Кулев- кержачье семя

- Батюшка лесной царь! Милостью твоею прозябать при­ ходится. Смилостивься, ниспошли мне твою защиту, убереги мою скотину от волчьей пасти, от злой напасти, от всех не­ счастий. Слава Отцу и Сыну и Святаму Духу! Аминь. - А нормальны молитвы на оберег скота помнишь? - Сама сильна молитва - Святому Егорию1. - Вот и обучишь ей всех наших, от мала до велика. Ну-ка, прочти. «О вссхвальный, святой великомученице и чудотвор­ це Егорие! Призри на мя скорою твоею помощию и умоли Человеколюбца Бога, да не осудит мя, грешну рабу Божию Пелагию, по беззаконьим моим... Услыши мя, страстотерпче Христов Егорие, и моли за мя...» - Вот, и слава Богу! До воскресенья всех словам молитвы обучишь. В воскресный день жители фыкалки доверили пасти скот Никодимке, а сами собрались в моленной, на высокой горке. Там и вознесли молитву Георгию Победоносцу. Ещё не отзву­ чали заключительные слова: «...твоею же помощию и засту­ плением, обрящем милость со ангелы и архангелы и всеми святыми...», - как небеса разверзлись и хлынул противной дождь. А следом заблистала молния, загрохотал гром. Его раскаты заметались между гор, отражаясь от скал и много­ кратно возвращаясь. - Господи, спаси и сохрани, - закрестились женщины, страшась, что молния ударит в маковку моленного дома. И она ударила, но нс в строение, а в стоявшую рядом высокую пихту. Раздался такой оглушительный треск, что все попада­ ли с ног. - Во плоти Ангел, пророков основание, вторый Предтеча пришествия Христова, Илия славный, - воспел Еремей тро­ парь Плие пророку2. А в это же самое время, в трёх верстах от деревеньки, в сторону горы Щебенюхи разыгрывалось действо совершенно иного свойства. Волчица, воспользовавшись непогодой, от­ била от общего стада захромавшую овцу. Отогнав ее в сто- 1 Святой Егорий - Георгий Победоносец, христианский великомученик. В русской народном календаре считается одним из важных святых. В народных поверьях - повелитель волков и других диких зверей, защитник стад. 2 Пророк Илия - «грозный святой», в славянской народной традиции - повелитель грома, небесного огня, дождя, покровитель урожая и плодородия. в 256 И

рону, загрызла и оттащила в расщелину меж отвесными ска­ лами, под разлапистую пихту. Она настолько была увлечена поеданием горячего, парного мяса, что даже не услышала, как к ней подкрался опасный враг - росомаха. Капли хлестали по траве, по скалам, по веткам деревьев и, казалось, весь мир вокруг был наполнен гомоном ливня, переходящим в сплош­ ной шум, напоминавший ветер в осиннике. И всё же звери­ ное чутьё заставило волчицу повернуть голову. Свирепый оскал росомахи она увидела в яркой вспышке молнии. И сразу поняла, что лучше убраться подобру-поздо­ рову. Только вот пути бегства были перекрыты отвесными скалами. Волчица решилась на отчаянный рывок мимо росо­ махи, который та восприняла, как нападение. И молниеносно нырнула под мягкое брюхо. Нисколько не напрягаясь, лезвия­ ми задних когтей вспорола волчице живот. Кызычак сгоряча сделала пару прыжков, но из страшной раны уже начали вы­ валиваться кишки. Волчица взвизгнула, завалилась набок и отчаянно засучила лапами, словно пытаясь убежать от врага. Никодимка, укрывавшийся в небольшом шалашике, кото­ рый он соорудил от дождя, услышал визг. Вылезать под ли­ вень никак не хотелось, но то, что ему вся деревня доверила охранять скотину, заставило его нехотя покинуть укрытие. Он вначале поёжился, когда вода потекла за шиворот. Однако вскоре рубашонка прилипла к телу, и он пообвыкся. Тёмные тучи закрыли всё небо, спустились до самых деревьев. И, ка­ залось, что наступил поздний вечер. Нырнув под ближайшую пихту, Никодимка прислушался, но нового визга волка не услышал. Зато со стороны скал до­ неслось нечто, похожее на тявканье «простуженной» лиси­ цы. Никодимка направился туда. Через некоторое время во время вспышки молнии увидел лежавшую на земле волчицу со вспоротым животом. Рядом копошился какой-то непо­ нятный зверь. Тут Никодимка и вспомнил рассказы Архипа про росомаху. Когда последовала новая вспышка молнии, он увидел, как росомаха, не то хрюкая, не то фыркая, зубами растаскивала волчьи внутренности в разные стороны. Не то из-за жестокого и пакостного норова, не то для устрашения других. Попятившись назад, Никодимка развернулся и побежал назад, к стаду. Выломав большую ветку, погнал овец и коров

