Кулев- кержачье семя

не хочет возвращаться к себе на родину. Он ведь как в рабство попал? Отцу нечем было отдавать албан' - вот и отдал сыном. Тут Мырат сам себе и другим - началник, а там был бы про­ стой данник, всеми мятый и клятый. Подумалось мне тогда: «Плохо, когда родная земля ста­ новится мачехой. Только не родина в том виновата, а те, кто народом правит». Не достало Силантию сыскать землю обе­ тованную, где народ бы жил без притеснений. Не хватило ему сил и терпения. Может быть, вам хватит. Думаю, захочет ста­ рец Софроний отправить кого-то из вас найти это царство истинного братства. Возьмите на себя этот труд. Скажите сами себе: никто, кроме нас этого не сделает. - Если кто соберётся - пусть идёт, - сказал на прощание кузнец. - По надо с собой брать соль. Без соли там совсем худо. Видел я место, где маралы, лоси и прочие звери соленую гли­ ну выедали так, что там целые пещи - пещеры ими выедены. Но глину ведь в варево не положишь. Без соли и стол кривой. Так что без неё на Бухтарму и соваться не след. Во г так от Мырата, от Силантия и прознал я про дорогу в Беловодье через Алтай. От Тобольска надо идти до Тары, там переждать зиму. И ранней весной, переправившись па правый берег Иртыша, отправляться в путь - до солёных Ямыш-озер2. Наберите соли столько, сколько сможете уне­ сти. Дойдёте до речки Убы’ - постарайтесь отыскать брод. Там проток да рукавов множество. Через полсотни верст бу­ дет речка Ульба. После неё начнутся горы. Выбирайте дорогу по хребтам вдаль Иртыша. Когда верст через сто спуститесь в долину, увидите место, где в Иртыш впадает Бухтарма. Там до Беловодья рукой подать. Через речки Тургусун и Хамыр4 лучше на плотах переправляться. Дальше дороги объяснить нс могу. Силантий сказывал, что есть ещё одна дорога - от Оби до самых верховьев реки Катуни. Дескать, нет там краше Уймонской долины. Травы там растут в рост человеческий, значит, и хлеб добрый родиться будет. В лесах дичи полно, а в речках - рыбы.______ 1 Албан (алтайск.)-дань, подать. 2 Ямышевские озёра - два больших водоёма в шести верстах от Иртыша, где осадочную соль добывали глыбами со дна. Ныне находятся на территории Павлодарской области Казахстана. 3 Уба, Ульба - правые притоки Иртыша. 4 Тургусун, Хамир (Хамыр) - правые притоки Бухтармы.

А может, Алтай и есть само Беловодье. Слишком уж Силантию край по душе пришёлся. Не зря, наверное»... Рассказать до конца Гуляй-Нога не успел. Пришёл Пафнутий и увёл его. Весь вечер Василий и Софроний о чем- то долго беседовали, запершись в келье старца. В домик для гостей Гуляй-Нога вернулся поздно, сразу же лег спать. Исчез он под утро столь же неожиданно и незаметно, как и появил­ ся в скиту. Лишь на столе оставил лист бумаги с чертежом, как добираться до Бухтармы. В нижнем углу была сделана приписка из Евангелия от Матфея: «Вы есте соль земли: аще же соль обуяет, чим осолится?»' К Глава пятнадцатая ак там щас Алёшка?» - подумал Еремей, и сон как ру­ кой сняло. Он потихоньку поднялся. Маша спала. Он укрыл её и ушёл на свою лавку. Вьюга бесилась за стенами избушки как умалишённая баба, металась и выла, не видя себя со стороны. До самого рассвета он не сомкнул глаз. На душе было мерзко. Он поддался искушению. Совершил страшный грех пре­ любодеяния с той, которую прочил в невесты своему сыну. Как можно оправдать этот грех перед Богом? Как можно оправдать сотворённое перед сыном? «О, горе мне, грешному! Паче всех человек окаянен есмь, покаяния несть во мне; даждь ми, Господи, слезы, да плачуся дел моих горько»2, - шептал он тихонько и с чувством. - Как почивала? - спросил он, когда выспавшаяся Маша вышла из горенки. - Слава Богу, хорошо, - улыбнулась она, подойдя и при­ жавшись к нему. - Только ты ушёл. - Это штоб тебе не мешать. - Ты не мешал. С тобой хорошо. Сёдни Алёшка придёт. Я ничего не скажу. Это будет наша... - она замялась в поисках подходящего слова. - Тайна, - подсказал он. - Тайна, - повторила она. - А откуда ты знашь, что Алёшка сёдни придёт? 1 Мф. 5,13. «Вы - соль земли. Если же соль потеряет силу, то чем сделаешь её солёною?» 1 Канон покаянный, глас 6, песнь 1. «О горе мне, грешному! Более всех людей злосчастен я: покаяния нет во мне. Дай мне, Господи, слезы, чтобы оплакивал я дела мои горько!»

•ДСК$$ - Вот тут знаю, - ткнула она пальцем себя в левую сторону груди. «Господи, кака она ишшо совсем молода да несмышлена. Ей бы с куклами возиться. Для неё даже сама жизнь - просто игра, иногда не слишком добра, но все ж завлекательна. Хотя, иногда, она кажется взрослей и мудрей меня», - подумал он. - Я хочу быть с вашим Богом, как вы, - вдруг заикнулась она. - Хочешь покреститься в нашу веру? -Да. - Я думал про это. Но придётся обождать. Надо, штоб были крёстные отец и мать. - Отец и мать? Их у меня теперь нет. - Не твои, которы тебя родили, а духовны. - Которы от Бога? - Вот именно. - А ты можешь быть? - Не могу. - Пошто? - После сёднешней ночи - не могу. Грех на душу с тобой взял. - Тебе было плохо? - Хорошо, даже очень. - И мне было хорошо. А пошто если хорошо - это грех? Еремей не сразу нашёлся, что сказать. Ответил словами апостола Матфея: - «Горе миру от соблазн: нужда бо есть приити соблазном: обаче горе человеку тому, имже соблазн приходит»1. Маша непонимающе мотнула головой. - Горе миру от соблазнов. Но соблазны всё равно придут. Только горе тому, через кого соблазн приходит, - пояснил он. - Чё тако - соблазн? - Когда чё-то хочешь, но чего нельзя. - Я твой соблазн, а ты мой? Еремей растерялся. Слишком прямой, и от того правдивой была её речь. В её маленькой головке слишком много сумбу­ ра. Но она хочет познать истину. Стоит ли винить её в этом? - Я буду твой соблазн, - решительно сказала она. - Всегда буду! ’Мф. 18,7.

- Ты всегда будешь - мой крест, который мне теперь при­ дётся нести. - Крест, который у тя на шее? - Нет. Когда Исуса вели на казнь, он нёс огромный крест, на котором его потом распяли. Вот ты теперь и есть для меня такой же тяжкий крест на всю мою жизнь. - А ты будешь - мой крест и моя, - она вспомнила это сло­ во, - и моя Тайна. На всю жизнь. - Ладно, Тайна, пойдем дорожки расчищать. За ночь, поди, хорошо снега намело. Чистый снег на улице после полумрака комнат слепил гла­ за. Щурясь, Еремей огляделся вокруг. Сугробы местами были выше их роста. В две лопаты они прочистили с Машей до­ рожки. Из-за прясла выглядывали Карюха с Лоськой. Еремей сначала вброд проложил на Карюхе дорожку к стогам, затем запряг кобылу в розвальни. Привез два небольших воза сена. Маша помогла заготовить ветки для лосихи. - Сена тебе, Карюха, может и не хватить до весны. Давай- ка, голубушка, поищем тебе зимне пастбище. Здесь тебе до травы не добраться. Поедем на Бухтарму, - прихватив с собой лыжи, он на лошади спустился к реке. Лосиха шла следом. Еремей отыскал место, где постоянными ветрами сдувало снег с луга. Рядом на склонах росли тальник, рябина, калина, высились пихты, берёзы да осины - значит, есть корм и для лосихи. Оставив скотину на лугу, вернулся на лыжах к дому. Взял с собой кайло, лопату, отправился к болотистым бе­ регам речушки. Там, убирая снег и лед, накопал кореньев. Он ещё с лета заприметил это место. Рогоз' тогда бросался в глаза своими черно-коричневыми «свечками-пуховалками», бархатистыми на ощупь, посаженными на тонкие длинные стебли. Осенью «свечки» распушились, ветер разнес семе­ на «пуховалок» окрест, а высохшие ленты листьев остались шептаться дни и ночи напролет. Корневища у рогоза толстые, ползучие, толщиной в полвершка, а то и в вершок, длиной - около аршина. У стрелолиста12, растущего тут же, наоборот, 1 Рогоз (бочарная трава, куга, чакан) - многолетнее травянистое растение, легко узнаваемое по толстым буровато-коричневым плотным, цилиндрическим соцветиям - початкам. 2 Стрелолист обыкновенный (болотник) - растёт вблизи водоёмов. Имеет стреловидные листья.

корни хрупкие, с узлами в виде клубеньков. Нашёл он и сусак1. Архип-печник сказывал, что якуты хлеб не сеяли, а сушили корни сусака да мололи на муку. Скитская братия, укрывша­ яся в тайге под Тобольском, первый год, живя в землянках, тоже спасалась от голода сусачным «хлебом». - Промоешь корни, высушишь на печи. Потом их пору­ бишь, истолчёшь да смелешь в муку. Скоро Великий пост, когда скоромная пища грешна. Будем есть орешки, каши да лепешки печь из той муки. А пока я пойду топить баню. Вдруг Алёшка и вправду сёдни будет, - наказал Еремей. Маша кив­ нула в ответ. Алёшка пришёл под вечер, обвешанный шкурками собо­ лей и белок. Ещё часть добычи лежала на спаренных лыжах, которые он тянул за собой. Его лицо было обветрено, а скулы очертила уже начавшая кучерявиться бородка. - Ой, Алёшка, какой ты... - воскликнула Маша. - Какой такой? Красивый? - Ну, такой... - она развела руки на ширину его плеч, затем провела ладонью по его бородке. - Совсем мужик стал, - выразил её впечатление Еремей. - Ну, коль Маша признала в тебе взрослого, отныне будем звать тебя Лексей Еремеичем. Правда, Маша? А что, это звучит - Лексей Еремеич. - Лексей Еремеич, - эхом отозвалась Маша. - А твоего отца как звали? - спросил он у неё. - Ойгор. - И чё это означат? - Шибко-шибко умный. - Егорий, стал быть, по-нашему. Вот и будешь отныне Марья Егоровна. Лексей Еремич, ты понял? - Все понял, тятя. Я, кроме соболей да белок, ишшо деся­ ток горностаев поймал. - Молодец! Вон Марья Егоровна с утра напророчила, что ты к вечеру явишься. Банька уже наверняка выстоялась. Пойдем, попаримся. Когда шли в баню, Еремей вздохнул: - По всем приметам, мороз будет. У солнца вон «уши» вы­ росли, дым столбом из трубы идёт. И вороны нахохлились, стаей кричат на север, потом прячут носы под крыло. ' Сусак зонтичный (хлебница, красоцвет, оситняк, якутский хлеб) - прибрежно-водное растение, высотой до полутора метров. Толстые корневища богаты крахмалом.

Приметы сбылись. После метели хоть с небольшим опо­ зданием, но пришли крещенские1 морозы. Да так заверну­ ли, что треск стоял по всему лесу. Это разрывала древесину оставшаяся в стволах вода. Ветви деревьев покрылись кур- жаком2, и леса стояли в ослепительном серебре. - Трещи мороз, не трещи, а минули водокрещи’, - подвёл итог Еремей, да просчитался. Мороз с каждым днем набирал силу - такой, что дыхание перехватывало. Синицы замерт­ во падали на лету и превращались в пушистые заледеневшие комочки. Одну такую птаху .Алексей подобрал, сунул за пазуху, принес в дом. Она отогрелась, ожила. Когда он хотел её до­ стать из-за пазухи, больно ущипнула за палец. - Ничё себе, заместо Спаси Христос, - охнул спаситель и, распахнув шубейку, выпустил синицу. Та принялась летать по комнатам. Несколько раз ударилась в окно, затянутое пу­ зырем, но вскоре утихомирилась. - А в вершинах гор щас теплее, - вздохнул Еремей. Холодный воздух - он тяжёлый, и по склонам скатыватся к нам в низину. Под вечер послышали резкий скрип. Па морозе снег почти визжал. Это из долины Бухтармы прибежали лошадь с лоси­ хой. Закуржавевшие4 от холода, обе раздували ноздри и огля­ дывались. - Волки! - догадался Алексей. - Надо костры разводить. И дозор нести. - Слышу голос мужика, - поддержал Еремей. - Давайте, несите дров. Командуй, Лексей Еремеич, коль уж взялся. Они сложили костры в трёх местах, поставив Карюху и Лоську в центре, дали им сена и веток. Как стемнело - за­ палили огонь. От него шло тепло, но ноги все равно мерзли. Дежурили по очереди. Сменяли один другого, отогреваясь в доме горячим отваром из чаги и трав. На улицу брали с собой луки со стрелами. Вой волков раз­ давался со всех сторон, наполняя сердца ужасом. Когда вос­ ток начал сереть, стая всё-таки решилась напасть. Огоньки глаз сверкали уже почти рядом. Алексей подбрасывал дрова 1 Крещение Господне - 6 (19 по новому стилю) января, праздник, установленный в честь крещения Исуса Христа в реке Иордан Иоанном Крестителем. 'Куржак - иней, появляющийся в мороз на ветвях деревьев, на шкурах животных. 3 Водокрещи - народное название праздника Крещения. ‘Закуржавевшие - покрытые куржаком.

