Брюсовские чтения 1962 года

Концепция, положенная Брюсовым в основу «Све­ точа мысли», решительно отличается от возникших око­ ло того же времени в буржуазном обществе пессими­ стических воззрений на историю как на бессмыслен­ ное сцепление событий, ведущее человечество к неми­ нуемой гибели, началом которой является «закат Ев­ ро пы » , ( « О г й е ^ а п д <3еэ АЬепсНагкЗев», О с в а л ь д а Ш пенглера, 1918— 1922). Теория Брюсова — это тео­ рия оптимистического прогресса, логическое заверше­ ние его ранних стихотворений «Хвала человеку», « Р а ­ бота», «Труд» и пр., представляющ их гимн человеку- творцу. Слово «Мысль», которому уделено так много места в данном «венке сонетов», вовсе не мистический «Логос» из «Евангелия от Иоанна», а синоним вполне реального и реалистического понятия «прогресс чело­ вечества». «Светоч мысли» Брюсова — прямая антите­ за его ранней драме «Земля» с ее трагической раззяз- кой. Вместо пессимистического завершения истопии челоьеческой культуры, как она рисовалась поэту в го- №1 п е р е д р е в о л ю ц и е й 1905 г о да, Б р ю с о в с ч и т а е т т е ­ перь, что только сейчас и наступает подлинная исто­ рия. В с тих отв орен ии «С лепой циклон, о п у с т о ш и в ...», н ап и сан н о м т а к ж е в 1918 г., поэт взы вает: Кто только ЖИВ. С земли вставай для новой жизни! ...Пора за труд—для новой ж изни!1 Произведения Брюсова, созданные им в последние пять лет перед смертью, в основном посвящены теме «Октябрьская революция как исторически предопреде­ ленный итог развития человеческой культуры». Особен­ но ярко отразилось это в стихотворении, д атирован ном 20— 25 я н варя 1924 г., то есть начатом накануне см ер­ ти В. И Ленина и законченном в траурны е дни перед его погребением, когда вопрос об исторической роли \\ мершего вождя революции стоял перед многими поэ­ тами, публицистами, общественными деятелями. Сти­ хотворение это называется «Магистраль» и посвящено все той же теме истории мировой культуры. Н аписан­ ное Брюсовым за несколько месяцев до смерти, оно 1 В. Я. Брю сов, И збр. соч. в 2 т., т. I, стр. 612. 49 4 Брю совски е чтения 1962 г.

представляет как бы итог всех многочисленных, много­ образных раздумий поэта по всем проблемам человече­ ской истории. Стихотворение это состоит из двух частей; в первой поэт рассматривает историю с баснословных времен («Ьыли лемуры, атланты и прочие...») и до О ктябрь­ ской революции; во второй — определяется значение Октября и предсказывается дальнейший ход истории. Медлительный четырехстопный дактиль, с чередующей­ ся дактилической и мужской рифмой, как-то особенно подчеркивает безотрадную характеристику дореволю­ ционной истории. Смены исторических событий, появ­ ление новых государств, по словам Брюсова, «лишь наводили на мир новый грим». «Труд поникал у машин и над нивами. Армии шли — убивать, умирать». Было так, длилось под разными флагами С Семирамиды до Пуанкаре... Небо сияло над гордыми, зваными... ...Ж изнь миллионов плелась в их руках. Совсем в ином ритме построена вторая часть сти­ хотворения, разъясняющая смысл заглавия «Маги­ страль». И грань легла меж прошлым и грядущим, Отмечена, там, где-то, дата дат: Из гроз последних лет пред миром ждущим, Под красным стягом встал иной солдат. Мир раскололся на две половины: Они и мы! М ы— юны, скудны,— но В века скользим с могуществом лавины И ,шар земной сплотить нам суждено! Союз Республик! В новой магистрали Сольют свой путь все племена Европ, Америк, Азий, Африк и Австралии, Ч тоб скры ть в ц ветах былы х столетий г р о б 1. Итак, путь революции и революции социалистиче­ ской, —Б р ю с о в это п о н и м а л ,— есть и с тор ич ески п р е д ­ начертанная магистраль поступательного движения вперед. 1 В. Брюсов, Стихотворения и поэмы, стр. 469—470.

Но раз революция закономерный и во всех отноше­ ниях оправданный итог истории, с властной необходи­ мостью встает вопрос о культуре социалистической ре­ волюции или, как тогда говорили, о пролетарской куль­ туре. Эта тема чрезвычайно интересовала Брюсова. О ней он много думал, много говорил со своими знако­ м ы м и. Т а к , н а п р и м е р , И. Г. Э р е н б у р г в своих в о с п о м и ­ наниях сообщает об одной беседе с поэтом как раз на эту тему: «Он (Брю сов),— пишет И. Эренбург,— верил, что революция коренным образом переменит все; гово­ ри л мне, ‘что с о ц и а л и с т и ч е с к а я к у л ь т у р а б у д е т о т л и ­ чаться от капиталистической столь же сильно, как хри­ с т и а н с к и й Р и м от Р и м а А в г у с т а » 1. И. Эренбург либо запомнил только одну часть воз­ зрений Брюсова на социалистическую культуру, либо его собеседник раскрыл неполностью свои взгляды. Это можно утверждать потому, что сохранилась не­ законченная и неизданная статья Брюсова «Смена к у л ь т у р » 2, н а д к о т о р о й он р а б о т а л к а к р а з в то вр ем я, к которому Эренбург относит свое посещение поэта. Статья эта представляет исключительный интерес, так как Брюсов суммировал в ней все свои воззрения на этот предмет, проанализировал самое понятие культу­ ры и выдвинул тезис, котопый, хотя и не противоречит тому, что за п ом н и л И. Г. Э ренбург, но з а с т а в л я е т ина- ’че п о н и м а т ь его за п и с ь. О с н о в н а я и д ея ст а т ь и состоит в следующем: «Если брать понятие культуры в его наи­ более широком смысле, то такое явление, как нар ож ­ дение новой культуры, окажется одним из редчайших во всемирной истории». По мнению Брюсова, каж дая новая культура является «преемницей» предшествую­ щей, «впитывает» в себя элементы культуры, котооой она приходит на смену, «образует сочетания» культур. К этому общему положению Брюсов делает дальше очень существенное дополнение — ограничение: «Впро­ чем, история повторяет себя редко. Различные смены культур происходили разными путями». П оэтому есте­ ственен вопрос, продолжает Брюсов: «Как же должны мы себе представлять гибель ново-европейской куль­ 1 И. Э ренбург, Л ю ди, годы, ж изнь, кн. 1— 2. М., 1961, стр. 367. * Я знаком с ней благодаря любезности Д. Е. М аксимова, пре­ доставивш его мне копию статьи, подаренную ему И. М. Брюсовой. 51

туры и замену ее другой?» Н а этом, самом важном ме­ сте Брюсов прекратил работу над рукописью. Нам остается гипотетически восстановить дальней­ ший ход его мыслей. Я думаю, что мы не ошибемся, ес­ ли к тому, что запомнил И. Эренбург, прибавим поло­ жение Брюсова, что ка ж д а я последующ ая культура вбирает в себя элементы предшествующей и — цити­ рую из первой части статьи — что «каж дая культура, развиваясь в течение столетий и тысячелетий, претер­ певала видоизменения, позволяющие говорить, напр., о культуре древнейшего, среднего и нового Египта, о раннеримской культуре и культуре великой и поздней римской империи (grand empire et bas empire)». . Д альш е Брюсов писал: «Борьба классов, выступление новых — влияли на видоизменения культуры, но до сих пор, в истории, еще не получали такой силы, что­ бы сломить одну культуру и заменить ее другой». О т­ сюда надо сделать вывод, что, очевидно, Брюсов счи­ тал пролетарскую, социалистическую культуру даль­ нейшим видоизменением культуры ново-европейской или, говоря нашим современным языком, культуры ка» питалистического общества. Если это наше предположение правильно, то точка зрения Брюсова, совершенно очевидно выступавшего против путаных нигилистических взглядов теоретиков Пролеткульта, была прогрессивна и в какой-то мере приближ алась к тому, что с диалектико-материалисти­ ческих позиций говори л В. И- Л е н и н на III с ъ е зд е Ком сом ола в 1920 г.: « П р о л ета р с к ая культура ' д олж н а явиться закономерным развитием тех запасов знания, которые человечество выработало под гнетом капитали­ стического общества, помещичьего общества, чиновни­ чьего общества. Все эти пути и дорожки подводили и подводят, и продолжают подводить к пролетарской культуре так же, как политическая экономия, перера­ ботанная М арксом, показала нам то, к чему должно прийти человеческое общество, указала переход к клас­ совой б о рьбе, к н а ч а л у п р о л е т а р с к о й р е в о л ю ц и и » 1. Так Брюсов, поэт и ученый, одно из высших и луч­ ших проявлений русской буржуазной культуры, вплот­ ную подошел к советскому, марксистско-ленинскому • В. И. Ленин, Сочинения, изд. 4-е, т. 31, М., 1950, стр. 262 52

пониманию процесса формирования социалистической культуры. ---------- ------ Брюсова, одного из великих русских писателей, наи­ более проникнутых историзмом,— как я уже отметил в н ач ал е,— всегда интересовала проблема будущего. I октябре 1899 г., накануне н а ч а л а XX в., он писал: Я грядущее люблю, («И мпровизация»)1 Я грядущему молиться Никогда не устаю. П очти через четверть века, в 1922 г., Б рю сов пишет маленькое стихотворение, которое озаглавливает « У дущее»: Будущее: Интереснейший из романов! Книга, что мне не дано прочитать! Край, прикрытый прослойкой туманов! Храм, чья стройка едва начата!2 Н есколько раньш е, в 1920 г., поэт за к а н ч и вае т с т и ­ хотворение «Болезнь» обращением к гои ж е теме. Только ж аль, мне не дож даться До конца тех бурь слепых, Что гудят, летят, крутятся, Н ад судьбой племен земных, Словно, бывши на спектакле, Пятый акт не досмотреть И уйти...3 Д а Брю сов-зритель недосмотрел спектакля, но Брюсов-поэт, ученый, мыслитель, общественный дея- тель-продолжает жить и сейчас, продолжает участво­ вать в созидании «храма» социалистической культуры, «стройка» которого в его дни была «едва начата», и в 1 В. Брюсов, Стихотворения и поэмы, стр. 498. 2 Там же, стр. 557. 3 Там же, стр. 555. а»

огромном литературном наследии Брюсова, вся фило­ софская глубина которого лишь постепенно раскры­ вается перед нами, одно из самых почетных мест зани­ мает центральная тема, волновавш ая его всю жизнь: история мировой культуры, место России в этом про­ цессе, роль социалистической революции как заверш е­ ния антигуманистического этапа истории и начала но­ вого, подлинно человеческого периода развития об­ щества.

