. Порой приходилось доставать чашки с веником в руках. По непонятным причи- нам веник производил ужасающее впечатление на Романа, и он юркал внутрь шкафа, кося оттуда черной бусиной. В качестве посадочной площадки этот хохла- тый аэроплан избрал лысину моего отца, и ему приходилось постоянно ходить с платочком в ру- ках, периодически протирая темя. В жёны попугай выбрал большую куклу с длин- ной шевелюрой каштановых волос. Ромка садился ей на голову и часами нежно перебирал её воло- ски, насвистывая и бубня признания сквозь клюв. После бурной любви с куклой сыпались просьбы посетить посудный шкаф и отложить яйца. Кукла, естественно, не соглашалась. Тогда всё начиналось сначала, до тех пор, пока «брачующийся» не терял последние силы. Чуть позже в нашей семье прибавился еще один жилец — хомячиха Луиза. Она тоже обустроилась 219

на кухне. Её клетка стояла на табурете. Хомячиха с первых же дней начала активно запасаться про- виантом на случай всемирной голодовки. У них с Романом произошёл забавный случай. Оба наших питомца обожали листья одуванчи- ков. Каждый член нашей семьи обязательно соби- рал листики и приносил их домой. Ромка обычно первым брал свой листик, кричал и начинал вер- теть в клюве. Луиза всё делала медленнее и осно- вательнее: разрезала резцами листик на несколь- ко частей, распихивала богатство по защечным мешкам. Луиза становилась страшно аппетитной барышней с круглыми формами. Однажды Ромка и Луиза получили свои листи- ки и сели с ними разбираться. Хомячиха мгновен- но распределила зелень по мешкам и завидущими глазами уставилась на Романа. Роман же, как на- зло, уселся перед хомячихой и начал вертеть оду- ванчик в клюве. Нервы грызуна не выдержали. Луиза встала на свои короткие ножки и медлен- но пошла к попугаю. Подойдя к нему вплотную, аккуратно обрезала резцами одуванчик с двух сторон клюва Ромки и, не спеша дотолкала его в свои защёчные мешки. От такой наглости Ромка заверещал пронзительным голосом, но хомячиха на него даже не взглянула. Её интересовал малю- сенький кусочек листика, остававшийся в клюве горластого попугая. Она уселась на задние лапки, сверля остатки еды. Забрать еду не получилось. Уйдя мыслями в себя, Луиза повернулась спиной 220

к Ромке. Он не растерялся. Разбежался и клюнул обидчицу в толстый зад. Луиза сделала кульбит в воздухе, приземлилась на пол, и ошарашено села, вращая глазами во все стороны. Она так и не по- няла, что это было? Пришлось впредь раздавать одуванчики по отдельности. А ещё Рома любил танцы. Как только раздава- лась музыка «диско» и гости на празднике начина- ли танцевать, он садился на жёрдочку, закатывал глаза и начинал раскачиваться наподобие маят- ника. Один раз он доплясался до того, что про- сто упал с жёрдочки на дно клетки, издав жуткий вопль. При звонке во входную дверь слышался крик: «Кто там?», при входе на кухню: «Привет, Рома!», а если ему что-то не нравилось, Ромка бросался кусочками ластика, небольшими корочками хлеба, капустными листами и ещё тем, что найдёт и ему под силу будет поднять в клюве. 221

Лапки Попугай Ромка был крайне общительным и лю- бопытным. Любопытным вплоть до трагических случаев в его жизни. Однажды на плите варился кисель. Он долго булькал в кастрюле, мы помеши- вали его шумовкой, наконец, оставили на слабом огне довариваться. Кастрюля огромная, поверх- ность гладкая и блестит. Долго попугай смотрел на кисельную гладь. Никак не мог понять, что это такое. Мы вышли, даже не подозревая, что может слу- читься беда. По страшному, резкому крику сбежа- лись все домочадцы. Несчастный корелла плавал в киселе. Кисель обволок его крылышки, он никак не мог выбраться из липкого плена. Увидев страш- ную картину, я ужаснулась, но не растерялась, ре- шительно сунув руку в кастрюлю с кипящим кисе- лем. Выхватила страдальца и сразу же бросилась обмывать его под холодной водой. Мы оба обва- рились: у Ромки распухли лапки и вылезли все пе- рышки на груди, моя рука покрылась волдырями. Я схватила Ромку, посадила за пазуху, обмотала бинтом свою руку и бросилась в ветеринарную клинику. Врач в клинике не был специалистом по птицам, он привык больше лечить кошек и собак, а поэтому, осмотрев пациента, сказал: — Нельзя терять время в поисках врача-орни- толога. Нужно поскорее бежать в аптеку и купить 222