в костёр, когда мелькнула первая тень. Скинув меховые рука­ вицы, он снял лук, натянул тетиву и первая стрела со свистом вонзилась в бок волку. Раздался визг, похожий на собачий. По гут второй зверь кинулся к кобыле. Та развернулась задом и лягнула. Волк успел отскочить, тут и в него впилась стрела. А дальше все понеслось в стремительном вихре. Алексей едва успевал доставать стрелы. - Тятя! - закричал он. - На помощь! Еремей выскочил с топором, Мария - с луком в руках. Вот Лоська ударом переднего копыта размозжила лоб серо­ му хищнику. Кобыла тоже вертелась, как заводная, уворачи­ вая морду и шею от зверей, лягаясь задними ногами. Когда один из волков бросился на Еремея, тут же нашёл свой ко­ нец. Мария быстро, но точно выбирала цель. Волк напал на неё сзади неожиданно, сбил с ног и пытался добраться до её горла. Алексей вытащил из-за пояса нож и, подскочив, вон­ зил лезвие иод самую лопатку. Зверь обмяк, Мария сбросила его с себя, снова схватилась за лук. Какой-то подранок побе­ жал прочь с паля битвы. Тут же в темноте послышались визг и возня, которые вскоре затихли. Это, почуяв свежий запах крови, стая заживо растерзала своего ослабевшего сородича. Лишь с рассветом волки отступили, а потом и вовсе ушли назад, в Бухтарминскую долину, потеряв у жилища восьме­ рых собратьев, одного из которых сожрали сами. Кобыла и лосиха, чуя запах серых разбойников, вели себя беспокойно, но присутствие людей их сдерживало. В своих хозяевах они видели главную защиту. - Ну, вот, рукавицу из-за них спалил, - огорчился Алексей, подобрав у костра обгоревшие остатки. - Нашёл из-за чего расстраиваться, - устало усмехнулся Еремей. - Как же я теперь с одной рукавицей? - Я тебе новы сошью, Лексей Еремеич, - пообещала Мария. Они оттащили туши волков к избе. Снимать с них шку­ ры сил уже не было. Упали, не раздеваясь, по своим местам и словно провалились куда-то. Во сне то Мария, то Алексей вскрикивали, не до конца отойдя от ночного сражения с хищ­ никами. И лишь Еремею снились страстные ласки Марии. Он сразу почувствовал, что после сражения с волками де-

вушка совсем по-иному начала относиться к его сыну. Это ощущалось в её взгляде, в теплоте голоса, с которой она обра­ щалась к Алексею, в невольных прикосновениях рук. Занозой засела в сердце Еремея ревность. Он понимал, что рано или поздно молодость все равно потянется к молодости. Но поте­ рять Марию безвозвратно - ему было нестерпимо больно. Он искал утешения в утренних и вечерних молитвах. Вспоминал слова: «...аще же око твое десное соблажняет тя, изми е и вер- зи от себе: уне бо ти есть, да погибнет един от уд твоих, а не все тело твое ввержено будет в геенну: и аще десная твоя рука соблажняет тя, усецы ю и верзи от себе: уне бо ти есть, да погибнет един от уд твоих, а не все тело твое ввержено будет в геенну»1. Глубок смысл этих слов. Не зов плоти вино­ вен, а развратная воля. Если правый глаз соблазняет - лучше вырвать его, и если правая рука соблазняет - лучше отсечь её. Иначе погибнет все тело. Так ведь не вырвал, не отсек. Поддался вожделению, слаб оказался. В душе его были смятение и буря страстей. Ему хотелось побыть одному, чтобы успокоиться и собраться с мыслями. - Теперь мой черед идти в горы, - сказал Еремей, когда немного потеплело. - Но следует кое-какие дела исполнить. Первым делом он распарил в бане ивовые прутья и сплел корчажку2 для ловли рыбы. Вторым - приспособил два пло­ ских камня под ручную меленку, чтобы перетирать между ними корни. Нижний камень - большой и массивный, верх­ ний - полегче. Показал, как с ним управляться. Марии это было знакомо. Она жестом показала, что муку у них мололи на круглых жерновах. - Где ж я круглы жернова возьму? Хорошо, хоть таки кам­ ни нашлись. - Я видел круглые камни на стойбище, - вспомнил Алексей. - Один из них с рукоятью и дыркой посередине. - Вот весной и посмотрим. А пока будем обходиться тем, што есть. Мария смолота несколько корней и ложку прокаленных в печи семян конопли для запаха. Еремей замесил тесто, обма­ зал им вход в корчажку. Внутрь положил небольшой колобок оставшегося теста и камень, чтобы ловушка не всплывала. ’Мф. 5, 29-30. 2 Корчага - мордушка для ловли рыбы, имеет форму огромной пузатой бутыли.

- Теперь остается продолбить в Бухтарме пролубь1, привя­ зать толсту бечеву и опустить корчагу на дно в тихой заводи. - Сделаю, - пообещал Алексей и вечером опустил корчаж­ ку в прорубь. Утром сходил и вернулся с Бухтармы со свежей рыбой. Еремей подробно расспросил у него, где, какие ло­ вушки надо ставить в кедрачах, и на следующий день ушёл в горы, наказав: - Остаёшься за хозяина, Лексей Еремеич. Я не вечен. Тебе пора привыкать самому решать не только за одного себя. Девку не обижай. А ты, Марья Егоровна, слушайся его как меня. В доме должен быть кто-то главный, кому нужно под­ чиняться. Он шёл по лыжне, проложенной Алексеем. Поднявшись на первый хребет, залюбовался раздвинувшимся горизонтом. Но наслаждаться красотой было некогда, он заторопился, ч тобы засветло добраться до избушки. Окунувшись в охотничьи будни, он и не заметил, как про­ летела неделя. Повседневные труды да заботы отодвинули на дальний план все его духовные метания. Среди величествен­ ных и невозмутимых гор его страсти уменьшились в разме­ рах. Он начал понимать, почему библейские старцы уходили в пус тынь для очищения духа. В ближних лесах зверья поубавилось. Он ставил ловушки все дальше и дальше. На дорогу уходило много времени. Он стал подумывать, что не мешало бы построить ещё одну ма­ ленькую избушшонку. Только одному тут не справиться, нуж­ на помощь сына. Проверив в последний раз ловушки, он снял их. Добыча оказалась не столь уж богатой, но ведь и лес - не море, из которого можно черпать и черпать. Собрав добычу, Еремей отправился домой. Дорогой рас­ сматривал следы зверей, среди которых больше всего было заячьих. Видимо, у тех начался гон. Встречались лисьи «стеж­ ки». А это?.. Еремей остановился перед кошачьими следами большого размера. «Рысь? Скорее всего, так и есть». У него засосало под ложечкой от предчувствия опасности. Он выта­ щил из-за пояса топор. Хотя прекрасно понимал, что в случае нападения зверя вряд ли успеет им воспользоваться. Рысь - животное непредсказуемое, быстрое и коварное. Человека 1 Пролубь - прорубь.

почти не боится, но нападает редко. Однако Архип-печник в скиту рассказывал, как его дед едва не поплатился жизнью, встретившись с рысью в голодный для хищника год. Еремей передвигал лыжи тихо и осторожно, постоянно оглядываясь вокруг и смотря вверх - вдруг рысь притаилась в ветвях, готовая спрыгнуть в любое мгновение. И она спры­ гнула. Но не на него, а на лису, которая на свою беду решила уйти с лыжного следа, чтобы избежать встречи с Еремеем. В два прыжка рысь настигла лису и покончила с ней. Вековечна нелюбовь между ними. Если за зайцами и косулями рысь охо­ тится «пропитания ради», то лису убивает, если даже в этом нет никакой необходимости. - Эй, эге-ей! - громко крикнул он. Рысь оглянулась на него, ощерила саблевидные клыки, зашипела и, нервно дёр­ нув шкурой па боках и ушами с кисточками на концах, нето­ ропливо скрылась в чаще, оставив свою жертву на окровав­ ленном снегу. Еремей содрал с лисы шкуру, местами изрядно попорченную рысьими когтями и зубами. Эта неожиданная встреча напомнила Еремею, что жизнь сурова, а порою и вовсе жестока. Благодушие и беспечность тут - не союзники. Он вспомнил, сколько раз жизнь его гнула, но не согнула, ломала, но не сломила. «Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Безсмертный, помилуй мя»', - попросил он у Господа. И пошёл дальше, распевая псалом: «Не отвержи мене от лица Твоего и Духа Твоего Святаго не отыми от мене. Воздаждь ми радость спасения Твоего и Духом владычним ут­ верди мя»2. Следом обратился к псалмам «Господи, да не яро- стию Твоею обличиши мене, ниже гневом Твоим накажеши мене»5, «Господи Боже мой, на Тя уповах, спаси мя от всех го­ нящих мя, и избави мя»4. Успокоился, когда вышел на открытое место, к речушке. До домика добрался уже в сумерках. Сквозь пленку пузырей, натянутых на окна, пробивался тусклый свет ночника. Сняв лыжи, Еремей аккуратно прислонил их к стене. И замер. В доме слышался смех Марии. Так могла смеяться только счаст­ ливая женщина. И в его сердце с новой силой забушевали страсти. Он опять начал думать о том, что это Лукавый явился в образе ’ Трисвятая молитва. 2 Пс. 50. 3 Пс. 37 ‘ Пс. 7. вя

Марии, дабы соблазнить его и внести вражду между ним и сыном. ГЛАБЛ ШССТНА^ЦАТАЛ времей, низко склонив голову, чтобы не задеть косяк, распахнул дверь и вошёл в избу. Выпрямившись, перекре­ стился, поприветствовал: - Доброго здоровьица вам! - Спаси Христос! И вам, тятенька, того же, - отозвался Алексей, поклонившись. Мария, улыбаясь, тоже склонила го­ лову до пояса. - Вот, говорила же: тятя сёдни придёт. А Лексей Еремеич не верил. - Так ты этому рада? - Рада, шибко-шибко рада. - Што-то я проголодался с дороги, - Еремей снял шапку, шубейку, повесил на лосиный рог у входа. - Это кто ж тако вешало сладил? - Лексей Еремеич. Он мне валёк-рубель вытесал, кладки на речке проложил. Теперь белье удобно полоскать стало. - Смотри-ка, сколько новых слов знаешь. Чем угощать бу­ дешь? - Я ждала, варила. «Так она счастлива, што мне было след прийти?!», - в душе Ерсмся колыхнулась крохотная надежда. - Иу, што в печи - на стол мечи, радуй хозяина. Мария открыла печную заслонку, вытащила ещё горячую кашу из семян конопли, развернула тряпицу и положила на стат две лепешки. - Хлеб? Откуда? - Она муку из корней смолола, заквасила опару на хмелю и спекла, - пояснил Алексей. - У ей, чё - свово языка нет ответить? - Я ишшо в словах путаюсь, - честно призналась она. Еремей прочел: «Господи, Исусе Христе, Боже наш, благо­ слови нам пищу и питие молитвами Пречистая Твоея Матере и всех святых Твоих, яко благословен во веки веков. Аминь». Перекрестил стол с пищей, перекрестился сам. Первым за­ черпнул из горшка ложкой кашу, подул на неё и отведал.

Конечно, грех дуть в ложку, но обжечься, не подув, ещё греш­ нее. Отломил кусок лепёшки, пожевал. Конечно, она по вкусу лишь отдаленно напоминала хлеб. Но и то - сердцу радость. Без хлеба святого всё приедается. Вон от мяса уже душу на­ чало было воротить, да Великий пост приспел. Специально для него берегли запасы грибов и ягод, дабы не вкушать ско­ ромное. Следом за ним к горшку протянул ложку Алексей, потом уж и Мария. Она во все глаза смотрела па него, ожидая похва­ лы. Но скуп на ласковое слово Еремей. Лишь когда отужинал, обронил: - Спаси тя Христос, угодила. - Я не знаю, што в пост варить. Мясо - умею. Но его нель­ зя, рыбу тоже. Еремей вспомнил, какая пища была на Великий пост в скиту. Пироги с капустой, щи пустые и толстые, редька с квасом, каша пшённая с тыквой, борщ с грибами, шаньги из гречневой каши, толокно из овса. Всего и не перечислишь. Да вот только у них ныне ни редьки и ни тыквы, ни пшена и ни капусты. - А, знашь, сладь ты нам завтра густой кисель с кислицей. - Не знаю, как. - Лексей Еремеич, объясни ей. - А я, тятя, тоже не ведаю. - Проще простого. Делашь отвар из сушёной кислицы, потом туда добавлять муку из рогоза и варишь. Обязательно надо мешать, штоб густота была ровной. Кисель всем пришёлся по душе. Научил Еремей Марию готовить и кедровое молоко. Очищенные от скорлупы жаре­ ные орешки она истолкла к ступке, залила водой и сварила. На вид и на вкус - как топлёное молоко, но, по сути - постное питие, причем, сытное. Так вот и постились, очищая душу молитвами. Меж тем, зима будто вросла в жизнь снегопадами, моро­ зами да редкими буранами. Но ветры уже заполоскали в небе мочала кучевых обтаков, пропавших с осени. Южные ство­ лы деревьев к обеду становились тёплыми. С крыш начала падать первая капель. У овсянок прорезался голос: «Продай сани, купи воз». После февральской круговерти март-зимо­