с телятами в деревню. Его уже не пугали ни вспышки мол­ нии, ни раскаты грома. Когда стадо стояло в загоне, побежал вверх, на Красную горку. Заскочил в моленную, как был - с босыми, грязными ногами. С него ручьями стекала вода. Но его тотчас остановила твёрдая рука Назара, схватившего за ухо и зашипевшего: - Ты щё удумал, в святой дом - в таком виде?! - Там росомаха волчицу задрала, - выкрикнул Никодимка. Все тотчас обернулись к ним. осмысливая услышанное. - Из огня да в полымя! - невольно воскликнул Архип. - Росомаха - это беда пострашней будет... Если примется скот валить - не успокоится, пока весь не загрызёт... - Свят, свят... - охнул кто-то из женщин. - Укрепимся в вере, братие и сестры! Господь велик и все­ милостив! Святой Егорий помог от волчицы избавиться, не оставит нас и с этой бедой, - изрёк Еремей. - Давайте, ещё помадимся батюшке Егорию, пусть пронесёт мимо лихи ис­ пытанья! - и затянул тропарь: - Яко пленных свободитель, и нищих защититель, немощ- ствующих врач, царей поборниче, победоносче великомучс- ниче Георгие, мачи Христа Бога, спастися душам нашим. Никодимку выставили за дверь. Грех в непотребном виде обращаться к Богу. С ГЛАВА Ч^И^ЦА'ГЬ разу после молебна гром утих, дождь прекратился, тучи ушли за горы. Воздух наполнился чем-то особенным, от которого дышалось легко и свободно. - Благодать Божия! - воскликнула Александра, выйдя на­ ружу и остановившись па крыльце матенной. - Ишшо кака благодать! - поддержала Дарья. - А ты, Никодимка, пошто домой не пошёл? - обратила она внима­ ние на мальчишку, съёжившегося сбоку крыльца. - А я там вон молился, - ответил он, показав на навес дровника. - И на чё ж ты там молился без икон? - сдвинул брови Еремей. - 11а пусто место? - Так вон же крест, на маковке. А когда глаза закрывал - икону представлял, котора у нас дома на божнищке. Н25» Я

- Щас поведёшь нас туда, где росомаху видел, - сказал ему Архип. - Возьмём пусты лягушки, кадушки и доски, которы сухи да звонки. С тучать в них будем. Ентот зверь шума не лю­ бит. Росомаха уже растащила внутренности волчицы по окру­ ге, а голову со шкурой для устрашения других заволокла на старую, развесистую берёзу. Спустившись, перекусила све­ жим мясом овцы, задранной волчицей, и задремала в кустах, переваривая пищу. Непонятные и неприятные звуки разбу­ дили её. Она поднялась и вышла на поляну. Завидев её, люди, продолжая бить в деревяшки, принялись улюлюкать. Затем Никодимка первым крикнул, а остальные поддержали и ста­ ли кричать хором: - Росомаха, прочь пошла! Росомаха, прочь пошла! Этот дикий зверь не знал, что такое страх. К людям отно­ сился с отвращением, в обычной жизни предпочитал таёж­ ную тишину. Поэтому громкий шум росомахе был неприятен, он не сулил ничего хорошего. Меж тем, и людям эта зверюга была малоприятна, начиная со свалочного, шкодливого ха­ рактера, и заканчивая уродливым видом. Конечно, мех у неё густой и длинный. Но не пушистый, не ухоженный, а торча­ щий клочьями в разные стороны, особенно ближе к хвосту. И походка у неё боком, косолапая, оттого, что задние лапы у неё длинней передних. Росомаха не раз выходила на поединок с двумя, а то и с тре­ мя валками, дважды имела дело с рысью, забирала добычу даже у медведя. Но в подобной ситуации она оказалась впервые. Там с врагом она встречалась лицом к лицу, и всегда побеждала. А здесь её будто били по голове на расстоянии резким шумом. Это было невыносимо. Она предпочла бы вообще держаться подальше и от людей, и от их невообразимых, раздражающих звуков. Оскалив в злобе огромные и острые клыки, она раз­ вернулась и боком поскакала подальше от этого места. Женщины фыкалки после рассказов о происшедшем дол­ го обсуждали у речных мостков1 судьбу волчицы. И сообща решили, что та заслуживает жалости. Сначала мил-друга по­ теряла - «овдовела», если перевести на человеческую жизнь. Потом детёнышей лишилась. А затем - такой вот страшный конец.______________ 1 Мостки - деревянный помост с берега над водой, настил, сходни, с которых полощут бельё.

