Кулев- кержачье семя

«Господи Боже наш, во спасительном Твоем смотрении, сподобивый в Кане Галилейстей честный показати брак Твоим пришествием, ныне рабы Твоя Алексей и Мария, яже благоволил еси сочетатися друг другу в мире и единомыслии сохрани: честный их брак покажи, нескверное их ложе со­ блюди, непорочное их сожительство пребывати благослови и сподоби я к старости маститей достигнута, чистым сердцем делающе заповеди Твоя». Потом благословил и Осипа с Пелагеей. Вознес славу Пресвятой Богородице. Помолился покровителям семейных уз, бессребреникам и чудотворцам Косме и Дамиану. Прочел наставление из послания Апостола Павла Ефесянам: «Бывайте убо подражателе Богу, якоже чада возлюблен­ ная, и ходите в любви, якоже и Христос возлюбил есть нас, и предаде себе за ны приношение и жертву Богу в воню благо­ ухания». Алексей и Мария, надев самые .лучшие одежды, стояли как изваяния, не шелохнувшись. Осип же с Пелагеей обменива­ лись взглядами и улыбались друг другу. Потому что она утром призналась, что понесла от него ребёночка. «Блуд же и всяка нечистота и лихоимство ниже да име­ нуется в вас, якоже подобает святым: и сквернословие, и бу- есловие, или кощуны, яже неподобная, но паче благодарение: сие бо да весте, яко всяк блудник, или нечист, или лихоимец, иже есть идолослужитель, не имать достояния в Царствии Христа и Бога», - продолжал Еремей. А Пелагея вспоминала, как бережно целовал Осип её щёки и лоб - так целуют святы­ ни, приносящие благодать. «Жены, своим мужем повинуйтеся, якоже Господу, зане муж глава есть жены, якоже и Христос глава Церкве». «Сего ради оставит человек отца своего и матерь, и прилепится к жене своей, и будета два в плоть едину. Тайна сия велика есть». - Тайна сия велика есть! - повторил Еремей. По случаю праздника накрыли богатый стол, выпили ядрёного хмельного «кваску». И женщины завели на три го­ лоса: Чё же ты, соловушка, да светла головушка, Мошек не клюёшь, да воды не пьёшь.

Мошек не клюёшь, да воды не пьёшь, Развесёлых песен больше не поёшь? «Ох, да я бы рад был спесть, рад бы трелью засвистеть, Но не мил мне свет, коли воли нет, Но не мил мне свет, коли воли нет, Без меня цветёт в поле горицвет. Ой, да в клетке я сижу, из неё на свет гляжу, Не дано мне сметь к милой улететь, Не дано мне сметь к милой улететь, Штоб на воле вольной звонки песни петь». - Эх, славно-то как! Вот только без сватовства, без заруче- ния, - вдруг с грустью заметила Пелагея. - Ничё, всё ишшо будет, даст Бог, у наших детей! - завери­ ла Александра. - Мне уже так хочется к новому месту. - Ишь, кака скора! - усмехнулся Еремей. - А скотину ты чем зимой кормить будешь? Стога-то здесь стоят. - То-то и оно, - поддержал Архип. - Надо решать, кому сейчас к Назару фыкалке перебираться, а кому - по весне. Пару стожков мы ишшо успем там поставить. Но трава уже не та... А кому ехать первыми - кинем жребий. За столом завязался спор, конец которому положил Еремей: - Курочка в гнезде, яичко... кто зпат где, а тут уже цыплят взялись продавать. Давайте вспомним, што сёдни у нас та­ кой светлый день. Рабы Божьи Осип и Мария приняли нашу веру, они теперь нам брат и сестра. Осип Мартемьяныч пред Богом стал мужем Пелагеи Ульяновны, а Марья Егоровна - женой Лексей Еремеича. «И будета оба в плоть едину, якоже к тому неста два, но плоть едина: еже убо Бог сочета, человек да не разлучает»1. Давайте подымем сии чаши за их здравие. Ляксандра Семёновна, спой! - попросил, когда все сделали по несколько глотков. Александра прокашлялась, потом своим голосом вознес­ лась в самые выси. К ней, взяв чуть ниже, присоединилась Дарья. А уж с третьего дыхания присоединилась низким под- псвом Пелагея, ещё больше оттеняя высоту и чистоту глав­ ного голоса: ’Мф. 19,5-6.

Душа кра-асна девица, да, Душа кра-асна девица, да Стояла да-а у деревца, да, Стояла да-а у деревца, да Стояла похваля-алася Похвалг,бои вели-икою, Красотою пи-исаной. Не хвали-исъ ты, девица, да, Не хвали-исъ ты, девица, да. Как приедут сва-атушки, да, Как приедут сва-атушки, да, Увезут краса-авицу Во чужу сторо-онушку, В незнакому семъюшку. Следующим днём кинули жребий, кому первому сни­ маться с места. Выпало Архипу с Александрой да Алексею с Марией. - Возьмите с собой всё, что сможете, - сказал Еремей. - Только как ты, Ляксандра Семёновна, с мальцом-то в таку дальпю дорогу? - Господь поможет. Да Марья Егоровна, случай чего, под­ менит. - Коровёнку с собой прихватите. Данилку кормить чем-то надо будет. - И мою Пеструху - тоже возьмите, - предложила Дарья. - Тятенька, а, можно, я и Лоську возьму? - Забирай. Она уже в силу вошла, бревёшки возить смо­ жет. Тянуть с отъездом не стали. С вечера приготовили скарб, утром навьючили лошадей - и в путь. Коров привязали на веревки к хвостам лошадей, а телята сами пошли за ними. Алексей восседал подобно князю па лосихе, которая косила на всех огромными чёрными глазищами да подёргивала верх­ ней горбатой губой. На прощание Архип пообещал, что через неделю вернётся с Алексеем, чтобы перевезти остальные вещи. - А мы там за это время хоть каку-то временну крышу на срубы настелем да печки сладим.

Архип с Алексеем приехали в следующую субботу. Пелагея с Дарьей по этому случаю истопили баньку. - Пу, как вы там обжились? - поинтересовался Еремей, вдоволь напарившись. - Слава Богу, грех жалиться. Назар помог. Правда, кры­ ши пока сделали только в един скат. Зато бревешек навозили ишшо на сруб да на хорошу баньку. - Как там Данилка? Лика шибко по ему скучат, - высказа­ лась Пелагея. - Уже вовсю ползат, долдонит «ня-ня, ня-ня». Может, от­ пустишь её с нами? - Токо вместе с Пилой. - А куды ж её денешь?! Давай, собирай обеих. Уже перед самым рассветом все были разбужены стуком копыт и ржанием коня. - Кого нелёгка приташшила? - встревожился Архип, на­ правляясь в сенцы. Вернулся быстро и попросил вздуть огонь. - Пойдём, Еремей, подмогнёшь малось. Когда жировушка дала неровный свет, Еремей с Архипом ввели какого-то мужчину, который едва держался па ногах. Уложили на переднюю лавку. - Господи Исусе! Дык это ж Василь Антипыч! - охнула Дарья. - Лекссй, бегом за Пелагеей! - послал Еремей сына. Того как ветром сдуло. - Конечно я. Кто ж ещё... - ответил Гуляй-Нога Дарье. Его голос был необычно сипл, к тому ж, в сто горле что-то словно булькало. - Ухайдокали Сивку крутые горки. - Ну-ка, засветите ишшо жировушку, погляжу его, - по­ просила мигом прилетевшая Пелагея. - Да что глядеть, Пелагеюшка, - воспротивился Гуляй- Нога. - Всё, отбегался я. Вот, помирать собрался, но к вам до­ брался. Такой я вот нынче - с кашлем вприкуску, с перхотой впритруску. - Вам отдохнуть бы, Василь Антипыч, вздремнуть чуток, - посоветовал Архип. - Много спать - мало жить, не всякую кручину заспать можно. Вы оставили бы меня с Еремей Тихоиычем и Архип Гордеичем. - Подите в сенцы, нам потолковать надо, - выпроводил всех Еремей, оставив Архипа.

- Скажу, главное, - начал Гуляй-Нога. - Боялся, что не успею. Уходить вам надо. Не сегодня-завтра пришлёт сюда Тогон-тайша своих воинов. Об этом потом. Видел я сына сво­ его. Моя кровь. Взял с Эрдэнэ слово, что в случае чего пере­ правит его к вам. Это она меня предупредила, что бежать вам надо. Привела лошадь. Да когда сел на коня, за мной увязалась погоня. Ночь спасла меня, только, как видите, не совсем. Чья- та стрела сослепу всё же настигла меня, попала в плечо. От погони я ушёл, стрелу вытащил. Тмько от раны начался жар, она гноищем взялась. А теперь жар внутрь пошёл. Так что не­ долго мне уже... Пить дайте... Архип открыл крышку кадки-водянки, зачерпнул ковши­ ком. Гуляй-Нога пригубил с ковша и продолжил: - Пытал Тогон-тайша пленника, которого я привёз. Как я и думал, снял с него, живого, шкуру. Но приказал медленно снимать. Тот кричал по-дикому, просил убить. Но Тогон на­ слаждался, смотрел, как свежуют разбойника. Ещё сам сыпал соль на голое мясо. Всё тот ему выдал. Главное - где спрятаны награбленные богатства. На берегу Бухтармы, верстах в со­ рока отсюда- Потом Гуляй-Нога начал метаться, бредить, что-то лопо­ тать на каких-то чужих языках. Внезапно притих, замолк. Открыл глаза. - Даже не ищите тех богатств, себя погубите. Тогон за то богатство вас из-под земли достанет. А так - что с вас взять? Уходите как можно скорее. Меня похороните здесь. А чтобы все поняли, что это моя могила - на видное место, на голбец повесьте тамгу, которая у меня в загашнике1. Только сына, сына моего... - он хотел ещё что-то сказать, но распрямился, потянулся на лавке, рука его безвольно сползла с груди и све­ силась с лавки. - Пелагея! - кликнул Архип. Та вошла, посмотрела на Гуляй-Ногу, подняла руку, взяла вторую, скрестила их на его груди. Потом провела рукой по векам и закрыла их. Осенила себя знамением. - Всё, преставился раб Божий Василий. Над Бобровкой занимался рассвет - мглистый и свинцо­ во-тяжёлый. ’ Загашник - сумочка за поясом, происходит от слова «гашник» (пояс, шнурок, продевае­ мый в верхней части чембар, брюк).