бор свёл с ума даже дятлов. Не дал Господь тем мелодичных голосов. Ио каждый из них отыскивал свои «звонкие» сухие сучки и клювами барабанил па них завлекательные серенады. Вслед за Тимофеем-весновеем1 пришёл Василий- капельник2. Каждому празднику у Еремся было своё объяс­ нение: - Тимофей весной веет и старого греет. А придёт Василий - и зима заплачет, первые сосульки с крыш повиснут. А тут уже - и Авдотья3 снега приплюснула. - Какова Евдокея, таково и лето. На Евдокею погоже - всё лето пригоже, - поучал Еремей Алексея и Марию. - Коли пташка на Евдокею напьётся, то и скотина наестся. К Сорокам4 день сравнялся с ночью, самое время весну за­ зывать. Но в последний раз завернула зима морозцем. - Март-марток, надевай семь порток, - покряхтывал Еремей. Да мороз лишь день продержался, снова дохнуло те­ плом. На Благовещенье5 уж так положено: девка косы не плетёт, птица гнезда не вьёт. В праздник пришло однодневное посла­ бление посту. Еремей наказал сготовить блюда из рыбы. На завтрак - щербу, на обед - тушеную щуку, а на ужин - вы­ сушенных до хруста в печи пескарей да гольянов с малявка­ ми-мульками, самой мелкой рыбешкой, величиной меньше пальца. И сгрызли их за день как сухарики. Поймали и торжественно выпустили синицу, которая жила у них в избушке с самых крещенских морозов. - Ей же хорошо было у нас, - с сожалением произнёс Алёшка. - Мы к ней привыкли. И она ручна стала, с ладони кормилась. Ей же нелегко теперь будет. - Эх, Алёшка, нет на свете ничего слаще вози. Вишь, как выпорхнула она. Невелика птаха, а ваяю всё равно чует. Вот мы с тобой - пошто тыщу с лишним вёрст отмахали, штоб здесь оказаться? Так и она. К тому ж, считатся, што птаха эта 1 Тимофей Весновей - 21 февраля (5 марта по новому стилю). День назван в честь препо­ добного Тимофея, который дал обет никогда не смотреть на женское лицо и всю жизнь был верен ему. 2 Василий Капельник - 28 февраля (12 марта по новому стилю). 3 Авдотья, Евдокия Плющиха -1 (14 по новому стилю) марта. ‘ Сорок мученников - 9 (22 марта по новому стилю). День памяти 40 мученников Севастий- ских. 5 Благовещенье - 25 марта (7 апреля по новому стилю).

за своё ослобожденье1 пред Богом за нас предстоятелем2 бу­ дет. На страстную седмицу3, в последнюю неделю Великого поста, воздержание в пище стало строгим. В Великий пяток4 к еде вообще не прикасались, помня, что именно в пятницу Исус был распят на кресте. Страстная суббота прошла в мо­ литвах. В этот день полагалось освятить пасхальную пищу. Да только не очень праздничной оказалась снедь. Ни яиц, ни куличей5. По этому случаю Еремей прочел молитву не на благосло­ вение пасхальной пищи, а иную, «При зело скудной пасхаль­ ной трапезе»: «Молим Тя: благослови и освяти хлебы сии, ихже рабы Твои по скудости своей вместо пасхальных снедей уготоваша и пред Твое Святое Лице принесоша. Да будут они вкушаю­ щим их верным в сладость и утешение, и скудость трапезы да пе омрачит праздничной радости людей Твоих». После Светлого Христова Воскресения весна уже совсем набрала силу. Еремей докармливал Карюхе остатки сена с одонков6: - Ну, вот, голубушка, почитай, и пережили мы с тобой зиму. Скоро пробьётся трава и пойдёт в рост. Ты в боках вон как округлилась, а ребра-то выступили. Жеребёнок будущий да морозы люты жирок-то твой подобрали. Ну, ничё, откор­ мишься ишшо. Лоська тоже схудала малость, но с аппетитом грызла пих­ товую и осиновую кору, объедала концы пихтовые лап, верх­ ние веточки калины да рябины. После Николы вешнего7 со­ всем благодать пришла. Отзвенели ручьи, сошли снега, лишь в северных лощинах сохранились их посеревшие остатки, да белизной сияли острые пики белков8. В считанные дни как- ’ Ослобожденье - освобождение. 2 Предстоятель - в данном случае - ходатай, заступник. 3 Страстная седмица - Страстная неделя, во время которой поминаются страдания Исуса Христа. 4 Великий пяток - Страстная пятница. 5 Кулич - пасхальный хлеб. 6 Одонок (одёнок) - остатки сена от стога. 'Ослобожденье - освобождение. 8 Белки - горы, заснеженные даже в летнее время, вершины которых поднимаются выше границы лесов.

то враз все вокруг зазеленело, зацвело. Алексей стал прино­ сить из лесу берёзовый сок, корни кандыка1 и саранки2. - Теиерь-то и мы уж точно с голоду не помрём, - подвёл итог Еремей. - Вон и озимь отошла. Скоро ревень, черемша силу наберут. Сбросила свои ледовые одежды Бухтарма. Рыба начала гу­ лять по реке. Алексей снял с чердака и поставил мордушки. Опустевшие за зиму бочки после пропарки снова начали за­ полняться. Икряных сорожек и лещей потрошили. Икру со­ лили отдельно. - Я думаю, Лсксей Еремеич, тебе надобно бы съездить на Золотой, привезти оттуда ишшо хотя бы четверть пуда соли. Запасы за зиму подобрали потихоньку. Завтра с утра и поез­ жай. Но поездку пришлось отложить ещё на день. Прибежала встревоженная Мария: - Там - это... - она показала руками что-то волнисто-объ­ емное, затем ткнула пальцем в тыльную, распухшую сторону левой ладони - Мухи... много... больно. - Пчёлы? Пчёлы покусали? - догадался Еремей. - Наверно, откуда-то рой прилетел. Быстро - корзину, веник и болыпу темну тряпку. На ветвях ивы возле баньки висел большой, гудящий и шевелящийся клуб в форме бороды. Еремей обрызгал живое облако водой, чтобы клубок стал плотнее, подставил под него корзину' и приказал Алексею сметать в неё пчёл. Где-то сре­ ди них была молодая матка, вместе с которой отроились из старого дупла рабочие пчёлы. Когда рой оказался в корзине, Еремей накрыл её тёмной тканью, чтобы насекомые успоко­ ились. - Срочно нужно сладить для них катоду, - Еремей принял­ ся осматривать брёвна, отыскал самый толстый осиновый сутунок. Они отделили от него чурбан аршина два длиной, раскололи его вдоль па две половины. В два топора выдолбили в обеих половинах углубления в форме корыт. Затем соеди­ нили обе половины прочными обручами. В трёх местах крест накрест установили распорки. Приделали дно и крышку. 1 (собачий зуб) - растение семейства лилейных. Съедобны луковицы. 2 Сарана (лилия кудреватая, царские кудри) - луковицы употребляются в пищу в сыром, варёном, жареном, сушёном виде и в качестве приправы.

- Крышку надо посадить намертво, сделать сверху сток для дождя. А дно пусть будет съёмным. Вот на этих распорках пчёлы будут строить свои соты. Мёд будем брать только сни­ зу, штоб сверху оставить им запас на зиму. Провертели три дырки под летки с подножками. Установили колоду в стороне от дома - недалеко от речуш­ ки, закрепив на деревянном основании, в аршине над землей. Аккуратно вытряхнули рой в нижнюю часть катоды, тотчас перевернули её на основание и отошли. Пчелы одна за другой стали выползать из летка и делать ознакомительные облёты. Во время пересадки не обошлось без укусов. Алексея пче­ ла ужалила в щеку, и за несколько минут всю сторону лица разнесло, что привело Марию к приступу веселья. Но самому .Алексею было пе до смеха. - Не переживай, через пару дней спадёт. Иди к роднику, поплещи хатодной водой, боль чуть стихнет, - посоветовал Еремей. - А пчелишки - народец хоть и злонравный, но тру­ долюбивый. Натаскают медку и себе про запас, и нам хватит. Я вот думаю, надобно ишшо одну катоду сладить. Вдруг снова какой рой залетит. Или эта семья делиться надумат. Утром Алексей отправился на Затотой, заседлав лосиху. Карюха вот-вот должна была ожеребиться, её решили не трогать. Проводив сына, Еремей проверил мордушки, принёс рыбу. Прилег на лавку отдохнуть. Задремать не дала Мария. Присев на краешек, патожила голову ему на грудь. Он отстра­ нил её, поднялся: - Нам нельзя батыпе. - Пошто? Больше не нравлюсь? - У вас с Лексеем чё-то было? - напрямую спросил он. - Было. Три раза, - она показала три пальца. - Но с тобой хорошо. - А с ним разве плохо было? - Он не умет. - Чё не умет? Ах, да... Так научи! - Я с тобой умею, с ним - нет. Он шибко быстрый, я не успеваю... - Подскажи ему. Попроси, штоб не торопился. - А я сама не знаю, как сказать ему - Мария принялась раз­ деваться, но Еремей запретил. А сам зажёг от углей из печи жировушку и подставил ладонь под пламя.

- Пошто? - посмотрела она непонимающе. - В своём Житие протопоп Аввакум писал: «Егда еще был в попех, прииде ко мне исповедатися девица, многими грех- ми обремененна, блудному делу и малакии всякой повинна; нача мне, плакавшеся, подробну возвещати во церкви, пред Евангелием стоя. Аз же, треокаянный врач, сам разболелся, внутрь жгом огнем блудным, и горько мне бысть в той час: зажег три свещи и прилепил к налою, и возложил руку пра­ вую на пламя, и держал, дондеже во мне угасло злое разже- ние». Она схватила его руку, отвела от огня: - Не надо! - но его ладонь уже покраснела, на ней начал набухать водянистый пузырь. Мария подула на рану. - Погоди, я щас. Она принесла горшок с барсучьим жиром, смазала им ожог, замотала чистой тряпицей. - Ты хороший. И я хочу к тебе. Это правда, - склонила го­ лову к нему на плечо. Потом принялась целовать. «Господи, кака ж она разна, - подумал он. - Только што была как по­ слушна приёмна дочь. Храброй видел её - не испугалась ни медведя, ни волков. Заботливой, когда выхаживала меня. А теперь вот - любострастная, жадная до ласк». - Сколько же в тебе всякого, - произнес он вслух. - Всякого, - согласилась она, не переставая целовать. И Еремей почувствовал, как в нем вновь огнем распаляется во­ жделение. Он поднял её на руки и отнес на её ложе. Уже по­ том смог рассмотреть её, нагую, при свете дня. Анастасия никогда не разрешала, чтобы Еремей видел её полностью обнажённой. В баню ходила либо с другими жен­ щинами, либо одна, но не с ним. Да и полностью расслаблен­ ной становилась лишь в полной темноте. А Мария ни капель­ ки не стеснялась своей наготы. Наоборот, ей нравилось, ког­ да он смотрел на неё голую. - Я красива? - Очень, - он провёл ладонью по её лицу. Поправил косу смоляных до синевы волос. Ему доводилось видеть лица и киргизок, и татарок, и удмурток. Но очарование Марии было особенным. Округлое лицо с румянцем, черные изогнутые брови. Нос прямой, а не приплюснутый. Шея гладкая, плечи небольшие, уши маленькие. Ноги мускулистые. Пальцы на

руках и ногах аккуратные. И только тёмная кожа да чёрные глаза с узким разрезом указывали на её восточное происхож­ дение. - А твоя жена - кака была? - спросила она. - Алёшка обличьем на неё похож. Внезапно, громом среди ясного неба возле дома раздалось ржание коня. Но ржала не Карюха. - Быстро одевайся! - бросил Еремей Марии. Сам, натя­ нув штаны и рубаху, подпоясался уже па бегу. Выскочил на крыльцо с топором в руках. Яркий дневной свет резанул по глазам. - Это мы, тятя! Я и Карабата. Еремей, прищурив от яркого света глаза, увидел Алексея на Лоське и смуглого до черноты охотника на жеребце пегой масти. Охотник снял меховую шапку, спешился. Держа коня под уздцы левой рукой, правую приложил с шапкой к сердцу. Произнёс какое-то приветствие. - Марья Егоровна! - крикнул Еремей в сенцы. - Подь сюды! Она вышла в красивом платье, повязанная платком. - Растолмачь, чё он сказал. - Он поздоровался, пожелал хозяину здоровья и благопо­ лучия. - Передай, што мы тоже желам ему здоровья. Пусть при­ вяжет коня и заходит в дом. - Ты где его нашёл? - спросил Еремей у сына, пока гость привязывал жеребца. - На Золотом, в нашей избушке. Сначала он за нож схва­ тился, потом успокоился, когда я стал с ним говорить по-их- нему. От Марии ж научился кой-чему. - А зачем сюда его притащил? - Он всё равно бы нашёл нас по следу. Я подумал: лучше иметь друга, чем врага. а Галка сслана^афая - \\₽т ты верно подумал, - согласился Еремей. Потом же­ стом пригласил охотника в дом. - Ну, проходи, коли приехал. Тот, оставив у крыльца камчу, сайдак1, смотрел на всё вос­ торженно и что-то лопотал. Еремей вопросительно посмо­ трел на Марию. Та перевела: 1 Сайдак (сагайдак, саадак) - набор для стрельбы из лука - чехла для лука, самого лука и колчана для стрел.