- Упаси Господи нас от такой судьбы... - высказала вече­ ром своему мужу общее женское мнение Александра. - Не хо­ тел бы никто из пас оказаться в ейной’ шкуре. Архипа такой поворот несколько ошарашил. - Нашей вины в её гибели нет. Хотя зло на неё было. Она же нашу Красулю и двух ярок сгубила... А вы её ещё и жале­ ете... - Пичё не поделать, така наша женска доля - всех жалеть. Христос-от всех жалел и нам то ж само велел. - Жалость делат нас слабже. Не надо никого жалеть. Нас - никто, никогда, окромя нас самих, нс пожалст. - И даже ты - меня? - Мы - совсем ино дело! - Архип прислушался, спит ли ре­ бятня. И притянул Александру к себе. - Погоди, - увернулась она. Подошла к Данилке, укрыла его. Погладила сынишку по голове. Сосредоточенно помоли­ лась Матери Пресвятой Богородице. Потом задёрнула занаве­ ску на божнице21: - Не могу, когда на меня смотрят... Вон, у Богородицы взгляд какой строгий! Архип улыбнулся, притянул Александру к себе и подмял. Его борода защекотала ей шею, Александра хихикнула, но вскоре на смену пришло иное ощущение, которое теплом разлилось по всему телу. Уже когда они лежали, расслабленные, она тихо сказала: - А Лика повзрослела... Пятнадцатый годок пошёл. Вон как на Алёшку смотреть стала! А у того ить3 жена есть. - Вон ты об чём в енто время думала! А я то... Она смутилась: - Начала думать, а потом меня накрыло. Щас опеть на ум пришло. Замуж её отдавать надобно. Третьеводни4 видела, как она рыдала у речки. - Вам реветь не привыкать, и повода не надо. Придёт горе - вы в слёзы, наступит радость - опеть глаза на мокром месте. - Да ну тя! Я серьёзно, а ты... - Не обижайся. Лика - не Алёшке, а Никодимке ровня. На сё он шибко заглядыватся. Их и надо окрутить. 1 Ейная - её. 2 Божница - полка или киот в красном углу. 3 Ить - ведь. 4 Третьеводни - три дня назад. ■ 2^0 И

- Лика упряма... - Не упрямей твоей сестры Даши. Та поначалу тоже бры­ калась. - Не равняй. Даша - совсем ино дело. Ей сколь годов было, когда она с Еремеем сошлась? А Лике-то ещё в куклы играть... - Да ей уж, наверняка, други игры снятся... - хмыкнул Архип. Но Лике в это же самое время ничего не снилось. Она тоже не спала. У себя дома, на лавке, рядом с Нилой, тихо хлюпа­ ла носом, уткнувшись в подушку. Она не узнавала сама себя. Не заметила, как всего за какие-то два-три месяца начала меняться. Вытянулась в росте. Лицо засеяли прыщи. А самое главное, что ей было особенно непонятно и неприятно, - у нее начала расти грудь. Она считала, что всё телесное - по­ стыдно. Если от прыщей могли помочь отвары цветков ро­ машки, «золотушной травы» - череды, почек и листьев бе­ рёзы, то вот растущие на груди холмики ничем не сведёшь. И как это зазорно, что кто-то мог увидеть их, даже спрятанны­ ми под одеждой. Смятение чувств пугаю её саму. Настроение менялось сорок раз на дню. То смех, то взрыв негодования, то плач, как сейчас. Услыхав, что дочь не спит, поднялась Пелагея, засветила жирник. Присела на лавку рядом. - Ты не захвораю? - повернула дочь к себе, потрогала лоб. - Жара вроде нет... Чё-то случилось? Лика отрицательно мотнула готовой. Но то, как она сво­ ими ладошками прикрыла на рубахе-станушке обе грудки, многое объяснило. - Чадушко ты моё неразумно, - Пелагея притянула Лику к себе. - Ты же так хотела стать взрослой... Вот и пришло вре­ мя. Всё, как должно быть! И придано ты не зря себе готовишь. Давай, вместе помадимся Матушке Пресвятой Богородице о твоей судьбе будущей. После молитвы Лика успокоилась, её лицо разгладилось. Снова забравшись на лавку, она вытянулась рядом с Нилой и сразу же заснула. Прасковья чуток посидела рядышком, до­ ждавшись, когда дыхание дочери станет ровным и глубоким, загасила жирник и улеглась под бок к Осипу. - Ты чё? - повернулся он к ней. - Ничё, спи... - прошептала Пелагея. А сама ещё долго не могла сомкнуть глаз, думая о том, как быстротечно время.

Давно ли она сама была такой же вот, как Лика? Давно ли так же переживала своё взросление? Вроде только вчера. Она от­ чётливо помнила детали, слова, даже то, что на ней было на­ дето. Но во т со временем в памяти стёрлись ощущения. Странная всё-таки штука - память. Одни боли и утраты человек запоминает на всю жизнь, о других забывает - либо сразу, либо постепенно. Пелагея даже не вспоминала о той баги, с которой появлялись на свет её дети. Но помнила, как над ней в девичестве надругались в лесу двое бродяг. Она тог­ да даже хотела утопиться, но матушка вовремя остановила её. И поведала свою судьбу, что её тоже ссильпичали в пят­ надцать лет. «Заклятье лежит на нашем женском роду, Пелагеюшка, - плакала матушка вместе с дочерью. - Маменька моя, а перед тем её маменька тоже через то прошли. Я сама всё пережила, теперь вот тебе выпала та же долюшка. Не ропщи, не гне­ ви Господа. Что на роду писано, то и случится. Помни сло­ ва Писания: «И не убойтеся от убивающих тело, души же не могущих убити»1. А ещё знай, что откроется тебе дар враче­ вать и видеть то, что другие не могут. Смирись, так Богу было угодно». Послушалась маменьку Пелагея. А ещё по её совету сходи­ ла к старице-отшельнице Секлетинье23. Седоволосая старуха лет шестидесяти оказалась умной и проницательной. Жила она верстах в трёх от деревни, в землянке, на редкость ухо­ женной, под стать самой хозяйке. Секлетинья внимательно выслушала Пелагею. Потом изрекла: - Не вини себя. О том в Пятикнижии сказано. Ежели кто в пустынном месте встретится с отроковицею и, схватив её, ля­ жет с нею силой, то должно предать смерти мужчину, лежав­ шего с нею. А на отроковице не будет преступления смертно­ го. Ибо некому было спасти её’. И прости этих злых нелюдей. Господь сам найдёт их. И воздаст по их делам. 11о прими тер­ пеливо и стойко людско презрение. Отныне ты «порчена» де­ вица. Хоть и пет твоей вины, всё равно тебя же винить будут. И замуж никто брать не захочет. Мир несправедлив и жесток, потому я и удалилась от него. Но ты сильна духом. И ещё най­ дёшь своё счастье. Да спасёт и сохранит тя Господь! 'Матф. 10, 28. 2 Секлетинья - простонародное от имени Синклитикия (трем. - «созванная»). 3. Втор. 22,23-27.