Г| Глава 'г^н^цатля осподи Исусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя. В руци Твои, Господи Исусе, предаю дух мой, Господи Исусе, приими дух мой, - сразу же прочёл Еремей, как можно ниже нагнувшись над Гуляй-Ногой, дабы Господь принял эту мо­ литву якобы от раба Божьего Василия, не успевшего покаять­ ся перед смертью1. Гуляй-Ногу обмыли, обрядили в сшитые по этому поводу белые одежды из холстины, которую Пелагея хранила как зеницу ока. - Шибко хороший человек был Василь Антипыч. Для свово смертного часа берегла. Но даст Господь - наткём ишшо. Похоронили Гуляй-Погу в долблёной домовине, на кото­ рую потратили целых полдня. Могилу вырыли на бугре, око­ ло развесистой берёзы. Вернувшись, устроили поминальный ужин. - Царство Небесно, Светло место рабу Божьему Василию! - молвила Пелагея. - Чё, недобры вести он принёс, Еремей Тихоныч? - Доброго мало. Уходить велел поскорее. Басурмане могут нагрянуть. - А ежели в дороге встренут? - резонно заметил Архип. - Лучше пока просто в лесу схорониться. Но кого-нить на гору послать дозором. Десяток всадников со сменными лошадьми появился на противоположном берегу Бухтармы на второй день. Алешка, взобравшийся на высокую пихту, видел, как они перепра­ вились на лошадях через реку и сразу же двинулись беретом вверх по течению. - Пронесло, слава те Господи! - обрадовался известию Еремей. - Радоваться рано, - возразил Архип. - Они ить ишшо об­ ратно поедут. Всадники вернулись через два дня. Сменные лошади были уже чем-то навьючены. Переправившись на другую сторону Бухтармы, они обогнули холм и скрылись из глаз. - Натерпелись мы страху. Видно, не зря Гуляй-Нога гово­ рил про богатства. Не до нас было басурманам, - обмолвился Еремей. 1 Существовало поверье, согласно которому, за человека, по немощи своей не могущего даже прочесть покаянную молитву и осенить себя знамением, это мог сделать кто-либо из близких.

- Про каки богатства? - поинтересовался Осип. - Не наше дело, - обрезал Еремей. - И нам лучше про то со­ всем не ведать! Мне думатся, Осипу с Пелагеей и ребятёшка- ми тоже надо на ново место перебираться. Но на сей раз по­ едете вдоль речки Черемошки. Лучше горами, чем берегом. Не приведи Господь, наткнётесь на кого-нить. Я поеду вместе со всеми. Придётся тебе, моя супружница Дарья Семёновна, остаться здесь одной. - Я боюсь - одна... А вдруг - эти снова вернутся, но уже сюда? - Её правда, - поддержал Архип. - Это Марья Егоровна за себя постоять смогла бы - и стрелами, и топором отбивалась бы, зубами врагов грызла. А Дарья Семёновна - другой поро­ ды. Быть рядом с тобой, стрелы подавать - это ей с руки! А вот стрелять в кого-нить - не в ейной власти. - Сам понимаю, - согласился Еремей. - С любого конца - нам с ей здесь зимовать придётся. - А мы к вам по первому снегу на санях прикатим, - улыб­ нулся Архип. - За зерном, за сеном, за бочками с соленьями. Разом опустела Бобровка после их отъезда. Для Еремея с Дарьей наступило время, которое в народе прозывают медо­ вым месяцем. Пусть не сразу, но наступило. Никто и ничто не отвлекало их. Они могли наслаждаться друг другом, когда хотели, не боясь, что кто-то нарушит их уединение. Они бук­ вально упивались этой близостью до изнеможения. Говорят, любовь испытывается разлукой. Ничего подоб­ ного. Любовь испытывает-ся близостью. А это испытание куда страшней разлуки. Уже через неделю стало появляться пресыщение. Близость постепенно утратила свою остроту, постепенно превращаясь в обыденность. А следом Еремей начал ощущать приступы раздражительности. Однажды со­ рвался на Дарью, накричал на неё из-за какого-то пустяка. Она долго и безутешно плакала, не понимая перемены его на­ строения. Он потом остыл, повинился. Но в их отношениях уже зародилась первая трещинка. И вспомнились Еремею не только слова Назара фыкалки, по и сама интонация. Всплыл на поверхность спрятанный смысл: «Остощяртели мы с женой друг дружке хуже горь­ кой редьки». А еще припомнились ему золотоискатели, за­ резавшие друг друга. И понял он: надо расставаться хотя бы на время, чтобы не успеть опостылеть. А за время расстава­

ния - успеть наскучаться. Зато потом, после разлуки, каждая встреча будет в радость. Он стал уходить на день то в лес, то на Бухтарму. И всё снова встало на свои места, пока однажды Дарья не призна­ лась ему: - Мне кажется, я затяжелела. - Ты о чём? - не сразу понял он. - Ну, ребёночка я понесла. - Воистину? - обрадовался он. - Мне кажется. Но боюсь сглазить. - Не, ты у меня не глазлива. То, что Еремей снова станет отцом, подняло в его душе та­ кую бурю, что он подхватил Дарью на руки и стал носить по избе, бережно прижимая и приговаривая: - Дашутка ты моя, жёнушка ненаглядна! Вот уж не чаял, вот уж не чаял! Тем временем жизнь у новосёлов в фыкалке тоже по­ степенно налаживалась. Назар повеселел, вместе с другими мужчинами ставил сруб для Осипа с Пелагеей. Алексей уже вовсю орудовал топором как заправский плотник, вырубая пазы в бревнах и подгоняя их друг к другу. Назар за словом в карман не лез и этим в чём-то напоми­ нал Гуляй-Ногу. Все уже привыкли к его необычному гово­ ру, постепенно перенимая его словечки. Особенно много он знал загадок, которые с утра загадывал Лике, сразу отметив её сообразительность. И та мучилась весь день. На одни сра­ зу находила отгадки. А на некоторые ждала ответа до самого вечера. - Два браца глядяца, а вместе не сойдуца - это пол и пото­ лок, - растолковывала она потом Данилке с Нилой. - Кочет голенаст, кланяца горазд - это топор. Утка в море, хвост на заборе - это ковшик. Нила повторяла за ней, стремясь вникнуть в смысл. А Данилка только улыбался и хлопал глазенками. Агукал, пу­ скал пузыри и ловил ручонками её лицо. Он настолько при­ вязался к Лике, что не хотел слезать с её рук. Но Александра была строга: - Ты няню совсем заездил! Вон какой бугаёнок уже. Чижало ей всё время тя на руках держать. А ты, Лика, не по­ такай ему, как устанешь - в зыбку его, пусть игрушками за- бавлятся. Вон, тятька сколько их изладил!

- Не, мне нянькаться не в тягость. Я привышна. С Нилкой водилась, хоть сама тогда ишшо маленька была. Успокоилась и Мария, став полновластной хозяйкой в избе, которую вначале отводили Еремею. Пелагея, Александра и Серафима учили её всему, чего она не знала, но что положе­ но знать каждой замужней деревенской женщине. - Волосы следоват заплетать в две косы, елико ты тепери- ща мужня жена, - наставляла Серафима. - А щёб косы не ме-. шались, вот так вокруг головы их укладывать. И волосы под платок прящь. Грех простоволосой на люди казаца. Снащала вот такой ощипок - шамшуру' надевать. А потом сверху пла­ ток повязывать эдаким вот манером. Потому как ты ищё мо­ лодуха. А как рябятёнка родишь - уже буишь как мы повязы­ вать. Пелагея поясняла, как держать себя на молитве: - Платок строго повязывать, штоб ни един витое не был виден. И поклоны кладёшь разны - поясны али земны, ког­ да как надо. Есть наши женски молитвы. Ты в Успенье кре­ щена, твоя Спасительница и Охранительница - Дева Мария, Матушка Пресвята Богородица. Вот ей молись обязательно. А .Александра просто рассказывала, как вести хозяйство, как уберечь дом от нечистой силы: - Свою чашку и ложку не давай никому. Любу посуду дер­ жи закрытой. Бо диавол осквернит её, а потом через неё - и тя самуё. Бочку-водянку всегда крышкой накрывай. Ежели нету крышки - любы палочки сверху вот так крест-накрест ложь. Нечистый креста боится. Али лучину обгорелу из бе­ рёзы, шибко бесы берёзы чураются. А ишшо бесы ищут не- мыгу посуду. Матушка моя, Царство Небесно, мне говарива­ ла: «Тамока, в немытой посудёшке, бесовьям, полно раздолье! Они тамока и объедки жрут, и купаются, и греховодят, и бе- сенят родят. А ковды ты станешь из той посуды исть - оне, бесовья, в рот те заскочат и загубят». Чистоту блюди. Иначе прозовут засранкой, и от прозвища того век не отмоешься. Мария вначале не могла усвоить столько всего и сразу. Но постепенно запоминала, что нельзя через порог здоро­ ваться, на порог садиться, наступать на него. Что стол дол­ жен быть чистым, выскобленным добела песчаной дресвой. На столе всегда должны лежать хлеб и соль. «Хлеб на стол, и 1 Очипок - исподний волосник под платок, шамшура - головной убор замужних женщин.

стол - Божий престал, а хлеба ни куска, так и стал - доска». Нельзя на ночь оставлять на стазе нож: бесы зарежут. А уж чтобы спать в неметённом доме - вообще срамота для хозяй­ ки: ночью по дому ходят ангелы босиком, ноги о сор исколют. И батюшка домовой тоже рассерчать может. С тем ссориться никак нельзя. Он - дом и хозяев от беды стережёт, а коли что не по нраву ему будет - то беду напустит, а то и совсем из дома уйдёт. Коротко лето, недолга и осень в алтайских горах. Ярко полыхнул сентябрь да осыпался багряной листвой на землю. Перед Покровом1 зарядили дожди. Дарья с Ермеем убрали с огорода тыквы, срезали капусту, выкопали репу. Часть уро­ жая просушили и сложили в землянке Осипа, часть занесли в избу. В фыкалке тоже готовились к зиме. Конопатили23пазы между брёвнами, насыпали завалинки, шили тёплую обувку. - Палы будем настилать потом, - оправдывался Еремей. - Главно - есть крыша над головой, стены и печка. Вроде всего несколько десятков вёрст от Бобровки до фыкалки, но снег там пал раньше. Алексей уже успел опробо­ вать новые сани, которые изладили Архип с Назаром. А через неделю после Покрова снарядили обоз в Бобровку. Вместе со всеми напросилась и Пелагея. - Мы ж оттуда гружёны поедем, - пытался отговорить её Архип. Но та уломала Алексея запрячь Лоську. Лосиха и прокладывала первый санный путь. Её длинные ноги с раз­ двоенными копытами были по бездорожью куда сподручней лошадиных. Алексей нахваливал свою питомицу и та, слыша ласковый, подбодряющий голос хозяина, старалась не подве­ сти его. В пути подзадержались. То и дело приходилось топорами делать просеки в чаще. Это верхом можно проехать почти везде, а для саней нужна торная5 дорога. Наконец добрались. - У меня как раз тыква в печи стоит, с калиной, - обрадо­ валась их приезду Дарья. - Прошу, заходите в избу, - пригла­ сила после приветствий и лобызаний. - Погоди, Дарья Семёновна, - прервал Еремей. - Воз­ благодарим Господа, што даровая вам (магий путь, што при­ ’ Покров Пресвятой Богородицы -1(14 октября по новому стилю) октября. 2 Конопатить - забивать щели мхом, отходами от пряжи конопли и т.д. 3 Торный - нахоженный, наезженный.