- Ему наша изба нравится. Говорит, большой агаш-айыл1, хороший. Восторженно цокая, как белка, гость осмотрел печь. Наверное, первый раз в жизни видел. - Садись за стол, - пригласил Еремей. - Как тя кличут? Карабала2?3 Марья Егоровна, полей ему на руки, пусть умоет­ ся. И пора чё-нибудь перекусить. Посуду выдели отдельну. Так положено. И держи потом тоже отдельно, с нашей не путай. Опа поставила па стол горшок с похлебкой, сваренной из вяленой медвежатины, и кисель из ревеня. Карабала, глядя на хозяев, взял в руку ложку. Узнав, что кушает мясо хозяи­ на тайги, уважительно глянул на них, добывших серьезного зверя. - Спроси у него, кто он, откуда. И скажи ему, што у нас не положено сидеть в шапке за столом. Мария обменялась с гостем несколькими фразами. Тот снял шапку и положил рядом с собой на лавку. Алексей с ин­ тересом прислушивался к их беседе. - Мы с ним родня, но не... - пояснила Мария. - Не шибко близкая - дальняя, - догадался Еремей. - Но у нас один род - сёок5 мундус. - Мундус, мундус, - закивал охотник. - Он спрашиват, как я сюда попала. - Ну, так расскажи. Во время короткого повествования Марии глаза Карабалы вначале налились гневом, затем скорбью, а после этого - бла­ годарностью к Еремею и Алексею. - Он звал меня с собой. Но я ему сказала, што я теперь - невеста Лексей Еремеича. Тот, услышав её слова, покраснел. - Правильно сказала, - одобрил Еремей. - Лексей - бистин4 кюйю бала, - разулыбался гость. - Лексей теперь - его зять, - растолмачила Мария. - Родня средь бела дня, - хмыкнул Еремей. - И чё за род у вас? - В народе говорят: была война. Всех убили. Осталась одна девушка из сёока кыпчак. Она нашла зерно и два дождя изо льда, - начала Мария. ’ Агаш-айыл (алтайск) - юрта из брёвен у алтайцев. 2 Карабала (алтайск.) - буквально - «чёрный ребёнок». 3 Сёёк (алтайск.) - род. 4 Кюйю бала - зять.

- Две градинки, - поправил Алексей. - Да. Когда съела - стала внутри носить ребенка. Родила мальчика, имя - Мундус. - Мундус - атгу чуулу сёок, - вставил Карабала. - Они - из знатного рода, - сказал Алексей. - Так это чё получатся, ты, Марья Егоровна у нас - княжна? - Ну, про неё ишшо можно поверить. Вон, в каком стой­ бище жила. А, глядя на него, никак не скажешь, што он из князей, - съязвил Еремей. Действительно, одет Карабала был невзрачно. Волчья шубейка мехом наизнанку была местами основательно потерта, сапоги стоптаны. Пояс тоже видал виды. Лицо морщинистое, редкая бородёнка клинышком. Волосы на голове - патлатые. - А чё это у тебя по волосам ползёт? - приблизил к нему своё лицо Еремей. - Никак, вша? Этого нам ишшо не хвата­ ло. Айда-ка, гостюшка, на улицу. А ты, Марья Егоровна, срочно ташши воду в баню. Будем гостя отмывать. Где твои ножницы? Еремей заставил Карабалу скинуть на улице шубейку. «На дворе теплынь, чуть ли не жара, задохнуться ж можно». Заставил лечь на большое бревно, чтобы волосы не падали на тело, и остриг охотника наголо. Волосы сжег тут же. Было слышно, как в огне щёлкали лопающиеся от жара вши и гниды. Пока топилась баня, закинули туда для прожарки шубейку охотника. Гость расседлал коня и отпустил пастись. Еремей подал Карабале путы, чтобы стреножить жеребца, но охот­ ник отрицательно помотал головой. Мол, от хозяина тот ни­ куда не уйдёт. Самец подбежал к Карюхе, однако тут же понял, что его ухажерский пыл напрасен. Жерёбая кобыла оскалила зубы, готовая укусить или поддать задним копытом рети­ вому самцу, если тот будет слишком прыток. Жеребец был крупнее Карюхи, с широкой грудью, короткими и крепкими ногами. Теги не менее, умерил свои притязания. Давая, одна­ ко, понять, что он - вожак, способный и повести за собой, и защитить. Против этого Карюха не возражала. Они паслись рядышком. Лоська неподалеку от них объедала стебли иван- чая, считая себя третьей лишней. Еремей и Карабала сходили к мордушкам. Охотнику те очень понравились. Принесли улов. Мария чистила рыбу и успевала переводить. Если спотыкалась в выборе слов, ей по­ могал .Алексей.

- Чё ж ты так небогато живёшь, Карабала? - Албан1 платим. Шибко большой албан. - А если не заплатишь? - Грабят. Всё забирают, даже детей рабами делают. - А где вы хлеб берёте? - сменил тему разговора Еремей. - Обменивам помаленьку, - растолмачила Мария. - Меха, коренья, мясо - што у кого есть. - А ты, Карабала, можешь нам обменять? - Чё на чё? - Ну, к примеру, шкурки соболей и белок - на муку, на ко­ ров и телят? - Могу. А вы мне - чем за это? - Не бойся, не обидим. И ишшо. Кобыла у нас вот-вот оже­ ребится. А жеребца, штобы покрыть её снова, у нас нет. Как ты думать, двух шкур волка тебе хватит, штоб твой жеребец огулял нашу кобылу? - Пять, - показал Карабала раскрытую ладонь. Сговорились на трёх, и пошли в баню. Сильного жара Карабала не мог терпеть, то и дело соскакивал с полка, обли­ вал себя холодной водой. - Ничё, обвыкнешь потихоньку, - посмеивался Еремей. Баней охотник остался довален. Шёл и прицокивал языком, нахваливая: «Дьякшы, сюрекей дьякшы2»! У дома их встрети­ ла Мария, сказала, что Карюха принесла потомство: - Пошла глядеть, а она уже с жеребёнком. -Где? - Вон там, за кустами. Они, в чём были после бани, поспешили туда. Карюха об­ лизывала и легко покусывала за спинку и холку малыша, уже стоящего на своих ногах. - Господи, голубушка, с разрешением тебя! Опросталась- таки! Жеребчика принесла. Слава тебе, Господи! - перекре­ стил её и жеребенка Еремей. - А чего она его кусат? - встревожился Алексей. - Не кусат, а слегка покусыват. Не лезь. Она - матка3, и лучше знат, чё делать. - Её подоить надо, - вставила Мария. - Она чё, корова? - бросил на неё неодобрительный взгляд Еремей. 1 Албан - дань, подать. 2 Дьякши - хорошо, сюрекей дьякши - очень хорошо. 3 Матка - мать.

- Из молока кумыс делаю т. - Кымыс1, кымыс, - закивал тот, услышав знакомое сло­ во. - Дьякшы кымыс. - Ежлив доить - молока много будет, ежлив не доить - мало, - сказала Мария. - Я кобылье молоко пить не буду! Грех! - отрезал Еремей и пошёл в дом, наказав закопать послед кобылы, чтобы не при­ вадить хищников запахом крови. Вечером они снарядили в дорогу Карабалу. Дали ему часть шкур и мехов. Договорились, что тот вернется через неде­ лю или, по крайней мере, дней через десять. Особо наказал Еремей привезти семян ржи и овса. Хоть и засеял он неболь­ шой участок рожью, да когда ж это семена размножишь... Ночью охотник, привыкший спать на земле, несколько раз падал с лавки, после чего так и уснул на полу. Уехал он с рас­ светом. Дней через пять Еремей с Алексеем сладили салик, па ко­ тором решили сплавиться вниз, чтобы посмотреть новые места для охоты. Вода спала после весеннего разлива. Они плыли на плотике, оглядывая берега. Слева присмотрели хо­ рошие угодья для пашни, ниже - для сенокосов. На правом берегу ниже у устья небольшой речушки увидели зайцев. - Пусть это будет речка Зайчиха, - отметил Еремей. Так доплыли до устья полноводной речки с черневым лесом по берегам - пихтачом, перемежающимся с берёзняком и осин­ ником. - А это будет речка Черневая. Они на шестах завели плотик в устье, привязали к при­ брежным кустам. Сошли па берег, взяв топоры, сабли, луки, и тут услышали громкий крик. Побежали к повороту и увиде­ ли, как двое мужчин с огромными палками в руках наступали на третьего, державшего в руках топор. - Не подходите, зарублю! - кричал тот. Но эти двое были явно не робкого десятка. Когда первый приблизился и от­ влек внимание, второй зашёл сзади и нанес удар по голове. Мужчина повалился па землю. Передний тотчас выхватил из его рук топор. Алексей, присев за камнем, нацелился из лука заднему в плечо. Когда выстрелил, тот повернулся и успел слегка нагнуться. Стрела угодила ему в шею, он повалился рядом с тем, кому только что размозжил голову. Второй, ис- 1 Кымыс - кумыс - кислый, пьянящий напиток из кобыльего молока.

пуганно озираясь и пригибаясь, но, не выпуская из рук топор, побежал в лес. - Стой! - закричал Алексей, встав в полный рост и натя­ нув тетиву лука. - Стой! Но разбойник шустро скрылся в осиннике. Они подошли к лежавшим. Мужчина с разбитой головой был мёртв. А тот, в шее которого торчала стрела, пытался встать. По древку стрелы ручейком стекала кровь. - Пошто ты его убил? - спросил Еремей. - Топор... - с усилием произнес тот, зажимая рану левой ладонью, стараясь правой рукой вытащить с трелу. - Лишил жизни - из-за топора? Хотя... В тайге топор - это сама жизнь. Да не дергай ты стрелу, надо сначала кровь оста­ новить, - Еремей попытался отвести его руку, но тот рванул древко изо всех сил. Едва наконечник вышел из раны, кровь тут же хлынула толчками между пальцев, как ни пытался мужчина остановить её, зажав рану ладонью. Глаза его разом потускнели. Еремей, подождав немного, закрыл ему веки. - Я убил его? - спросил Алексей и побледнел. - Я ж хотел только в плечо... - Господи, упокой душу раба твоего! Не казни себя, Лексей Еремеич. Ненароком ты в бьючую жилу” угодил. После этого он уже не жилец был. Ладно, поплыли дальше. Думаю, бегун вернется, похоронит их по-человечески. Уже когда выплыли на середину Бухтармы, увидели оди­ ноко стоявшего на скале разбойника с топором в руке. - К топору ишшо голова да руки нужны! Сгинешь ты тут один. Вертайся назад! - крикнул ему Еремей. «Назад, на­ зад...», - плёснуло эхо между скал. Обогнув по протоке боль­ шой остров и пару маленьких, они доплыли до небольшой долины справа, которую пересекала речушка, разделившаяся на два рукава. - А не перекусить ли нам? - предложил Еремей. Пристав к берегу, они развели костёр. Алексей достал из котомки коп­ ченых сорожек и принялся шелушить их. Прошёлся по лугу, нарвал щавеля. Срезал несколько пучков лука-слизуна. - Алёшка, это ты? - вдруг раздался из кустов осторожный и негромкий голос. Алексей замер, потом оборотился к ку­ стам. - Кто тут?_________ ’ Бьючая жила - сонная артерия.

- Да я это, Алёшка, я! Не пугайся! - из кустов вышел Архип-печник, следом за ним - две женщины лет двадцати или двадцати пяти, одна из которых была явно на сносях. - Лексей Еремеич, с кем ты там? С самим собой? - оклик­ нул отец. - Да нет - со мной, Ерсмсй Тихоныч. Неужто не признал? - подал голос Архип и направился к костру. Следом двинулись и остальные. - Святый боже, Архип Гордсич! - Ерсмей бросился на­ встречу, они обнялись и расцеловались. - Ну, вот, теперь, когда тебя вижу, моя душа наконец-то успокоилась, - Архип повернулся к женщинам. - Вот, хочу познакомить: моя супружница Ляксандра Семёновна и её се­ стра Дарья Семёновна. Женщины поклонились. Беременная Александра - лишь в патовину пояса, а Дарья в пояс. - Ягода-малина! Так это ж... - начал было Ерсмей, но Архип рассмеялся: - Ты прав, это трудницы, белицы1 из скита старицы Илларии. Вот потому их лица тебе знакомы. Ну, угощай хоть чем-нибудь, - Архип снял свою котомку и достал оттуда суха­ рей. Еремей на радостях засуетился, тоже выложил на траву всё, что было с собой. Их обед прервал треск в кустах. Алексей потянулся за лу­ ком, достал стрелу из колчана. По тут же отложил в сторону - Христа ради, хоть сухарик, - на поляну с протянутой рукой вышел тот самый разбойник, что сбежал накануне от Еремея с Алексеем. Сидевшие у костра переглянулись меж собой. - Топор дай сюда! - потребовал Архип. - Я не хотел, меня Ивашка Гиря уговорил, - принялся оправдываться разбойник, подойдя и протянув топор. - Подай, как следует - топорищем ко мне, - в прежнем строгом тоне приказал Архип. Разбойник подчинился. - Ну, теперь рассказывай, кто таков, откуда. - С-под Пензы я, Осип Ушаков, в бегах. - А чего в бегах? - Барина свово придушил. Тот мою невесту взял к себе в прислуги и полюбовницей сделал. - А чего в эти края сунулся? - Дык, это, жизни лишили б. А тут Ивашка Гиря уговорил. Дескать, тут государевы руки нс достанут. 1 Белица - женщина в скиту, не принявшая монашеский постриг. шЖж 1-2С-53 «ЖЖ

- И где ж твои сотоварищи? Скоко вас? - Было пятеро. Я один остался. Последнего, Ивашку, они вон убили. Архип удивленно посмотрел на Еремея с Алексеем. - Так уж вышло, - пожал плечами Еремей. - Алексей Еремеич только ранить хотел, а стрела в шею угодила. Они из-за топора кого-то третьего порешили. - Кого? - Архип тяжело посмотрел на Осипа. - Не ведаю. Здесь встретили, - втянул тот голову в плечи. - Чего ж сами с голыми руками - в горы? - Были - и топоры, и ружья с зельем1. Утопили, когда че­ рез Тургусун переплавлялись. Плот па камень наскочил, пе­ ревернулся. Там двое наших захлебнулись, мёртвыми вниз унесло. Ишшо один два дня назад помер, наелся кореньев не­ знамо каких. - А веры ты какой? - Православной. - Перекрестись. Осип сложил пальцы щепотью и поднес ко лбу. - Никонец23! - прозвучал приговор Архипа. - Кукишем’ крестишься! Даже рядом не садись! Алексей Еремеич, кинь ему сухарей, и пусть уходит. Осип подобрал брошенные ему сухари с земли, сдул с них пыль и сор, пошёл к реке. - Эй, слышь, никонец, а ты людей-то похоронил? - крик­ нул ему вдогонку Еремей. - Не-е, я мертвецов боюсь. - Убивать не боялся, а тут, гликось4, испужался... - зло ус­ мехнулся Архип. - И как таких земля носит? - Чё будем с ним делать? - Пусть идёт, куда хочет. - Сгинет ить... - Туда и дорога. Только пусть убиенных закопат. а Глава босшна^а'гая а трапезой Еремей незаметно рассмотрел спутниц Архипа Шарыпова. Хоть они и были сестрами, по такими пе- 1 Зелье - порох. 2 Никонец - приверженец новой, никонианской веры. 3 Кукиш (фига) - презрительное название троеперстия, которым осеняют себя радетели новой веры, в отличие от двуперстия у староверов. 4 Гликось-глядь.