мазь от ожогов для детей. Попугай пострадал, но вылечить его можно. Пёрышки вырастут. Вовремя успели его достать. Я позвонила мужу: «Беги скорее в аптеку! Купи мазь от ожогов для детей! Срочно еду домой!». Вернувшись, я застала супруга со странным вы- ражением лица. — Мазь купил?.. — Купил. Прихожу в аптеку. А как сказать, что мазь попугаю нужна, не знаю. Дай, думаю, скажу, для ребёнка. Ну и говорю: «Дайте мне, пожалуй- ста, мазь от ожогов для ребёнка». Мне подали ка- кую-то баночку. Смотрел на неё, смотрел… а как намазывать на лапки, тоже не знаю. Спрашиваю: «А как её на лапки мазать?» У аптекарши гла- за выпучились: «На какие такие лапки вы соби- раетесь мазать? Что это у вас за ребёнок такой? С лапками?» Говорю: «Лапки у него тоненькие. Обварились. Может, у вас палочки какие для на- кладывания мази есть?» Аптекарша в крик: «Иди- те сюда все! Тут сумасшедший. Выведите его из аптеки! Он издевается над людьми!» А я не изде- вался. Пришлось сказать, что попугай у нас обва- рился. Меня чуть с охранником не вывели. В об- щем, сама в следующий раз иди. Вот твоя мазь. Прошло время. У меня зажила рука, у Ромки стали отрастать перышки на животе, поправились и лапки. Мазь мы с ним использовали одну на двоих. Кастрюлю Ромка запомнил на всю жизнь. Она стала для него врагом номер один. После веника. 223

Как только её доставали из шкафа, Ромка подни- мал жёлтый хохол, кричал резко и отчаянно: «При- вет!». Почему «привет» сначала никто не понимал, а потом догадались: это лучшее, что Роман выгова- ривал. Таким образом он пытался указать нам, что появился монстр, которого надо скорее выгонять. Потому что он, этот монстр, варит заживо всех и птиц. Это чудо природы прожило в нашей семье 16 лет. К сожалению, Ромка сильно заболел и его не стало, но память о нашем пернатом друге, навсегда осталась с нами. 224

Синяк Каждую весну природа просыпается, а вместе с ней птицы и звери, и мне вспомнился один слу- чай про ворон. Помимо ума и сообразительности, этим птицам много чего дано. Они умеют, напри- мер, защищать себя и своих птенцов. А вот исто- рия, которая приключилась с мужем нашей со- трудницы. У них жила собака — шарпей, которого они с женой ежедневно выгуливали по одному и тому же маршруту. Он пролегал мимо садика, где росли высокие разлапистые тополя, в чьих кронах несколько пар ворон издавна вили гнёзда. Однажды, в самом начале лета, когда у ворон появились слётки, неугомонный шарпей нашёл воронёнка и начал его гонять. Пёс не трогал во- ронёнка, играл с ним в догонялки. Слёток ко- вылял на слабых лапках, пытаясь убежать от со- баки, шарпей бегал за ним. Птенец вправо и пёс туда же, слёток в куст — шарпей за ним. В конце концов, родители воронёнка не выдержали и на- летели на обидчика. Но не на собаку, а на его хо- зяина. Одна из ворон с налёта когтями вцепилась в кожаную кепку мужчины и сбила её на землю. Следом он получил мощнейший удар клювом по лысине, а потом и второй. Замахав отчаянно ру- ками, словно пугало на кукурузном поле, раскри- чавшись на птиц и шарпея, который продолжал играть в воронёнка, бедолага «клюнутый» схватил 225

кепку и, размахивая ею во все стороны, побежал к дому. Прохожие с удивлением смотрели на бегущего мужчину и пса за ним с прижатым к брюху хвостом. Над ними кружила стая ворон. Их крик разносился на весь микрорайон, более того, периодически один из истребителей пытался нанести удар в маячащую лысину. Добежав до ближайшего подъезда, несчаст- ный укрылся в нём. Он так торопился, что не за- метил, что его питомец остался за дверью. Шарпей устроил скандал. Хозяин его бросил, а он остался один на один с вороньим племенем. Через какое-то время дверь приоткрылась, и хозяин всё-таки пу- стил его в подъезд. Переждав с полчаса воронью бурю, они с псом отправились восвояси. Скоро на лысине пострадавшего образовался большой живописный синяк. Как жена не кол- довала над головой мужа, синяк становился всё ярче. На следующее утро все ухищрения по его сокрытию, в том числе и замазывание пудрой, не возымели успеха. Синячино гордо красовался на самом видном месте. Но это ещё полбеды. До ра- боты безвинно пострадавшему нужно было прой- ти мимо того же сквера! Как только он появился на дорожке, вороны это отметили. Два «мессерш- митта» с угрожающим карканьем пошли в атаку. Он взмолился: — Мессершмитт! Повернись к лесу передом, а ко мне задом. Спаси и пронеси! — схватил мо- бильник и давай звонить жене: 226