были к месту. «Исполнение всех благих Ты еси, Христе наш, исполни радости и веселия душу наши и спаси нас, яко един Многомилостив, Господи, слава Тебе!» Распрягли лошадей и лосиху, задали им корму. Войдя в избу, перекрестились на иконы в красном углу и по пригла­ шению Еремея сели за стол. Калина с мёдом, запаренная в ты­ кве, показалась поистине царским кушаньем. После застолья Еремей с Архипом уединились дня обсуждения общих дел - сколько сена, из каких стогов забирать, какого бычка забить на мясоед. Встал вопрос: как быть с пчёлами. - Сне, конешно, и под снегом перезимовать смогут. Вон, в дуплах же зимуют, и ничё. Да тока в скиту мы для бортей омшаники' строили. Потому как мыши грызут дуплянки под снегом. Да и пчелишки сопреть могут, задохнутся. - Поставим пока в землянку. - Хороше дело. А мы с низким поклоном к те, Еремей Тихоныч. Надо избы наши освятить. Грех в неосвященном жилище обитать. Насчёт хозяйства не тревожься. На Алек­ сея всё оставишь, пока тя не будет. Ничё за пять дён не сде- латся. А Дарья с Пелагеей тихонько шептались о своих женских делах. Дарья спрашивала о том, что можно и что нельзя тем, кто носит в себе ребёнка. Пелагея давала наставления, кото­ рые Дарья старательно запоминала. За два дня управились. Уложили мясо забитого бычка, за­ грузили сено, зерно. Урожай с огорода, уложив в розвальни, хорошо утеплили соломой. Благословясь, тронулись обратно. По уже проложенному санному пути ехали гораздо быстрей. Правда, в верховьях реки Черемошки, на спуске с горы, одна из кобыл слишком набрала ход и на повороте опрокинула воз с сеном. Сломанную оглоблю заменили, сено уложили заново, плотнее стянув его бастрыком - жердью, брошенной поверх воза и увязанной к саням спереди и сзади. Перемены, происшедшие в новом селении, сразу бро­ сились в глаза Еремею. Появилась улица, пусть пока всего из трёх избушек. Но каждая уже была огорожена жердями. Рядом с жильём - повети под крышей для хозяйственных нужд, чуть поодаль - денники и стайки2 для коров и лошадей. 1 Борть - улей из дупла или выдолбленного чурбана, омшаник - утеплённый сарай для зимовки пчёл. 2 Денник - огороженное стойло с кормушками, стайка - хлев для домашнего скота.

И всё это крепко, основательно. Напротив Архиповой избуш­ ки, за будущими огородами, у самой речки, поросшей тальни­ ком, желтел свежий бревенчатый сруб бани. В самой избе у Архипа вдаль левой стены стояли доброт­ ные лавки, стол. В красном углу - икона. Посередине избы, сразу за печью - какое-то сооружение. Архип, заметив любо­ пытный взгляд Еремея, разъяснил: - Вот, кроены решил сладить. Будут женщины ткать по очереди. А то все пообносились, скоро срам прикрыть нечем станет. Само сложно - бердо. Кажну плашечку тонко остру­ гать надо. А потом эти плашечки собрать воедино, как часто­ кол. Всё остально - уже мелочи. Где Лика у нас? - Тута, - отозвалась та с печи. - Ну-ка, покажь, кака ты мастерица. Лика передала Данилку Ниле. Когда слезала - зацепи­ лась рубашонкой за прилавок и сверкнула голой задницей. Покраснела лицом со стыда, одёрнула на полу подачишко и шмыгнула за кросна. Достала из деревянного сундучка поло­ тенце и, пряча глаза, протянула Архипу. - Во каку красоту она уже сама соткала, - похвалил тот и передал Дарье. Полотенце было небольшим, на удивление лёгким и мяг­ ким на ощупь. Ярко-жёлтого цвета, с коричневыми полоска­ ми с обоих концов. - А нитки где брала? - поинтересовалась Дарья. - Сама напряла. - С чего? - С крапивы. Маменька научила, - Лика осмелела, почув­ ствовав, что её срама с голой попкой либо не заметили, либо все сделали вид. - И как ткала? Лика ещё раз сбегала за кросна, принесла небольшой ткацкий станочек: - Вот. Батюшка Архип подарил. На этот раз вещицу пристально рассмотрел Еремей. Всё- таки мастеровой человек Архип. Почти те же кросна, но про­ ще и совсем маленькие. - А красила чем? - Нитки в пасмах красила, ишшо до тканья. Коришный цвет - от лишаёв на камнях, жёлтый - от коры волчьей яго­ ды - крушины. Я 217 Я

- А ишшо тальником можно, - добавила Дарья. - Токо не всяким. От чернотала одна краска получатся, от краснотала - друга. - Благословите, батюшка Еремей, на труды благие! - вдруг неожиданно попросила Лика. - Умница кака! Кто научил просить благословенье? - Маменька моя. И ишшо матушка Александра. - Благодари их за то. Ты, оказыватся, не тока хороший копновоз, но и нянька ладна, и рукодельница! Благословляю тя во имя Христа! Лика снова полезла на печь, зажимая подолишко руба­ шонки промеж ног, чтобы снова не осрамиться перед чужи­ ми людьми. Гааба т^н^^ать лс^бая 8 ремей, чтобы не тратить времени, приступил к освя­ щению избушек: - «Боже Спасителю наш, изволивый под сень Закхееву внити и спасение тому и всему дому того бывый, Сам и ныне здс жити восхотевшия, и вами, недостойными мольбы Тебе и моления приносящия, от всякаго вреда соблюди невредимы, благословляя тех зде жилище, и ненаветен тех живот сохра- няяй. Аминь!». - А нашу избущёнку не освятите, Еремей Тихоныч? - по­ просила Серафима, когда он закончил. - Вы же в ересь впали, - наотрез отказался он. - Мы одумамшись, - повинился Назар. - Таперища мы вашснской веры. Нашенской, то ись, - поправился тут же. - Баба моя иконку, оказываца, в запазухе прятала, кады сюды шли. А потом в куту своём хоронила. Бабы, они ить народ сво- ендравный. - Не бабы, а женщины, - поправил Архип. - Бабы - это чурки таки. Бабами брёвна в землю забивают. - Ну, так вот, иконка теперь у нас имеца. Просим тя, Еремей Тихоныч, простить нас. - Господь простит. Айдате. По дороге к избушке фыкалки Архип завёл речь про Лику. Дескать, пора сё грамоте учить. А заодно и детей Серафимы. - Негоже, казн они Книг Святых разуметь не будут, - со­ гласился Еремей. - Так ведь никто лучше тя грамоты не зпат.

- Алексей знат. Пусть пока натаскиват, показыват букви­ цы да цифирь. Псалтырь с ним пришлю, сам учил сына по нему. - Я тут думал уже. Ладно, он до весны, худо-бедно, аз-бу- ки-веди научит. Но ить надобно не токо прочесть, а и растол­ ковать как следоват. Кто, кроме тя это сделат? Без растолков- ки можно вон, как Назар, так заблукать1, што не выбраться. - А щё сразу - Назар? - насупил бровь фыкалка. - Да не про тя речь, - отмахнулся от него Архип. - Любому стаду пастух нужен. Без него каку скотину волки загрызут, кака сама под яр свалится. Надобно тебе к весне сюды пере­ бираться, штоб разброду’ не было. Мы сами поставим те до­ мишко, да ишшо лучше других. Только сначала справим избу Назару. Обещанье он с нас взял. А слово держать надо. - Конешно, надо, - под держал Еремей. А Архип продолжил: - Хочу ишшо часовенку поставить. И моленну при ей. Там и робятёшек будешь учить. - Дай-то Бог! Но пока рано загадывать. Пусть Алексей и свою Марью заодно грамоте поучит. Тока дощечки надо вы­ стругать, на которых писать. - А чем писать-то? - Угольками. Можно и на бересте. Но ровны дощечки луч­ ше. А пока вон на снегу - пиши сколь хошь, да стирай. Уезжать из фыкалки Дарье очень не хотелось. Но куда муж - туда и жена, как нитка за иголкой. Со слезами на глазах прощалась Дарья с сестрой. - Ничё, Даша, до весны как-нить доживём. Я ить тоже в тяжести, - шепнула на ухо Александра. - Хотя кормила Данилку грудью до последнего. - Слава те Господи! - И Пелагея тоже забрюхатпла. А вот Марья никак не мо­ жет... Чё-то у ей не так. Уже сколь живёт с Алёшкой, а всё ялова. - Кому тут косточки моете? Никак мне? - попытался по­ шутить Архип. - А чё, есть за чё? - сделала суровый вид Александра. - Да не, Архип Гордсич, мы по-женски о своём, - улыбну­ лась Дарья. - Пу, давайте, прощайтесь. Не на год расстаётесь. ’ Заблукать - заблудиться.

- Кто знат, Архип Гордеич, кто знат... Храни вас Господь! - Дарья поклонилась всем в пояс. Они ещё раз обнялись с се­ строй. Дарья уселась в розвальни, набитые соломой. И душа её разрывалась на две часть. Одна хотела остаться здесь, а вторая уже тосковала по Бобровке. Потому как нет ничего роднее собственного дома. Ещё дважды до Рождества приходили обозы из фыкалки в Бобровку и обратно. А перед самым Сочельником1 на лосихе, запряженной в розвальни, приехал один Алексей: - Я побуду на хозяйстве. А вас все зовут к себе на праздник Христов. Выехали наутро. Взяли двух сменных лошадей. Еремей уложил на сани сено, сверху бросил медвежью и волчьи шку­ ры, чтобы укрывать ноги. Усадил Дарью. Карюха резво тро­ нула с места. Снега уже выпало достаточно много. Но проторенный сан­ ный путь был прочен. Крепкий морозец бодрил. На взгорьях Еремей слезал с саней и бежал следом, согреваясь. Потом за­ ставлял размяться и Дарью. Когда Карюха изрядно приустала, запряг вместо неё другую кобылу. В верховьях речки Черемошки, в логу они увидели крохот­ ную избёнку, про которую рассказал Алексей: «Мы по дороге заезжу избушшонку поставили. Теперича есть, где ночь про­ вести». Была видна хозяйская рука Архипа. В избушке - пе­ чурка, лежанка и стол с лавками. По верху стены - полка с горшками. Крохотное оконце затянуто бычьим пузырём. На улице - навес с наколотыми сухими дровами. Вокруг избуш­ ки - изгородь из жердей. Еремей выпряг кобылу. Задал лошадям сена. Затопил печь. Когда сухие дрова прогорели - накида,! сырых поленьев, что­ бы те шаяли до утра. Перекусив, помолились и уснули, на­ крывшись шкурами. В фыкалку на следующий день приехали засветло. Их уже ждали. Когда Еремей с Дарьей вернулись из бани и отдохнули, собрались остальные. На Рождество душа должна быть чистой, а стол - ще­ дрым. Число блюд должно составлять двенадцать, по числу Апостолов. Александра напекла шанег2 с творогом, с толчёной черёмухой. Лика налепила из теста поморских козулек в виде 1 Сочельник - канун Рождества. 2 Шаньги, шанежки - сибирские булочки с начинкой