похожими. Беременная Александра выглядела младше, ниже ростом. Быстроглаза, шустра в движениях, остра на язык. Дарья, наоборот, шире в кости, степенна и не слишком раз­ говорчива. Обе одеты в самотканые сарафаны с широкими поясами, головы повязаны светлыми платками. - Как там дела в скиту? - хотел расспросить Еремей, но Архип сослался, что времени для разговоров ещё будет нема­ ло. - Щас - скорей бы добраться до места. Эй, никонец! Давай пока с нами. А там поглядим. Они привязали к салику верёвку и потянули его вверх, вдоль берега. Алексей, стоя на плотике, отталкивался шестом. Дойдя до речки Черневой, закопали мёртвых без гробов, под развесистой пихтой. Поставили общий крест. Алексей пере­ правил на другой берег сначала Архипа с Еремеем, следом - женщин. - А Осипа куда? - спросил он, глядя на Ушакова, стоявшего на берегу. - Вези сюда. Пока Алексей плавал за Осипом, Еремей несколько раз втягивал носом воздух и качал головой: - Дымком несёт откуда-то сверху. - А давай, проверим. Слышь, Лексей Еремеич, ты с никон- цем посторожи женщин. А мы сходим, посмотрим, чё там де­ ется. Землянку, вырытую в горе, они нашли в полуверсте. У ка­ мелька с котелком копошилась женщина, рядом играли две девочки в длинных рубахах, одна лет восьми, другая - пом­ ладше. - Доброго здоровьица, хозяюшка, - снял шапку и покло­ нился Архип. - Спаси Христос, - ответила та настороженно и расте­ рянно. Оглянулась на девочек. Те тотчас скрылись за дверью землянки. - Как звать-величать, хозяюшка? - Пелагея. - Где хозяин? - Самсон? В лес пошёл. - Тут в округе больше никого нет? -11стути. - Тогда мы к тебе с нехорошими вестями. Погиб твой му­ жик. Мы его уже похоронили.

Женщина завыла тонким голосом, стянув в себя платок и закрыв им лицо. - Ить как в воду глядела... Говорила ж ему, не ходить ни­ куда от избы... - Это нс мы. 11ас не бойся. Идём! - Куды ж я? А робятёшки? - Девчонок бери с собой. Скарб-то есть какой? Но она будто не слышала вопроса. - Игде похоронили? - Тут, совсем рядышком. - Айдатс! - она вытащила из землянки перепуганных дев­ чонок. Младшуху подхватила на руку, старшенькая вцепилась ей в подол сарафана сзади. Осип, увидев женщину с детьми, понял все сразу. Упал пе­ ред ней па колени. - Пореши, пореши заодно и меня с робятёшками! - закри­ чала она, передав младшую девочку старшей и вцепившись в волосы Осипа. - Я не убивал, не убивал! Это Ивашка Гиря! - повторял тот, обхватив запястья её рук. Еремей с Архипом еле разжали ей пальцы и оттащили. Девчонки, почуяв неладное, ударились в рёв. Их тотчас подхватили и принялись успокаивать Дарья с Александрой. Но девчонки выгибались, стараясь вырваться к матери. - Алексей Еремеич, переплавь её к могилкам. Пущай по­ прощается, - попросил Архип. Вскоре говор речки Черневой перекрыли скорбные при­ читания: «Ой-да, что ж ты, мил мой друг, наделал? Ой-да, на кого ж ты на нас покинул? Да оставил ты меня вдовою, Малых детушек - сиротинами». Женщина выла так пронзительно и жалостливо, что Дарья с Александрой тоже не удержались и всплакнули, держа дево­ чек на руках и утирая глаза концами платков. Даже Осип, и тот опустил голову. - А ты думал, когда убивал, - кто их теперь кормить бу­ дет? - спросил его Архип. - Вот како наше слово будет. Отведем сороковины - женишься па пей. Одна она пропадет,

да и ты - тож. Только с условьем: ты и она - перейдете в нашу веру. Согласен - оставайся. Пет - скатертью дорога. Говори, согласен? Осип кивнул, но робко заикнулся: - А она согласится? - Кто её спрашивать будет? Да она сама, девчонок ради, жисть свою положит. Когда Алексей переплавил вдову назад, лицо её было опух­ шим от слез. - Как тебя величать, Пелагея? - спросил Архип. - Ульяновна. - Вот што, Пелагея Ульяновна, собирайся, пойдёшь с нами. Лексей Еремеич, подсоби ей барахло принесть. Пусть само главно берет, остально опосля доставим. Мужнин струмент пусть захватит. Инструменту Архип порадовался. Тут были и пилы, и косы, и рубанки. - Славный, видно, у тебя был мужик, Пелагея Ульяновна, мастеровой. Вечна ему память! Пелагея перекрестилась: - Слова дурно не скажу, Царство небесно рабу Божьему Самсону! Как теперича без его? - Проживем, Палаша. Пу, тронем в путь! Господи, благо­ слови! Дорогой Пелагея успела поведать, что пришли они из-под Тары, из деревни Смирновки. Зимой к Евстигнею Малёхину наведался Васька Гуляй-Нога. - Вот и сомустил1 пас всех почём зря. - Значит, и вам успел в уши напеть свои песни Василий Антипыч?! Хват мужик! - хмыкнул Архип. - Одне, што ль тро­ нулись? - Пе, цельным табором. Пять семей. До речки Убы дошли. А тут нехристи налетели. Мы успели в тональник сбежать. Тем и спаслись. Остальны сгинули. Мужиков оне поруба­ ли, а баб и детишков в полон увели. Коней тожеть забрали. Бросили только меринка хоромого. На нём мы и добирались сюды, да зимой его валки задрали. - Давно пришли? - В прошлом годе. 1 Сомустил - смутил, соблазнил.

- Ничё, Палаша, в горах спрячемся, там своё царство у нас будет, без зла. - Дай-то Бог, Архип Гордеич! Архип отозвал Еремея: - Айда вперёд, пусть Лексей остальных ведет. Разговор есть, не для женских ушей. Пу, давай, што и как. Еремей вкратце рассказал о житье-бытье. Когда поведал без утайки о Марии, Архип посмотрел на него весьма неодо­ брительно. - А дальше што? - Хочу женить на ней Лексея. - А ты, стал быть, снохачом останешься? Не дело это! Я с советом, конешно, не лезу, но мой наказ: женись на Даше. Ей хоть и двадцать, да в девках ишшо. Трудно тебе будет её объ­ ездить, но надо, потому как баба без детишков - што луна на ущербе. И нс светит, и нс греет. - А пошто она до сих пор в девках? - Девчонкой увидала ненароком, как в роще купец с при­ шлой девкой блудили. С тех пор у неё к ентому делу дико от­ вращенье. «Грязь, - говорит, - и погань все это». Так што, ты сам смотри, как к ней подъехать. - А ты-то откуда знашь? - Супружница моя сказывала, они ить сестры. Ладно, про это потом. Таперича само главно. В любом деле должен быть один тятька. Тот, чьё слово - закон. Надо будет всех блюсти в страхе Божьем. Я в писании - не начётчик. Стал быть, тебе сам Господь велел. За тыщу вёрст волокли на себе книги, хоть и тяжко было тащить. Старец Софроний одарил нас имя1. Я тебе на людях тоже подчиняться буду. Ну и советовать кой-чё по хозяйству. А ежели чё не так - с глазу на глаз выскажу. По рукам? - Архип протянул руку. Еремей пожал её. - Вот и будешь у нас заместо старца Софрония, Царство небесно. - А он, што?.. - То и есть... Все потом расскажу. Главно, нам на первых порах устроиться. Угол для нас найдёшь? - А как же! Вечер застал их на речке, которую Еремей с сыном про­ звали Зайчихой. Женщины сварили ужин. Осипу выделили отдельную чашку: 1 Имя - ими.

- Будешь исть в стороне, пока не примешь нашу веру. Ты для нас - человек с ветру. 11ашу посуду даже трогать не смей. Зато Пелагею приняли сразу же, узнав, что опа держится древних чинов. А когда увидели икону Богородицы, писанную старыми мастерами, то окружили женщину и девчонок забо­ той и вниманием. - Эх, кака тут благодать летом! - растянулся на траве у костра Архип. - Под Тобольском комар и гнус поедом едят. А тут - их будто и не слыхать. Зато соловьи-то вон как отчеб­ учивают! И, действительно, соловьи один перед другим хвастались своими трелями. - Как сюда решились-то? - спросил Еремей. - Мы так и не смогли вам весточку дать. - А оно само так случилось. Через месяц, как вы ушли, сно­ ва явился Гуляй-Нога. Дескать, бежать надоть. С Тобольска отряд посылают, скиты зорить. И Архип поведал, что старец Софроний собрал тогда всю братию. Стали они совет держать, как быть. Одни за гарь ратовали, другие - чтоб уйти дальше. Софроний выслушал каждого, потом изрёк, мешая простую речь с церковной: «Господь бысть Помощник наш. Каждому прибежище своё. Аввакум глаголал, что сожегшие телеса своя, души же в руце Божии предавшие, ликовствуют со Христом во веки веком и самовольны мученики есть. Бегать я уже изнемог. Приму смерть тут, огнем очищусь. Кто хощет - со мной на небеса взойдёт. Останным я базе не пастырь, не поводырь». Принять самосожжение с Софронием согласились двенадцать человек - число апостольское, что ещё больше укрепило старца в пра­ вильности выбора. А Архипа и Пафнутия Софроний благословил искать Беловодье, землю обетованную: «Бысть посему. Живите, сколь Христос дал кажному. Но сохраните веру нашу древле- православну, как хранили наши отцы и деды. Несите истинно Слово Божие. Пусть с вами идёт, кто возжелат». Старинные иконы и книги Софроний велел поделить. Себе оставил толь­ ко Псалтирь - молиться перед гарью1. Он и двенадцать его сподвижников одели белые балахоны. Сотворили последнюю общую молитву в великой скорби. 1 Гарь-самосожжение.

Покидавшим скит старец роздал скитскую казну, запасы хлеба, скот и лошадей. «Отпускаю вас с миром, братья мои! Аминь!» - перекрестил он уходящих и запер крепкие ворота на засов. «Будем расходиться по одному, - сказал Пафнутий. - Разбредайтесь по деревням. Ежлив што - в Тобольске при­ ходите на северну окраину, в предпоследний дом справа, где живёт Симеон Бобыль». - Па Пятнистом болоте и встретили мы с Пафнутисм трудниц из женского скита. Старица Илария побоялась, что солдаты учинят надругательства над женщинами, тоже повелела им уходить. Пафнутий выбрал одну, а мне вот две сразу достались, - пошутил Архип. - Никак не захотели рас­ ставаться. Старту для тебя приберёг. Ладно, остальпо потом расскажу. Притомились мы, не обессудь, - повернулся на бок и уснул. Наутро, умывшись и помолившись, продолжили путь. Когда поднимались вверх по их речке, Еремей издалека учуял запах дыма. - Марья Егоровна уже баньку топит с утра. Ждёт нас не дождётся, - догадался Еремей. - Ого, так ты, Еремей Тихоныч, никак обжениться успел? - съязвила Александра. - А мы-то для тя Дарью Семёновну в невесты вон из каких краёв вели... Та сердито шикнула на младшую сестру. - Да Марья - это Лексея Еремеича будуща жена, - пояснил Архип. - Дарью Семёновну с невест никто не вычеркиват. - А меня-то спросить не забыли? - отозвалась Даша. - Ты глянь, каков жених! В самом соку! - похвалил Архип Ерсмея. - Тароват, да староват, - ветрела Александра. - Лет через пять совсем младенец станет - лыс да беззуб. Морщинист только... - Прикуси язык! - оборвал Архип. - А ты чё взъерепенился? Ишь, как шары выпучил. Шарыпа и есть шарыпа. - Дык ты теперича сама Шарыпиха, - усмехнулся тот. - Коль за меня пошла. Мария, увидев их, заскочила в дом, повязала на голову пла­ ток. Встретила гостей с поклоном, чувствуя, как пристально

её рассматривают женщины. Неожиданно из дома появился Карябала. - А эт чё за анчутка1? - подивился Архип. - Дьякшилар ба*2? - раскланялся тот. - Чё он лопочет? - Здоровкатся с нами, - пояснил Алексей. - Ну и тебе того ж! - едва склонил голову Архип. - Он скот пригнал, муки и зерна привез, - сказала Мария, кивая на Карабалу. - Значит, сдержал слово сват! Вы, женщины, располагай­ тесь, а мы посмотрим, с чем он прибыл. Карабала показал в кладовой четыре мешка муки и два мешка семян ржи. - Хоть ты и нехристь, сватушка, но дай, я тебя обниму, - растрогался Еремей. - Ту анда жылкылар, уй мал отоп журер, - махнул Карабала. - Про лошадей и коров говорит: там пасутся, - перевёл Алексей. - Ну, давай, показывай. Карабала провёл их вверх по речке. За поворотом увиде­ ли небольшое стадо коров вместе с лошадьми. Жеребец, уви­ дев людей, вскинул голову, всхрапнул и насторожил уши. Но, узнав Карабалу, успокоился. Еремей насчитал трёх коров с телятами и бычка. Кроме Карюхи с жеребенком и жеребца Карабалы было ещё две кобылы с жеребятами. - Благодарю тя, Господи, за милость Твою! - поднял глаза к небу и перекрестился Еремей. - А тебе, сват, наша благодар­ ность, - похлопал он по плечу охотника. Тот расцвёл в улыбке. Вернувшись в дом, Еремей глянул, как устроились женщи­ ны. Мария уже успела похвастать своим приданым, одарила каждую чем-либо. Особенно обрадовались подаркам девчон­ ки. Старшенькой достался голубенький платочек на голову, младшей - тряпочная кукла, в которую когда-то играла сама Мария. - Прости, нам пока ответить нечем, - повинилась Александра. - Да мне пичё и не надо. Еремей. оставшись довольным, что женщины поладили, ’ Анчутка - чёрт. 2 Дьякшилар ба? - здравствуйте.