ПОЭТ— УЧЕНЫЙ ПЕРЕВОДЧИК

М. Л. ЛЛирза-Авакян БРЮ СОВ-ХУДОЖ НИК ВВЕДЕНИЕ Те, кто хотел бы понять сложный духовный мир Брюсова, должны помнить следующие его строки: « Е с л и бы мне и м еть Сто ж и з н е й , они бы не н а с ы ­ тили всей ж аж ды познания, которая сжигает меня». Все творчество Брюсова, его поэзия, статьи, драмы, н а б р о с к и —■н е у с т а н н ы е поиски, м о стк и от п о зн а н н о г о к познаваемому. Дух творческого искания толкает Брю ­ сова на смелое нарушение поэтических каноно!В, дерз­ кие поэтические опыты. Человек такого склада никог­ да не останавливается в духовном оосте. П оэзия Б рю ­ сова представляет собой своеобразный дневник поэта, стремящегося к постоянному духовному обновлению, отвергающего исхоженные дороги поэзии и смело ка­ рабкающегося сквозь кустарники на недоступные кручи. Эти черты духовного строя Брюсова-поэта очень важно учесть его исследователю, ибо в них разгадка его удач и срывов. Исследователь, изучая поэзию Брю ­ сова какого-то отрезка времени, не может распростра­ нить вывод на все творчество Брюсова: то, что было з а ­ кономерно и правильно в один период, может стать впоследствии для Брю сова не только чуждым, но и д о ­ стойным осмеяния. 57

Н ам думается, что в ряде работ о Брюсове эта осо­ бенность его творческого облика недостаточно учиты­ вается. Так, например, в работе И. Сергиевского1 твор­ чество Брюсова рассматривается в целом, без деления на периоды, так как исследователь стремится выявить какие-то общие закономерности поэзии зрелого Брю ­ сова. Исследуя язык символистов, Гофман приводит в ка­ честве классического примера язы к Брюсова, примем свои выводы распространяет на все творчество Брю со­ ва, не замечая качественных изменений языка его зре­ лой поэзии®. Этой тенденции не избежала и великолепная моно­ графия Д. Е. М аксимова «Поэзия Валерия Брюсова», явившаяся, несомненно, в 40-ых годах достижением ли­ тературоведческой мысли. Д. Максимов рассматри­ вает проблемы метода Брюсова, исходя из концепции, что раннее творчество Брю сова—символистическое, с ориентацией на европейский декаданс, а зрелое пред­ ставляет попытку вырваться из круга декадентских представлений, с тягой к реалистичности. Исходя из этого, Максимов делит поэзию Брюсова на раннюю и зрелую и распространяет очень тонкие наблюдения над поэзией 900-ых годов (интеллектуальность, метафори- зация и др.) на все зрелое творчество Брюсова. В р аб отах А. С. М ясникова, глубоко раскры ваю щ и х личность Брюсова—поэта и гражданина, также усматри­ вается эволюция творчества скорее как процесс духов­ ного развития поэта, обогащения новыми темами и об­ разами, чем эстетическая эволюция, вызвавш ая преоб­ разования всей поэтической системы Брюсова. Совершенно к иным выводам пришел Н. К. Гудзий в работе «Юношеское творчество Брюсова» (1937 г.). Исследователь исходит не из принятой концепции, а стремится осмыслить объективно архивные материалы, документы, высказывания современников. Это помо­ гает ему сделать глубоко верный вывод: раннее твор­ чество Брюсова явилось подпочвой его дальнейших творческих исканий. Изучение этого творчества может 1 И. Сергиевский, В . Я. Брю сов, Л и т. музей, М ., 1944. 2 «Л итературное наследство», № 27— 28, М., 1937. 58

дать направляю щие нити к «интеллектуальному разви­ тию о с н о в о п о л о ж н и к о в и з а ч и н а т е л е й ш к о л ы » 1. Таким образом, дальнейшее изучение наследия Брю­ сова требует, в первую очередь, решения общих спор­ ных проблем эстетики Брюсова, определения его твор­ ческого развития в целом, а такж е границ отдельных периодов, с тем, чтобы создалась почва для решения более частных вопросов облика Брюсова-поэта. Разумеется, такая задача очень сложна, в чем мы в полной мере отдаем себе отчет. В данном докладе мы ставим себе более скромную цель: определить общее направление творческого раз­ вития Брюсова на литературном фоне эпохи и дать свое понимание возникших по ходу изложения проблем. Исходя из этого, мы ставим перед собой 3 вопроса: 1- М есто р а н н е г о т в о р ч е с т в а Б р ю с о в а в р а з в и т и и поэтической концепции. 2. Отнош ение Брю сова к литературе м одернизма. 3. Б рю со в в советской поэзии 20-х годов. [. РА Н Н И Й Б Р Ю С О В С чего начал Брюсов? Д л я недальновидного челове­ ка такой вопрос не представляется сложным: Брюсов стал печататься с 1894—95 годов, его первые литера­ турные шаги связаны со сборником «Русские симво­ листы»— следовательно, он вошел в литературу как поэт-символист. Такое мнение мы встретим во многих работах о Брюсове. Н апример, во вступительной статье А. С. М яснико­ ва2 |раннее творчество Брюсова рассматривается как символистич-ское, а началом творческого пути счи­ т а ю т с я 1894— 95 годы. И- С ерги евски й н а з ы в а е т «датой подлинного литературного рождения» Брю сова 1894 год, когда выходит в свет сборник «Русские символисты», где в 3-х тетрадях печатаются декадентские стихи мо- < « Л и т ер а ту р н о е н асл едство», № 27— 28, М., 1937, стр. 198. 2 В. Я. Брю сов, И збран ны е сочинения в д в у х т о м а х , М ., 1955. 59

лодого Брюсова, «лишенные смысла и полные самых п р и ч у д л и в ы х , н а р о ч и т о у с л о ж н е н н ы х о б р а з о в » 1. В гл аве о Б рю сове академ ического издани я2 Э. С. Л и т ­ вин упоминает о ранних опытах Брюсова, но нача­ лом творческого пути Брю сова Э. С. Л итвин считает 1893— 1894 год, а главной задачей раннего творчества— д е м о н с т р а ц и ю « ф о р м си'мволистской л и р и к и » 3. С лож ился традиционный взгляд, что исходная точ­ ка творческого пути Брюсова — символистическая поэ­ зия. При этом делаются некоторые поправки на ранние влияния Некрасова, Надсона, Полонского, Фета. Нам представляется этот вопрос несколько в ином свете. Раннее творчество Брюсова склады валось ряд лет. Ещ е в гимназии Брюсов пишет стихи и поэмы. Н. К. Гуд­ зий в обзоре юношеского творчества Брюсова4 упо­ минает о тагедиях, романтических драмах, поэмах- драмах о Цезаре, о Помпее, поэме «Фантазия», соне­ тах, триолетах и октавах. Брю сов указы вает, что до 1893 года он написал о к о л о 2000 сти х отв ор ен и й . В д н е в н и к а х 1891 — 1894 гг. мы находим упоминание о замыслах и набросках этого периода: драме «Любовь», трагедии «Сомнение», рома­ не типа «Героя нашего времени», стихах на русском и латинском языках. Дневники этих лет показывают, что Брюсов живет напряженной духовной жизнью, много времени отдает работе над стихами и думам о поэзии. С а м а я р а н н я я д а т а этих с т и х о т в о р е н и й — 1881 год. В архиве Брюсова сохранились наброски, беловые тек­ сты и черновые варианты стихотворений 1892— 93 года, т. е. до появления Б р ю со ва в печати. В черновой тет­ ради № 24 Брюсов рассказы вает о влиянии на него Фета. В эти годы Брюсов лишь приблизительно был осведомлен в поэзии европейских модернистов. Так, стихотворение «Из Рембо» он сопровождает в черно­ вом наброске следующим примечанием: «Это мистифи­ кация. Тогда я еще не знал Рембо, да и вообще с сим­ 1 И. Сергиевский, В. Я. Брю сов, М ., 1944, стр. 8. 2 Р у сск ая л и тер ату ра, т. 10, изд. АН С С С Р , М., 1954. 3 Там же, стр. 628. 4 См. «Л ит. наследство» № 27—28, 1937, Н. К. Гудзий «Ю нош е­ ское творчество Брюсова». I 60

волизмом был знаком не непосредственно, а через ста­ тью 3. В енгеровой в «Вестнике Европы» 1892 г. № 9». П равда, Д. Максимов, исходящий в своей концеп­ ции из европейских источников раннего творчества Брюсова, оспаривает это примечание. В доказательство он приводит строки из биографии, где Брюсов говорит, что познакомился с европейским декадансом «около 1890 года». Однако эта дата вряд ли так весома, как хотелось бы исследователю: автобиография была написана для В енгрова в 1914 году и Брю сов мог д ату сообщ ить по памяти, неточно: кроме того, записи в дневниках 1891— 93 годов подтверж даю т неглубокое знакомство Брюсова-гимназиста с литературой европейского мо­ дернизма. По дневникам можно установить и период, когда Брюсов стал заниматься французским символиз­ мом. 16 д е к а б р я 1892 го д а он з а п и с ы в а е т : «...все у т р о пе­ реводил из Верлена (поэта-символиста)». (См. Д нев­ ники. 1891 — 1910 гг., стр. 10). Э та при писка (п о э т-с и м ­ волист) показывает, что Верлен— новый для Брюсова поэт. 18 ф е в р а л я 1893 г. он го то в и тс я к р е ф е р а т у о с и м ­ волизм е и пересчитывает литературу- 1 м арта 1893 г. он п е р е в о д и т С. М е л л а р м е , 14 ию ня 1893 г.— В е р л е н а и в августе 1894 года закончил перевод «Ром ансов без слов» Верлена. Таким образом, по дневнику можно ус­ тановить, что лиш ь в 1892— 94 гг. Брю сов ознаком ился с поэзией Верлена, Рембо, Мелларме, делал переводы их стихов на русский язык и изучал литературу о ф ран­ цузском символизме. П оэзия Брю сова 1881— 94 годов — периода поэтиче­ ского становления — показывает, что раннее творчество Брюсова имело и русские корн и — в поэтической шко­ ле «чистого искусства»: Фета, Фофанова, К. Случевско- го, а та к ж е в поэзии Тютчева и Бараты нского. Следы этих ранних влияний, разумеется, следует искать в юношеской поэзии Брюсова, но мы находим их и в опуб­ ликованном раннем творчестве Брюсова (циклы «Ju- venalia», в стихах первого тома собрания сочинений изд. «Сирин» 1913 г., а т а к ж е в сборн иках «Chefs d ’o e u v re » (1897) и\" «M e eu m e sse » ( 1 8 9 5 —9 6 ). В публикованном раннем наследии (1894— 1897) эти 61

влияния идут рядом с влияниями иного порядка — французского модернизма, а именно— школы Верлена. Каким же образом Брюсову удалось совместить столь разные влияния — эпигонов пушкинской формы и французского символизма? Чтобы решить этот вопрос, нам нужно понять, столь, ли несовместимы взгляды на искусство Верлена и Фе­ т а ? Т. е. понять, какой символизм у с в а и в а л Б р ю с о в из. французских образцов. Ответ на этот вопрос мы находим в письмах В. Я. Б р ю сова П. П. П ер цову (1895— 1897 го ды ). В этих письмах не раз Брюсов излагает свое понимание симво­ лизма, как поэзии тонко разрабатывающей душевные движения человека, поэзии, стремящейся к гармониче­ ским художественным образом. Он возражает против определения Брюнтьера, что символизм восстанавли­ вает «идейность», т. е. искусство, н ап равленн ое на по­ знание жизни. «Символизм имеет,— пишет Брюсов,— специальное значение, а не то, которое вытекает из этимологии сло­ ва... Д о В е р л е н а с и м в о л и з м а не б ы л о » 1. Его не удовлетворяет определение Перцовым сим­ волизма как поэзии символов. Брюсов отвечает П ер­ цову, что такое определение «может повести только на л о ж н у ю д ор огу, в л е с п р о ш л ы х п р и з р а к о в » 2. И приводит в пример «Романсы без слов» Верлена, где «нет прямого и косвенного смысла»- «Я ищу разгадку,— пишет Брю сов,— преж де всего в ф о р м е , га р м о н и и о б р а з о в » 3. Действительно, система зашифрованного письма не характерна для Верлена. «Романсы без слов» Верлена, переведенные Брюсовым, характерны субъективностью художественного образа, стремлением передать интим­ ную жизнь души. В стихотворении, дерзко названном «х ап poeiiquej>, Ве)рлен ясно изложил свое credo: «Му­ зыка— прежде всего». Таким образом, модернизм Верлена не разруш ил в молодом Брюсове влияний русской школы «чистого ис­ кусства», а лиш ь подкрепил их, уводя поэта в субъек- тизный мир чувств отдельного человека, отъединенного 1 В. Я. Брюсов, Письма к П. П. Перцову, М., 1927, стр. 45. 2 Там ж е> стр. 46. 3 Там же, стр. 48. 62