уточек, лошадок, коровок. Нила усердно помогала ей и даже сама вылепила какую-то непонятную животину с букетом на голове, в которой Архип безошибочно «опознал» марала. - Ну и чё, што рога больше самого марала, - утешил он ма­ ленькую искусницу. - Зато с душой. Давай, мать, сади в печь козульки, пусть пекутся, - сказал Александре. И тут же шут­ ливо цострожился на Данилку. - Ты чё пакостишь, сорванец? Не успела няня отвернуться, ты уже кусок теста в рот сунул. Лика попыталась вытащить тесто у Данилки изо рта, но тот отворачивал головёнку. - Ничё не сделатся, - успокоила Александра. - Тесто не вредно. .Лишь бы не подавился. Мария по наставлениям Серафимы сварила холодец - студень из бычьих ног и мясных костей. А сама Серафима испекла пирог с налимом, пойманным её сыном Никодимом в речке Белой. Но всех удивила её дочка Василиса, которая по своему секрету запекла в печи глухаря, набив его изнутри ре­ пой и пшеном. Однако последний день рождественского поста - самый строгий. Ни у кого из взрослых за весь день во рту не было и маковой росинки. И лишь когда смеркалось, и на небе заж­ глись первые звёзды, отведали кутьи - сочива с мёдом, кото­ рый привезли Еремей с Дарьей. Чинно отстояли всенощное бдение с великим повечерием. С жизненной силой и непри­ крытой радостью прозвучало: «Рождество Твое Христе Боже наш, возсия мирови свет разума: в нем бо звездам служащий, звездою учахуся, Тебе кланятися Солнцу правды, и Тебе ведети с высоты Востока: Господи, слава Тебе». Светло, чисто и возвышенно вознеслось: «Богородице Дево, радуйся, Благодатная Марне, Господь с Тобою; благословена Ты в женах и благословен плод чрева Твоего, яко Спаса родила еси душ наших». После всенощной разговелись’. Плотно перекусив, запряг­ ли коней, украсили дуги разноцветными лоскутами и устро­ или днём катанья для ребятни. Всю первую неделю святок ходили друг к другу в гости, пили хмельной «квасок», объе­ дались всякими вкусностями. А то наряжались медведями да всякой нечистью. Назар из бересты и мочала смастерил для 1 Разговеться - в первый раз после поста поесть скоромной пищи. ■ г?1!#

Никодимки маску шиликуна1. А Василиса измазала лицо са­ жей, из пачесей2 сделала космы и превратилась в анчутку3. Все долго смеялись над ними, как они кривлялись и прыга­ ли. И только Данилка сначала осторожно выглядывал из-за Лики, потом ударился в рёв. - Фу, нечистый, напужал мово Данилку, - хохотала Александра. - Вот, не будешь слушаться - отдам тебя шнли- куну с анчуткой. После этих слов Данилка уткнулся в плечо Лики. Успокоился, затих. Но стоило ему повернуть голову в сторону ряженых - как снова заревел. - Ну, и чё базлашь4 дурнинушкой? Это ж Никодимка с Василисой. - Всё, покривлялись - и баста. А то ребёнка родимчик хва­ тит, - Архип взял Данилку от Лики к себе на руки, сунул ему козульку. - Помусоль во рту и успокойся. А вы бегите на гор­ ку, я катушку для вас залил. Там и санки, и ледянки. И ты, Лика, беги, покатайся вместе с Нилой. Горка привела ребя тню в полный восторг. Крутой ледяной спуск, потом резкий поворот - и хоть боком катись до самой речки. На санках, конечно, интересней. Но их тяжело зата­ скивать наверх. То ли дело ледянки. Кусок коры, обмазанный снизу свежим коровьим навозом и политый водой - вот и вся премудрость. Схватил такую ледянку под мышку - и на гор­ ку. Если санками ещё можно как-то управлять, то ледянки на горке крутятся, как хотят, что вызывает всегда много смеха. - Ну, Архип Гордеищ, щё-нить да придумашь, - похвалил Назар. - Пущай ребятёшки наиграюца, нарадуюца. С тобой и своё ребящество вспомнишь. Через пять дней отправили в Бобровку Осипа, чтобы тот сменил .Алексея: - Ему тоже праздник быть должон, - распорядился Архип. - Да и Марья вон без него заскучала. Одна как перст в избушшонке. - Я тоже с ним поеду, - решила Пелагея. - Не то найдёт кого-нить. - Ага, ведмедису в бабьем облищье, - рассмеялся Назар. 1 Шиликун - в Сибири название Нечистого духа. 2 Пачеси - вторые вычески конопли при подготовке к прядению. 3 Анчутка - бесёнок. 4 Базлать-реветь.

- Не в бабьем, а в женском, - поправила Пелагея. - Кака хрен разниса? Куды щёрт не поспет1 - туды бабу пошлёт. - Тьфу, Назар Агафоныч, типун вам на язык! Грех в дорогу плохи слова говорить, да ишшо нечистого поминать. - Всё, молщу, яко сверщок за пещью. Приехавший Алексей помог на лосихе протоптать санный путь до речки Белой. Там на небольшом и тихом плёсе выру­ били прорубь во льду, чтобы освятить воду. Ночь выдалась лунная и морозная. На санях все отправи­ лись к реке Белой. Прорубь уже успела покрыться ледяной коркой, которую разбили, убрали шугу2. Освящение воды Еремей постарался провести как можно быстрее - мороз то­ ропил, забираясь под одежонку. Уже в избе Еремея окропил святой водой углы. А ещё окропил всех, кто был ряженым, чтобы очистить их от скверны шутовства. Отшумели двенадцать святочных дней. Сразу после Крещенья Еремей с Дарьей уехали в Бобровку, а Осип с Пелагеей вернулись в фыкалку. Вслед за крещенскими мо­ розами начались снегопады да метели. И фыкалку до самой поздней весны отрезало от всего остального мира. ВГЛАКА Т|)НД11|А'ГК ВТОРАЯ сё-таки, великое это искусство - вести дом. Когда строили избы в фыкалке - думали лишь о месте обитания. Зашли в жильё - принялись думать, как его обустроить. Каждому хозяину хотелось, чтобы всё было под рукой, испол­ нено простоты и надёжности. А каждая хозяйка стремилась обустроить уют. Так птица ладит свое гнездо - веточка к ве­ точке, пушинка к пушинке. И ведь не просто хотелось чего-то. Это что-то было не­ обходимо. Взять, к примеру, пищу. Первым делом её надо до­ быть или вырастить, а при возможности - запасти впрок. Всему глава на столе - хлеб. Одно дело - посеять и убрать его. Так надо ещё обмолотить, смолоть в муку. Как пригодились ручные жернова, которые Алексей с Еремеем нашли на пепе­ лище Марьиного стойбища! Но коли есть мука - нужна опара. Хмель - вон он, растёт прямо у домов. Только ведь чтобы по- 1 Поспеть - успеть. 2 Шуга - мелкий рыхлый лёд. ■ ггзЯ

бавные выражения. В обиход вошло «ах ты, куйон1 ушастый». Она отзывалась на имя Таня, приноровилась прясть, ставить квашню, печь хлеб. Карабала часто уходил в лес, приносил добычу. Танай потом обменивала её на муку и капусту, на рыбу и посуду. Однажды Карабала, успевший втайне от жены хлебнуть своей молочной водки, был необычайно разговорчив. Алексей уловил смысл слов охотника. Дескать, пора «куйю бала»2, за­ платить калым3 родственникам Марии. - Дьакши, - ответил Алексей. - Мензинген байлык дьок, дье мен кулун берем4. Разулыбался Карабала, полез обниматься. И признался, что никакого калыма не надо. Но уж если существует такой обычай, то достаточно будет и одной беличьей шкурки. Самая лучшая плата за Марию-Марууш - чтобы она была счастлива. А для полного счастья в семье нужны дети. Его Танай скоро подарит ему ребёнка. Надо и им постараться. Мария при его словах погрустнела. Хоть и пьяненьким был Карабала, но по­ нял, что затронул бальное место. Да и Танай ткнула его в бок, чтобы он не болта.'! лишнего. Хоть и привыкли к ним в Фыкалке, однако близко к себе их никто, кроме Марии и Алексея, всё-таки не подпускал. В со­ знании каждого сидело, что Карабала и Танай - чужой веры. И всё же, к ним все были более снисходительны, чем к нико­ нианам, ненависть и презрение к которым вошли в кровь - за годы гонений, за исковерканные, а то и загубленные жизни. Как-то Мария после пасхи испекла пирог с налимом, при­ несла Пелагее. Долго мялась, потом тихо сказала: - Робёночка хочу. Как все. А у меня не получатся. - В чём-то сильно грешна ты пред Господом. Вот и запеча­ тал он твоё нутро. Молись. - Я молюсь. Сто раз на день читаю «Господи Исусе, Христе Сыне Божий, помилуй мя грешную». По лестовке меряю, скаль раз. Помолчала и добавила: - Карабала убеждат, к каму, к шаману ехать надо. А я не хочу. Я ж другу веру приняла. 1 Нойон (алт.)-заяц 2Кюйю бала - зять. 3 Калым - выкуп за невесту. ‘«Мензинген байлык дьок, дье мен кулун берем» - «Богатства нет, но жеребёнка отдаю».

- Чё твой шаман в женских болестях понимат? Айда в баню. Там Пелагея заставила Марию раздеться, осмотрела, ощу­ пала её и сказала: - Завтра истопи баню. Править тя буду. Чё-то шибко тя­ жёло подымала ты, голубушка. Вот и случился загиб. А ишшо это быват, когда человек чёрно зло на сердце носит. Когда ближнему свому всяких бед желат, а свою душу завистью то­ чит. Смири свою гордыню. Покайся пред Господом нашим и Матушкой Пресвятой Богородицей. Перед людьми не кайся, осмеют и заплюют. Проси у Господа, штоб не поминал он гре­ хов юности твоей. Кто из нас в молодости не жил греховными помыслами... - И ты тоже? - непонятно зачем спросила Мария. Ничего не ответила Пелагея, только взглядом полоснула, как острой бритвой. Потом смягчилась. - Не про меня мне речь. Я сама пред Богом отвечу. О своём спасении думай. Давай, научу тя сильной молитве Богородице. Повторяй за мной и запоминай: «О, Пресвятая Дево, Мати Господа Вышпяго, скоропослушная заступнице всех, к Те с верою прибегающих!» Когда Мария заучила эти слова, приступили к следующим. И так до самого конца: «Молю Тя, Матерь Господа и Бога и Спасителя моего, да Твоими Матерними молитвами пошлет мне и супругу моему возлюбленному чадо. Да дарует Он мне плод чрева моего. Да устроится он волею Его, во славу Его. Перемени скорби души моей на радость зачатия во чреве моем». - Сорок раз на дню читай эту молитву. И ещё дам я те трав целебных. Будешь заваривать в горшке и пить по три раза с этой молитвой. В конце весны призналась Мария Пелагее, что, понесла в чреве своём дитя. - Спаси тя Христос, Пелагея Ульяновна! - благодарила она со слезами на глазах. - Господа благодари да молись ему усердно. Ну, теперь бу­ дет у нас прибыток за прибытком, - ответила та, глядя на собственный, выдавшийся вперёд живот. На новое место перебрались и Еремей с Дарьей. Перегнали скот, перевезли пчёл. Зашли в новый пятистенок, поставлен- ■ 227 И