— Жена, тьфу, база! Я второй! Горю, тьфу, ата- куют! Подо мной лужа, тьфу, дорожка, катапульту заело! Что делать? Жена ему в ухо кричит: — Спокойно! Прекрати истерику! Прекратил? А теперь повторяй за мной: «Господи, помилуй мя грешного…» А вороны круги сужают, вот-вот опять стукнут клювом по больной голове. Нервы мужчины не выдержали, и понёсся он бегом в обратную сторо- ну на остановку. Впрыгнул в первый же автобус и был таков. Приехал на работу, а сотрудники на- блюдательные, тут же к нему с вопросом: — Иваныч, чёй-то у тебя с головой? Он молчит, не знает, как правильнее ответить. Скажешь, вороны избили — не поверят, скажешь, неудачно упал — тоже. Надулся и молчит, сообра- жает, как бы лучше выкрутиться. А коллег распира- ет, кто же его по голове-то стукнул? Догадки всякие начали строить, наконец, один не выдержал: — Чего молчишь? Скажи ещё, что люстру ве- шал. Колись. Жена табуреткой засветила? Как ни доказывал человек, что вороны винова- ты, так ему никто и не поверил. После этого случая он ещё пару месяцев в сквер не ходил, а на работу ездил только на общественном транспорте. 227

Урок Если ваш воронёнок громко кричит — закройте уши и избавитесь от карканья. В этом году у пары ворон Карла и Клары, оби- тающих в нашем дворе, родился особо одарённый отпрыск Карлос. Из тех воронят, у которых в одно ухо влетает, в другое вылетает. А всё потому, что между ушами у него, ничего нет. Родители птен- ца постоянно спорят между собой о воспитании сына. Отец считает, сына надо баловать, тогда из него вырастет настоящий разбойник. Клара ниче- го не имеет против, но пытается вяло возражать, дескать, не стоит делать из ребёнка кумира, ведь он вырастет и потребует жертв. Но долго спорить времени у родителей нет. Карлос хочет кушать, ежеминутно напоминая о себе громкими криками. Родители едва успевают носиться за кормом. Кар- лос уже вырос с маму, а кушать сам так и не нау- чился. И учиться не хочет: лучше быть большим ребёнком, чем маленьким взрослым. С самого раннего утра мама Клара приступи- ла к обучению Карлоса. Слетела на землю с вет- ки тополя и призывно каркнула сыну: «Спускайся вниз!» Через минуту сынок неуклюже шлёпнулся рядом. Клара посмотрела на упитанного сыночка, повернулась к нему хвостом и медленно пошла по горке. Карлос заковылял сзади. Мамаша огляну- лась. Сын медленно вышагивал. Клара подошла к 228

кусочку хлеба, сиротливо валявшемуся на асфаль- те, и взяла его в клюв. Карлос, узрев пищу, выкатил глаза, широко открыл рот и издал душераздираю- щий крик: «Мне!». Но мать-ворона не торопилась вкладывать подачку в жадный рот Карлоса. С за- жатым хлебом в клюве птица начала пятиться. Карлос понял: сидя на месте, ничегошеньки не получишь. Вскочил и вприпрыжку припустился за мамашей, а, догнав её, тут же начал канючить: «Кушать не умею, ходить мне тяжело, могу только клюв открывать…». Присел перед мамашкой и за- трепетал крылышками, выказывая своё нетерпение и желание. На Клару это впечатления не произвело. Клара отошла на несколько шагов в сторону. Ученик начал потихоньку злиться. Голод не тёт- ка, еда — вот она, а мать сама собирается её съесть на глазах у голодного сына! Подождал немного, покричал — мамка еду не отдаёт. Задумался. По всему выходило, хлеба он не получит. Тогда Кар- лос решил действовать. Вскочил на лапки, провор- но заработал крыльями, подлетел к маме Кларе и стукнул её клювом в голову. Вдруг, думает, мамаша выронит добычу. Но Клара не из таких. Она была опытной учительницей, готовой к лю- бым действиям отпрыска, ведь они с Карлом не первый год воспитывают птенцов. На недружественный выпад сына Клара ответи- ла: долбанула его в шею. Но Карлос не собирался сдаваться и кинулся на мать. Между сыном и мате- рью произошла небольшая потасовка. Всё это время 229