от большого мира политических и общественных стра­ стей. Разумеется, поэзия Верлена — сложное явление и не м ож ет быть сведена к одной поэтической форм уле, но молодой Брюсов воспринял ее односторонне, усвоив лиш ь то, что согласовалось с его первоначальной поэти­ ческой программой, с кодексом «чистого искусства». Н ам известно такж е из дневников и писем Брюсова, что в эти годы он изучал поэзию пушкинской плеяды и писателей конца XIX века, тяготеющих к пушкинской форме. В октя б ре 1899 г. он н ач ал составл ять б и б л и о гр а­ фию П уш кина и Баратынского. В апреле 1900 г. он оз­ накомился с материалами, собранными библиофилом Ч ер н о г у б о в ы м — 10 п а п о к в ы р е зо к неи зв естны х стихов и писем А. Фета. В годы 1894— 1903 он зан и м ал ся т а к ­ же поэзией Веневитинова, Полонского, Фета и Тютче­ ва. Впрочем, поэзию Фета, которого назвал он «первой любовью», он любил и знал с гимназических лет. Ранняя поэзия Брюсова близка к Фету своим стрем­ лением эстетизировать действительность, создать вы­ думанный поэтический мир. Как и у Фета, в поэзии молодого Брю сова нет времени; поэтическая тем а р а зр а ­ баты вается как вечная тема человеческих 'чувств (люб­ ви, одиночества, смутных порывов к неизвестному, разо­ чарования). Как и у других последователей Фета (Фо­ фанова, раннего Блока, раннего Бальмонта) диапазон ранней поэзии Брю сова сужен, ее главной темой яв л я­ ется «жизнь души». В разработке поэтической темы Брю сов опирается не только на опыт школы Фета, но и в значительной степени на поэзию Тютчева с ее раз­ думьями о «вековечных загадках мира и человеческой жизни». Впоследствии Брюсов в статье «Ф. И. Тютчев. Смысл его творчества» (1910 г.) назовет Тютчева «родоначаль­ ником поэзии н а м е к о в » 1. З а м е т и м в с к о л ь зь , что течение в русском декадансе, связанное с именем раннего Брю ­ сова («школа Бальмонта»), а также ближайший пред­ шественник этой школы, Фофанов, прошли этот путь - от «чистого искусства» к модернизму. Об этом стоит особо подумать. Связь со школой «чистого искусства» определяется 1 В. Я. Брюсов, Избранные сочинения в двух томах, т. II, М., 1955, стр 225.

в поэзии Брюсова и в решении вопросов поэтического творчества. Брюсов, как и поэты «чистого искусства», утвержда­ ет примат мечты над действительностью, право поэта удалиться от беспокойной действительности в «грот Красоты»: А я всегда, неизменно, Молюсь неземной красоте; Я чужд тревогам вселенной О тдавш ись холодной мечте,— пи ш ет Б р ю с о в в сти х о т в о р ен и и « Х о л о д » 1. В стихах молодого Брюсова сохраняется и парад­ ный реквизит школы «чистого искусства»: лунный свет, скамейки в старинном парке, аромат роз и пение соло­ вья Умолкший парк, луны застылый свет И у плеча склоненная головка. О, бард любви, далекий соловей, О, лунный свет, всегда необычайный, О, бахрома свисающих ветвей! В ранней поэзии Брюсова сохраняется и поэтиче­ ский словарь школы «чистого искусства»: «Светлые вымыслы», «заветная святыня», «пленительные тай­ ны», «восторг мечты», «родник красоты»— стертый поэ­ тический язык, доставшийся молодому Брюсову от поэ­ зии «чистого искусства». П равда, он пытается обно­ вить эти сравнения и эпитеты, вовлекая их в круг метафор нового типа: абстрактных, интеллектуально-воз­ вышенных. Светлых вымыслов развязки В черный креп облечены. Путь образа у раннего Брюсова— путь от конкретных представлений к возвышенно-абстрактной, отвлеченной терминологии. Однако нельзя усматривать в этом ка­ чество всей поэзии Брю сова,— впоследствии он образы этого типа ограничит. Одновременно в ранней поэзии Брюсова мы видим и новые тенденции — попытки передать духовный мир 1 В . Я. Брю сов, И збран ны е сочинения в д вух т о м ах, т. I, стр. 67. 04

человека XX века, подточенного иронией, уныло бреду­ щ его по жизни в поисках цельных чувств, давно им утерянных. Если мир героя Ф ета—мир тихих раздумий, гармонического слияния с природой, то мир лирического героя ранних стихов Брюсова— мир едкой иронии, не­ верия в силу чувств. Любовь для героя Брюсова — трагическое чувство, несущее в себе муки раздвоенности, острое разочарова­ ние. Н а фоне фетовской бутафории с соловьиными тре­ лями и дорожками лунного света разыгрывается тра­ гедия XX века: лирический герой осознает свое глубо­ кое одиночество: любимая шепчет «люблю, я твоя», а герой не может отозваться на эти чувства, ибо он ду­ ховно опустошен: А в жизни я— как выпитый сосуд, Томлюсь, дрож а, весь холоден, ликуя, Огни страстей лишь вспыхнут, как умрут. Дитя1 Прости обманы поцелуя; Я лгу моля, твердя «лю блю », я лгу...' Так Брюсов делает попытку передать чувства совре­ менника средствами традиционными и переживает пер­ вый кризис — осознает глубокие противоречия совре­ менных чувств и традиционной поэтической техники, эпигонов пушкинской школы. В м арте 1893 года Брю сов д ел а е т помету в дневни­ ке: «Что если бы я вздумал на гомерском языке писать трактат по спектральному анализу?.. То же если я взду­ маю на языке П уш кина выразить определения fin de ciecle (конца века). Нет, нужен символизм!». Так Брюсов приходит к важному для себя выводу— необходимости обновления всей поэтической системы, идейного строя и образной системы поэзии. Брюсоз об­ ращается к новым поискам и на этих путях встречает­ ся с русским модернизмом. 1 В. Я. Брюсов, Избранные сочинения в двух том ах, т. I, М., 1955, стр. 50. . ог ^Брю совские чтения 1962 г. 65

И. БРЮ СО В В ГОДЫ 1897-1903 Обращение Брюсова к декадансу относится к кон­ цу 90-х годов. Развитие русского декаданса было ос­ л о ж н е н о 2 -м я п р и ч и н а м и : 1) р у с с к а я л и т е р а т у р а б е ­ режно хранила реалистические традиции, 2) Россия шла к революции, а потому все противоречия, как ли­ тературные, так и общественные, были необычайно обо­ стрены. Именно поэтому русский декаданс не сумел з а ­ вершить своего развития, создать законченные формы. Творчество большинства поэтов-модернистов представ­ ляет собой сплав реалистических и антиреалистических элементов, причем в зависимости от развития истори­ ческих событий — усиления или ослабления револю­ ционного движения — соотношение этих составных ча­ стей меняется, усиливаются то одни, то другие. При всей сложности и многоликости литературных группировок раннего русского декаданса мы можем заметить, что су­ ществовали две поэтические школы, два понимания за- да'ч искусства. Д ел ен и е на «старш их» и «младш их» символистов, принятое в наш ем литературоведении, не передает существа разногласий: Брюсов и Мережков­ ский почти одновременно пришли в литературу, но воп­ росы искусства решали по-разному. Творческую близость Брюсова и поэтов-современни- ков можно установить путем сравнения их поэтического наследия, а также изучением литературных связей. Своеобразная дружба-вражда связывала Брюсова с Бальмонтом в эти годы. Известное влияние на выработ­ ку эстетических воззрений Б р ю со в а имел поэт А. Д о б ­ ролюбов, «маленький гимназистик», который, как пишет Б р ю с о в в д н евн и к е 19 июня 1894 г., откр ы л ем у «много нового в поэзии». Одновременно с Брюсовым вошел в литературу (сб. «Русские символисты») его товарищ по гимназии Л а н г е (псевд. А. М и роп ольский ). Несколько позж е и не без брюсовских интонаций вы ­ ступил в поэзии О реус (псевд. А. Коневский). Б ли зок Брюсову в эти годы был и поэт Лелевич. Надо ска­ зать, что сопоставление поэтических текстов этой груп­ пы поэтов затрудняется тем, что некоторые из них м а­ л о печатались (А. М иропольский), а другие — рано уш ­ ли из ж изни (Лелевич, Ореус, А. Д обролю бов). 06

Однако даж е небольшое поэтическое наследие этих поэтов должно быть нами изучено, ибо это — почва для развития ранней поэзии Брюсова, в них, поэтах разных дарований и масш табов, сказы ваю тся черты школы. Что ж е объединяет их? П реж де всего, отношение к ж и з н и : п о э зи я — о б л а с т ь п р е к р а с н о г о , т. е. ж и з н ь в х о ­ ж а в поэзию лиш ь в очищенном, облагороженном виде. Эстетизация жизни приводит к выбору определен­ ных поэтических средств: музыкальности поэтических образов, возвышенно-лирической интонации. Поскольку мир поэзии мыслится как мир отдельного человека, ху­ дожника, то круг поэтических тем замкнут «движения­ ми» его души. Субъективизм — творческий принцип поэтов этой школы. Эти общие поэтические принципы применимы к Брю­ сову лиш ь раннего периода (до 1903 года). В д альн ей­ шем «школа Бальмонта» будет существовать без Брю­ сова и пополнится новыми именами (Курсинский, Го­ ликов и др.), а впоследствии отзовется в поэзии акмеи­ стов. Но к Брюсову это уже не имеет отношения. Эта группа поэтов значительно отличается от сим­ волистов («новопутейцев» и «соловьевцев»). Русские символисты (Мережковский, 3. Гиппиус, А. Б е л ы й , Г. Ч у л к о в , В. И в а н о в и др.) м ы с л и л и поэзию прежде всего как путь к философскому осмыслению жизни интуитивный путь чувственно-образного позна­ ния жизни. В работах русских символистов сделана попытка ре­ шить проблемы бытия с позиций субъективного идеа- тГ о о чарг КпгпПРОСЫ в з а и м о о т н о ш е ния 'человека и мипя творческого акта как интуитивного проникновения п «мир идей» „ теории символа ֊ как ™ а к а » этого ие познаваемого мира. В большинстве работ о Брюсове эта особенность развития русского декаданса не учиты- ается. Исследователи сопоставляют поэзию Брюсова с т в орчеством А. Б ел о го , ранн его Б л о к а , Ф. С о л о г у б а - и брюсовская рационалистичность, отсутствие мистики 3= И>оп*нн°сти письма служит доказательством' не р аническои его связи с декадансом. н а ч 1 ' « Г » Деле В0ПР ° С о б с т о и т с л о ж н е е. Б р ю с о в до начала 900-ых годов несомненно имеет довольно креп­ 67

кие связи с русским декадансом, но не с группой сим­ волистов («соловьевцев» и «новопутейцев»), а с поэта- ми-декадентами. Связь Брюсова с модернизмом этого толка легко ус­ танавливается при сопоставлении его поэзии с поэзией вышеупомянутых поэтов. В программном стихотворе­ нии «Творчество», ставшим мишенью для острот буль­ варных борзописцев вроде Буренина, Брюсов пишет: Фиолетовые руки Н а эмалевой стеле Полусонно чертят звуки В звонко-звучной тишине И прозрачные киоски В звонко-звучной тишине Вырастаю т, словно блестки, П ри л азор евой л у н е1. Поэтический образ в этом стихотворении мыслится как передача субъективного ощущения художника. В стихотворении мысль о примате мечты над действитель­ ностью, праве художника на особый мир — мир ф ан та­ зии — выражена с дерзкой уверенностью. Вот как расшифровывает эту мысль другой поэт, В. Ходасевич: «Фиолетовые вечерние тени лапчатых ли­ стьев — мир. Еще не созданные стихи — в мечте... Со­ четание внешней тишины и внутренних голосов... меч- таемый мир становится второй действительностью... Всходит луна («прах»), но с ней одновременно, в иде­ альной природе, на эмалевой поверхности всходит вто­ р а я л уна... М е ч т а п о б е ж д а е т д ей с тв и те л ьн о ст ь...» 2. Так в раннем творчестве Брюсова кристаллизуется ведущий принцип декаданса — принцип субъективного отношения к жизни, права художника «домысливать» природу. Этот принцип художественно, средствами красок, от­ ражен в живописи «мирискусстников». Особенности эстетики раннего периода Брюсова род­ нят его с поэзией Бальмонта, с лирически-субъективной поэзией А. Миропольского, с эстетствующей лирой А. Д о бр о л ю бо ва. В поэзии Брюсова этих лет провозглашена авто­ 1 В . Я. Брю сов, И зб р ан , соч. в 2-х т о м а х , т. 1, стр. 44— 45. * «С оф ия», 1914, № 2, стр. 64—67. 68