ный рядом с избой Архипа. Долго все решали, где сделать мо­ ленную. Место для неё подобрали на пригорке, чтобы осве­ щалась она солнцем с утра до ночи. Поляну за поляной отвоевывали у тайги фыкальцы. Валили деревья, корчевали корни, выжигали кустарники. А потом пахали на лошадях сохами, которые Архип вытесал из разлапистых обрубков. И сошники выковал. Нелегок труд пахаря. Да голод-батюшка - он враз настигнет, если разле­ нишься. - Как потопать, так и полопашь, - приговаривал Архип, обучая Никодимку, как управля ться с сохой. Хоть и мал еще мальчонка, но упрям. Пусть и не совсем ровную, но проложил свою первую самостоятельную борозду по целику. - Будет с тя толк! - оценил Архип. - Руки растут, откуда надо. И лени у тя нету. Бойся лени. Она кого хошь сгубит. У нас в скиту старец Софроний любил поучать: «Где работно - там и густо, а где ленно - там и пусто». Для работного мужика круглый год страда. И кажной страде своё время. Удивительно схожи по звучанию слова «страда» и «стра­ дать». И хотя значение у них несколько иное, смысл всё-таки один: сносить лишения. А значит, напрягать силы, претер­ певая усталость и боль. Пришло в фыкалке у женщин вре­ мя их природной страды. Первым на свет появился ребёнок у Пелагеи. Родила она как-то легко. Когда её прихватило, послала Осипа за Александрой. И одна вперевалку, держась рукой за поясницу, доковыляла до бани. Пока он бегал, она и опросталась. Сама перевязала пуповину, Александре оста­ лось только искупать новорожденную да помочь справить все положенные по этому случаю дела. Через сорок дней девочку окрестили и по святцам нарек­ ли Феодосией, а по-простому - Федосьей, Феней, фенечкой. Осип хотел сына, Но Пелагея его успокоила: - Девочки рождаются от любви. У моей маменьки, Царство Небесно, было сначала пять девок, и лишь потом три сына. Так што терпи, трудись. Не так уж много и осталось. А вот Дарья рожала в муках. Ребёнок шёл на свет не так, как надо. И если бы не Пелагея, быть беде. Она спасла и роже­ ницу, и младенца, который был обвит пуповиной. Приняла его на руки, уже синюшного. Распутала пуповину, подождала, пока ребёнок начнёт дышать. Игг8Я

- Ну, слава те, Господи! С рождением тя, новый человек! Мальчонку Господь дал. Положила его на живот Дарьи: - Пусть чуток полежит, успокоится. Трудно ему было. Новорожденный сделал несколько движений ручками и ножками, издал несколько всхлипов и уж потом разразился недовольным воплем. - Поругайся, поругайся, - приободрила его Пелагея. - В мамкином животе те хорошо было. И сыт, и в тепле. А тут - всё самому надо будет, всё самому. Привыкай. Она намеренно взяла с собой Лику, чтобы дочка сызмаль­ ства постигала извечное ремесло повитухи, помогающей но­ вой жизни появиться на белый свет. - Маменька, а чё он такой сморщенный? - спросила Лика. - Ничё, щас титьку зачнёт дудонить - и расправится ра­ зом. Перевязав новорожденному пуповину, Пелагея окунула его в ушат, что вызвало новый вопль негодования. - Ух, как громко!- продолжала она разговаривать с ним. - Поори, поори. Тока тя тут никто не боится, - завернула его в холстину, подала Дарье. - Покорми его. У тя в грудях щас молозиво, само полезно для его'. Молоко потом появится. И разговаривай с ним. Пусть привыкат к мамкиному голосу. Младенец тут же захватил ртом грудь. - Сосёт, - сказала Дарья. - Он сосёт! - А ты как думала. Значит, жить хочет. Ты корми и читай молитву «Богородице Дево, радуйся», - сама же прошепта­ ла «Боже, милостив буди нам грешным» и перекрестилась. Только успели проводить Дарью домой, помыть полы в бане, как прибежала Мария: - Там Таня рожает. Пелагея, как ни была уставшей, схватилась и вместе с Ликой поспешила в дом к Алексею. Выгнала прочь мужиков и принялась за привычное дело. Послала в баню за тёплой во­ дой. Танай оказалась женщиной терпеливой и выносливой. Карабала был на вершине счастья, узнав, что у него родился сын, которого он назвал Сакыганом21. Одного не мог понять: почему Пелагея приказала всем уходить из дома на целых шесть педель. 1 Для его - для него 2 Сакыган - желанный.

Мария как могла, объяснила: дескать, если женщина ро­ дила не в бане, а в избе, то жилище оскверняется и становит­ ся нечистым. Не стал спорить Карбала, поставил на задах два аилчика. В первом поселился сам вместе с Танай и ребенком, во втором на сорок дней разместились Алексей с Марией. Но вскоре заскучал Карабала. Потянуло его на реку Катунь. Так потянуло, что мочи не стало. Как ни упрашивал его Алексей остаться, тот был непреклонен: - Мен тайга, дьыш', ходить надо. Сын родня казать, той2 делать. Алексей передал ему просьбу всех фыкальцев: привезти овечьей шерсти. Чтобы можно было прясть, ткать. Да и ва­ ляные пимы3 зимой - обувка лучше некуда. Тулуп из волчьих шкур, конечно, хорош. Но овчина всё-таки теплее, а глав­ ное - легче. - А ишшо лучше - барашка и пару ярок для расплода, - по­ просил Алексей и вывалил перед Карабалой горку мехов. - И ишшо соли. Соль во как нужна! - Зима назад ехать буду, - пообещал Карабала, отправля­ ясь в путь на трёх лошадях. Третью ему дал Алексей на время. На неё и приторочили к седлу колыбельку, сплетённую им из бересты для названного племянника. ОГаш ф^фья сень пробралась в горы подобно злому ворогу - тихо и незаметно. Днём по-прежнему припекало. Но стоило солнцу спрятаться за горы - с них в низины тотчас скатывался хо­ лодный воздух. И уже приходилось кутаться в тёплые вещи. • Но радовали глаз стоявшие в логах стога, опоясанные плетнями. У изб ровными рядами были притулены4 ряды по­ ленниц. На огородах набирали силу капуста и тыква, морковь и свекла. Ревень, грибы, ягоды были насушены и засыпаны в короба. За лето пчёлы дали два роя, которые Еремей опреде­ лил в новые колоды и отдал Архипу. Мед собранный за лето, был залит в кедровые бадейки. ’ Дьыш (алтайск.) - густой лес, тайга. 2Той (алтайск.) - праздник. 3 Пимы (сибирск.) - валенки. 4 Притулиться - примоститься, прижаться боком.

Ребятня всё лето тоже была при деле. Никодимка днями пропадал на речке Белой со своими мордушками. Лика, когда её отпускали в лес, собирала с Василисой в паевки да песте- рушки1 всё, чем были богаты леса. Как-то отпросилась она на луговину набрать осочки - дикого мелкого лучка, растущего в болотистых местах. Но прибежала встревоженная: - Там Лоська сбесилась. Глаза у ей дики. Бегат, мыкат. - Пойдём, глянем. Александра, прихватив Данилку и Пелагею, отправилась на луг. По дороге к ним присоседились и Алексей с Архипом. Действительно, лосиха вела себя неспокойно. Носилась кру­ гами, нюхала воздух, рыла копытом землю. - Всё ясно, - изрекла Пелагея. - Пришло её время. - Како время? - нс понял Архип. - Род продолжать. Загуляла опа, в охоту пришла. Лося ей надо. - Игде ж его взять? - Знамо где, в лесу, - обронил Архип. - Сама найдёт. Или рогач на ейно мычанье прибежит. Но ежлив отпустить её - уйдёт с ним. А может, перебесится и успокоится. Выбирайте, как лучше. - А чё, если... - попытался выразить свою мысль Алексей. - Ну, говори, коли начал... - А чё, если сделать таку изгородь, как мордушку? - Молодец! Как это я сам не додумался? - встрепенулся Архип. - Сладим такой садок подальше отсюда. Огородим его. И вход сделам - штоб рогач вход нашёл, а выход - пет. А пока надо её в загон определить, штоб не сбежала. День потратили мужики, но из жердей смастерили высо­ кую изгородь у звериной тропы. Воронкой - вход, а чашей - сам садок. Привязали посередине лосиху за переднюю ногу, а сами укрылись за изгородью с подветренной стороны, чтобы их запах не спугнул рогачей. На вторые сутки, как свечерело, послышался со стороны речки Белой рёв лося, больше похо­ жий на короткий стон. - Сюды, кажись, идёт, - сказал Архип. Лосиха встрепенулась, вытянулась в струну, рванулась было на зов. 11о верёвка удержала её. - У-у-у-у! - отозвалась она протяжно и жалобно. Дескать, «где ты там ходишь-бродишь, друг любезный? Я здесь, вот она, жду тебя - не дождусь!». ' Паевка - посуда из бересты, пестерушка (пестерь) - корзина из мелких прутьев.

Лось бубукнул уже громче и явственней. Она снова посла­ ла ему крик-мольбу. Так они перекликались, а потом к изго­ роди вышел рогатый великан. Он походил вдоль жердей, пока не отыскал вход. Ничего не подозревая, вышел на поляну и прямиком направился к привязанной лосихе. - Давай, перекрывай жердями вход, - толкнул Еремей Алёшку в бок. - Погоди, - остановил Архип. - Кажись, ещё один жених сюда идёт. - Да нет, ишшо два, - шепнул Алексей. Все прислушались. Рёв раздавался то справа, то слева. - Эхо гулят, - предположил Еремей. - Тятенька, голоса у их разны, - возразил Алексей. Они снова затихли, вслушиваясь в ночные звуки. И точно, у пер­ вого рёв был сочнее и протяжней. У второго - короткий, и как бы со всхлипами. Из-за горы на небо начала выползать луна. Сначала пока­ зался край, потом выкатилась вся, заливая округу холодным светом. - Вот он, - вполголоса произнёс Архип. - Идёт прямо на пас. Давайте, быстро за изгородь. Они проползли под жердями. Самец ткнулся в изгородь, остановился в недоумении перед препятствием. Поднял голо­ ву, расширенными ноздрями вбирая запахи. Он учуял людей, и это ему не понравилось. Но всё перекрыл запах возбуждён­ ной самки, который для него был важнее всего в извечном стремлении к продолжению рода. Самец, забыв осторож­ ность, пошёл вдоль изгороди, пока тоже не оказался внутри садка. Следом, почти прямиком, отыскал вход и третий со­ перник. - Вот теперь ставь жерди. Ловушка захлопнулась. Мужики подобрались поближе, чтобы рассмотреть, как будут развиваться события. На поля­ не тем временем уже завязывался поединок двух лесных бо­ гатырей. Сначала они долго ходили друг против друга. Рыли копытами землю, мотали здоровенными рогами. Мычали и лишь издали пугали друг друга. Никто не хотел уступать. Постепенно сближаясь, они наливались всё большей яро­ стью. И вот один из них бросился вперёд. Соперник тоже ра­ зогнался ему навстречу. Удар рогов был настолько силён, что эхом отозвался в горах.

- Ого! - восхищённо выдохнул Архип. - Вот это мощь! Самцы, с первого раза не выявившие, кто из них сильнее, разошлись и снова ринулись друг па друга. Удар прозвучал ещё сильнее. Несколько раз они сталкивались с разгона. А потом сцепились рогами, и принялись упираться копытами в землю, стремясь вытеснить противника с поляны. Вот один из них начал постепенно отступать, но на краю поляны со­ брался с силами и уже сам принялся теснить врага. Копыта вздымали пыль, вытаптывая траву с корнем. Трещали, отла­ мываясь, ветки деревьев. Да и рога, гордость каждого самца, тоже утратили свою былую красоту, потеряв по несколько отростков. - Глядите, - Архип переключил их внимание в сторону ло­ сихи. Там разворачивалось своё действо. Третий самец, по­ няв, что драка будет ожесточённой и долгой, принялся обха­ живать Лоську. И та, изнемогшая от ожиданий, благосклонно приняла его внимание. - Вот как в жизни быват... - раздумчиво молвил Еремей. - Двое дерутся, а третий под шумок свои дела делат. До самого рассвета длилась битва двух исполинов. 11оляна уже была вытоптана до черной земли. Когда они расцепили свои рога в очередной раз, один из них извернулся и всей мо­ щью вонзил острый отрезок рога в бок другому. Тот хскнул, завалился па бок. Ио нашел силы подняться и снова ринуться в бой. Да только из рваной раны уже ручьём бежала кровь. Лось постепенно начал терять силы. И соперник оттеснил его с поляны, загнал в густые кусты. А сам направился к ло­ сихе. Отогнал прочь третьего самца. Однако тот уже успел свершить своё дело, поэтому никакого смысла ввязываться в поединок у него уже не было. Потрёпанный в бою самец покрасовался перед лосихой. И она безропотно приняла его, на сей раз по его праву победи­ теля. - И чё будем делать? - спросил Еремей. - Надо разобрать изгородь в нескольких местах. Раненый рогач далеко не уйдёт. Настигнем его и добъём. - А эти двое? - Пущай идут с миром. Куды нам така прорва мяса? Ить тепло ипппо стоит.