велел отбить телят от коров и надоить молока. С коровами пришлось помучиться. Не привыкшие к дойке, они рвались и метались у привязи, лягались. Но Мария утихомирила их громкими окриками и ударами хворостины. Потом уже с ла­ сковыми словами и поглаживаниями успокоила. Час спустя девчонки пили парное молоко. - Чай, они давно молочишка не пробовали? - спросил Еремей у Пелагеи. - Только моё, а коровье - впервой. - Оно им щас - на пользу. А то вон каки худышки. Как их зовут-то? - Старшенька - Гликерья, младша - Неонила. - Значит, Лика и Нила? Растите, девочки, здоровы да по­ слушны. Гадка ^свяч'на^ач’ая аатыр сууы - напиток батыров, богатырей, и в неё пошли Архип с Александрой. Потом - Еремей, Алексей и Карабала. Следом - Дарья, Мария и Пелагея с девчонками. Осипу в последнюю очередь выделили отдельную шайку и мочало. - Этот Карабала - вобще нехристь нехристем, но ему по­ чести, а я у вас - как пёс шелудивый, - обиделся тот. - Он хоть и басурманин, но родня Марии, а ты - хуже нехристя, - сурово отрубил Еремей. - Потому как веру наших отцов и дедов предал. Христиански души губить повадился. Накладаю на тебя епитимью1 - пост сорок дён, в трудах, мо­ литвах да в покаянии. По ста поклонов на день. А там погля­ дим. После бани Карабала сходил к роднику, принес оттуда бурдюк с кумысом. - Чё это? - подозрительно понюхала напиток Александра. - Спробуй. Кумыс из кобыльего молока. Квасок молош- ный. Хмельной, но вкусный, - посоветовал Еремей. - Дык, грех ить... Молоко кобылье... - Грешно, што смешно, - возразил Архип. - Молоко как молоко. Нисколь не хужей коровьего или козьего. Даже поль­ зительней. Гуляй-Нога сказывал, что кумысом чахотку лечат. 1 Епитимья - духовное лекарство, помощь кающемуся в борьбе с грехами.

$Й$М^^ЙЗ$ЖЙ КСв ЖАЧ Ы 'X(МШ$Ш$Ш$Ш - Кымыс, баатыр сууы1, - разулыбался Карабала. - Я Карюху доила. А когда Карабала ишшо кобыл пригнал - и их тоже. Вот и вышел кымыс, - сказала Мария. Напиток разлили по чашкам. Женщины вначале лишь чуть пригубили, но после бани кумыс хорошо утолял жажду, и вскоре бурдюк опустел. Напиток ударил в голову, лица у всех раскраснелись. За столом стадо шумно. Каждый хотел сказать что-то своё. - Хороший домишко вы поставили, Еремей Тихоныч. Без гвоздей, а не рассыпался, - оценил Архип. - Да эт рази домишко? Так, избушшонка. Но теперь-то, ду­ маю, с твоей да Божьей помощью хоромы выстроим. - Поглядим. Но место - мне не шибко... - Пошто так? - Все вроде ладом. А красоты вокруг нет. Как-то скудно. Надо так, штоб дух захватывало. Еремей кивнул: - Да я и сам думал про то. Будем ново место искать. А с этим как? - Пусть как летник будет. Лексея вон женим и тут оста­ вим. - Не, я с вами, - возразил тот. - Ну, тогда никонца с Пелагеей оставим на хозяйстве. Та резко повернула к ним голову: - Я с убивцем не останусь. Он и меня с робятёшками по­ решит. - А мы ничё пока не постановили, обсуждам ишшо. - ска­ зал своё слово Еремей. - Ты пошто раскомандовался? - подняла брови Александра. - У нас Архип главный. - Вот пусть он тобой и командоват. А тут - будет так, как я скажу! - не потерпел возражений Еремей. - Завтра общу молитву сотворим. Архип прав, надо перебираться на друго место. Тут шибко близко к реке. Найти смогут. На Золотом, конечно, хорошо бы, но там жито сеять негде, одни скалы. - У Карабалы б поспрошать, - посоветовал Архип. - Он тут все окрестности знат. - Завтра и поспрошай. А щас - всем спать! - распорядился Еремей. 1 Баатыр сууы - напиток батыров, богатырей.

После бани да кумыса сон быстро сморил всех. Утром проснулись свежими. Дарья с Александрой подоили коров, Мария - кобыл. Мужчины сходили, проверили мордушки. Архип через Алексея расспросил Карабалу про окрестности. Дескать, где было бы лучше поселиться. Тот подумал и охотно затараторил что-то на своём языке. - Есть тако место. Два дни отсюда, - перевёл Алексей. - Он бы сам там кочевал, да в том месте Алмыс', Кадыт Чёрчёктёрдё живет. - Кто-кто живёт? - переспросил Архип. - Ну, страшна женщина, как наша Баба Яга. - Юй кижи - ак кадыт. Кадыт ёлтюречи, - продолжал та­ раторить Карабала. Да так быстро, что Алексей едва успевал переводить. - Это бела баба. Убийца баба. Сначала она с мужем пришла прошлым летом. Поселились у речки. Охотиться стали. Хлеб посеяли. Потом пришли ишшо семеро бородатых и больше­ глазых мужчин. Таких, как вы. Поселились рядом. Тоже охо­ титься стали. Только влюбилась она в одного из них, молодо­ го и красивого. И стал он наведываться к ней тайком, когда муж уходил в тайгу. Прознали про то остальны. И тоже ста­ ли к ней ходить. Она не отказывала. Боялась, што муж узнат и убьёт её. Но муж всё равно узнал. И повелел ей наварить хмельного кваску. Пригласил в гости на мясо марала. Напоил их пьяными и ве.те.т жене зарезать всех сонными. Она плака­ ла, просила не делать так. Но он пригрозил, што сам зарежет её. И она убила всех. Даже самого молодого. - Свят-свят! - перекрестился Еремей. - Прости им, Господи, грехи их. А спроси-ка его, Алексей, откуда он про всё это знат? Карабала ответил, что даже у деревьев есть глаза и уши. Еремей вдаваться в подробности он не стал: - Понешно лето поживём тут. Надо силов набраться, за­ пасы на зиму сделать. Алексей Еремеич, а проведай-ка у Карабалы, игде они соль берут. Тот поведал, что соль стоит очень дорого. Но за шкурки соболя можно купить всё. - Вот тебе, сватушка, мы и поручим это дело. Карабала уехал, забрав шкурки и пообещав вернуться с солью. А жители будущей деревушки принялись за обустрой- ' Алмыс - злой дух, ведьма.

ство. Первым делом распахали участок на лугу, посеяли рожь, овёс, ячмень и немного проса. Женщины обустроили рядом с речкой огород. Вскопали грядки, на которых Дарья посеяла принесённые с собой семена моркови, свеклы, репы и редь­ ки. Рядами посеяли капусту, в лунках - тыквы, дыни, огур­ цы. Принялись готовить припасы на зиму. Собирали всё, что было съедобно. Пелагея с девчонками заняла старую землянку. Самое трудное было убедить её принять Осипа. - Он мужа мово сгубил, а я должна буду с ним жить? Не бывать тому! - Погоди, не кричи, - осадил Еремей. - Он же повинился пред тобой, покаялся. Вон Христос всех прощал. А мы - ко­ зявки пред Ним. Пусть Осип теперь не только грех замаливат, но и помогат тебе девчонок на ноги подымать. Переломили-таки её. Но не до конца. - Пока тепло - пущай на улице спит, на порог даже не пущу, - заявила она. - О том решайте меж собой, - согласился Еремей. Рядом вырыли землянку для Архипа, Александры и Дарьи. Чтобы было, где жить первое время. Следом, не мешкая, при­ нялись ладить сруб для их избы. Как-то негоже с новоро­ жденным будет ютиться в «норе». Еремей предложил было им свою избу, Но Архип словно отрезал: - У меня ишшо руки не отсохли. Для себя да своей семьи постараюсь уж... Шарыповскую избушку сообща поставили «на скорую руку» - небольшенькую, но ладную. - Хоромы потом сладим, - пообещал Архип Александре. Попросил Еремея освятить избу. С раннего утра, попросив Божьего благословения, Еремей с молитвами окропил снару­ жи стены и крыльцо. Затем повелел встать на колени Архипу и Александре. Те повиновались, получили благословение на вход в дом. Еремей перекрестил их, дал им поцеловать икону и молвил: - Войдите, хозяева, с миром и любовью! Пущай будут в доме лад да достаток! Архип осенил себя знамением: «Господи, благослови!». Подхватил на руки беременную Александру и, пригибаясь в дверных проёмах, внёс в комнату. Осторожно опустил на пол:

- Всё, хватит о делах. Спойте нам, женщины, чё-нибудь, - попросил Еремей. - А чё спеть-то? - спросила Александра. - Чё нравится. Александра пошепталась с Дарьей. И та низким, бархат­ ным голосом начала: «Хожу, хожу я э...а... и... а... по тра... э...а...вке». Александра подхватила высоким подпевком: «Хожу я по травке. Гуляю ой...а... ой...да по муравке, Ой, да по зелёной, да по муравке». А там уже третьим голосом вплелась в мелодию и Пелагея: «Ой, да по этой травке, По зелёной по муравке Мне ходить - не находица, Ой, да мне гулять не нагуляца»... - Ты, Пелагея Ульяновна, откуда песню знашь? - подиви­ лась Дарья, когда они закончили. - Мы-то от матушки её вы­ учили. - А я - от подружки своей в девичестве. Её родительница с поморских краёв была. Ишшо знаю «Чтой, по морю, морю синему», «Пряди, пряди, пряшка». - Ну, давай «Пряшку споём». И снова Дарья первая затянула, Александра с Пелагеей присоединились: «Пря... ди, пря...ди, пряшка. Да, пря...ди, раскудряшка. Ой, пря...ди, неленися, да гу...ляй, всселися. Да, пря...ди неленися, да гу...ляй, веселися. Ой, раскудрю кудряшку. Да полюблю Дуняшку». Песня волной разлилась над небольшой долиной. И запле­ скалась подобно речной волне, накатываясь на склоны и спа­ дая с них. - Эх, душевно поёте, девоньки! Ажно слезу вышибли, осо­ бливо первой песней, - растрогался Архип. - И про пряху к месту вспомнили. Пора вам коноплю да крапиву на куделю готовить. Штоб было с чего прясть. А кросна1 для тканья, так и быть, к зиме слажу. Иначе в чём ходить будем, когда обно­ симся? 1 Кросна - ручной ткацки станок.

Галка ^кл^илфля Под вечер Еремей повёл женщин на луг. - Давайте, выбирайте, кака корова - чьей будет. Штоб по­ том не было споров. В общем, каждой по бурёнке. - Ладно, Пелагее молоко для девчонок надобно. Александра вон родит, ей тоже. А мне-то корова к чему? Чё я с ней делать буду? - спросила Дарья. - Бери, пока дают. А куда с ней потом - сама решишь. Придано твоё будет. - А я замуж не тороплюсь. Может, вобще никогда не выйду. - Зарекалась кошка сметану не есть... - Тоже... нашли сметану... Грязь и мерзость... - Чё-то Ляксандра Семёновна так не считат! - Ишшо покается не раз. - Может, и покается. Но не зря в Святом писании речепо: «Аще языки человеческими глаголю и ангельскими, любве же не имам, бых яко медь звенящи или кимвал звяцаяй»1. -Ичё? - А то и есть. «И аще раздам вся имения моя, и аще предам тело мое, во еже сжещи е, любве же не имам, ни кая польза ми есть»2. Баба без любви вобче - пустоцвет. - Так получатся, я - пустоцвет? Ну и горазд ты, Еремей Тихопыч, на ласковы слова! - обиделась Дарья. - Ты ишшо только цвести начинать. Вот когда вкусишь, чё почём, тогда и поговорим. Господь не зря мир поделил на мужчин и женщин. А Его мудрость нам не постичь. Так каку коровёнку берёшь? - Вон ту, пёстру. - Прозвище сама придумать. - Чё тут думать? Пеструха и будет. Когда разобрались с коровами, Еремей наказал: - Чтоб сёдни всю грязну работёнку сполнили. Завтра грех руки марать. Троица, как-никак. К молитве штоб чисто оде­ тыми пришли. Но сотворить общий праздничный молебен не получилось. К рассвету у Александры начались схватки. Архип побежал 1 1 Кор. 13,1 - «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я - медь звенящая или кимвал звучащий». 21 Кор. 13, 3 - «И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы».