номность личности, цель искусства— изображение ду­ ховного мира самого художника. В письм е к П. П. П е р ц о в у от 14 м а р т а 1895 го д а Брюсов писал: «В поэзии, в искусстве — на первый план сама личность художника... Она и есть сущность—՛ все остальное догма... Всякое искусство есть лирика, всякое наслаждение искусством есть общение с душой х у д о ж н и к а » 1. В брошюре «Об искусстве» (1899) Брюсов писал: «Все свои произведения художник находит в самом се­ бе. Век дает только образы, прикрасы; художественная школа учит внешним приемам, а содержание надо чер­ п а т ь из д у ш и с в оей » 2. Однако даж е в этот период наибольшего прибли­ жения к эстетике декаданса в поэзии Брюсова зреют враж дебны е ей черты. Так, например, Брюсов делает попытку создать образ «героического героя», человека активного действия. Находясь под влиянием эстетики декаданса, Брюсов бессилен был решить этот вопрос. Нго герои из цикла «Любимцы веков», как и воинствую­ щие индивидуалисты поэзии Бальмонта,— «гордые хищники», носители одной черты— воли. Хотя в стихо­ творениях и присутствуют «исторические аксессуары», характер героев лишен подлинного исторического коло­ ри т а , о д н о о б р а з е н и с х е м а т и ч е н 3. Ассаргадон Я исчерпал до дна тебя, земная слава! И вот стою один, величьем упоен!»4 Александр Македонский «У ходите! Ж дите славы. Но — Аммона вечный сын Здесь, по царственному праву, Я останусь и один!»5 * В. Я. Брю сов, П исьм а к П. П. П ерцову, М., 1927, стр. 13. 2 В. Брю сов, Об искусстве, М ., 1899, стр IГ» ® Д . М аксимов, П оэзия В Я. Б р ю сова, М., 1941, стр. 94. 4 В. Я. Брю сов, И збранные сочинения в двух том ах М 1955 стр. 91. 5 Там же, стр. 94. 69

Такого же типа образы Наполеона, Сивиллы, Клео­ патры и др. Появление этих образов свидетельствует о том, что в Брюсове назревает недовольство жизнью своей среды. О бразы «героических героев՜— своеоб­ разная художественная реакция на «безгероичность» среднего буржуазного стандарта с бескрылостью чувств и мелочностью мыслей. В поэзии Брюсова конца 90-х годов назревает вто­ рой кризис — он осознает ущ ербность декаданса, его отрыв от реального мира чувств человека. Брюсов идет навстречу ж изни и, к а к справедли во говорит Д . Е. М а к ­ симов, мир красок и чувств реальной жизни раскры­ вается ему через красоту природы. В апреле 1899 года он записывает в дневнике: «...впервые подошел к при­ роде, вперы зе понял, что значит лю бить ее, д ы ш ать ею, ей о т д а т ь с я » 1. Признание прав жизни приводит его к переоценке прежних взглядов на самодовлеющую роль формы. Эта мысль пронизывает программный «Сонет к ф ор­ ме», который нельзя рассматривать как декларацию русского декаданса, так как Брюсов отрицает в нем примат формы («музыка прежде всего») во имл гар­ монии мысли и формы. Бриллиант поэзии — мысль, она начинает сверкать гранями в руках опытного ювелира— поэта: ...бриллиант невидим нам, пока П од гранями не ож ивет в алм азе. И я хочу, чтоб все мои мечты, Дошедшие до слова и до света, Нашли себе желанные черты2. Так, в период наибольшего приближения к модер­ низму (1895) в поэзии Брюсова, который был прежде всего художником с острым поэтическим зрением, на­ чинают скапливаться силы сопротивления. В статье «О стихотворной технике» (1903, 1911) он ограничивает 1 В. Брю сов> Дневники, М ., 1927, стр. 73. 2 В. Я. Брюсов, Избранные сочинения в двух томах, т. I, Л1, 1955, стр 43. 70

роль формы, которая является лишь средством поэзии. Поэт, пишет Брюсов, «учитель человечества», он д о л ­ жен заботиться прежде всего о социальной значимости своих идей, говорить о «вопросах, в а ж н ы х и н у ж н ы х для его с о в р е м е н н и к о в » 1. Эти мысли несовместимы с эстетикой декаданса. Брюсов осознает, что не может заковать свою мысль в оковы декаданса, что ему тесно в «башне из слоновой кости». В стихотворении 1898 г. он пишет: Я в высокой узкой башне. Кто меня привел сюда? Я в высокой узкой башне. Гость— надолго, гость—всегдашний, Узник навсегда! Кто возвел меня высоко, Двери запер кто за мной? М ^р—внутри, во мгле—далеко. Здравствуй, жизни одинокой, П одви г роковой2. Следовательно, ортодоксально-декадентское отноше­ ние к поэтическим нормам Брюсов проявил лишь на первом этапе овладения модернистической теорией; впо­ следствии, самостоятельно разрабатывая проблемы поэ­ тической теории, он ограничит ее влияния на свое поэ­ тическое творчество. К ак справедливо говорит Д. Е. М аксимов, у Брю со­ ва термин «символизм» и «декадентство» являются си­ н о н и м ам и , т. е. о б о з н а ч а ю т « м о д е р н и зм » в о бщ ем з н а ­ чении этого слова. Поэтому Брюсов подчас назызает себя «символистом» (т. е. м одерн истом). Вместе с тем период поисков путей к искусству не был бесплоден д ля Брюсова. Хотя зависимость от мо­ дернизма сковывала талант Брюсова, однако в этот именно период Брюсову удалось овладеть строитель­ ным материалом поэзии — поэтической техникой. В начале XX века Брюсов пишет ряд теоретических 1 В. Я. Брю сов, И збранные сочинения в двух том ах, т. II, М., 1955, стр. 185. 2 В. Я. Брю сов, Неопубликованные стихотворения, М., 1935, стр. 29. 71

работ по вопросам поэтической техники («О стихотвор­ ной технике», «Фиалки в тигле» и другие, вошедшие в сборник «Далекие и близкие»). В своих стихах он смело экспериментирует со всеми известными метрическими размерами, разнообразит возможности ритмического рисунка «малыми цезура­ ми» и разностопными стихами. Ни один русский поэт XX века не имеет такого р аз­ нообразия в строфике стихов (от стихотворения в одну строку до терцин, четверостиший, пятистрочных строф, октав, сонетов, свободной строфы без правильного сче­ та строк и др.). Этот период для Брюсова был периодом поэтической учебы; в дальнейшем великолепное знание техники поэзии помогло ему подойти к решению важнейших вопросов поэзии и в основном преодолеть сектантскую узость модернизма. Дальнейшие превращения его поэзии связаны с ре­ волюцией 1905 года. П ож ал у й , без жизненного и г р а ж ­ данского опыта, приобретенного поэтом в годы первой русской революции, Брюсову не удалось бы так быстро художественно созреть и создать образцы поэзии ново­ го типа, городской поэзии XX века. III. П О ЭЗИ Я Б Р Ю С О В А В 1903— 1917 ГО Д Ы В автобиографии Брюсов пишет, «ак важны были для него первая русская революция, явившаяся школой гражданского воспитания. Д ело не только в том, что он, пережив трагедию Хо­ дынки и потерю веры в монолитность русской империи, позорный исход русской-японской войны, кровавое по­ боище 9 января и уличные бои в Петербурге и Москве 1905 года, проникся граж данским чувством и написал ряд великолепных политических стихов («Кинжал», «Довольным») и др. которые К. Зелинский удачно н аз­ в а л « с т и х а м и - ф а к е л а м и » 1. Влияние первой русской революции далеко не ис­ черпывается политической темой в поэзии Брюсова. Р е­ волюция поразила поэтическое воображение Брюсова 1 К. Зел и н ски й , Н а р у б е ж е двух эп ох, М ., 1962. 72

своими масштабами, силой могучих страстей и жерт­ венным героизмом народа. Революция внесла в худо­ жественное миросозерцание Брюсова разрушительные ферменты, убивающие старые представления и рож­ дающие новые. В эти годы поэтическая система Брюсова снова пе­ реживает большие изменения. Именно в этот период стал намечаться для Брюсова выход из «башни» дека­ данса. В пору великих революционных перемен Брюсо­ ву становится ясно, что поэзия не может быть в сторо­ не от жизни и заниматься узко-техническими задачами («Кинжал»). П осле 1903 года Брю сов осмысляет новые задачи поэзии — задачи приближения ее к духовным запросам современности, к миру представлений и чувств челове­ ка XX века. Брюсов обращается к теме духовного порабощения человека городской культурой как к тому новому, что внесла в ж изнь России бурж уазная цивилизация XX века. Эта тема в русской поэзии XX века только начала определяться, и Брюсов явился одним из первых поэ- тов-урбанистов. Р азр аб аты в ая городскую поэзию, Брюсов не мог не обратиться к поэтической традиции русской и европей­ ской литературы. В поисках художественного воплоще­ ния темы города он обращается к поэзии Некрасова и Верхарна. Разумеется, такое соединение имен столь разных поэтов довольно произвольно, но для Брюсова эта связь имеет глубокий смысл. В поэзии Некрасова и Верхарна он ищет ответа на вопрос: как передать чувства и мыс­ ли городского человека. В поэзии Некрасова он нахо­ дит «беспощадный реализм», умение передать «жуткие картины, трагизм которых вполне понятен только ж и ­ т е л ю г о р о д а » 1. Н екрасов, говорит Брюсов, современен, т а к как он сумел передать двойственность города, его «блеск и мрак», феерическую красоту и «гной ран» современ­ ности. 1 В. Я. Брю сов, Избранные сочинения в двух том ах, т. II., М., 1955, стр. 355—356. 73

Вслед за крупными русскими писателями 40—60-ых годов XIX в. Брю сов восприним ает тему города как те­ му остро социальную, обнажающую внутренние кон­ фликты общественной жизни. Именно поэтому ему близка поэзия Эмиля Верхар- на, которого Брюсов назвал «Дантом современности», несущая острое 'чувство горечи и тоски от чудовищно­ го зла городокой культуры, созданной буржуазной ци­ вилизацией. Город у Верхарна, окрашенный в трагические цвета (черное с золотом)— мир преступных и алчных стра­ стей, отравленный дымом и запахом крови. Брюсова объединяет с Верхарном монументализм. масштабность чувств, мятеж и отчаяние. Однако Брюсов к Верхарну относится очень субъ­ ективно: для него Верхарн — поэт одного ряда с Н е­ красовым, «реалист, почти позитивист», поэт-мститель за страдания людей. Только поэтому и возможно стало для Брюсова такое соединение имен поэтов, явившихся для него носителями новой правды, правды реальной жизни. В поэзии Брюсова в эти годы мы можем проследить рост реалистических элементов, стремление по-новом\\ решить коренные вопросы творчества. В статье о Гумилеве Брюсов писал: «Стало яснее, что начало всякого искусства—наблюдение действитель­ н о с т и » 1. Брюсов стремится примирить прежние воззрения с новыми. Он начинает разделять убеждение поэтов, стремя­ щихся оттолкнуться от модернизма (Блок, Белый, В. И в а н о в , Г. Ч у л к о в ) , что и ск усств о б ез ж и з н и — м ертво. Однако это не значит, что реализм утверждается в поэзии Брю сова. К ак и Блок, Белый, В. Иванов, Б р ю ­ сов ищет синтеза реализма с модернизмом. Эта мысль о синтезе владеет некоторыми русскими писателями и худож никам и-м одернистам и в годы 1907— 1917. М ы сль о «мистическом реализме» (В. И ванов), «обнаженной реальности» (Блок), «синтезе между реализмом и идеа­ лизмом» (Брюсов) показывает, что у этих крупных ма- 1 В. Я. Брю сов, Д а л е к и е и близкие, М., 1912, стр. 145— 146. 74