I <аЖлС»\\^аа^а*а^ал^^а»а^л^>^^»\\а^^ла^л^^^а^а1а^л Пока лось-победитель справлял свои дела самца, они ра­ зобрали садок в нескольких местах. Отыскали раненого лося. Тот лежал в чаще. При виде их попытался подняться, но Архип точным ударом пики поразил его под левую лопатку. Перерезав горло, они спустили кровь и принялись разделы­ вать тушу. Когда Алексей вернулся к Лоське, рогачей и след простыл, а она мирно обжёвывала ветки деревьев. - Пу, голубушка, и отчебучила ты нам заварушку. Услышав его голос, Лоська повернулась к нему, поглядела чисто и безвинно. Он отвязал её, угостил солью, погладил по шее, почесал за ушами. - Господи, как всё чудно устроено. Опять ты - сама благо­ дать, - он накинул на морду лосихи недоуздок, взобрался на спину и тронул поводья. - Пора домой всртаться, блудна дочь. Перед первыми снегами вернулся в фыкалку Карабала. Встреча началась со степенных приветствий и традицион­ ных вопросов о жизни, здоровье, проделанном пути. Охотник тоже отвечал неторопливо, мешая русскую речь со своей: - Дьякши- карашё. Мен1 шибко долго тайга был. Албан платил. Той делал, сын родня казал. Барашка идёт - нет. Гора шибко плохо барашка идёт. Мария пояснила, что овец он не стал гнать через горы. Слишком опасно для них. Все копыта о камни собьют за та­ кой долгий путь. Но привёз два тюка шерсти. - Да понял я, понял. И на том благодарствуем, сватуш­ ка! - приобнял сто Еремсй. Карабала махнул рукой в сторону Бухтармы: - Мен Берел ходить, барашка гнать. - Понял, понял. С Берели, консшно, ближе будет, чем с Катуни. Карабала вернул взя гую у Алексея лошадь. Обновил бере­ сту на своем айылчике и заселился туда. Танай долго и ста­ рательно выговаривала ему что-то. Тот горячился, громко возражал ей, размахивая руками. - Чё енто они? - спросил Архип у Марии. - Она хочет жить в таком доме, как у нас. А он хочет в аланчике. - Думаю, Таня настоит на своём. Куды ж с мальцом зимой в таки дырявы хоромы... 1 Мен - я. И 234-й

Мария подошла к Танай, взяла у неё ребёнка и понесла в свою избу. Та постояла, потом махнула рукой на Карабалу, на айылчик. И пошла следом. Дескать, оставайся ты один в своей холодной юрте. Карябала постоял, помялся и пошёл в своё жилище. Развёл там костёр, долго и заунывно о чём-то пел. Наутро оседлал своего жеребца и уехал. Танай огорчилась, узнав об этом. Но Мария сказала ей твёрдо: - Щас не лето. В аланчике ребёнку будет плохо. Карабала это понимат. Поездит, подумат - вернётся. Куды ж он от тя да от сына денется? Карабалы не было целую неделю. Зато вернулся он, приг­ нав пяток ярок1 и барана. - Мен Берел ходил, барашка брал. - Вот теперь будет из чего прясть, ткать да пимы катать, - сказала Александра. Карабала, довольный собой, прошёл мимо аланчика прямо в избу Алексея. - И то верно, - хмыкнул Еремей. - Ничё с твоим балаганом за зиму не сделатся. А летом - живи в ём сколь хошь! Предзимье длилось недолго. В ноябре снег пал оконча­ тельно. Мужики стали готовиться к зимней охоте. Карабала уговорил всех устроить ловчие ямы на звериных тропах. Архипу затея понравилась, но где их копать, если кругом - одни камни? - Есть места, - возразил Назар. - Копай - не хощу! - Покажешь? - А щё не показать? Действительно, в верстах пяти от фыкалки на восток, не доезжая кедрачей, они нашли звериную тропу. Выбрали место, где маралу или лосю некуда бы было бежать, только по этой узкой дорожке. Достали заступы, лопаты и за пол­ дня вырыли яму порядочной глубины. Вкопали на дне колья остриями вверх. Выбравшись по верёвкам, плотно уложили поверх ямы тоненькие жёрдочки, забросали листвой, присы­ пали землёй и сверху забросали снегом. - Сюда бы сенца ещё полкопёшки, штоб подманить, - вы­ сказал мысль Алексей. - Щас не подманишь. Тут еды для них кругом - скаль хошь, протяни морду да жуй, - возразил Архип. - Вот когда снега 1 Ярка - молодая, ещё не ягнившаяся овца.

больши падут- совсем ино дело будет. Тогда и спробуем. А вот ежлив соли где в кормушку насыпать... На соль они и за двад­ цать вёрст придут. На том и порешили. Пока Еремей с Архипом вырубали ко­ лоду для соляной кормушки, Алексей обернулся па копе за со­ лью в фыкалку и обратно. К вечеру все вернулись в деревню, довольные собой. На следующий день собрались устроить облаву. Оседлав лошадей, доехали до места. Разделились на три части. Карабала и Алексей заехали сверху горы, Архип с Еремеев и Осип с Назаром - сбоку тропы. И начали громко кричать, бить палками по ближним деревьям. Алексей и Карабала сверху увидели, из кустов выскочил марал, напуганный шу­ мом. - Не давайте ему уйти в сторону! - прокричал Алексей! - Он бежит к вам! - и с громкими криками пустился в погоню. Карабала скакал на своём жеребце следом и тоже издавал не­ что похожее на боевой клич. Рогач был у себя дома, где ему знаком был каждый куст. Но шум напугал его, и он заметался. Шум подступал к нему всё ближе. Ему поневоле пришлось спускаться с горы по тро­ пе, которую выбрали охотники. Когда загонщики подскака­ ли к яме, увидели, что западня провалилась. Они спешились. Торопиться было некуда. Зверь попался! - Дьякши, дьякши! - как ребёнок радовался Карабала. Первым к яме подошёл Архип. Кашлянул и, пряча взгляд, ото­ шёл. - Чё там? - удивился Еремей. Заглянув, отпрянул. Постоял, зачем-то снял шапку. Повернулся к Алексею. - Сынок, не надо... Нс подходи, нс смотри... Сначала хотел перегородить ему дорогу, но отступил в сторону, ещё раз попросив: - Не надо, сын- Алексей заглянул в яму. На дне, насквозь пропоротая за­ острённым колом, лежала Лоська. Алексея обдало жаром. «Как так? Как она оказалась тут? За мной увязалась, навер­ но». Лосиха дёрнулась, завидев хозяина. Посмотрела на него с мольбой о помощи. А он стоял и понимал, что помочь уже ничем нельзя. Скорее всего, то же самое поняла и она. Из её большого, чёрно-фиолетового глаза выкатилась большая слеза.

Архип взял Алексея за плечи, отвёл от ямы. Стал говорить что-то утешительное. Мол, Лоська первой провалилась, а ма­ рал, увидев яму, легко перескочил и умчался. Но что значили в этот момент слова, когда на сердце у самого Алексея была огромная рваная рана? Похожая на ту, от которой сейчас умирала Лоська. - Это я... Это я виноват... - всхлипнул он. - Ну пошто я не привязал её дома? В горле его стоял огромный ком, который не удавалось проглотить. - Я ить думал, она лосёнка нам родит... - после этих слов он не стерпел и разрыдался. Еремей подошёл, обнял его. Сын плакал, а отец успокаивающе гладил его по голове. Порой излишне суров был к нему Еремей, но это было необходимо. Только одёрнув вовремя, он мог остановить его, уберечь его от необдуманных поступков. А сейчас перед Еремеем был просто убитый горем его мальчишка, которого просто надо пожалеть. - Лоська резать нада! Мясо кушать нада! - непонимающе сказал Карабала. - Рази можно? - поднял голову Алексей. - Рази можно исть друга? Понимашь, она для меня - самый верный товарищ... была... Ни раз не подвела, не предала! Мы с ней самы труд­ ны дни пережили! Самы трудны! Вместе с ней, понимашь, Карабала! У меня уже никогда не будет такого верного друга! Никогда... Осип заглянул в яму и снял шапку: - Всё, отмучалась. - Крепись, сын! - Еремей взял Алексея за плечи. - Так Господь решил. Не всё нам находить. Видно, пришло время и терять. Хоть и бессловесна животина была, но верна оказа­ лась до кончины своей! Нс кажный человек на то способен. Вспомни, как мы с ней против волков стояли, как в метель она нас вывозила! Што ты теперь должен - это помнить о ней. Давай, похороним её здесь, в этой яме, где она смерть прияла1. Креста ставить нельзя. Но столбик сорудим. Штобы было куда прийти и сказать ей добро слово. В тот вечер в каждой семье помянули Доську, кто чем мог. Даже Карабала, и тот достал свой тажуур, плеснул в чашку на донышко молочной водки, пригубил и долго о чём-то раз­ мышлял.____________ 1 Приять - то же самое, что принять, но более насыщенное духовно-эмоционально.