к Пелагее. Та, накинув платок, подняла остальных женщин. Александру под руки повели в баню, наказав Архипу срочно греть воду, да побольше. - Маша, у тебя есть чисто тряпьё? - спросила Пелагея, снимая в бане с Александры одежду. - Щас, я мигом. - И поторопи с водой. - Уже бегу. - Ты хоть знашь, что делать? - спросила Дарья Пелагею, боязливо глядя на сестру, кусающую губы от боли. - Сама вон двоих родила. Да в девках с матерью бабни- чать1 ходила. Матушка, Царство Небесно, знатной повитухой да травницей была. Вот я и набралась от неё, чё успела. Ты ложись, голубушка, на лавку и кричи, не держи в себе, - под­ бодрила роженицу. Дарью крик сестры резанул по сердцу. - Да чтоб я, да чтоб ишшо хоть раз... Ой, мамочки! - за­ шлась Александра. Дарья расширенными от ужаса глазами смотрела на её мучения. - Силься, силься, толкай ребёнка животом! - командова­ ла Пелагея. - Ишшо чуток! Уже головочка показалась. Давай, миленька, давай! Подхватив ребенка на руки, обрезала пуповину и завя­ зала её. - Ой, какой он синий да сморщенный... - с дрожью в голо­ се произнесла Дарья. - Щас порозовет, - успокоила Пелагея и шлёпнула новоро­ жденного по попке. Тот разразился громким воплем. - Парнишка! Ишь, какой голосистый! Кричи, кричи, раз­ вивай голос! На, тётка, держи племяша! - протянула дитснка Дарье. - Ой, я не умею... - Учись! Пригодится! - Пелагея ополоснула из ковша, за­ тем привычно запеленала новорожденного в холстину, при­ несенную Марией. Показала, как держать ребёнка. - Берёшь вот так. Одну руку в локте - под головку, а второй ладонью держи под спинку. Ну, вот, вишь, - уже как свово держишь. - Пить, дайте попить, - попросила Александра, приподняв голову. - На, родименька, пей. Не бойся, кружка чиста, - Пелагея поднесла питьё. - Лежи, лежи, приходи в себя. Щас обмою 1 Бабничать - быть повитухой, принимать роды.

тебя, одену. Быстро оклематься. Мы, бабы, народ живучий. Маша, сбегай к Архип Гордеичу, проздравь его с сыном. Лрхин уже сам кругами ходил вокруг бани. Услышав но­ вость, хоть и пытался, но никак не мог сдержаться. - Сын! Мужик! Слава тебе, Господи, услышал мои молитвы! Долго вглядывался в лицо сына, которого вынесла Дарья. И хотя трудно было угадать в красноватом, крохотном личи­ ке какие-то черты, сердцем почуял родную кровь. - Наша, Шарыповска порода! Когда Пелагея и Мария вывели из бани жену, передач ре­ бёнка Дарье, а сам бережно подхватил Александру на руки и понёс в избу, шепча по дороге: - Сашенька! Родна моя! В такой светлый праздник! Угодила! Ой, как угодила! Вишь, как солнышко радуется тебе! Да ты сама для меня краше солнышка! Александра, ещё нс отошедшая от родов, сквозь боль и слёзы улыбалась его словам, которых раньше от него не слы­ шала. Женщины проводили их до самой избы. И заторопи­ лись по делам: долину громким рёвом оглашали недоенные коровы. - Палаша! Вы уж с Машей подойте Дашину Пеструху да мою Белянку. - Подоим, подоим. Ты, само главно, поправляйся. Теперь сорок дён нельзя показывать младенца. Он должон быть только с мамкой, папкой и нянькой, - напутствовала Пелагея. - Пошто? - спросила Мария. - Чтоб малыш окреп. И чтоб не сглазить. Да и ангела-хра­ нителя у него пока нет. Вот через шесть недель покрестим - ангел и спустится к нему. Тогда и придём все «на зубок» с го­ стинцами. Появление первого новорожденного лишь на время вско­ лыхнуло крохотное поселение. Через неделю Александра ста­ ла выходить на улицу гулять. По при появлении других при­ крывала личико малыша от чужих глаз. А потом стала остав­ лять его дома, когда надо было подоить корову. - Архип Гордеич на очспс зыбку1 повесил, - хвалилась Александра. - Сплёл её из бересты. Я туда сенца мягкого на­ стелила из клевера, дерюжкой покрыла. Ладно2 в ней маль- ’ Очеп - длинная, гибкая и крепкая жердь, которую крепили к потолочной матице и на которую вешали зыбку (колыбель). 2 Ладно-хорошо. ИЖж 14-* Ижж

чоночке мому! Очей из жердочки берёзовой - гнётся чуть ли не до полу. День в маленькой деревушке начинался со свету. Солнце ещё только поднималось над горами, а жители уже были на ногах. Сотворив утреннюю молитву, все занимались своими делами. Для женщин надо было коров подоить, огород пропо­ лоть да грядки полить. Сходить в горы за ревенем, слезуном да щавелем, еду сготовить. Общую работу они делали с шут­ ками да с песнями. Мужчины рубили лес, рыбачили. К полудню возвращались домой, изрядно «промявшись». Завтракали плотно, позволив себе после этого отдохнуть. Пища была разной - в зависимости от того, какой день зна­ чился в святцах. Если постный - то и еда такая же. Ну а в скоромные - на столах водились и рыба, и мясцо, и творог со сметаной. Но всегда пищи было столько, чтобы после неё хватало сил на труды праведные. Правда, хлеб делили по кра­ юхам, бережно. Самые большие куски выделяли для муж­ чин, которым приходилось делать тяжёлую работу. Хлеба женщины пекли по очереди, одну неделю - Дарья, другую - Александра, третью - Мария. Еремей освободил от постов Александру - пока та будет кормить ребенка грудью. И ещё не понуждал к посту малень­ ких дочек Пелагеи - как тем обойтись без молочишка?! По будним дням каждый молился у себя дома. А по воскресеньям и святым праздникам собирались на общую молитву в доме Еремея. На молитву одевали скромную, но чистую одежду. Женщины и девочки - обязательно в платках, тщательно скрывавших волосы. Но наособицу от всех дней стояли субботы. По субботам топили баню и мылись в ней семьями по очереди. Именно баня сблизила меж собой Осипа и Пелагею. Они всегда ходи­ ли последними, поскольку не перекрещённый пока в старую веру Осип считался нечистым. Нет, мылись они по-прежне­ му отдельно. Сначала Пелагея обихаживала девчонок. Затем одевала и кликала Осипа, чтобы тот нёс их домой. И как ни старалась прикрыться исподницей, всё равно, рубахи не хва­ тало, чтобы скрыть всю её округлости. И она замечала, каким взглядом ест её в такие мгновения Осип. Хоть и не любила она его, даже ненавидела, но он всё-таки был мужчиной. И мужское внимание ей льстило, хотя она не хотела признаться

в этом даже себе самой. Тем более, эти взгляды пробуждали в ней смутные желания. Будто жаром от каменки обдавало. После обещания Архипа устроить публичную порку онн уже привыкли работа ть вместе. Научились чувствовать дви­ жения друг друга, когда двуручной пилой распускали брёвна. Вместе, в одной лямке тягали брёвна, складывали дрова в по­ ленницу. А ничто не сближает так, как совместный труд. И всё-таки именно баня стала решающей каплей, после которой их отношения перетекай в совершенно иное русло. Передавая девчонок в руки Осипа, она, по-прежнему при­ крываясь рубахой, неожиданно сказала: - Ты, того, не жди, пока помоюсь. Отнесёшь их - приходи сразу. - Так, это... - Приходи, и всё! Иначе передумаю. Осип летел как на крыльях. Когда открыл дверь, Пелагея сидела к нему спиной и поливала себя водой из шайки. - Ну, чё стоишь? Проходи, ложись на полок. Попарю! Камни уже шипели слабо, но всё равно жар обжигал. А больше всего обжигала близость нагой женщины рядом. Вот она, только протяни руку, схвати и притяни к себе. Но Осип не спешил, боясь ещё больше смутить и без того пылающую от неловкости Пелагею. Из бани они впервые шли рядышком. - Не смей сболтнуть кому-нибудь, - предупредила она. - Женой стану, как получим Божье благословение. А так... буду пока полюбовницей, хоть и грех это, - Пелагея осмотрелась, не видит ли кто, и прижалась к нему. Только зря она пыталась что-то скрыть. Слова эти слышал Еремей, возвращавшийся с рыбалки. Он понял всё сразу и предпочёл спрятаться за бе­ рёзой. Мало ли что... Вдруг Пелагея, завидев его, заартачится снова перед Осипом. Их голоса стихли в вечернем полумраке. У реки заходи­ лись в трелях соловьи. А Еремей продолжал стоять, прижав­ шись спиной к стволу. «Вон, даже у Пелагеи душа проснулась. А Дарью ничем не проймёшь. Холодна, как ледышка. Надо бы у Александры совета спросить. Пусть скажет, как быть». Наутро как бы ненароком встретил Александру с Дарьей, когда те возвращались после дойки, неся вёдра, наполненные парным молоком.

- Доброго здоровья, Еремей Тихоныч, - поздоровалась первой Александра, склонившись в поклоне. - Спаси вас Христос, - ответствовал он. - Ляксандра Семёновна, скоро крестины. Имя мальчонке подобрали? - Даша, ты иди, а мы с Еремей Тихонычем потолкуем. Возьми моё ведро. Глядя, как Еремей смотрит вслед Дарье, улыбнулась: - Я ить сразу поняла, что дело не только в крестинах. Хотя крестины - тоже повод. А како имя лучше подходит? - По святцам - Александр, Антоний, Леонтий, Пётр, Даниил... - Вот, вот, последне - само подходяще! Данил Архипыч - каково?! А в крёстны кого брать? - Думаю, Лексей и Лика подойдут. - Так она ж мала ишшо - в крёстны матери... Её лучше в няньки взять. А Дашу можно? - Можно. Главно - чтоб она согласна была. - Уговорим. А теперь про твои дела, Еремей Тихоныч. Вижу, Даша тебе на сердце легла... - А толку-то... Не хочет она меня знать. Я уж думал её как теленка к себе привадить. - Как это? - Когда телка от коровы отваживают, то наливают в ко­ рыто молоко - и мордой суют. Раз хлебнёт, другой - и приу­ чается пить молоко, а не сосать из вымени. - Дак ты чё, Дашу силой хошь покорить? Вот смотрю, до седин ты дожил Еремей Тихоныч, Свято Писание знашь. А главно так и не понял: одно дерево можно силой согнуть, а друго - совсем сломать. Бабам нравятся сильны мужики, эт верно. От сильных мужиков крепки детки родятся. Мне вот Архип тоже за силу понравился. А взял он меня совсем не тем. - Чем же? - Смеяться будешь. Игрушкой. - Чем-чем? - Вырезал мне из дерева дуделку. Таку замысловату, с лопатками. Дуешь в неё - а лопатки так и крутятся, так и вертятся сами. Взяла я ту игрушку, подудела в неё шутя - и совсем маленькой девчонкой себя ощутила - хоть плачь. А он рядом стоял и по-доброму улыбался. И блаженный покой от него исходил! Я такой себя чуяла только, когда в детстве на

маминых руках засыпала. И всё! Поняла я, что за ним - как за каменной крепостной стеной! Вот тогда и пропала. Он до сих пор думат, что сам меня выбрал. Нетушки! Это я его выбрала! - А Даша? - Чё Даша? Така же баба, как все. Хоть и в девках пока. К ней подход нужен. Нежный взгляд, ласково слово - как она добра, как красива. Любой женщине это всегда хочется слы­ шать. Для начала тебе просто надо быть с ней рядом. Пусть привыкнет к тебе, перестанет пугаться. А как обвыкнется - удиви её чем-нибудь. - Чем? - Ну, не знаю. Тебе видней - чем сможешь. Как Архип меня своей игрушкой. Мы с Архипом, конечно, тоже будем ей своё в уши нашёптывать. Вода по капле камень точит. Но и ты не дремли! Я намедни ненароком увидала, как она мальчонку мово успокаивала. Он расплакался, а мне некогда было, тесто вымешивала. Уж она и тетешкала его, и песни пела, а он - ни в какую. Потом слышу - притих. Заглянула за занавеску, смо­ трю - а она свою грудь вынула и ему дала. Он припал. Хоть и нет молока у неё, но груди-то с теплыми сосцами. Сидит она така - раскраснелась, веки прикрыла. Так что жива она, Еремей Тихоныч, ишшо кака жива. Есть в ней женско начало, всё остально приложится. И ещё запомни. Случатся у нас ба­ бий час. Это когда шибко-шибко с кем-нибудь побыть охота. Не прозевай этол1 час, окажись с пей рядышком. Ну, я пойду. А ты подумай над моими словами. - Спаси тя Христос! - поблагодарил Еремей и пошёл дальше в глубоком раздумье. Озадачила его Александра, се­ рьёзно озадачила. Вспомнились ему Притчи царя Саломона из Ветхого завета: «Трие ми суть невозможная уразумети и четвертаго не вем»'. Чего же не мог постичь Саломон? Следа орла паряща, пути змиа ползуща, стези корабля пловуща. А четвёртое, четвёртое - пути мужчины в юности его, пути к сердцу женщины. Так, кажется. Уж если мудрый царь не смог такую загадку разгадать, то как разгадать её другим? Н Галка ^кл^цатк п^кая у, и об чём вы толковали? - спросила Дарья сестру, когда та пришла и села кормить ребёнка грудью. - Про крестины. И про тебя тож. ' Пр. 30,18 - «Три вещи непостижимы для меня, и четырех я не понимаю».