£теров еще не угасло чувство связи с жизнью , что их искусство реагирует на время. Как мы уже сказали, у Брюсова эти поиски синтеза выражаются в общем росте реалистичности. Брю­ сов по-новому рассматривает в этот период акт творче­ ства. Если ранее он принимает модернистическое уче­ ние о творческой интуиции как особом даре проникно­ вения в мир поэзии, то сейчас он отвергает «поэта-ма- га». во имя правды жизни. Поэтический труд для Брюсова становится работой, сопоставлением и изучением действительности. Поэтому поэтический труд воспринимается им в виде конкретно­ чувственных образов «плуга», «лопаты», а мечту он на­ зывает «верным волом». Стихотворение «Работа» Брюсов кончает такими словами: Прочь венки, дары царевны, Упадай порфира с плеч, Здравствуй, жизни повседневной Грубо кованная речь'. Так Брюсов прощается с тогой «теурга», сменяя волшебную палочку на кирку чернорабочего поэзии. В цикле «Святое ремесло» поэт по-новому осмыс­ ляет путь поэтического творчества. В стихотворении «Поэт— музе» Брюсов говорит, что источник вдохнове­ н и я — жизнь, что художник страдает, любит, наблю дает жизнь, чтобы переплавить впечатления в образы и от­ дать их искусству*. Такое признание прав жизни в искусстве повлекло глубокие изменения всей системы поэтического мышле­ ния Брюсова. Это прежде всего сказалось в ньвом со­ отношении1 субьективного и объективного—росте эпи­ ческих начал в поэзии Брюсова. Поэзия Брю сова ста­ новится монументальнее, обнаруживается тяга к круп­ ным поэтическим формам — поэме, драме, монолитным поэтическим циклам. 1 В. Я. Брю сов, И збранные сочинения в д вух том ах, т. I, М ., 19551 стр. 147. 2 Там же, стр. 293. 75

В поэзии зрелого Брюсова лирические ноты исся­ кают, начинают преобладать ораторско-патетические ин­ тонации. Такие преобразования поэзии зрелого Брюсова свя­ заны с расширенным пониманием лирического в искус­ стве. В статьях «Научная поэзия», «О стихотворной тех­ нике». в зам етках «Смесь» («M iscellanea») Брюсов в о з­ раж ает против толкования авторского «я» как мира ин­ тимных чувств художника. Он пишет: «Критики любят характеризовать лич­ ность лирика по его стихам... Но в каж дом лирическом стихотворении у истинного поэта новое «я». Лирик в своих созданиях творит разными голосами, как бы от им ени р а з н ы х л и ц » 1. В статье «Н аучная поэзия» он говорит, что «я» со­ временного поэта должно вмещать не только «интимные переживания», так как «число простых чувств и их от­ тенков не бесконечно» и неизбежно однообразно, но прежде всего думы поэта над современной жизнью в широком смысле слова — отношении человека к вселен­ ной, м ы с л и о п р и р о д е и с о ц и а л ь н о й ж и з н и 2. Если ранее он сводил лирику к личным чувствам ху­ дожника, то теперь он осмеивает поэтов, которые «ле­ печут прежние песенки: о лунных ночах, о прелести весны, о красоте моря, о устах милой, о свирели пастуш­ к а » 3. К а м е р н а я л и р и к а «во схо дов и з а к а т о в , р а д о с т е н первого свидания и восторгов свидания не первого» им отвергается во имя поэзии, сближаю щ ейся с социальной жизнью XX века, «миром телеграфов, телефонов, поез­ дов-молний». Такое понимание лирики как отражения художником вопросов современности сыграло свою роль в поэзии и в известной степени подготовило появление М аяковского, крупнейшего лирика-публициста XX века. Брюсов начал борьбу с «варевом из соловьев и лю б­ вей», с камерной лирикой декаданса, продолженную впоследствии Маяковским. 1 В. Я. Брю сов, И збранные сочинения в двух том ах, т. II, стр 543. 2 Там ж е, стр 199. * Т ам ж е , стр. 184. 76

Изменение общего понимания лирического жанра у Брюсова повлекло за собой и глубокие преобразования образной системы его поэзии. Прежний герой, «любимец веков», индивидуалист с гордой волей, более не привлекает Брюсова. В его творчестве появляются герои 2-х планов: герои реальной жизни и герои как идеал «Человека». Заметим, что это не индивидуальная черта Брю со­ ва, а свойство крупных русских художников XX века, отталкивающихся от «страшного мира». Таков врубе- левский Демон, таков герой поэзии Блока, человек с высоким строем души, таков «Человек» в поэзии М ая­ ковского. А. В. Л уначаоский называет эту систему образов раннего Маяковского «первым бунтом Маяковского», когда сильная личность отвергает мир укороченный, с д е л а н н ы й не по ее м е р к е 1. Это же можно сказать и о зрелой поэзии Брюсова. Несомненно, что герои-искатели истины, данные как па­ тетический образ «Человека в его возможности» (цикл «Правда вечных кумиров»), явились в результате от­ талкивания от буржуазной безгероической действитель­ ности. Д едал и Икар, Одиссей, Прометей, Тезей — люди напряженной творческой мысли, не индивидуалисты, но люди «для всех»— носители общечеловеческих герои­ ческих качеств. Эти образы перекликаются с романти- чески-пафосными героями Горького (Буревестника, Данко, Человека), с образом «Человека» у М аяков­ ского. Н аряду с этими героями в поэзии Брюсова есть ге­ рои и другого типа — герои буржуазной повседневно­ сти— забитые, униженные, рабски-приниженные жерт­ вы большого города (у М аяковского «голодненькие», «потненькие»). Они даны в собирательных образах, обобщенной массой; «самодерж авные колодники», «людской поток», «опьяненные городом существа». В городском цикле Брюсова принципиальное значе­ ние имеет пейзаж. Именно 'через пейзаж города Брю- 1 А. В. Луначарский, Русская литература, Избранные статьи, О Г И З , М., 1947, стр. 412. 77

сову удается передать давящую силу социальной ж из­ ни. П ей заж Брю сова монументален, перегружен под­ робностями, построен по принципу развертывающейся панорамы. Например: Растут дома; гудят автомобили; Фабричный дым висит на всех кустах; Аэропланы крылья расстелили В облаках...! Или: Кричат афиши пышно-пестрые, И стонут вывесок слова, И магазинов светы острые Язвят, как вопли торжества. Там спят за стеклами материи, Лью т бриллианты яркий яд, И над звездой червонцев—серии Сияньем северным горя т2. Перегруженность деталями—характерная особенность пейзажной живописи Брюсова. Например, город «сталь­ ной, кирпичный, стеклянный» усеян «дворцами из золо­ та», у с т а в л е н « с т а т у я м и , к а р т и н а м и и к н и г а м и » 3. Пейзаж Брюсова имеет обобщенный смысл, олице­ творяет «обстоятельство», среду, которая губит его ге­ роев. И здесь он перекликается со своим великим совре­ менником— Горьким: вспомним образ-символ серого до­ ма-громадины, где за выбитыми закопченными окнами и скрипучими дверями с рваными петлями страдает и тоскует человек (повесть «Трое» Горького). Вспомним подвал, убежище «людей дна» (драма «На дне»), пе­ карню с низкими сводами, которые наваливаются и да­ вят могучие плечи богатыря Коновалова. 1 В. Я. Брю сов, И збранные сочинения в двух том ах, т. I, М., 1955, стр. 295. 2 Там ж е, стр. 247. 3 Там ж е, стр. 246. 78

Так, « д а к жизни, учась наблю дать ее, Брюсов пе­ решагивает ч^рез условные перегородки и зреет как ху­ дожник, обобщающий черты времени. Именно поэтому ему удается уловить характерное в русской жизни XX века, именно поэтому стала возможной перекличка тем и образов с темами писателей иного направления и по­ литического диапазона—с Горьким, Маяковским. В пейзажной живописи зрелого Брюсова намечает­ ся иное отношение к краскам. Если в ранней поэзии он декларировал субъективный произвол художника, то в зрелом творчестве он строит художественный образ, опираясь на действительность. Его краски остаются сочными, с эффектными сочетаниями, но взяты не «из себя», а из жизни — и показывают остроту художест­ венного зрения Брюсова. Например: окрашены хвои... Ж елтым золотом Дали в просветы Или: В оздух становится синим Словно разреженный дым. Или — огни на море: Черные всадники гонят Черных быков миллионы. Стадо полночных огней. Изменение образной системы приводит Брюсова к новому отношению к метафоре. Как и у других русских поэтов XX века, метафора у Брю сова является ведущим изобразительным средством. К ак мы говорили выше, в ранней поэзии матафора Б р ю с о в а об ы чно а б с т р а г и р у е т п р е д м е т 1. ' Этот вывод о характере метафоры ранней поэзии Брю сова нельзя распространять на всю поэзию Брюсова, как это делает Гофман в статье «Язы к символистов», где поэзия Брю сова разных лет рассматривается как характерное явление символизма (см. «Л ит. наследство», 1937 г.). 79

Море темное простерто, Ж дет, в томленья, постоянства, Скоро ль выйдет месяц мертвый Ц ел о ва ть его п ро стр ан ство1. В зрелой поэзии Брюсова встречаются и метафоры другого типа — конкретизирующие предмет, идущие по обратному пути от абстрактного к конкретному. Например, физическая работа— поэтический труд «до пота», луна повешена «монетой плохо отчеканен­ ной»; трам ваи— червяки, дом— «охромевший конь», но и ивы жизни—«страданием ораны, потом кровавым увлажнены». Разумеется, победа метафор этого типа означала бы отказ от ораторско-возвышенного стиля, а потому кон­ кретные, разговорно-бытовые образы соседствуют у Брюсова с привычными возвышенно-абстрактными об­ разами, создающими общий колорит ораторского сти­ ля. Однако игнорировать конкретные поэтические об­ разы в зрелой поэзии Брюсова не следует, ибо они по­ казывают тенденцию развития Брюсова. IV. ПОЭЗИЯ БРЮ СО ВА В 20-Ы Е ГО Д Ы В 1918 году в зам етках д ля себя Брю сов запи сы ­ вает следующие строки; «Граня и чеканя слова, пере­ ливая в них свои мечты, поэт всегда связан с народом. Ему нет жизни без народа... Поэт! повинуйся народу, ибо б ез него ты т о л ь к о м у з е й н а я р е д к о с т ь » 2. Вместе с народом Брюсов пережил Октябрь. Вместе с народом он стал строить новое, невиданное в мире со- 1 В. Я. Брюсов, Избранные сочинения в двух томах, т. I, М ., 1955, стр. 72. 2 Там же, стр. 559. 80

циалистическое общество. Брюсов после О ктября попы֊ тался еще раз сбросить с себя старые словесные одеж­ ды, художественно перестроить свою поэзию. Он писал об этом так: «Великие события 10-ых годов, европей­ ская война и Октябрьская революция побудили меня в самой основе, в самом корне пересмотреть все свое ми­ р о в о з з р е н и е » 1. Эти поиски Брюсов предпринял не в одиночку, а вместе со всей молодой советской поэзией, бескорыстно отдав молодому поколению свой литературный опыт и громадные знания поэта-энциклопедиста. Нам думает­ ся, что в нашем литературоведении недооценивался этот шаг Брюсова, требовавший громадного мужества и полного отречения от старых заблуждений и привычек. В работах Когана, Луначарского и других крити­ ков и исследо(вателей 20—30-ых годов Брю сов-граж- данин отделяется от Брюсова-поэта. Эволюция Брюсо­ ва представляется и так: Брюсов рванулся к Октябрю политически, но не сумел преодолеть груз прошлого и слиться с общим развитием советской поэзии. Внимательное изучение поэзии Брюсова 20-ых годов дает материал для иного вывода: Брюсов искал новых образов, тем, художественных средств не в одиночку, а вместе с другими советскими поэтами; ошибки, срывы, которые были у Брю сова в эти годы, были не его инди­ видуальными поисками, но поисками всей молодой со­ ветской поэзии, переживающей болезни роста. Однако, чтобы сохранить верное соотношение сил, надо помнить, что Брюсов связан с советской поэзией в самых еб истоках, а следовательно надо сопоставлять его творчество с ранним М аяковским (до поэмы «Ленин») с поэтами Пролеткульта и «Кузницы» (Гастев, Гераси­ мов, Кириллов, П олетаев), с Д. Бедным 20-х годов. Тогда многие тенденции раннего Брюсова станут по­ нятнее на фоне обшего литературного развития. П о с п р а в е д л и в о м у з а м е ч а н и ю К. З е л и н с к о г о 2, п о э­ зия 20-ых годов шагнула «от мировой скорби к мирово­ му восторгу». Тема революции воспевалась как «свобо­ да вообще» с некоторым космическим удалением. Кон­ 1 А. С. М ясников, В. Я. Брю сов, 1949, М., стр. 22. 81 2 К- Зелинский, Н а р у беж е д в у х эпох, М ., 1962, стр. 27. 6 Б р ю совск и е чтения 1962 г.