папаша Карл наблюдал за обучением сынули уму-разуму с соседнего тополя. Пришлось вмешать- ся. Кое-как отбив мать от Карлоса, ворон взлетел на забор. Воронёнок обиженно нахохлился, но дулся недолго. С минуту посидел тихо, пытаясь переварить произошедшее, как голод вновь напомнил о себе. Хитрая Клара положила хлеб перед собой и стала чистить пёрышки, помятые в драке. Кар- лос сообразил: самое время отобрать еду. Сегодня он усвоил для себя правило номер один: «После «первонаходцев» идут проходимцы». Воронёнок вперевалочку доковылял до хлеба, сел перед ним и задумался над тем, как его взять: до того пищу ему проталкивали в глотку клювом. Клара внимательно следила за сыном, делая вид, что ничего не замечает, и продолжала наво- дить красоту. С минуту Карлос смотрел на хлеб, потом сел на него всей тушкой, запрокинул го- лову назад, резко выкинул клюв вперёд и вогнал его в землю по самые глаза. Клара, увидев, что сын натворил, даже крякнула с досады и влепила Карлосу хороший клевок в спину между крыльев. От обиды и злости воронёнок разразился криком, способным поднять на крыло соколов со шпиля высотного здания. Соколы прилетают в центр го- рода каждое лето. Они выводят птенцов по сосед- ству с воронами и кормят своих птенцов как раз отпрысками голубей и ворон. Клара, зная об этом, быстренько взяла хлеб, отщипнула небольшой ку- сочек и заткнула сыну рот. Тот мгновенно ожил, 230

открыл глаза, проглотил хлеб и открыл рот ещё шире, приготовившись получить следующую пор- цию пищи, но у Клары были другие планы. Ворона снова пошла по горке, зовя за собой го- лодного сынулю. Карлос недовольно плёлся сзади. Клара нашла пустой пакет из-под сливок. Ловко вскрыла его клювом, просунула голову внутрь пакета, показывая Карлосу, как нужно собирать капли полезного и вкусного продукта. Карлос смотрел-смотрел и решил сесть на пакет сверху и долбить его клювом, пока оттуда не поле- тят брызги. Тут уже даже папаша Карл не выдер- жал и громко каркнул: «Клара, бесполезно! Наш ребёнок — дурачок». Клара хотела было ответить супругу, чьё это кривое зеркало, но поблизости по- явилась собака, которая приглядывалась и приню- хивалась к семье ворон. Папаша Карл прокаркал воздушную тревогу. Клара ещё разок треснула бестолкового Карло- са клювом по затылку и взмыла вверх. Растеряв- шийся Карлос вытаращил глаза на псину и с диким рёвом подбитого мессершмитта кое-как стартовал на ближайшую тополиную ветку. Вид у него был обиженный-преобиженный. Клара поняла горести сына и приземлилась ря- дом. Через секунду всё началось сначала. Карлос открыл огромный рот, присел пониже, растопырил крылышки, и микрорайон потряс оглушительный крик голодного воронёнка: «Хочу есть!..» 231



О БОЛЬШИХ И МАЛЫХ СОЗДАНИЯХ

Денежные мыши Гаврила Семёнович зашёл в сберкассу в хмуром настроении. Жена с утра надавала ему кучу заданий: схо- дить в магазин, аптеку, забрать сына из школы, разогреть ужин. Сама приболела. Он решил побы- стрее провести инкассацию банкомата, сдать вы- ручку и — домой. Зашёл в Сбербанк. У дверей его встретили управляющий банка — Макар Сергеевич Опри- ходов и парочка кассиров. Глаза женщин были расширены, Оприходов внешне напоминал тер- минал: рот, как почтовая щель, глаза бегают та- раканами. — Гаврила Семёнович! День добрый! У нас чэпэ с банкоматом, выдающим купюры. Слышны странные звуки и постоянно что-то шуршит. Со вчерашнего дня плохо работает. — Посмотрим-посмотрим, — пробормотал Гав- рила Семёнович, стягивая зимнюю куртку, натя- гивая рабочий халат. Достал инструмент и начал откручивать переднюю панель. — Отойдите. Не галдите. Что вы трётесь, как мыши на привозе. — Что это? — ткнула пальцем в груду бумажек кассирша Люся. — Кто это сделал?! Это же деньги! — Это… Были деньги, — разворошил пальцем бумажки Гаврила Семёнович, — сколько купюр! — Семнадцать тысяч рублей, — по-военному 234