АЛ^а5Сч/*Ха/0>ЛАЛ^л5чА^^СааЛаА5^^аХал5С*^ААЛ-А^О^м*Л^ьАЛ | |»АХл^\\ХААХАЛ2С,Ч/О<^ЧАЛ/ХуОСчА5О\\АЖ'\\/чХ«АХХАИ*Х/и ^Л Глава тон^цать ктвсвТАя СЭ южного подножия хребта с названием Листвяга1, в широкой горной котловине притаилось чудное озеро, вобрав­ шее в себя яркую синь вечного неба и тёмную зелень хвойных лесов. Ранними утрами, когда над гладью воды клубится ту­ ман, неторопливо спускаются к озеру со скалистых склонов, по крутым тропам маралы. Они грациозны, осторожны и пуг­ ливы. Пока самки припадают бархатистыми губами к воде, самцы, подняв точёные головы с ветвистыми рогами, вслу­ шиваются в шумы, вбирают ноздрями запахи - пет ли рядом какой угрозы. Стоит поднять вездесущим сорокам переполох тревоги - маралы тотчас срываются с места и несутся прочь. Из-за этих благородных животных и прозвали это озеро Маральим2. Две речушки и множество родников питают его, оттого вода в нём всегда чистая и холодная. И речка Белая, вытекающая из него, сначала бежит между камней, торопли­ во лопочет о чём-то сплетницам-осинам да мудрствующим пихтам. А потом сама разливается озерком, куда заплывают с низовьев на нерест крутобокие, упругие хариусы. Впрочем, слово «хариус» - это по-книжному, В народе рыбу зовут «ха- рюз», и озерцо тоже - Харюзовое. Отлежится в нём речушка, успокоится, наберётся сил - и, превратившись из хлопоту­ ньи-девчонки в бойкую девицу, побежит дальше. Издалека увидит она высокую гору Щебенюху. Но заробе­ ет речка перед её величием, как робеют деревенские девки перед важностью городского гостя. Обогнёт её стороной за несколько вёрст. И чтоб не попадаться на глаза, скроется в узких и высоких ущельях. Пробираясь в них, вдруг чего-то испугается и вообще спрячется под камнями, как под каше­ мировым платком, будто её и не было вовсе. Да не в её харак­ тере долго быть в заточении. Через четверть версты выныр­ нет из-под камней, всё такая же непоседливая, говорливая. Потрется правым боком о камни-плиточники. Обнимется левой рукой с речкой фыкалкой, и породнятся они меж со­ бой. Речушка расскажет ей все новости крохотной деревушки, через которую она пробегала. Он немного посплетничают о новосёлах и, обнявшись, побегут вниз по камням. И тут им 1 Листвяга - гарный хребет на юго-западе Алтая, разделяющий бассейны рек Бухтармы и Катуни. 2 Маралье - озеро на южном склоне хребта Листвяга. в 23» Я

встретится речка Поскача. Подивится Белая ее странному, но точному имени. Бесшабашная эта речушка-поскакуш- ка. Прыгает с камня на камень. Они обнимутся ненадолго. Заберет Белая её воды себе, резко свернет на юг и поспешит вниз, к бухтарминской долине. И совсем не будет знать, что вскоре её имя будут произносить втайне по дальним скитам в Сибири. А потом и по всей Руси люди старой веры будут шептать друг другу на ухо это заветное слово - «Беловодье». За четыре года обжилась фыкалка. Наплодилась ребят­ ня, которую кормить надо. По клочку, но каждый год при­ бавлялось пашни. У каждого был свой надел, свои сенокосы. Хочешь сытно жить - трудись, не позволяй лени владеть то­ бой. Пригнанные Карабалой овцы приплод дали. А где овцы - там и мясо, и шерсть, и овчина. Женщины прясть и ткать на­ вострились. Девчонки, глядя на них, тоже к делу сызмальства приучались. Назар валял из шерсти тёплые пимы’ на зиму, шил шубейки и полушубки. Еремей учил детей грамоте по Псалтири. Легко давалось чтение Лике. Она всё хватала и запоминала на лету. Нила и Василиса брали усердием. Учили всё наизусть, начиная с пер­ вой кафизмы. «Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых и на пути грешных не ста, и на ссдалищи губителей не седе», - тарато­ рила Василиса, будто произносила одно длинное слово. Потом хватала воздух, как рыба на берегу и продолжала: «Но в законе Господни воля Его, и в законе Его поучится день и нощь». Еремей постоянно прерывал её, требуя произносить слова внятно и раздельно. Она на мгновение замедляла речь, но по­ том снова срывалась в галоп. Письму учились на ровных кедровых дощечках да на бе­ ресте. Выводили буквы угольками, потом стирали влаж­ ной вехоткой. Когда были на свежем воздухе, зимой писали на снегу, летом - на пыльной земле. Портить зазря бересту Еремей не позволял. Однако сделал чернила нескольких со­ ртов. Вываривал для того кору тальника, потом добавлял туда капельку мёда и писал сам. А вот Пикодимкс ученье давалось с великим трудом. Вначале он еле-еле усвоил название буквиц: аз, буки, веди, ’ Пимы (сибирск.) - валенки.

глаголь, добро... А потом никак не мог составить из готовых букв слова. Запинался па титлах'. - Буки, - называл он первую букву. - Глаголь, ер, - вспоми­ нал вторую и третью. - Ну, и чё вышло? - вопрошал Еремей. - Буки-глаголь-ер с титлом. - «Буки» говорится как «б», «глаголь» - как «г». «Ер» никак не говорится, тока пишется. - Зачем? - непонимающе вопрошал Никодимка. - Затем, - выходил из себя Еремей и отвешивал мальцу подзатыльник. - «Б» и «г» с титлом означают «Бог». Читай снова. - Буки-глаголь-ер с титлом. - Ну, и чё вышло? - Буки-глаголь-ер с титлом, - повторял Никодимка. - «Бог» вышло! - выходил из себя Еремей и снова отвеши­ вал подзатыльник. - Повтори: Бог! - Бог, - повторял Никодимка, но когда дело доходило до чтения, всё начиналось сначала. В то время как остальные уже дошли до пятой кафизмы, он все ещё долдонил первую. Зато счёт ему нравился. Он складывал и вычитал в уме почти мгновенно. Как - и сам объяснить не мог. Марию грамоте учил Алексей. Буквы опа запомнила до­ вольно быстро. И по слогам читала сносно. Однако многие слова в Псалитри ей были непонятны. Да это и не удиви­ тельно, ведь в обычной, повседневной речи не было таких выражений: «Векую шаташася языцы, и людие поучишася тщетным?». Вот и приходилось Алексею пояснять ей смысл написанного. Мол, «Для чего разъярились язычники, и наро­ ды замыслили тщетное». Зато самое простое читала и писала, понимая смысл. Только всякий раз удивлялась, как это можно на бумаге изложить речь, чтобы её мог потом прочесть дру­ гой. - И чё, всяко слово можно этими знаками записать? - Всяко. - И даже наши слова? - Давай спробуем, - он начертал на дощечке: «нан», что оз­ начаю «хлеб». Мария прочла и чуть не запрыгала от радости. 1 Титло - волнистая или зигзагообразная черта над буквами, обозначающая сокращение, либо служащая для обозначения числительных.

Потом были слова «мен1», «сен21 »3, «бала’». - А теперь сама. «Менде еки бала», - написала она на дощечке. Показала Алексею. Тот прочёл вслух. - У меня двое детей, - перевела написанное Мария и шеп­ нула ему на ухо, что будет ещё и третий. - Дай-то Бог! - он прижал её к себе, глядя па детей, игравших друг с другом. Старший Николашка был вылитый Алексей. А дочь - похожа на мать: черноглазая, тёмноволосая. Имя ей выпало по святцам - Рипсимия, в честь святой му­ ченицы. Но с первого дня после крещения все стали звать её просто Симой. Летом 7215 года от Сотворения Мира4 появился в фыкалке человек, занесенный в эти края непонятно каким ветром. Да, скорее всего, он и сам не знал, как попал сюда. - Просто шёл, шёл - и пришёл, - пояснил он Еремею. На вопрос, кто таков и откуда, ответил уклончиво: - Зовпте просто Офанасий, Божий человек. Худой, но жилистый, с почерневшей кожей и выцветши­ ми на солнце патлами волос, он смотрел не в глаза людям, а куда-то выше. Словно знал такое, о чём не ведали они. Язык у него развязался после пары кружек хмельного кваску. «Было мне виденье, - рассказал Офанасий. - Явилась мне Матушка Пресвята Богородица и поведала: «Раб Божий Офанасий, послужи пароду свому, веру отцов не предавшему. Отыщи землю обетованну». А куды итить5 - не указала. Пытал я у разных людей, кака она така, земля обетованна. Никто пичё не зпат. Но в Тобольске сыскал я старика, проводника караванов. Он уже был слеп и немощен, но в молодости мно­ го где бывал. Хаживал и в Бухару, и в земли цпнеки, где люди желты лицом и узки глазами. Дал он мне совет идти вверх по Иртыш-реке, до озера Нор-Зайсана6. Оттедова - до Опоньска7 царства, до Океан-моря, где завсегда тепло, где снега нс бы­ вав. И где люди живут без господ и крепостных. 1 Мен (алтайск.) - я. 2 Сен (алтайск.)-ты. 3 Бала (алтайск.) - ребёнок. 4 7215 г. от Сотворения Мира - 1707 г. от Рождества Христова. 5 Итить - идти. 6 Нор-Зайсан (Зайсан) - озеро на юге Алтая. Расположено между Алтайским, Калбинским и Тарбагатайским горными хребтами. Ныне территория Восточного Казахстана. Название про­ исходит от монгольского «зайсан» (князь). Дословно - озеро Князь. С китайской стороны в него впадает река Чёрный Иртыш, вытекает Иртыш. 7 Опоньское - Японское » 241»

Пристал я к каравану, который шёл в ту сторону. Много дён мы шли. Токмо однажды ночью мне снова виденье было. Явился мне Андел1 Небесный, протрубил: «Уходи от каравана в степь подале». Чую - взаправду, мне душно стало, воздуху не хватат. Ушёл я версты на две, схоронился в ямке, травой укрылся. Утром проснулся - нет каравана. И купцы, и погонщики - все мёрт­ вы лежат. Убили их ночны разбойники, а коней с товаром уг­ нали вглубь степи. Всё собрали, даже одёжу с людей сняли. Как мог, закопал я покойников. Уже уходить стал, увидел в траве крохотну иконку. Обмахнул её от ныли, сунул за пазуху и пошёл назад, к Иртышу. Иду, пить охота, а воды нету. Тут опять в мареве Андел Небесный привиделся. «Потерпи, скоро дойдёшь. Плыви на ту сторону реки. Па этой - убьют тя». Послушался я, дошёл до Иртыша, отыскал па берегу каку-то болыпу корягу, столкнул в воду и погрёб. Господь помог, переплыл я и пошёл вверх. Шибко долго шёл, не помню сколь. Траву ел, коренья копал. Дошёл до лесов сосновых. Красота неописуема! Но пески голимы2! И не понять, как трава и деревья растут. Ягодами, кореньями да травами питался. Только ноги шибко сбил. Надрал лыка, сплёл - лапти не лапти, онучи не онучи. Но в ходе прибавил малость. Дошёл до гор каменных и зачал по им карабкаться да спу­ скаться. Кто знат, где я промахнулся, но понял, што ушёл от Иртыша в сторону по берегу другой реки, котора в Иртыш впадат. Хотел было вертаться, да приметил в реке загородку. Подумал: кто-то рядом должен жить, коль ловит рыбу. Нашёл селенье. Но оно уже было брошено. Чуть не заплакал. На за­ росшем огороде отыскал падалицу репы да морквы’. Погрыз, как заяц. 11 пошёл по тропе. Она хоть и заросла местами, но не до конца. Набрёл ишшо на одну избёнку. Там на полочке сухариков сыскал, соли щепотку. Подумал: али зимовьё чьё- то, али охотничье пристанище. Переночевал. И ночью мне снова голос был, сказал куда итить. Так вот и добрёл до вас. - Наши, наши то были следы. И избушшонки заброшены - тоже наши. И куды ты теперь? - спросил Еремей. 1 Андел - Ангел. 2 Голимый - сплошной. 3 Морква - морковь. »2*2в

- Пойду дале. А то и вы давайте со мной. - Такой оравой, с ребятёшками? Мы ж те обузой будем. Вот ты сходи, проведай всё, а потом придёшь, и нам расскажешь. Они снабдили Офанасия сухарями, сушёной рыбой, дали порты из конопляной самотканки да старенькие сапожишки. - Благословите, отче Еремей, в путь-дорогу. - Да какой я отче? - Какой-никакой, а отец духовный. У любого стада пастух должон быть. И стадо в строгости держать надобно. А у вас, отче Еремей, стадо само по себе гулят, без строгого присмо­ тру. Гляди, когда-нить да догулятся... Ничего не возразил ему Еремей. Понял, что прав Офанасий. Благословил его Еремей в дальнюю дорогу. Ушёл Божий человек искать землю обетованную. Позвал Еремей к себе Архипа. И долго они толковали о том, что надобно кре­ пить веру. Вон даже изба, не будь в ней связь между брёвна­ ми, развалится сама собой. А как крепить? Чем? - Страхом Божьим! - припечатал Архип. - Нельзя людиш­ кам без страха. Скотина чего страшится? Кнута! По лаской усмирятся. Так и надобно - кнутом да лаской. А кто шибко не понимат - одним кнутом вдоль телятины! Стадо коровье нелегко пасти, а стадо людско пасти куда трудней. Шибко до­ брый ты, Еремей Тихоныч... - Так ить мы за верой да за волей сюда шли. А ты предла­ гать эту волю порушить? - Не путай волю с всеволием! Тут до беды - один шаг! И беда не заставила себя ждать. ОГаШ 'Г^уЦАЧЖ ПЯТАЯ на называла себя просто - Тижи Бёрю1, обозначая тем самым то, что опа - самка, которая является частью волчьей стаи, обитавшей в горах, где текут воды Хамира и Тургусуна. Но теперь она с горечью вынуждена была мысленно произ­ носить о себе в прошедшем времени - «являлась». Опа и до того, будучи переярком2, находилась внизу жёсткой иерар­ хической лестницы. Это была та степень отношений, когда слабый обязан подчиняться сильному. Опа была дочерью волчицы, которая приходилась Матерью 1 Тижи бёрю (алтайск.) - волчица г Переярок - волк старше одного года, перегодовалый волк.