кретные события истории подменялись подчас «аллего­ р и я м и , а б с т р а к т н о й с и м в о л и к о й » 1. В поэзии тех лет появились поэтические образы- символы: набата, огня, вихря, бури. Излюбленными эпи­ тетами были красный, железный, пламенный, солнеч­ ный. Из поэзии ушел лирический шепот—голос поэта от­ ливал медью труб, ораторским звонким металлом. Спра­ ведливо писал К. Зелинский об общем тоне поэзии н а­ чала 20-ых годов: «О революции пролеткультовские поэты говорят большей частью словами «на цыпочках», с восклицаниями, риторикой и метафорическими укра­ ш ен и я м и ...» 2. Эти 'черты в какой-то мере присуши и стилю Б рю ­ сова в 20-ые годы (которые Д. М аксимов справедливо н а з ы в а е т четвертым, новы м п ер и о д о м поэзии Б р ю с о в а ) 3. Ведущей темой творчества Брюсова является тема революции, поданная в широком аспекте — рождения нового мира (нового отношения к действительности, но­ вого образа человека, нового соотношения личности и общества, нового характера науки, науки мечты, риска и дерзкой гипотезы). При этом поэтическое «я» Брюсова расширяется, вбирая в себя все, что увлекает человека новой эпохи—вопросы общественного развития, истории, научных открытий XX века. Такой взгляд на содержание поэзии несомненно был более плодотворен, чем тенденция к опрощению поэзии до уровня психики отсталого патриархального крестьян­ ства (вспомним гимны частушке и раешнику, как «ис­ тинно-народным» формам стиха). • В предисловии к сборнику «Дали» Брюсов полеми­ зирует с подобными тенденциями. «...Поэт должен, по возможности, стоять на уровне современного научного знания... Все что интересует и волнует современного че­ л о в е к а , им еет п р а в о на о т р а ж е н и е в п оэзи и » 4. П о эт, ч)- вори1! Б р ю с о в в п р е д и с л о в и и , д о л ж е н не п р и с п о с а б л и ­ ваться к народным массам, а вести их за собой, помочь 1 К. Зелинский, На рубеже двух эпох, М., 1962, стр. 50. 1941, стр. 270. 2 Там ж е, стр. 49. 3 Д. Максимов, Поэзия В. Брюсова, Л., 4 Сборник «Д ал и », М., 1927, стр. 7. . 82

им овладеть знаниями, которые создало человечество в своей многовековой борьбе с природой. «•■'Чтобы п л о д о т в о р н о р а б о т а л а н а р о д н а я ш к о л а ,— пишет Брю сов,—долж ны существовать университеты и исследовательские институты. Только там искусство проникает в народ, где оно живо, не стоит на месте и ищ е т новы х п у т е й » 1. П оэзия Брю сова 20-ых годов — популяризатор наУч- . нык знаний. Именно исходя из такого понимания за ­ дач поэзии, Брюсов перенасыщает стихотворения науч­ ной терминологией и ссылками на исторические имена. Эти стихи не несут «груза прошлого», но служ ат настоя­ щ е м у —-б у д я т в советском ч ит ат ел е на у ч н у ю л ю б о з н а ­ тельность, содействуют росту культуры читателя. Цикл стихов «Кругозор» прямо обращен к новому читателю с призывом не забыть того, что создал Человек на земле, овладеть всеми достижениями великой челове­ ческой мысли. В стихотворении «Смотреть в былое» Брюсов пи­ шет: I Смотреть в былое, видеть все следы, Что в сушь песков вбивали караваны, В стран е без т р а в , без кры ш и без воды .. Смотреть вперед и видеть вновь пески, Вновь путь в пустыне, где ж елтею т кости... Уже не кровь, года стучат в виски. И зной и смерть слились в последнем тосте2. Или: Мечты и мудрость — в книги, свитки, томы, Пергаменты, столбцы печатных строк!— Клад всех веков, что нищенских котомок Позорный сбор,— запас на краткий срок! Эти строки направлены против «Иванов— не помня­ щих родства», Пролеткультовцев и футуристов, предла­ гавших «сбросить с парохода современности», как лиш­ ний груз Пуш кина, Ш експира, Р а ф а эл я. Вопрос о ро- > Сборник «Д ал и », М ., 1927, стр. 467. 2 В . Я. Брю сов, И збранны е сочинения в двух том ах, т. II, М., 1955, стр. 467. 83

ли культурного наследия в развитии пролетарской куль­ туры Брюсов решил в духе высказываний Ленина и ре­ шений партии в 20-ые годы. В статье «Пролетарская поэзия» Брюсов писал: «Пролетарская поэзия должна быть коренной перестрой­ кой всего культурного уклада человечества последних в е к о в » 1. Опыт историка помог ему сделать этот глубоко вер­ ный вывод. Однако в общем верном направлении Б рю ­ сова имеются черты, не оправданные дальнейш им р аз­ витием литературы. Как мы упоминали, поэзия Брюсова перенасыщена именами и историческими ссылками, что вредит ее эмоциональному воздействию. Стремление к историческим аналогиям мешает Брюсову воспринять Октябрь как рождение нового качества, новую эру в развитии человечества. Сопоставление Октябрьской ре­ волюции с возникновением эллинизма, приходом гуннов и рождением феодальной эпохи несомненно антиисто­ рично. История воспринимается Брюсовым как движе­ ние по кругу, что открывает возможности для историче­ ских сближений разных эпох, разных по содержанию исторических событий. Рабы Египта мечтают у Брюсова, чтоб «гимн И н­ тернационала победно прошел», век Перикла перекли­ кается с веком Ленина. И здесь Брюсов разделяет ошиб­ ки писателей и поэтов 20-ых годов (вспомним Блока с его работой о Катилине, «римском большевике», исто­ рические пьесы Луначарского с явной модернизацией событий и др.). Как и другие поэты 20-ых годов, Брюсов тяготеет к ораторско-воз выше иному стилю, риторическому и на­ сыщенному отвлеченными символами. В этом смысле интересно сопоставить наблю дения К. Зелинского над поэзией П р о л етк у л ьта (К ириллов, Герасимов, А. Г а ­ стев и др.) и образной системой Брюсова в 20-ые годы. К ак указы вает К. Зелинский, излюбленные эпитеты и си м вол ы про л етку л ьто вц ев следую щ и е: эпитеты —՛ пламенный, розовый, красный, мятежный, солнечный, железный; символы — набат, знамя, огонь, зарево, цве­ ты, меч. 1 В. Я. Брюсов, И збранны е сочинения в двух томах т. II М 1955, стр. 318. 84

У Брюсова: «стозарное зарево пожара», «огненный скок», «багровая полоса», «алая заря сознания», «яр­ кий выкрик костра», «огонь», «факел», «кровь... рек», «злато-алый сев», «красно-алые факелы», «огненная ку­ пель», «пламенный язык» (революции), «мировой по­ жар», «пурпурные ветрила» и др. Как видно, символика и поэтические образы Брю ­ сова сближаются с языком советской поэзии 20-ых годов. Разумеется, этот процесс идет медленно, и в язы­ ке Брюсова можно заметить и противоположность тен­ денции — следы прежней поэтической системы. Но но­ вое явно теснит старое. Как и другие поэты 20-ых годов, Брюсов отдает дань словам «на цыпочках», аллегориям типа «Равенство, Братство», «Земля и Радость Братства», «Таран Судь­ бы», «Республика Труда», «Свобода», «частая сеть К а­ питала», «М ысль» и т. д. Тема революции, согласно поэтической традиции 20-ых годов, воспринимается Брюсовым в грандиозных, романтически-пафосных образах. В стихах о революции преобладают образы-гиперболы: «аркан-земной ради­ ус», «наложить ярмо на стихи», «лапы из золота, тянет Франция», «век взвихренный» вызвал «чудовища сти­ хии речи» и др. Эти особенности язы ка не индивидуальны. Вспом­ ним гротескно-лубочные образы поэзии Д. Бедного, об­ раз Ивана-России в поэме «150 миллионов» М аяков­ ского, космически-возвышенный образ Революции в поэзии Герасимова, Кириллова, Гастева («Мировая Ре­ волюция», «Громовый пир», «лава огнеликих масс», буй­ ство стихий). Именно в силу этих исторически сложившихся черт стиля времени Брюсов не смог создать в 20-ые годы произведений, художественно равных его дооктябрьской поэзии. Не «исчерпанность стиля» тому виной, но кру­ шение старого и возведение нового стиля — еще в ле­ сах, грубо сложенных кирпичах. «Словесные одежды», мешают выявиться острой мысли Брюсова, неумолимо влекут в область туманной риторики. Например, в стихотворении «Дворец Центромашин» Брюсов уподобляет поиски «победной мысли»— движе­ нию машины: 85

Вращайтесь, мощные колеса, Свистите, длинные ремни, Горите свыше, впрямь и косо, Н ад взмахами валов, огни!1 Под этими строками мог подписаться любой из поэ­ тов «Кузницы», любитель индустриальной поэзии. В поэзии 20-ых годов можно найти и ораторские ин­ тонации, инверсии Маяковского и некоторые стилевые ч ерты Б. П а с т е р н а к а 2. Э то п о к а з ы в а е т , что Б р ю с о в н а ­ пряженно ищет, сопоставляет, не стыдится учиться у современников. Стиль поэзии Брюсова 20-ых годов — вздыбленный, взлохмаченный, чуждый единства. В послеоктябрьской поэзии Брюсова делается цопытка создать образ «геро­ ического героя»—народного вождя. В стихотворении «Народные вожди» Брюсов пишет: Народные вожди! вы—вал, взметенный бурей, Но, морем поднятый, вал только людям властен, Он волнами влеком, как волны он влечет— Так ты, народный вож дь, и силен и прекрасен, Пока, как гребень волн, несет тебя— народ!з. Народный вождь — новый герой поэзии Брюсова, ко­ торый воспринимается им как часть целого, как в ы р а ­ зитель народной воли. Такое толкование образа было вполне в духе вре­ мени (ср. «Донские рассказы» Ш олохова, ранние рас­ сказы Фадеева, Фурманова, эпопея Серафимовича «Ж е­ лезный поток»). Однако для создания емкого поэтического образа человека-вождя у Брюсова не хватало строительного м а­ т е р и а л а . Е го герой не Ж(ивет во врем ени, т а к к а к л и ­ шен исторического фона, индивидуального в характере— всего, 'что делает из темы живои образ человека вре­ мени. Чуткий художник, Брюсов не мог не ощущать, * В. Я. Брюсов, И збранные сочинения в двух том ах т. I М 1955, стр. 628. 2 Д . М акси м ов, П оэзи я В. Б р ю сова, М ., 1941, стр. 268__281 3 В. Я. Брюсов, Избранные сочинения в двух томах т I М 1955, стр. 611. .....................