Права оказалась Секлетинья. Все отвернулись от Пелагеи, кроме матери и близкой подруги Фетиньи. Парни с презре­ нием и бесстыдными ухмылками смотрели ей вслед. Бывшие товарки не звали в хороводы, а укоризненно шептались за её спиной. Потому, проходя по улице, она не поднимала глаз, стараясь не привлекать к себе внимания. Считала, что со временем всё забудется. Но её молчание только подзадорива­ ло других. И, однажды, идя на родник за водой, Пелагея услы­ шала за своей спиной оскорбительное: «Дыроватка»1. Резко обернувшись, она подняла взор и столкнулась с вызывающим взглядом ровесницы Варвары Прокудиной. Пелагею душили обида и злость, но она спокойно подошла к ней лицом к лицу и, чётко проговаривая каждое слово, про­ изнесла: - То, что от тя идёт, пусть к те и вернётся! Потом добавила уже обычным тоном: - Ждёт тя беда, Варька! Така же беда, как со мной, но ещё хужей. - Ты чё, ты чё? - попятилась Варвара. Ничего не ответила Пелагея. Ушла, оставив обидчицу в недоумении. А через неделю нашли за деревней истерзанную Варвару. Те же самые злодеи не только надругались над девушкой, но и перерезали ей горло. Варя выжила, её долго выхаживала ста­ рица Секлетинья, однако до конца вылечить всё же не смог­ ла, голова так и осталась скособоченной, а голос - грубым и хриплым. Лиловая полоса проходила через всю шею, поэтому Варвара вынужденно ходила в платке, плотно укутывая сле­ ды страшной раны. Спустя месяц Пелагея сама пришла в землянку к старице Секлетинье. Варвара сидела на лавке и чесала куделю. Увидев гостью, захотела выйти, но старица удержала: - Вам надо друг другу что-то сказать. Говорите щас, чтоб не копить зла. Ты, Варька, страшно обидела Палашку. За что и поплатилась. А ты, Палашка, что добавишь? - Варька, прости меня. Нс совладала тогда с собой, вот и накликала беду. - Всё так и есть, - согласилась Секлетинья. - Плохо то, что вы не научились каяться и прощать. И вот ещё что. Злодеев ваших поймали в соседней деревне, когда они украли и заре­ зали чужу корову. Нету их больше. Закололи мужики вилами на месте.____________ ’ Дыроватка - посуда для приготовления солода, горшок с дыркой в дне.

- Опоздала я! Хотела бы своими глазами посмотреть на их мучения, - прохрипела и сжала кулаки Варвара. - Чтобы они в коленях у меня валялись! Чтобы самой воткнуть вилы в обоих! - Забудь. Расплата сама их нашла, - укоризненно одёрнула её Секлстинья. - Зверство зверством множить нельзя. Вам надо молиться и жить дальше. Одно скажу. Нелегко придётся тебе, Варька, с твоим норовом да с твоей гордыней. Ежлив ты не сломишь их, они сломят тебя. А ты, Палашка, смиряй себя, даже в мыслях. Потому как мысль - зачаток дела. Шли месяц за месяцем. Ровесниц Пелагеи и Варвары одну за другой разбирали замуж. И фетиныошке тоже нашёлся мил друг. Она всё реже стала забегать к Пелагее. Но однаж­ ды лучшая подружка с заговорщическим видом сказала, что с Пелагеей вечером за околицей хотел бы повидаться один парень. - Кто таков? - Сама узнашь. Так вот и свела фетинья Пелагею с Самсоном. Тот был си­ ротой, в деревне Семёновке нанялся к отцу фетиньи в работ­ ники. Поведала ему Пелагея свою судьбу. - Ты чиста перед Богом, и ни единым словом не упрекну тебя, - зарёкся он. - Если зашлю сватов, пойдёшь за меня? - Пойду, - прямо и открыто согласилась она. И пусть не было за его душой ни гроша, благословили их отец и мать Пелагеи. Они даже были рады, что хоть кто-то позарился на «порченую». Дали в приданное лошадёнку и нетель, дере­ венское общество наделило куском пашни, фетинья же ушла трудпицей в скит старицы Иларии1, вокруг которого гурто- вались2 староверы - ишимские, ялуторовские, тюменские крестьяне и казаки. Самсон и Пелагея жили, как многие в Сибири, трудом рук своих и молитвами. Они никого не трогали, того же самого хотели и от мира. Но вот сам мир в лице царских и церков­ ных властей как раз и не желал оставлять их в покое. Как ни далеки от Москвы, как ни вольны были Север и Сибирь, а и сюда докатывались волны борьбы со старой верой. Она была нешуточной. И вести об этом распространялись по всей Руси ’ Скит старицы Илларии - один из беспоповских скитов близ Тары, настоятельницей кото­ рого была Иллария Петрова. 2 Гуртоваться - собираться в одну кучу