чётко отрапортовал Макар Сергеевич, заглядывая в кассету. — Ну-ка, дайте поворошу! Он резко копнул кучку разноцветных бумажек, оттуда выскочили две серенькие мышки, испуган- но хлопая глазками-бусинками. Бум: кассирша Таня грохнулась на пол. Мышки вздрогнули и от испуга снова закопа- лись в бумажки. — Какие хорошенькие-е… — потянула к кучке руки Люся. — Займитесь Таней! — рявкнул Макар Сергее- вич. — Дайте ей нашатыря. — А вы с мышками ничего не сделаете? — спро- сила Люся, приподнимая с пола белокурую голову коллеги. — На мороз выкину, — с досадой выпалил управ- ляющий, — приводите быстрее в чувство Татьяну, скоро банк открывается! — А можно я их домой возьму для сынишки с дочкой? — не унималась Люся, глядя на прихо- дившую в себя Татьяну. — А может, их с Таней по- делим: одну мышку ей, другую мне. — Нет, — буркнул управляющий. — Будут жить здесь. Наш золотой, тьфу, серый запас, питающий- ся «зеленью». Отправьте водителя в зоомагазин за клеткой. «Денежные мыши» будут символом нашего банка. Гаврила Семёнович сначала схватил одну мыш- ку за хвостик и опустил её в трёхлитровую банку, потом вторую. Сверху присыпал остатками купюр. 235

Через пару часов на столе Макара Сергеевича сто- яла двухэтажная клетка. В ней для проживания мышей было всё: два домика — на первом и вто- ром этажах, пластиковая поилка, несколько лесе- нок, кормушка и беговое колесо. В центре первого этажа водитель насыпал горку семечек, прикрыв разорванным надвое евро. Потекли с тех пор клиенты в «Мышиный банк» бурной рекой. Всем хотелось посмотреть на де- нежных мышей, а некоторые и потомство от них просить стали. Так две маленькие мышки вывели к большому успеху скромный филиал отделения Сбербанка. 236

Про хомячков Машку и Гришку Сначала появилась Машка: молодая хомячиха, полная сил и здоровья. Альбинос. Глаза у Маш- ки были красные и горели, как габаритные огни. Машка оказалась шустрой и прожорливой девоч- кой. Клетка у неё была обустроена по всем прави- лам — как у настоящей сельской хозяйки. В одном углу находился туалет (это не правда, что хомяки гадят, где попало), в другом — продовольственный склад и рядом — оборудованное гнездо из ваты. Машка наблюдала за провиантом. Она была ла- сковая, никогда не кусалась, с удовольствием со всеми общалась. Для поддержания аппетитных форм в середине клетки стояло колесо, где Машка по ночам наматывала круги, мигая габаритными огнями. Жадность хомячихи в еде доводила посетите- лей «Клуба хомяков» до истеричного смеха. Ино- гда мы проверяли порог её жадности. Насыпали вне клетки изрядную порцию зерна. Увидев еду, Машка начинала ломиться в дверцу упитанным тельцем и, как только открывали защёлку, нес- лась на своих коротеньких лапках к вожделенно- му зерну. Покрепче садилась на основательный зад и начинала кулачками передних лапок ловко рассовывать зерно по защечным мешкам. Набив полные мешки, превратившись в живой квадрат с глазками по бокам, хомячиха страшно злилась, 237

что за один заход всё не входит. Ещё раз усажи- валась перед провизией и кулачками пыталась утрамбовать зерно так, чтобы оно не вываливалось изо рта. Промучившись несколько минут, живой меховой ком бежал в клетку, быстро выбивал зер- но и пулей летел к оставшейся кучке. Запыхав- шись, злясь и покрепче усевшись на короткий хво- стик, она старательно тромбовала вторую порцию за щёчками. К третьей ходке мы ей подкладыва- ли длинные сухие макаронины. От скаредности у Машки округлялись до огромных размеров крас- новатые бусины, она начинала быстро и нервно перегрызать макаронины на отдельные палочки. Уложив всё это в поленницу перед собой, присту- пала к закладыванию дровишек в защёчные меш- ки. Маша упорно заталкивала их сначала в один, а затем в другой мешок, становясь похожей на противотанкового ежа. Макароны кололись. Маш- ка плакала, но упорно продолжала экзекуцию. Из её рта крест-накрест торчали макароны. Рот не закрывался, а добро надо было уносить. Машка бежала к дверце и с ужасом обнаруживала, что с торчащими макаронами не сможет в неё пролезть. Первая попытка была зайти в дом, так сказать, задним ходом, но на голове объект заклинивало в дверях, и раздавался треск ломающихся макарон. Тогда она молниеносно вычищала мешки, суетли- во забегала внутрь и начинала по одной палочке перекладывать стратегический запас. Перетаскав, бежала за оставшимся и, только добрав всё до по- 238