что идея народного вождя, глубокая и верная, сковы­ вается художественной тканью его стиха. Нам думает­ ся, что в силу эгих причин Брюсов обращ ается к обра­ зу' Ленина. О браз живого человека, со всеми особенно­ стями индивидуального характера открывал возможно­ сти для преодоления схематичности первоначальных поисков. Но работая над образом Ленина. Брюсов со­ хранил парадно-символический тон, выделив лишь об­ щее в образе и лишив его индивидуального и конкрет­ но-исторического. Поэтому стихотворения «На смерть вождя*, реквием «На смерть В. И. Ленина» Брюсову не удались. Глубоко выношенные мысли не нашли адекватной художественной формы: Сюда, под знамена Советов, Бойцы из армии Труда! Пусть умер он: его заветов Мы не забудем никогда!1 Н аброски рекзиема «На смерть Ленина» такж е не свободны от риторической парадности: Горе, горе! Умер Ленин, Вспоминайте горе снова. Горе, горе! Умер Ленин2. М ожно ли эти неудачи поставить в вину Брюсову? Р азум еется нет. В этот период советская поэзия еще ис­ кала средства создания образа руководителя народа. Эта художественная задача не была решена, и Брюсов был одним из зачинателей новой темы; идею образа, как мы видим, Брюсов вефно наметил как идею единства вож дя и народа, но, не имея еще выработанных поэти­ ческих средств, не мог художественно ее разрешить. Опыт Брюсова в какой-то мере содействовал работе Маяковского, ибо без предварительной работы поэтов 20-ых годов М аяковский не мог бы создать поэму «Ленин». Этот пример показывает, что изучение поэзии Брю- 1 в. Брю сов, Неизданные стихотворения, М., 1935, стр. 248. 2 Там же.

сова 20-ых годов на историческом фоне дает неожидан­ ные результаты: творчество Брю сова было не углубле­ нием в себя, но раздумьями над ликом времени, реше­ нием тех поэтических задач, над которыми работали и другие советские поэты. Так, поэзия Брюсова, преемственно связанная с поэ­ тической традицией поэзии XX века, служила всегда со­ временности. В этом секрет долговечности его стихов, ибо в них откликается сердце человека острой творческой мысли, тонко чувствующего требования своей эпохи.

К. С. Герасимов НАУЧНАЯ ПОЭЗИЯ ВАЛЕРИЯ БРЮСОВА 1 У тверж дение, 'что В. Я. Б рю сов внутренне всегда был чужд тому эклектическому набору идеалистических воз­ зрений, которые условно можно назвать философией русского символизма, кажется парадоксальным лишь на первый взгляд. Уместно вспомнить, что именно сим­ волисты первые справедливо усомнились в «правовер­ ности» своего вождя и вменяли ему в вину рационали­ стический, «головной» характер его поэзии. Действи­ тельно, между «позитивистом», а впоследствии и мате­ риалистом Брюсовым, всегда считавшим символизм лишь литературной школой, а не мировоззрением, рас­ сматривавшим творческий акт художника как акт по­ знавательного порядка, и ортодоксальными символиста­ ми с их идеалистическими и мистическими теориями ин­ туитивного творчества — весьма значительная разница. «Как только искусство отрывается от действительности, его создания лиш аю тся плоти и крови, блекнут и уми­ рают»,— писал В. Я. Брюсов в книге «Д алекие и близ­ к и е » 1. Тяготение поэта к объективному отображению дей­ ствительности привело его в конце концов к разрыву с Мережковским, Бальмонтом, В. Ивановым. Последний, например, жестоко упрекал Брюсова «за этот реализм в символизме, за этот позитивизм в идеализме». 1 В. Б рю сов, Д а л е к и е и близкие, «С корпион», М ., 1911. 89

Пеовые книги стихав и 'ряд статей, защ ищ авш их тео­ ретические положения символизма, в частности, про­ граммная статья «Ключи тайн» (1904 г.), свидетель­ ствуют о том, что Брюсов, по удачному выражению Д. Е. М аксимова, «прекрасно усвоил доставш уюся ему роль вождя русокого символизма и выполнял вытекаю­ щие из нее функции теоретика обстоятельно и серьез­ н о » 1. С а м ж е Б р ю с о в в письм е к Е. А. Л я ц к о м у от 19/1 1907 года вы сказался еще более определенно: «Хотя и з­ вне я и каж усь главарем тех, кого по старой памяти н а­ з ы в а ю т н а ш и м и д е к а д е н т а м и , но >в д ей с тв и тел ьн о с т и с ре д и них я к а к з а л о ж н и к в н е п р и я т е л ь с к о м л а г е р е » 2. Сквозь символизм Брюсов пронес те принципы 'материа­ лизм а и атеизма, в которых он воспитывался с детства. Чернышевский, Писарев, Дарвин, а затем «Мученики науки» Гастона Тиссандье, 'чья-то «Физика без прибо­ ров», по которой семилетний Брюсов проделывает поч­ ти все опыты, восторженное упоение романами Ж ю ля Верна — вот первые впечатления детства, сыгравшие определенную роль в формировании Брюсова-ребгнка и рано определившееся отрицательное его отношение к религии. Характерно различие между взглядами Брюосва и не­ которых поэтов-декадентов на цели и на самый процесс художественного творчества. Еще в 900-х годах Брю ­ сов в поэзии видел общественно-значимый труд, считал, что мастерство поэта — результат его упорной учебы и работы над собой, в противовес воззрениям на поэта, как на жреца, теурга, интуитивно проникающего за за ­ весу тайн и лишь догадывающегося о непознаваемом. Любопытно утверждение Брюсова в статье «Оклеве­ танный стих», относящ ейся ещ е к 1900 году, о том, что П уш кин не только работал над своими стихами, но именно д е л а л их. Н ет сомнения, что побуждения', з а ­ ставившие Брюсова (и М аяковского в статье «К ак де­ лать стихи») применить именно это слово для характе­ ристики работы поэта, во многом сходны. 1 Д. Максимов, Поэтическое творчество В. Брюсова. Преди­ словие к книге В. Я. Брюсов. Стихотворения и поэмы. «Библиоте­ к а п оэта», Б о л ь ш ая серия, Л ., 1961. 2 Неопубликованные письма В. Брю сова и А. Блока, «Н овый мир», 1938, № 2, стр. 191. 90

Если в начале своего творческого пути Брюсов «по долгу службы» демонстративно заявлял о согласии с идеалистическими и мистическими взглядами символи­ стов на суть творческого процесса, ставил знак равен­ ства между искусством и откровением, считал мысль и науку бессильными разоблачить ложь «голубой тюрь­ мы» бытия (выражение Ф ета), Считал «мгновения эк­ стаза сверхчувственных интуиций» единственным спо­ собом поэтического осмысления мира, то эти деклара­ ции— лишь поза вождя символизма. Не случайно таким вызовом эстетским и мистиче­ ским позициям символистов прозвучали его строки о поэтическом труде: Вперед, мечта, мой верный вол1 1903 г.). Неволей, если не охотой! Я близ тебя, мой кнут тяж ел, Я сам тружусь, и ты работай! («В ответ», «Провидцем, механиком, математиком» называет Б р ю с о в а Б л о к в р е ц е н зи и на к н и гу « З е м н а я о с ь » 1, о т ­ мечая, что эти -ка'чества прекрасно уж иваю тся с его твор­ ческим «опьянением». 2 С начала 900 гг. и до последних лет жизни Брюсов в ряде статей все более углубленно обосновывает необ­ ходимость научного подхода художника к задачам поэ­ тического творчества. Особый интерес представляют в этом отнош ении статьи «Рене Гиль» («Весы», 1904 г., № 12) и « Л и т е р а т у р н а я ж и зн ь Ф ранции. Н а у ч н а я поэ­ зия» ( « Р у с с к а я м ы сл ь», 1909 г. № 6 ) , а из п о с л е о к ­ тябрьских работ—«Смысл современной поэзии» («Ху­ д о ж е с т в е н н о е слово», 1920— 21 гг., кн. 2 ) , п р е д и с л о в и е к книге стихов «Д али» (1922 г.), лекция «Поэзия и нау­ ка», прочитанная в Московском университете 1 де­ кабря 1922 года, лекция «Н аука и поэзия», прочитан­ ная в Политехническом музее в Москве 27 февраля 1923 года, статья «П оэзия как познание» (апрель 1924 г.), напечатанная (посмертно) с изменениями под 1 «З о л о т о е руно», 1907, № 1. 91

названием «Синтетика поэзии» в сборнике «Проблемы поэтики» в 1925 году, предисловие к собранию стихов «М еа» (1922— 1924 гг.). Один этот (далеко не полный) перечень работ Брюсова показывает глубину его инте­ реса к проблемам создания русской научной поэзии двадцатого века. Интерес этот иной раз безоговорочно объясняется одним влиянием Рене Гиля, поэта куда менее значительного по сравнению с Брюсовым. На д е­ ле Брюсов воздает должное более древним традициям, теряющимся в дали времен. Еще до начала письмен­ ности практический трудовой опыт людей, дававш ий им первые научные сведения, отражался в фольклорных произведениях, определенные данные которых «...мож­ но и должно толковать без натяжки как отражение ре­ ального познания природы, пусть даж е в малых и ог р а н и ч е н н ы х ее п р о я в л е н и я х » 1. « Т р у д ы и д ни» Гесиода, «О природе вещей» Лукреция Кара, «Георгики» Вер­ гилия, диалоги Д ж о р д а н о Бруно, проза Галилея, .поэ­ зия Гете и Верхарна сочетают выдающиеся художест­ венные и научные достоинства. Что же касается исто­ рии русской научной поэзии, все еще ждущей внима­ те л ьн о го и с с л е д о в а т е л я , то и м е н а Л о м о н о с о в а или Н. А. Морозова — «отца русской научной поэзии», как назы­ вал его Брюсов, пож алуй с меньшим основанием, чем Ломоносова,— достаточно близки ему. 3 Зачатки того, что стало впоследствии научной поэ­ зией, пока еще довольно элементарные, обнаруживают­ ся уже в сборнике «Шедевры» (1895 г.). Брюсов про­ славляет смело мыслящего человека — пытливого иска­ теля, стремящегося поставить себе на службу силы природы («Гимн Папину»), раздумывает над загадка­ ми истории («На острове П асхи»), о жизни на других мирах («С кометы»), о будущем человечества («Я про­ виж у гордые тени», 1899 г.), призывает: Славьте, славьте неустаннее Подвиг мысли трудэ. («Б ратьям соблазненным», 1899 г.). 1 Е. Павловский, Поэзия, наука и ученые, изд. АН С С С Р М — Л ., 1958, стр. 9. 92

С начала 900-х годов круг интересов поэта расш иряет­ ся. Завоевания передовой науки все чаще увязываются в его стихах с мыслью о необходимости социального пе­ реустройства мира, с мечтами о братстве всех людей земли. «Отрывки» (стихи и п р о з а ) 1 уж е в 1902 году предвосхищ ают зам ечательную «Хвалу Человеку» из сборника «Все напевы». В книгах стихов У00 гг. -1 \" а vi^;lllaa , „игМ е игЬ|“, ,8 'е р п а п о 5 “ все громче звучит пафос борьбы с природой, стихией, воспевается могуще­ ство человека-мыслителя и труженика. Наличие реалистической тенденции в поэзии Брю­ сова обусловливалось сначала позитивистским, а затем и материалистическим в целом мировоззрением автора, в связи с чем обращ ение поэта к темам науки с самых ранних этапов творчества — явление закономерное. Д о­ стоин восхищения путь Брюсова — вождя символизма (а символизм возникает из отказа от научного пости­ ж ения действительности и противопоставления ей меч­ ты, из отказа от связи с общественной ж и зн ь ю )— к поэ- ту-гражданину, поэту науки и труда, крупнейшему представителю русской научной поэзии нового времени. Н ельзя не учитывать и того, что преодоление идеа­ листических пережитков и декадентского эстетического кодекса в мировоззрении и поэтической практике Брю­ сова происходило зачастую в тяжелой борьбе с самим собою и что этот процесс завершен окончательно не был. 4 Мы являемся современниками величайшей в исто­ рии научной революции, охватившей все области как теоретического знания, так и практической деятельно­ сти человека и изменяющей на наших глазах условия материальной жизни человеческого общества. В течение короткого срока, сравнимого с жизнью одного поколе­ ния, значительно изменились представления о свойствах материи, пространства и времени в масштабах микро- и макромира, о строении живого вещества, о законо­ мерностях органической эволюции или высшей нервной деятельности... Автоматика, электроника, кибернетика, 1 В Брю сов, Н еизданны е стихи, Г И Х Л , М ., 1935, стр. 335, 517. 93