великой. Яро воспротивились реформам Никона монахи Соловецкого монастыря. Восемь лет’ не могли царские полки взять монастырь приступом, пока не нашёлся в рядах защит­ ников предатель, чернец Феоктист, который открыл доступ царским стрельцам через потайной вход. Сеча была кровавой. Из 500 монахов в живых осталось только 6о. Сразу же были казнены 28 человек, в том числе, многолетний духовный отец царя Алексея, архимандрит Никанор. Мученическую смерть приняли чернецы. Их жгли огнём, топили в проруби, подве­ шивали за рёбра на крюках, четвертовали, заживо морозили во льду. Оставшихся в живых 14 человек заточили в Кольском и Пустозерском острогах. Сколько было погублено мирского люда, не поддавалось подсчёту. На следующий день после разорения Соловецкой обители заболел царь Алексей. Ходили слухи, что умирал он страш­ но, в нехороших муках. А после смерти из его тела исходил «злосмрадный гной», который затыкали хлопчатой бумагой, «едва возмогоша погрсбсти его в землю». Староверы увидели в этом кару Господню. Пять лет спустя2 па поместном соборе Русской церкви было принято решение о безоговорочной расправе над ста­ рыми книгами и иконами, над староверческими скитами, монастырями и над самими людьми, не отрекшимися от ста­ рой веры. Сразу после собора начались казни. В страстную пятницу 14 апреля 7190 года5 в Пустозерском остроге4 заживо были сожжены протопоп Аввакум, священник Лазарь, диа­ кон Феодор и соловецкий инок Епифаний. Именно в Пустозерском остроге, в земляном срубе Аввакумом были написаны самые обличительные письма. Туда, на край света, постоянно шли к мятежному протопо­ пу богомольцы, которые из острога уносили в своих посохах послания пастве. Письма переписывались и расходились по староверческим скитам. Это был глас, слышимый повсюду. Никониане сожгли Аввакума и его соузников, развеяли их прах по печорской тундре, чтобы не осталось даже могил, которым могли бы потом поклоняться староверы. Вместе с 1 Соловецкое сидение - вооружённое сопротивление церковным реформам монахов и груд­ ников Спасо-Преображенского Соловецкого монастыря с 7176 по 7184 г. (с 1668 по 1676 г. по новому стилю). 27189 г. (1681 г. по новому стилю). 3 24 апреля 1682 г. по новому стилю. ‘Пустозерск - исчезнувший ныне город в нижнем течении Печоры.

Аввакумом сгорели в пламени и последние мосты между ста­ роверами и никонианами. Когда этих мостов не стало, сразу открылось, что внизу - бездонная пропасть. Оказавшись по разные стороны, никониане и староверы криками пытались доказать свою правоту. Но они не слышали друг друга. 11ротив староверов была и церковная, и государева власть. В 7193 году' правительница Софья издала кровавые «12 ста­ тей», по которым казням были преданы тысячи староверов. Их подвергали заточениям, пыткам, сожжениям живыми в срубах. Но ничто не могло сломить упрямства сторонников «древлего православия». В ответ они сами себя сжигали или уходили в дальние, потаенные места. И верили, что придёт царь, который поймёт их и защитит. Восшествие на пре­ стол Петра Первого староверы восприняли как пришествие Антихриста. И тому были причины. Пьяные забавы молодого царя были кощунственными и бо­ гохульными. «Всешутейший, всепьянейший и сумасбродней­ ший собор» был шутовским осмеянием веры. Устраивались «богослужения», на которых вместо ладана курился табак. Вместо креста были две перекрещенные трубки. Сам царь наряжался в епископа, проводил похабные венчания, кре­ щения, отпевания, богохульные подобия Причастия. На пер­ вой, строгой, неделе Великого поста «всепьянейший собор» устраивал «покаянную» процессию. «Его всешутейшество» выезжал, окружённый своими сподручниками в выворочен­ ных полушубках, па ослах, волах или в санях, запряжённых свиньями, козлами и медведями. Римско-католическое, протестантское, магометанское, иудейское и языческое вероисповедания при Петре стало нормальным явлением. И только ревнители старой веры не имели свободы в своём, родном Отечестве. К староверам Петр проявлял особую, крайнюю нелюбовь. Им была объяв­ лена самая настоящая война. Иереи-никониане обязаны были отыскивать «раскольников» и сообщать о них начальству. Староверам запретили занимать все общественные должно­ сти, их браки стали считаться недействительными, именно при Петре их начали насильно крестить в никонианство. Ревнители древлеправославной веры противились, роп­ тали. Самые ярые в Таре призывали к самосожжению. Поскольку ещё живы были в памяти впечатления от самой 11685 г. по новому стилю.