следней крошки, хлопалась со всего маха в ватное гнездо. Жизнь хомячихи выглядела дневным кошма- ром. Ела она по ночам, по ночам же гоняла в ко- лесе здоровья. Однажды к нам в гости пришёл соседский кот. Хорошенько принюхавшись, кот обнаружил для себя весьма приятный запах грызуна и, не спеша, пошёл любоваться Машей. Она в это время спа- ла. Клетка стояла довольно низко на тумбочке, так что Машино гнездо было на уровне носа кота. Кот шумно втянул воздух. Маша проснулась. Протёрла кулачками сонные глазки и уставилась на нахальную усатую морду. Мы думали, Машка начнёт волноваться, ис- кать убежище, пищать. Не тут-то было! Хомячиха вспомнила о продуктах. Совершенно забыв о том, что сама является отличным ужином, она начала стаскивать стратегический запас зерна и макарон ровно в середину клетки. Кот заинтересованно смотрел, затем попытался просунуть лапу в клетку, чтобы достать суетящую- ся Машу. На хомячиху это никакого впечатления не произвело. Она только ещё быстрее, пыхтя и отдуваясь, стала носить зерно в центр клетки. Всё это время кот пытался вскрыть дверцу. Чем бы- стрее сновала по клетке хомячиха, тем активнее кот пытался работать медвежатником. Закончив перенос провианта, Маша удовлет- ворённо осмотрела хозяйство и… села сверху на 239

кучу зерна: вот так вам — коты проклятые! Она была недосягаема, как звезда Альтаир, просто удов- летворённо сидела и буравила бусинками кота. Дальше издеваться над Машей и котом мы не стали. Отправили гостя восвояси. Как только хо- мячиха обнаружила отсутствие врага, так сразу же принялась перетаскивать провизию на преж- нее место. Перетаскав всё ещё раз, удовлетворен- но окинув взором родные пенаты, усталая Маша легла спать в ватный шар. Вскоре Маша повзрослела, и мы решили ку- пить ей жениха. Выбирали долго, подращённо- го. Наконец, нашли такого же белого и гладкого, упитанного и с красноватыми глазами. Назвали его Гришкой и в первый же день познакомили с Машкой. Если бы мы знали в то время, что у крыс и хомяков матриархат, то были бы осторожнее в своих действиях. Гришке Маша понравилась: бой- кая, хозяйственная женщина детородного возрас- та. Он принялся активно ухаживать за дамой. Но голодным ведь сидеть тоже не будешь? Поэтому Гришка внутри жилья организовал свой продо- вольственный склад в другом конце клетки и, со- ответственно, рядом со складом было построено еще одно, пока холостяцкое гнездо. Маша жадно косила взглядом на продукты Гриши. И в один прекрасный день стала активно подворовывать всё, что плохо лежит. Как только Гришка ложил- ся спать, уютно завернувшись в вату, из соседнего гнезда высовывались плутоватые бусинки. Маша 240

шла за провиантом. Озираясь, подбегала к куч- ке Гришкиного зерна, быстро набивала защёчные мешки и торопливо семенила к своему складику. Затем выворачивала щёчки наизнанку и удовлет- воренно разглядывала растущий запас. Гришкина провизия таяла на глазах. Окончательно его тер- пение лопнуло, когда обнаглевшая Машка ута- щила большущий ком ваты прямо из-под него. От жадности и нетерпения Машка так трясла спальню Гришки, что он проснулся и решил дать отпор нахальной соседке. Они сцепились. Да как! По клетке покатился белый ком, из которого кло- чьями полетела шерсть. В воздухе раздавался бое- вой писк. Неожиданно Гришка отлетел от Машки и быстро вскарабкался по прутьям под потолок клетки. Вскарабкался, да так там и остался. Спу- ститься вниз Машка ему не давала. Она ходила внизу и зорко бдила за перемещением акробата Гришки. Как только Гришка сползал чуть ниже, то мгновенно получал ощутимый укус под попу. Взвывая голосом хориста, Гриша висел практиче- ски на потолке. Мы пожалели его и достали из клетки. Гришка пострадал. У него был прокушен до крови нос и в некоторых местах виднелось го- лое розовое тело, там, где клоками была выдрана шерсть. Пришлось Гришу на время отсадить от крепкой и вредной Машки. Зато Машка успокоилась, тут же соедини- ла провиант в одну огромную кучу и перекати- ла ватный ком Гришки в своё гнездо. С такими 241