- А я-то чё? - Нравишься ты Ерсмею. - Мало ли чё. Уж не собралась ли ты меня замуж отдать? - Хороша мысль. Сама подсказала. Вог бы вы были пара! - А ты меня спросила? - Чё тя спрашивать, ответ заране знаю. Так и помрёшь ста­ рой девой, мужика не познавши. Ох, баско быват в постели с мужиком! Порой так дух захватыват - ажно земля плывёт! - То-то ты кричала, когда рожала: «Штоб я, да ишшо хоть раз!». - Эт сгоряча. Зато вот оно, чадо моё родненько! Всю жизнь за него Богу буду молиться. Вон как титьку дудонит'! Рази2 смог бы сын родиться, ежли б не было этого? Станешь его крёстной? - Конечно. А крёстным кого возьмёшь? - Кроме Лексея - некого. - А Еремея? - Не полагатся. Он же сам крестить будет. Ты вот чё... Не отпихивай его от себя. Ну, не люб он тебе, так хоть губы не криви перед ним. Али люб? Чё молчишь? - Не знаю. Как представлю, што с ним надо будет... это са­ мое - с души воротит. - Гликось, кака привередлива. Все это делают. Даже вон бу­ кашки-таракашки. Господь так положил. А против Господа - грех роптать. Сходи лучше на огород, да луку нарви. И вооб­ ще, глянь, чё там как растёт. С той поры Еремей старался как можно чаще попадаться Дарье на глаза. Но это, наоборот, вызвало у той лишь недо­ вольство: - Куда ни пойду - на тя натыкаюсь, Еремей Тихоныч. Ты чё за мной как хвост за кобылой таскашься, будто привязан­ ный? И до ветру скоро провожать начнёшь? - Ой, как у тя язык повернулся тако сказать, Дарья Семёновна. Мысли твои каки-то неправильны. Ну, встрети­ лись случайно. - Чё-то, случаев таких уже много набиратся. Аль ухлест­ нуть за мной решил? Так я нс гуляща. И поводов не давала. - А тут один повод - красота твоя да стать, Дарья Семёновна.__________ 1 Дудонить - сосать грудь. 2 Рази - разве. 148

- Глупости говоришь, Еремей Тихоныч. - Ничё не глупости, всё так и есть. Но летом некогда тары-бары разводить. Мужчины прово­ дили время если не в поле, то в лесу. Расчистили несколько клочков земли под пашню. Выжгли их от травы и кустарни­ ков, выкорчевали остатки корней. Вспахали землю на лоша­ дях и оставили отдыхать до осени. Много сил отнимал сенокос. Косы, которые достались Пелагее от погибшего мужа, Архип и Еремей берегли. Никому не доверяли, чтобы, не дай Бог, случайно не повредить по­ лотно. И лишний раз пройтись по лезвию бруском тоже не торопились, чтоб не истончить прежде времени. Они коси­ ли, а остальные через день-другой сгребали высохшее сено да укладывали в копны. Потом эти копны свозили в одно место и ставили стога. Сначала копны возила Пелагея, водя лошадь под уздцы. А потом доверили это дело Лике. Хоть и мала девчушка, да смышлёна. Приучилась лошадей водить под уздцы. Понемногу Осип начал её подсаживать в седло. - Ты чё творишь, угробишь девчонку, - пыталась остано­ вить его Пелагея. Но вмешался Архип: - Добра помощница растёт. Пусть всему учится. Киргизки вон с малолетства верхами ездят. Ты лучше сшей ей чемба- ришки1 каки-нить, штоб кожу не тёрло. Мария поддержала Архипа: - Я лет с пяти на лошадях. В чембарах удобно. И вскоре Лика гордо красовалась на коне в новых штанах. - Грех-то какой... - сокрушалась Пелагея. - Нельзя ить де­ вочке в штаны рядиться. - Грех будет, если она свои лытки2 до крови сотрёт, - от­ резал Архип. - Конский пот потом так раны разъест, што за­ мучишься лечить. Да и в чембарах она только, когда на коне верхом. А так - пущай, как положено, в рубашонке бегат. За несколько дней Лика из няньки и девчонки на посылках превратилась в заправского копновоза. Она уже знала с какой стороны удобней подъехать к копне, как подвезти её поближе к стогу. А Пелагею поставили вершить стога. Мужики вилами подавали пласты, она командовала, какой куда положить. И 1 Чембары - широкие штаны (шаровары). 2 Лытки - икры, голени.

сохраняй пуще глаза. Заболет дитё - ей укроешь, оно и выздо- ровет. Сохранишь ризку - сохранишь его счастье. Вечером, когда коровы были подоены, все после бани со­ брались у Архипа с Александрой. Та испекла пирог с нали­ мом, выставила на стол ягодный «квасок». Каждый принёс какой-то подарок Данилке и его родителям. Небогаты были дары, да и где взять богатство в таёжной глуши? Самой ще­ дрой оказалась крёстная мать Дарья, подарившая крестнику тёлочку от своей коровы Пеструхи. А наутро - новые труды и заботы. Хоть и нелегка была жизнь, да в радость. Убрали рожь, и снова продолжили се­ нокос. Дарья уже не так дичилась Еремея, но близко к себе не подпускала. Всё решил случай. У Еремея разболелся зуб. Пыл так, что в глазах темнело. Ни спать, ни работать. Пелагея, на­ шептав молитовку, наказала полоскать рот настоем шалфея с солью. Помогало, но не так быстро, как ему хотелось. Надо было заканчивать с заготовкой сена. - Не тревожьтесь, тятенька, без вас управимся, - заверил Алексей. И точно. В пятницу к обеду поставили последний стог Пелагее с Осипом. Архип распорядился отдыхать. Дарья с Марией решили сходить на Бухтарму искупаться, смыть с себя сенную труху до банной субботы. Их и увидел Еремей, возвращавшийся от мордушек с па- евкой рыбы. Застыл в ивняке, не решаясь выйти на открытое пространство. Наблюдал, как женщины разделись и, вскри­ кивая от холодных струй, стали заходить в воду. Какими они всё-таки были непохожими! Белое до рези в глазах тело Дарьи, широкой в кости, с крупными ногами. И смуглое - Марии, поджарой, чьи ноги в коленях были несколько раздви­ нуты, словно ей самой природой было предначертано ездить верхом на лошади. А ещё прижимать к себе тело мужчины, крепко обхватив его не только руками, но и голенями. Было в осанке Марии что-то величественное, княжеское. Словно она природой своей сама знала себе цену. Она будто изнутри была наполнена каким-то непонятно притягательным све­ том. Той самой пряностью, которая делает даже вроде непри­ влекательных женщин полными обаяния. Он отвернулся, чтобы не распалять себя. Лишь изредка бросал взгляд на обеих. Тело Марии он знал до всяких мело­

чей. А Дарья казалась ему неприступной, и от того ещё более желанной. Они распустили волосы, промывая их в проточной воде. Накупавшись, вышли на берег и, ступая по гальке и тра­ ве, пошли к одежде, раскинутой на кустах. Нет, как всё-таки обворожительна была Дарья! Как гордо и степенно ступала она, нагая, неся роскошную белую грудь, которая слегка ко­ лыхалась при ходьбе! Они шли, отжимая воду из волос. Вдруг Дарья вскрикнула, приподняла левую ногу. - Змея! Змея ужалила! Мамочки! - она была не на шутку испугана. Сев голой в траву, она зарыдала, держась руками выше щиколотки. Мария опустилась рядом, пытаясь хоть чем-то помочь. Тут уж не выдержал Еремей. Выскочив из кустов, он бросился к ним. На ходу сорвал несколько пучков длинной прочной травы, свернул её в жгут. Подбежав, ле­ гонько отстранил Марию. - Где укус? Дарья показала две крохотные точки на внутренней сто­ роне голени. Еремей травяным жгутом перетянул ногу выше укуса. Выдавил несколько капель крови и принялся отсасы­ вать её, сплёвывая вместе со слюной. Только тут Дарья соо­ бразила, что она без одежды, и её голой видит мужчина. Она попыталась сдвинуть ноги, прикрывая себя руками. - Ты чё, помереть хошь? - не слишком громко, но властно спросил Еремей. - Марья Егоровна, кинь ей станушку1, пусть прикроется, - а сам продолжил своё дело. Закончив, поднял­ ся. - Всё, можешь одеваться, - снял травяной жгут, подхвати.! брошенную паевку с рыбой и пошёл вверх по речке. Дойдя до дома, вдруг почувствовал приступ тошноты. Его обдало жа­ ром, следом потемнело в глазах, и он упал. Шедшие за ним следом Мария и Дарья подняли его на руки, внесли в дом и положили на лавку. - Беги за Пелагеей, - приказала Дарья Марии. Та мигом сорвалась с места. Пелагея явилась шустро. Расспросила о случившемся. - Я не заметила в траве гадюку и наступила на неё, - по­ ведала Дарья. - Та и ужалила. Еремей Тихоныч отсосал кровь. - Вот-вот... А у самого дёсны кровоточили... - сокруши­ лась Пелагея. - Тебе, я гляжу, ничё, а ему яд через кровь по­ пал. Будем молить Бога, что саму малость. Надо ему щас питья ’ Станушка - исподняя женская рубаха.

всякого побольше. Я пойду, трав нарву. В перву очередь, коз­ лятника надо сыскать. - Какой он? - Да ты встречала его на покосе. Цветы у него таки, сире- невы. Ладно, я пошла. Л вы ему питьё в рот вливайте. Пусть пьёт через силу. Принесите посудину помойну. Ежели рвать будет - хорошо. 11утро быстрей очистится. Пелагея вернулась через час с пучком цветов козлятни­ ка. Велела Марии развести огонь на улице, вскипятить воду. Заварила цветки, сказала Дарье: - Ты теперь Еремею Тихонычу жизнью обязана. Спас он тебя. Так што выхаживай его, старайся. И моли Бога о его здравии. Будешь поить отваром постоянно, штоб всё дурно, из его крови вышло. Я Ляксандре Семёновне скажу, што ты тут останешься. Через час Еремей открыл глаза, но взгляд его был мутен. Наклонился с лавки, Дарья тотчас подставила ушат. Рвало Еремея тяжело. Как ни странно, Дарья даже не испытыва­ ла никакого отвращения, хотя всегда была брезгливой. Она стерла тряпицей с его бороды остатки рвоты и поднесла кружку с отваром. Еремей попытался отвернуть голову, но она приподняла его за шею: - Еремей Тпхоныч, надо пить! До самого вечера она не отходила от него. Алексей пригла­ сил сё поужинать. Она села за стол, но всё время поглядыва­ ла в сторону Еремея. Еда для неё была какой-то безвкусной. И когда Еремей вдруг пошевелился, движимый приступом тошноты, выскочила из-за стола и подбежала к нему. Уже когда стемнело, Алексей заверил, что теперь они сами управятся. В ответ Дарья лишь попросила постелить ей что-нибудь на полу, рядом с лавкой. Непонятно было, спала она или дремала урывками. Но подскакивала каждый раз, когда слышала его шевеление. Нет, непонятная это всё-таки вещь - бабья жалость. Ещё утром пусто было сердце Дарьи. Она и нс помышляла, что вдруг среди ночи пронзит сё боль за другого человека. Прежде равнодушная к нему, крепкому и здоровому, она вдруг обратила свою душу к нему, уже не­ мощному. И он из чужого вдруг обратился в самого родного, которому вдруг захотелось отдать всю свою ласку и заботу. Её грызло изнутри чувство вины. И, наверное, не столько за

то, что отчасти по её вине он теперь болезно лежал на лавке. А за то, что никак не ответила на его чувства. И она вдруг беззвучно заплакала: - Господи, забери мою жизнь, но спаси и сохрани раба Твово Еремея! Если он помрёт - и мне жить незачем. Гааба ^ба^атб вторая гром Еремей заснул. Заглянувшая на минутку Пелагея удовлетворённо прошептала: - Пусть спит. Всё страшно теперича позади. Коли уснул - на поправку пошёл. Ты ишшо не спала? Ложись, тоже отдох­ ни, - посоветовала Дарье. Алексей с Марией ушли в лес. Дарья прикорнула па пату. Сквозь сон услышала, как Еремей пытался подняться с лавки. - Ты куда, Еремей Тихоныч? - Надвор надо. - Давай, помогу. Обопрись на меня, - она осторожно выве­ ла его из избы. - По большой нужде али по малой? - По малой. - Так и справляй здесь. - Уйди. - А вот нс уйду. Отпущу тя - ты грохнешься. Петушки. Давай, справляй здесь. - Не могу. Стыдно. - Значит, на меня голу смотреть не стыдно было? А тут, ишь, засовестился. Отвернуться - отвернусь, но не уйду. Еремей перечить не стал. А когда возвращался в избу, упал бы, если бы Дарья не поддержала его. - И куда ж мы, таки прытки, бежать собрались? Давай, по­ тихонечку, не торопись. К вечеру ему стало значительно легче. По опа так и не захотела его оставить. Провела рядом с ним ещё одну ночь. Утром, когда они остались одни, сварила щербы из хариусов, пойманных Алексеем. - Похлебай юшку1, Еремей Тихоныч. Пелагея сказала, это гцае полезно. И баньку посоветовала. Ты полежи, а я пойду, затоплю, хоть и не суббота. Архип уже дров наколол, Маша воды натаскала. 1 Юшка - бульон, жидкая часть блюда. 155