первой в Сибири «гари», которая произошла в Тобольском уезде1, и затем множества других. Когда появился Василий Гуляй-Нога, его рассказы о заповедных местах вызвали бро­ жение умов. Нашлись смельчаки, которые рискнули семьями отправиться в неведомые края. Среди них были и Пелагея с Самсоном, у которых к тому времени было уже две дочери. С чистой душой шла Пелагея на Бухтарму. Она была гото­ ва к лишениям. И стойко их перенесла. Даже смерть мужа не сломила её, хотя напугала всерьёз. Она вспомнила слова ста­ рицы Секлетиньи: «А ты, Палашка, смиряй себя, даже в мыс­ лях. Потому как мысль - зачаток дела». В тот день, как сги­ нуть Самсону, Пелагея чуяла беду. Всем сердцем чуяла. Даже просила его не ходить никуда, потому как может случиться непоправимое. И сама тем самым наворожила смерть мужа... Теперь вот она думала о том, через что предстояло пройти её дочери. - Господи, пронеси мимо, не дай ей повторить мою судь­ бу! - шептала она. Пугалась своих мыслей, гнала их прочь. Хотя уже знала: чему бывать, того не миновать. И всё-таки решила ничего пока не говорить дочери. Пусть та хотя бы на­ сладится светлым чувством ничем ещё не запятнанной пер­ вой любви. Гааба Т^Н^ЛП’Ь ВОСЬМАЯ И М ария вначале нс обращала внимания на дергушку2 Лику. Та во многом напоминала её собой По когда та стала превращаться в девицу, почуяла в ней соперницу и на душе засвербело. Ещё в детстве ей говорила бабушка: «Марууш, в нашем роду девочки взрослеют очень рано. По и стареют женщины тоже быстрее. Поэтому замуж выходить надо, пока ты ещё красива, и кожа у тебя нежнее шёлка. Выйдешь за­ муж - нс копи зло понапрасну, потому7 что злоба старит лю­ бую женщину. Но и себя в обиду не давай - слишком много людей, которые захотят отобрать у тебя то, что имеешь». Марию начали огорчать морщины, которые с недавних пор появились на её шее и на лице. И число этих морщин росло. Вот уже и грудь уже слегка одрябла, и живот стал уже не такой 1 Первая гарь в Сибири - самосожжение двух тысяч человек на речке Берёзовке Тоболь­ ского уезда, организованное старцем Доментианом в канун Рождества в 1679 г. (по новому летоисчислению). 2 Дергач - коростель.

упругий и плоский. А тут, как назло, - совсем юная разлуч­ ница, только начавший распускаться бутон. Конечно, Мария была уверена, что Алексей не охладеет к ней, сё тело по-преж­ нему привлекает его. Но кто его знает, кто его знает... Опа старалась не оставлять мужа, у неё всегда находи­ лась причина быть рядом. Только её опасения, кажется, на­ чали оправдываться. Когда они убирали сено в долине речки Назарихи. Мария перехватила взгляд, который Лика тайком бросила на Алексея. Это мужчины больше смотрят на жен­ ские округлости - для них это целое меню того, что скры­ то под одеждой. Зато для женщин язык самих взглядов мно­ гозначительней всяких слов. Мария сразу поняла, что Лика готова всю себя отдать Алексею, и в сердце заполыхала рев­ ность. Она была готова подскочить к сопернице, вцепиться ей в волосы, выцарапать глаза, чтобы «сопливая» врагиня даже смотреть не смела в сторону Алексея. Остановило то, что рядом с Ликой была её мать. Пелагею Мария побаивалась, считая ту «тармаачы», «уй кижи»1, способной наслать беды, и даже смерть. В свою очередь, и от Пелагеи не ускользнула перемена, происшедшая с Марией. Поэтому она сразу же решила пре­ сечь её злобу, пока ревность не полыхнула огнём. - Ты кулачишки-то разожми. И зубами не скрипи, - сказа­ ла она тихо и спокойно, подойдя как можно ближе, чтобы нс слышала Лика. - Не то напомню тебе всю твою гнусь. Шибко напомню! После её слов Мария шарахнулась в сторону, понимая, что так просто Пелагея никогда ничего не говорит. А уж если ч то скажет - то обязательно свершится. И только Лика ничего вокруг не замечала. Весь её мир был заключен в Алексее. Неведомое ранее чувство захватило её всю. То, что было у неё душе, напоминало целый луг кукуш­ киных слёзок2 - цветов с тонким сладковатым ароматом, с нежными лепестками окраса тёмно-синего неба, с белыми крапинами. Ей казалось, что это волшебство - па всю жизнь. И так хотелось поделиться своим счастьем со всем миром. По делиться приходилось только с младшей сестрёнкой. Нила, хоть многого ещё ие понимала, внимательно слушала Лику, и сопереживала с ней. ’ Тармаачы (уй кижи) - колдунья. 2 Кукушкины слёзки - сибирский ирис.