запасами она могла пережить не одну зимовку, а с утеплителем даже и в Антарктиде. Гришка временно поселился жить в пустом аквариуме. Но скоро подошло время женитьбы. Маша бега- ла по клетке, везде ставила метки, да и Гришка в соседнем аквариуме тоже явно волновался. Пару вновь соединили. Григорий молод и игрив, И взгляд на Машку положив, Отдал ей всё своё зерно, А вместе с ним — души тепло. Елейно Маше предложил И, задыхаясь, подарил. А Машка пискнула: «Моё!» И тут же слопала зерно. Внутри тут что-то сорвалось, Хомяк почуял просто злость Но к Машке Гришка не остыл И все равно её любил… Как следствие подобных дел, Хомяк облез и похудел, Любовь до ручки довела, Жалели Гришку-хомяка. Мы от любви его спасли, А то бы он отдал концы... 242

Три дня в клетке была идиллия, правда, Гришка спал рядом с гнездом супруги без единого комочка ваты на голом полу. Но, судя по всему, всё равно был счастлив. Ему изредка давали поесть (Маша зорко следила за неприкасаемым запасом), могла дать жениху, в лучшем случае, несколько зерны- шек, в худшем — хорошего пинка. Но иногда они проявляли свою благосклонность. Продолжалось это недолго. На третий день мы нашли Гришку, ви- сящим под потолком, с прокушенным в очередной раз носом и изрядно покусанными боками. Машка бесновалась внизу. Григория в срочном порядке эвакуировали в ак- вариум и, пока его лечили, Машка утолщала гнез- до. Через три недели у Машки родились двенад- цать хомячат. Прелестные голые малыши. Маша оказалась примерной мамашей. Выкормила десять детишек. А двух съела. Да-да. Именно съела. Это было омерзительно. После её поступка мы проштудировали кучу литературы и поняли, что это закон природы. Сла- бых и умирающих хомяки уничтожают без следа. Эти хомячата вряд ли бы выросли. С тех пор Гришка стал жить отдельно. Допуска- ли его к Машке раз в два месяца на пару–трой- ку дней. Их детишек мы пристраивали в добрые руки: часть — в детский садик, часть — детям на- шего дома, часть — родственникам. Дальше так продолжаться не могло. Наши друзья и знакомые попросили прекратить произ- 243

водство грызунов в промышленном количестве. У многих они сбегали: у одного знакомого в ди- ване прогрызли дыру, свили гнездо и вывели по- томство; у другого хомяк ушёл в вентиляционную трубу; у третьего сгрыз что-то внутри фортепья- но, на котором играла дочка. В детском садике один из хомяков утонул в аквариуме с рыбка- ми (не без помощи, конечно). Поэтому остаток жизни Машка и Гришка прожили порознь. Каж- дый в своём гнезде со своим стратегическим запасом. 244

Азиатский лев Всё началось с того, что моя дочь решила за- ниматься в Кружке юных биологов зоопарка (КЮБЗ), что и предопределило дальнейшие со- бытия. Ей надо было готовить научный доклад по одному из животных Московского зоопарка. Вста- ла проблема, кого выбрать. Месяц мы с дочерью честно обходили каждую клетку и переписывали таблички (где родился, где обитает, чем питается, сколько детенышей рождается и к какому виду от- носится). Дочь упорно молчала. И однажды, чест- но переписав «Обезьянник» и получив удоволь- ствие от созерцания ближайших родственников, мы наткнулись на клетку с азиатским львом. — Мама, — зачарованно сказала дочь, — буду наблюдать только за львом! Мои протесты и просьбы выбрать кого-ни- будь помельче услышаны не были. Дочь словно оглохла. Смирившись с «кисой», мы стали думать, как дальше вести наблюдения. В кружке добрые люди нам подсказали: — Надо идти к научным работникам. В ближайшую субботу, собравшись с духом, мы позвонили в звонок неприметной с виду железной двери рядом с клетками львов и медведей. Дверь открылась. На пороге стоял молодой человек с удивленным лицом: — Что вам нужно? 245

— Видите ли, нам надо писать научный доклад по львам, вы не могли бы нам дать консультацию? Молодой человек внимательно нас оглядел, улыбнулся и пригласил: — Проходите. Мы вошли. Увидели длинный тёмный коридор и медленно двинулись по нему. Работник шёл сза- ди. Пройдя достаточно вглубь коридора, мы услы- шали странные звуки. Работник усмехнулся: — Не пугайтесь, это лёвушки! В тот же момент мы услышали дикий рёв: это самец льва бросился на решётку. — Он у нас бросается, — радостно сообщил на- учный работник. Его слова, конечно, долетали до наших ушей, но мы с дочкой в этот момент ловко прыгнули к противоположной стене коридора. Однако про- исходило что-то странное. Сзади почувствова- лось какое-то движение. Повернув слегка голову, скосив глаза, мы увидели, как за нашей спиной дышит тигр. Его глаза как-то недобро горели зелё- ными огоньками. — Не пугайтесь, — продолжал работник, — это наш любимец амурский тигр. Мы с дочкой приросли к месту. У нас пропал голос. Научного сотрудника это ничуть не смути- ло, он продолжил рассказывать нам об азиатском льве: — Жёлтый не любит мужчин и новеньких, а ещё он плохо видит, у него косоглазие. 246