делающие фактически свои первые шаги, открывают возможности, границы которых пока вряд ли отчетливо представимы. С уверенностью можно утверждать, что неизбежны новые открытия эпохальной важности на многих, если не на всех фронтах комплексного изуче­ ния всех форм движения материи. На наших глазах происходят грандиозные исторические изменения: ру­ шится мировая система империализма, торжествуют идеи социализма, братства всех народов. Лицо плане­ ты быстро меняется. В эпоху неизмеримо возросшей роли научного зна­ ния в любой области практической деятельности челове­ ка, в эпоху, когда Мелькартовы столбы былых абсолю­ тов рухнули или отодвинуты наукой в галактические да­ ли, а достояние вчерашней «чистой» теории находит прикладное применение, неизмеримо расширяется и кругозор художника. Творческое овладение писателем, поэтом действи­ тельностью на уровне современного научного знания — не что иное, как сближение искусства с жизнью, а иг­ норирование этого уровня, замыкание в рамках тради­ ционной проблематики — отставание от жизни, непони­ мание и боязнь революционных сдвигов в представле­ ниях об окружающем. В сферу раздумий и переживаний всесторонне обра­ зованного человека современности неизбежно вклю­ чаются все новые проблемы, а в традиционных темах художественного творчества открываются новые пер­ спективы. Осмысление и отображение действительности лежат в основе познавательного и творческого процессоз, но прогресс науки раздвигает рамки наших представ­ лений о действительности с каждым днем. Разумеется, у науки и искусства свои, специфические методы о вл аде­ ния действительностью и нельзя ставить знака полного равенства между их целями, но разница эта — в путях, рациональном или эмоциональном, на которых ученый и поэт удовлетворяют свою неограниченную потребность познания и творчества. Не может быть ничего ошибочнее взгляда, допускаю­ щего для поэта возможность ограничить источник своих переживаний сферой личного, непосредственного опы­ та. Вряд ли стоит доказывать и искусственность проти- 94

вопоставления чувства и мысли в поэтическом творче­ стве, как и в любой другой сфере человеческой деятель­ ности — они всегда выступают в нерасторжимом един­ стве. Материальный и культурный прогресс нашего об­ щества делает всенародным достоянием научные гипо­ тезы и теории, казавшиеся еще недавно абстрактными «умственными» упражнениями немногих избранных. Научная мысль, вторгаясь в нашу повседневную жизнь, в нашу трудовую практику, все чаще становится и пред­ метом эмоциональной оценки все большего числа лю­ дей. И искусство, в частности поэзия, должны неизбеж­ но расширять свои горизонты, включать все более слож­ ные и глубокие проблемы бытия, подсказанные дости­ жениями современного знания, в сферу переживаний человека современности. 5 В чем же, собственно, ценность научной поэзии? М о­ жет ли и должен ли поэт, вооруженный, как говорится, лишь пером, соперничать с организованными в научно- исследовательские институты коллективами ученых, рас­ полагающих тысячетонными циклотронами, комплекса­ ми лабораторий, электронно-вычислительной аппара­ турой, радиотелескопами, с помощью которых выры­ ваются ныне у природы ее тайны? Многие специфические аспекты современной науки вообще не могут быть выражены средствами поэзии. «Как можно изложить в стихах основы неэвклидовой геометрии Лобачевского или периодическую таблицу эл е м е н т о в М е н д е л е е в а ? » 1. Д а и н у ж н о ли с т р ем и ть с я к подобному изложению? Является ли задачей научной поэзии переложение в стихи данных, добытых наукой, или составление подобий популярных некогда рифмо­ ванных арифметических задачников? Ясно, что подобные опыты, а с другой стороны, и попытки добыть какие-либо новые научные ф а к т ы в процессе создания поэтического произведения, попро­ сту смехотворны и не в них (если кому-нибудь пришло 1 Е. П авловский, П оэзия, наука и ученые, стр. 59. 95

бы в голову их проделать) цель и ценность так назы ­ ваемой научной поэзии. Только конечные философские выводы любой науки, включающей высшие свои обобщения в общий мировоз­ зренческий фонд человечества, могут стать достоянием искусства. Определение научной поэзии в широком значении этого термина как философской приводит к выводу о 'крайней важности формирования у худож­ ника материалистического мировоззрения как единст­ венного условия верного осмысления явлений и законо­ мерностей материального мира и общественной жизни. Диалектический и исторический материализм — един­ ственно научная теоретическая и методологическая ос­ нова наших представлений об окружающем. Сколько-нибудь полное и реалистическое отображе­ ние действительности в художественных образах не­ мыслимо, если художник не стоит на уровне научного знания своей эпохи, не имеет ясного представления о всеобщей связи важнейших проявлений действитель­ ности. Нельзя мириться с встречающимся еще невежеством узких специалистов в других областях. В «Отчете» В. Брю сова, члена М оссовета, прикрепленного к Ф О Н 1-го М Г У мы читаем: «Декретированные... С о в н ар к о ­ мом естественно-научные предметы (физика, химия и биология) из учебных планов ФОН-а исключены. Мною было указано на это, причем я считал эти предметы не­ обходимыми, не только потому, что они декретизиро- ваны, но по общим соображениям, как обязательные для каждого образованного человека» (октябрь 1923 г . ) 1. Э н ц и к л о п е д и ч н о с т ь з н а н и й с ам о г о Б р ю с о в а общеизвестна. Одна из важ нейш их'задач нашей литературы — по­ стоянно приобщать самые широкие массы к достиже­ ниям современного знания в нашу эпоху исчезновения противоположности между трудом физическим и тру­ дом умственным. Поэзия, по сравнению с наУчно-популярной или по­ добной ей литературами, если д аж е популяризаторами 1 Архив В. Я. Брю сова в Гос. библиотеке С С С Р им. В. И. Ленина. 96

становятся ученые, подобные А. Эйнштейну, К. Тими­ рязеву или А. Ферсману, располагает своим, присущим лиш ь ей мощным арсеналом средств и возможностей для выполнения этой задачи. Сделано ли нашими поэтами в стремлении пробу­ дить ж аж ду знаний у читателей что-либо равноценное письму И. В. П авлова молодежи или обращ ения В. А. Обручева «Счастливого пути вам, путешественни­ ки в третье тысячелетие»? Н о ограничивается ли зада!ча научной поэзии только пробуждением интереса к достижениям науки, популя­ ризацией их своими средствами? Д олжна ли она давать «нашему познанию то един­ ство, которое не в силах дать разрозненные отрасли н а у к и » 1, или ж е , по с л о в а м Р е н е Г ил я, « поэт д о л ж е н улавливать между элементами мира и жизни связи, еще не установленные точным знанием, и предугадывать но­ вые пути, по которым наука м ож ет идти к новым з а ­ в о е в а н и я м » 2. Еще Пушкин говорил о том, что вдохновение нужно в геометрии, как и в поэзии. Д ерзкая мечта, смелая ги­ потеза, рождаю щ аяся из точного знания, еще бескрылых фактов, прозрение и догадка (но не мистическое прозре­ ние, разумеется, в духе теорий познания интуитиви­ стов)— один из этапов познавательного процесса. «Поэ­ зия и наука тождественны, как постигаемые не одною какою-нибудь из способностей нашей души, но всею полнотою нашего духовного существа, выражаемого с л о в о м « р а з у м » 3. Не поразителен ли тот факт, что по признанию ве­ ликого естествоиспытателя Чарлза Дарвина почти все основные положения его эволюционного учения были предвосхищены в ...поэме «Храм Природы», принадле­ жащ ей перу его деда Эразма Д арвина? Здесь необходимо раскрыть точное значение терми­ на «научная поэзия». Не следует предполагать существования особого, * В. Брю сов, Н ауч н ая поэзия, «Р у с с к а я м ы сль», 1909, № б. 2 Там же. 3 В. Белинский, Стихотворения М. Л ермонтова Соч т IV М., 1891, стр. 247. 07 7 Б рю сов ски е чтения 1962 г.

изолированного вида поэтического творчества — науч­ ной поэзии, противопоставляющей себя всякой иной или принципиально от нее отличной, стремящейся занять ее место. Проблемы науки могут и должны стать до­ стоянием поэзии как весьма значительная часть того, что «интересует и волнует современного человека», ни­ чуть не посягая на традиционные темы поэзии, не вы­ тесняя, но лишь расш иряя и углубляя их. Н аучная поэ­ з и я — это философская поэзия современности. Крите­ рием общественной, познавательной, художественной ценности произведения поэзии является не только спо­ собность поэта глубоко чувствовать, но и широко мыс­ лить. В широком смысле научным может быть названо любое художественное произведение, стоящее на уров­ не современных представлений о всех сторонах реаль­ ной действительности, произведение, основу которого составляет объективное, достоверное знание, а не субъективные впечатления, сужающие или искажаю ­ щ и е эту р е а л ь н о с т ь . П о з н а н и е д е й с т в и т е л ь н о с т и —• н е ­ пременное условие ее реалистического отображения. В более узком значении научная поэзия может быть опре­ делена как преломляющая в переживаниях автора проб­ лемы астрономии, физики, биологии или других наук, обычно не являю щ иеся традиционными для поэзии. Конечно, нельзя считать научными те стихи, в кото­ рых лишь употреблена научная терминология, в кото­ рые механически перенесены абстракции и формулы науки. И наоборот, употребление научной терминоло­ гии не является непременным свойством подлинно науч­ ной поэзии. Собственно, нет (и не долж но быть) стихов о принци'пе относительности, спектральном анализе или строении хромосомы; есть (и должны быть) стихи об отношении человека ко всему тому, что бесконечно обо­ гащ ает его представления об окружающем, о пережива­ ниях и раздумьях, раздвигающих рамки традиционных лирических и эпических тем личностей и общественной жизни. Мысль — первооснова науки, и чувство — первоос­ нова искусства — явления различного порядка, но нет произведения поэзии, в котором они не находились бы в»

в нераздельном единстве. Н е мыслящ ей поэзии нет, но глубина и новизна мысли — критерий научности поэзии. Научным является стихотворение, содержащее не любую, а ценную для нас своей глубиной и новизной мысль. Один лиш ь факт обращ ения к теме науки не делает еще поэзию научной. Стершиеся от долгого упот­ ребления общеизвестные и общезнакомые мысли и чув­ ства, облеченные в стихотворную форму, не становятся от этого значительнее. Новое же постигается поэтом не в одиночном молитвенном переживании вдохновения, а открывается ему в действительности, в жизни и в до­ стижениях науки. Миф о «нехудожественности» тем науки, специфиче­ ской «непригодности» их для поэзии — плод ограничен­ ности и косности мысли и вкуса. Лирика в принципе остается лирикой вне зависимости от порядка причины, способной возбудить лирическое переживание. Тускнеет ли красота звездного неба для человека, отказавшегося от представления о звездах, как о сере­ бряных гвоздях, вбитых в твердую небесную сферу? Беднеет ли эстетическое восприятие расцветающей ве­ сенней природы для постигшего глубокие законы орга­ нической эволюции? Не глубже ли раскрывается смысл нашей действительности сегодняшнего дня в историче­ ской ее перспективе? В конце концов, вопрос о том, мо­ жет ли художественное, поэтическое воплощение высших достижений разума взволновать читателя, пробудить его эмоции, или это привилегия лишь привычных, веко­ вечных тем поэзии — вопрос интеллектуального уровня читателя. Колоссальные тиражи научной и научно-популярной литературы, тот интерес и даж е энтузиазм, который она пробуждает в миллионах читателей, особенно в моло­ дежи,— яркое свидетельство необходимости приобще­ ния советской поэзии к научным интересам, необходи­ мости освоения ее средствами огромного, накопленно­ го точным знанием материала, необходимости глубоко­ го научного и философского обоснования художествен­ ного, поэтического, образного видения и отображения действительности. 00