Но на цветочный луг девичьих чувств Лики то и дело на­ бегали непонятные тени всяких огорчений. Этот сумбур уже крепко сидел в ней, как лихорадка, которая будет и будет тря­ сти, пока не пройдёт. Всё-таки лето - удивительная пора. Весной природа толь­ ко начинает просыпаться. И, как неприбранная женщина, не всегда бывает красива. На прогалинах из-под снега торчит старая трава. Взгляд оскорбляет всякий прошлогодний мусор - подобие забытых грехов. Но со временем всё покрывает зелёная трава. Многоцветье наполняет собой весь мир. И душа радуется, глядя па это ве­ ликолепие. Человеку, созерцающему красоту природы, тоже поневоле хочется соответствовать её очарованию. Вот и Лика поддалась этому призыву. Постепенно исчезли её угло­ ватость и порывистость, движения стали мягкими, в глазах появилась поволока мечтательной грусти. Пелагея радовалась и тревожилась переменам в дочери. А ещё она каким-то неведомым чувством испытывала тревогу, ощущала приближение новых испытаний и невзгод. Так та­ ёжный зверь чувствует опасность, которой пока нет, но ко­ торая ненароком может случиться. Не могла Пелагея предви­ деть встречу Марии с незнакомцем в Гнилом логу. А встреча эта стала во многом роковой. Ранним утром Мария отправилась на поиски коровы, ко­ торая должна была вот-вот отелиться. Обычно телята появ­ ляются весной, а эта бурёнка погулялась с быком не в поло­ женное летнее время, а уже глубокой осенью. Поэтому и отёл вышел поздний. Мария обошла окрестности деревни, и отыскала след ко­ пыт, ведущий в сторону Щебенюхи. Видимо, корова отпра­ вилась искать укромное место, где ей никто бы не помешал разрешиться телёнком. Идя по следам, Мария уже почти спустилась в лог, когда пред ней внезапно появился смуглый мужчина, державший под уздцы пегого мерина. Она сперва ойкнула, затем упрекнула на своём родном языке: - Не надо пугать женщину. - Так ты по-нашему понимаешь? Погоди, погоди, уж не Марууш ли ты, которая вышла замуж за оруса?' - Я-то Марууш, а ты кто будешь? И откуда меня знаешь? - В тайге даже у деревьев есть уши. Белки нацокали да со- 1 Орус - русский.

роки настрекотали. Про тебя в наших краях только младенцы не слышали. А я - Малта1, дальний родственник Танай, кото­ рая жена Карабалы. Значит, и тебе родня. - Женат? - Пока нет. На калым не хватает. Да и красотой, как ви­ дишь, не могу похвастать. Мария мысленно согласилась с самооценкой Малты. Жидкая бородёнка, редкие зубы и искривлённое туловище. Не каждая согласится жить с таким. - А ты чего одна по горам ходишь? - Корова ушла телиться. - Это та, что вон в тех кустах? Так ты уже мимо прошла. Я ещё с той горки заприметил их, а потом и тебя. Если бы ты не пришла - угнал бы себе, - честно признался он. - Вот за что я иногда не люблю наших... Забрать чужое - и потом гордиться этим... - У кого сила да хитрость - у того и доблесть. - Доблесть - победить врага, и у него забрать. Вы же своих грабите, друг у друга крадёте! Ты вон тоже на моё позарился. - Откуда же я знал, что это твоё? Взглянув на него, Мария поняла, что переубеждать его - дело пустое и бессмысленное. Но ей в голову пришла жесто­ косердная идея. - Слушай, а жену для себя украсть сможешь? Малта заинтересованно взглянул не неё: - Жену, говоришь? А что, у вас лишние бабы есть? - Эта ещё в девках ходит. По мне как кость собаке в горле встала. Хочу, чтобы ты увёз её подальше отсюда. Шибко уж на моего мужа заглядываться стала. Только одному тебе не спра­ виться. Мужики отпор могут дать. Друзей-то имеешь? - Конечно. - Это хорошо. Подкрадись с ними ночью и укради её. Только выследи сначала, где она будет. Да так, чтобы вас ни­ кто не заметил. Мария угнала корову с теленком домой, а Малта вскочил на свою лошадь. Его распирало желание хоть тот же час пом­ чаться в деревню, схватить девку, кинуть её с собой поперёк седла и умчать с ней в горы. Но, как охотник, он знал, сколь важно до поры, до времени оставаться скрытным, ничем не выдать себя, чтобы не спугнуть добычу. 1 Малта - топор (алтайск.) Ж 270 И