— Да? Зато он слышит хорошо, — вдруг очну- лась дочь. Биолог улыбнулся: — Ну, что вы! Он очень хороший. Сейчас я вам про него расскажу. У нас работает девушка Лена, которая за ним ухаживает, так она даже может по- гладить его по гриве. Пока разговаривали, глаза постепенно привы- кали к темноте. Мы пригляделись. Мать честная! Коридор шириной всего около метра, по обеим сторонам — клетки с крупными хищниками, а в углублении — большая корзина с костями, до боли напоминающими человеческие тазобедренные. Под потолком на торчащей трубе маячат чьи-то белые тапочки. — Простите, — испугалась я собственного голо- са, — а чем львы питаются? — Говядиной. — А ещё чем? — не могла угомониться я. — Костная мука, витамины и иногда рыба в ка- честве лакомства, как обычным кошкам. — Спасибо, — сглотнула комочек в горле, — ска- жите, а у него есть жена? — У кого? — изумился работник львятника, — у льва? Есть, конечно, она сейчас на улице, он-то не выходит, когда много посетителей. Тут играет. Это мы и пронаблюдали спустя несколько минут. Лев ловко подкинул кость размером с мою ногу. Легко и бесшумно прыгнул на неё и заурчал, как домашняя кошка, только утробно и в несколько раз громче. 247

— Мы зовём его Жёлтый, — гордо сказал кон- сультант. — Я, вообще-то специалист по медведям, вот если бы вы о медведях писали, я бы вам всё- всё рассказал. Ну ладно. Теперь внимательно по- смотрите назад. Видите, эти горящие глаза? — Угу… — кивнули мы с дочкой. — Это бенгальская тигрица Гера. Она живёт в зоопарке десять лет, любимица всего нашего кол- лектива, а самое главное, она любимица директо- ра зоопарка и фотографов. Гера хороша тем, что не боится человеческого запаха. На всех календарях города вы можете увидеть её портреты. Её легко узнать по двум точкам на носу. Мы внимательно присмотрелись к Гере и дей- ствительно нашли у неё две точки на носу. Теперь мы начали проникаться доверием к тигрице. Мне Гера уже стала нравиться, в отличие от Жёлтого, которому я почему-то не доверяла. Он в это время играл с кисточкой собственного хвоста. Работник же продолжал свой рассказ. — А ещё у нас живёт кошка, и её надо спасать. Вот тут я про себя и подумала: «Надо же… кош- ку он спасать хочет, а мы тут стоим, боимся, а к нам — никакой жалости. Кто же знал, что будет так страшно? Надо было памперсы надеть, прежде чем идти в львятник». — Так вот кошка, — продолжил узурпатор, — жила в клетке у тигрицы и решила помочь ей воспитывать котят. Гере это и не понравилось, еле вытащили, — слушали мы с дочкой скорбную историю. 248

Дочке стало жаль смелую кошку, и она стала просить: — Мама, давай возьмём кошку домой, смотри, какая она пушистая, только на морде шерсть не растёт, ну ведь она же была в лапах у тигра. Это героическая кошка. — К сожалению, нет, — ответила я, — у нас зве- ровая лайка и наша полусиамская Каська, которая точно не примет новенькую, увы… — Про себя же подумала: а если бы она Жёлтого пожалела? У нас получилась бы семья Берберовых под номером два. Впрочем, улыбнулась я, Жёлтого голыми ру- ками не возьмешь. Потом мы послушали рассказ о подруге льва Радхе. Она приехала в московский зоопарк из Ан- глии, но хорошего контакта с Жёлтым у них не по- лучилось. Беда в том, что азиатских львов в мире осталось меньше 200 особей, редкие они очень, по- этому ей стали подыскивать другого жениха. Они не спаривались с Жёлтым, а зоопарку обязательно нужно было получить котят для вклада в мировую службу спасения азиатских львов. Перед тем, как нас отпустить, работник зоо- парка всё же отвёл нас к клетке с большим бурым медведем. Мишка при виде нас подошёл к толстым железным прутьям, упёрся в них головой и начал тереться ею о прутья. Мои руки так и потянулись к его голове. Ужасно захотелось погладить, почув- ствовать шерсть пальцами. Наш проводник схва- тил меня за руку, которую я уже потянула вперёд: 249