Летние ночи хмельны запахами луговых трав. Соловьи заходятся в неистовстве своих трелей. Перед самым заходом солнца Лика с Василисой спустились к ручью, умылись на сон грядущий. - Штой-то мне не по себе, Васка... - пробормотала Лика, зарываясь в сено от комаров. - Не то дожь завтра будет, не то ещё што... - Нищё не слущица, - ответила Василиса. - Заря звон как горела. Давай спать, а то с утра глубеники1 набрать надобно. Нилка вон уже дрыхнет, укатилась в самый угол шалаша. Щас прикрою её. Они уже видели третий сон, как их разбудили сильные и грубые руки, которые схватили обеих по очереди. Лика успе­ ла вскрикнуть, но ей тотчас зажали рот и натянули на голову мешок. Спросонок она попыталась отбиться, однако её тот­ час проворно спутали верёвками и куда-то понесли. Было слышно, что рядом кто-то несёт и мычащую Василиску. - Слышь, шум какой-то, - толкнула Пелагея Осипа в бок. Тот, проснувшись, вслушался в темноту. - Вечно те всё чудится, - он попытался отмахнуться, но тут же уловил звуки непонятной суеты. Выбравшись из ша­ лаша, услышал, что кто-то переходит вброд ручей. От сосед­ него шалаша раздался голос Назара: - Щё за переполох? Луна ещё только начала выползать из-за гор, но они смог­ ли рассмотреть фигуры, подымавшиеся ио склону. Пелагея, зачуяв недоброе, метнулась к девичьему балагану и завопила: - Где Лика? Где Василиса? Укра-а-али! Матушка Пресвята Богородица! 'Глубеника - клубника (местн.)

Кулёв Илья Павлович КЕРЖАЧЬЕ СЕМЯ роман Редактура, восстановление текста: Нина Медведева, Игорь Сотников Вёрстка, дизайн: Валерия Афанасьева Технический редактор: Борис Аникин Подписано в печать 15.10.2022 г. Формат 60x84/16 Усл. печ. л. 17. Тираж 100 экз. Отпечатано в мини-типографии ИП Аникин Б.П. Республика Казахстан, г. Усть-Каменогорск, ул. Гоголя, 1. тел. 8 705 44 78 178, 8 747 650 71 61. \\УЬа1зАрр 8 775 860 6175, е-тай: икЬаг8@тай.гн

Илья Павлович Кулёв родился 1 июля 1953 года в с. Тургусун Зыряновского района Восточно-Казахстанской области, в многодетной семье потомственного сельского учителя, участника ВОв Павла Александровича Кулёва. Мать, Нина Васильевна (в девичестве Полякова), была из рода старообрядцев, сохранила и передала детям основы старой православной веры, уважения к русским национальным традициям. Илья рос довольно развитым ребёнком, уже в пять лет свободно читал и писал. Рано увлёкся поэзией и, учась в шестом классе, опубликовал в Зыряновской районной газете «Заря Востока» своё первое стихотворение. По семейной традиции решил стать учителем. После окончания Тургусунской средней школы по комсомольской путёвке был направлен в Осиновскую восьмилетнюю школу Зыряновского района. Имея педагогический стаж, успешно поступил и закончил физико-математиче­ ский факультет Усть-Каменогорского педагогического института. Работая учителем в Солдатовской средней школы Большенарымского района, публи­ ковал свои стихи и корреспонденции в районной и областной газетах. В связи с нехват­ кой журналистских кадров, по инициативе райкома партии был переведён в районную газету «Знамя труда». Окончив факультет журналистики Казахского государственного университета имени С.М. Кирова, полностью посвятил себя журналистике. Многие годы в должности корреспондента Илья Павлович проработал в республиканской «Юридиче­ ской газете» и в газете «7 дней». Неоднократный лауреат премии акима области за вклад в развитие журналистики. Кроме того он не преставал заниматься и литературной деятельностью. Свои стихи в разные периоды публиковал в газете «Заря Востока», «Сельская жизнь», журналах «Сельская молодёжь», «Простор», областных изданиях. Первый сборник стихов «Тургусун - Бухтарма» выпустил в 1993 году, второй «Ярмарка любви» - в 1997 году. В 2011 году участвовал в литературном конкурсе, проводимом московским агентством «Новые писатели», где стал призёром. В 2013 году получил диплом второй степени фестиваля «Жарки сибирские». По итогам 2017 года стал лауреатом литературного портала «Изба-читальня». В 2013 году издал поэтический сборник «Краски Жизни», в 2014 году вышла книга стихов «Река жизни». Также он является автором сборников поэтических миниатюр «Покороче, пожалуйста!», «О самом главном в жизни - о любви», «Кулёмыш- ки». Многие его стихи стали песнями, положенные на ноты разными композиторами России и Казахстана. Член Союза писателей России, многие годы был председателем «Казахстанского объединения членов Союза писателей России». Последние годы жизни жил в Никольске, работал над романом «Кержачье семя» в двух книгах о старообрядцах Сибири и Алтая, в частности, Бухтарминского «Беловодья». Отец троих детей и дед двух внуков. Илья Павлович Кулёв умер от тяжёлой болезни 3 февраля 2022 года.