не только ей, но и всем младшим членам стаи. Волевая, умная, Мать стаи была наделена той внутренней силой, с которой всегда вынуждены считаться другие. Даже Вожак был тако­ вым лишь по названию, поскольку и он побаивался её острых клыков, быстроты и внезапности. Именно Мать всегда ко­ мандовала в охоте на крупного зверя, оставляя часть стаи в засаде. Она первой бросалась на добычу, показывая пример остальным. Уже потом, когда зверь был завален и умерщвлён, она первой приступала к поеданию самых лакомых кусков горя­ чего мяса. Вожак никогда не лез вперёд ее. Довольствовался её разрешением разделить с ней трапезу. Остальные отры­ вали свою долю рядом, не покушаясь на их право первенства. Стоило ей оскалить передние клыки, и даже самый наглый волк тут же поджимал хвост и униженно отскакивал в сто­ рону. Мать стаи учила волчат премудростям охоты. Остальные члены стаи помогали ей в этом. Когда Тижи Бёрю повзро­ слела, она уже сама участвовала в загоне добычи. После того, как у Матери стали появилось новое потомство, - пестовала младших братьев и сестёр, охраняя их, когда родители были на охоте. Летом стая ещё находила себе пропитание. А к осени дичи поубавилось. Тижи Бёрю стали доставаться только обглодан­ ные кости. Они исхудала. Молодость отчаянна и бесшабашна, особенно когда мучает голод. Однажды она нарушила закон. Бросилась раньше, чем положено, к пахнущей свежей кровью добыче. За что и поплатилась жестоко и немилосердно. Мать стаи, её родная мать, первой куснула её за загривок. А сле­ дом на Тижи Бёрю накинулась вся стая. Тижи Бёрю убежа­ ла, чтобы не быть загрызенной до смерти. Это было началом её изгнания. Теперь даже самый маленький волчонок при её приближении скалил на неё передние клыки, и она не вправе была хоть чем-либо ответить. Печалью было переполнено сердце Тижи Бёрю. Она, кото­ рая была верна стае, которая нянчила и охраняла маленьких волчат, стала чужой и, значит, враждебной. Она была приу­ чена встречать врага лицом к лицу, и никогда не испытывать страха. Но против своей стаи она была бессильна. И Тижи Бёрю пошла прочь.

В первую ночь ей удалось ночью поживиться парой куро­ паток. Она раскопала их в снегу, куда птицы зарылись от хо­ лода. Потом несколько дней сё преследовали неудачи. Чтобы хоть чем-то набить желудок, она разрывала снег и питалась засохшими ягодами, луковицами сараны и корнями рогоза. От гатода её нюх настолько обострился, что запах павшей косули она учуяла за несколько километров. Отыскав тушу, сразу определила, что косуля сломала ногу и погибла от исто­ щения, поскольку нс могла передвигаться. Вороны уже успели выклевать глаза и ноздри. Отогнав па­ дальщиков, Тижи Бёрю оторвала кусок шкуры и с жадностью принялась грызть мерзлое мясо. Конечно, волки предпочи­ тают свеженину, но если не хочешь сдохнуть, будешь жрать, что попалось. К тому же, погибшая косуля успела потратить часть жира, который наиболее питателен. По даже самое постное и очень жилистое мясо - это всё-таки не сухие ягоды и безвкусные корешки. Утолив первый голод, Тижи Бёрю легла под кустом ря­ бины, то и дело подымаясь и отпугивая наглых и голодных ворон. За три дня обильной еды опа пришла в себя, и жизнь для неё уже нс казалась такой горькой. Она чувствовала, что теперь сможет запросто пробежать десяток-другой вёрст в поисках новой добычи. Когда волчица догрызла последний мосол, с сожалением оставила место лёжки и направилась дальше. Не брезговала в своих блужданиях даже мышами. Но сколько же надо было поймать мышей, если в день ей требо­ валось нс менее пяти фунтов' мяса, а в холода и того больше! По ночам она слушала вой других волков, которые, взо­ бравшись на вершины холмов, тянули свои протяжные пес­ ни, подняв морды вверх. Тем самым они утверждали свои права на территории и сообщали остальным членам стаи о своём местонахождении. Тижи Бёрю порой хотелось так же, как они, задрать морду к небу и пропеть славу жизни. Но она старательно скрывала своё присутствие. Поскольку ни своей территории, ни своей стаи у неё не было. Она была изгоем. По этому вою, по пахнущим отметинам на стволах деревь­ ев она уже знала, где охотится та или иная стая. Она начала безошибочно узнавать некоторые голоса, как профессио­ нальный музыкант узнаёт голоса инструментов, сделанных разными мастерами. Иногда, забывшись, она вдруг тихонько 1 Фунт - старинная русская мера веса, около 0,4 кг. ■ 245 И

начинала пробовать голос, но тут же заставляла себя замол­ чать. Потому что своим воем она могла навлечь па себя гнев всей чужой стаи. Есть ей хотелось постоянно. Чувство неистребимого голо­ да редко покидало её. Особенно нелегко ей пришлось к само­ му концу зимы, когда снега навалило много, и передвигаться приходилось с большим трудом. В постоянных поисках пищи она проводила все ночи. Иногда ей удавалось найти чужие запасы - когда стая, завалив большую добычу и набив свои утробы, прятала остатки недоеденной туши в укромном ме­ сте. Кража чужой еды - это серьёзный риск. Соперничество за еду к концу зимы - всегда обострённое. Если бы Тижи Бёрю поймали на месте преступления, её бы разорвали на части и, возможно саму съели. Но как велик был соблазн! Аромат сочного куска свежего мяса, висел в морозном воздухе долго даже после того, как мясо уже было съедено. Наспех отрывая и глотая куски мяса вместе с шерстью, он набивала желудок и тут же скрывалась, запутывая следы. Днём Тижи Бёрю о тлёживалась. На охоту выходила вече­ ром. У горы Щебенюхи набрела на табунок косуль. Добыть тех было нс так-то просто. Но Тижи Бёрю довольно быстро смек­ нула, как ей поступить. По камням они убегали довольно рез­ во. А вот глубокий снег для них был губителен. Она зашла не снизу, как обычно, а с горы. И погнала табунок вниз, в снеж­ ную ложбину. По дороге то одна, то другая убегали в сторо­ ну. Но одной из косуль волчица не дала спуску. Заворачивала, если та намеревалась свернуть. И загнала в большой сугроб. Косуля попыталась сделать несколько прыжков, но ещё силь­ нее увязла в снегу. Там её Тижи Бёрю и настигла. Наевшись до отвала, оттащила остатки добычи под куст калины и прилегла рядышком. Запах чужого валка был для неё хлёстким и неожиданным. Поднявшись ему навстречу, она заняла боевую стойку. Отдавать кому-либо свою добы­ чу ей не хотелось. Незваный пришелец остановился на краю паляны, принюхиваясь. Тижи Бёрю предостерегающе за­ ворчала. Но волка не смутили ни её упреждающие рыки, ни оборонительная поза. Всем своим видом он показывал, что настроен миролюбиво. И чем ближе он подходил, тем спо­ койней становилась волчица. Вот они сошлись морда к мор­ де, по запаху определили, кто есть кто. Зато когда волк стал обходить ее, чтобы обнюхать сзади, Тижи Бёрю извернулась

и клацнула зубами над его ухом. Самец чуть отстранился, за­ жмурив глаза. Однако больше не предпринял никаких даль­ нейших поползновений. Самка неприкосновенна до тех пор, пока она сама не возжелает обратного. Таков был вековой за­ кон волков, который они впитали с молоком своих матерей. Дальнейшее их общение, если его перевести на человече­ ский язык, прозвучало бы примерно так: «Как тебя зовут, прекрасная волчица?» «Тижи Бёрю». «Ты нуждаешься в защите, поэтому я буду звать тебя Кызычак'». «Я согласна на это имя. А ты кто?» «Меня зовут Дьеринен Сюрдюрген213». «Так ты тоже оказался лишним в своей стае?» «Увы... Смотрю, и тебе тоже довелось перенести много испытаний. А знаешь, нам с тобой веселей будет охотиться вместе. Можно, я просто буду твоим другом?» «Да, мне так не хватает друга! По мне не нравится твоё имя. Оно слишком длинное и грустное. Если можно, я лучше буду называть тебя Боро5». «Так меня называла моя мать. Я нюхом чую, ты сегодня добыла упитанную косулю. Не разрешишь присоединиться к твоему столу?» «Ладно уж, присоединяйся. Я тоже что-то проголода­ лась...» И уже па следующую ночь они вдвоём загнали в глубокий снег крупного марала. «Вот видишь, как прекр-р-расно охотиться вдвоём!» - ур­ чал, откусывая куски свеженины Боро. «Угу-м-м-м», - отзывалась Кызычак. Насытившись, они вдвоём зубами стянули недоеденную тушу вниз и спрятали в расщелине. А сами укрылись для дневного отдыха в густой чаще. Запах крови в тайге - это запах смерти для одних, и запах пиршества для других. Первыми усыпали ветки близлежа­ щих деревьев вороны и сороки. Боро и Кызычак на них вни­ мания не обращали. Между волками и воронами в природе - не только мирное сосуществование. Они во многом симпа- 1 Кызычак (алтайск.) - девочка. 2 Дьеринен Сюрдюрген (алтайск.) - изгнанник. 3 Боро (алтайск.) - серый.

тизируют друг другу. Поскольку после волков воронам всегда остается, чем перекусить. А вот сорок волки недолюбливали за их шумливость. Своим стрекотом белобоки предупрежда­ ли зверей о появлении хищников, что мешало волкам напа­ дать неожиданно. Но сейчас сытые Боро и Казычак прощали им даже их скандальность. Однако вскоре в стрекоте сорок появились тревожные нотки. Следом невольно закаркали и вороны. Боро тотчас поднял уши и прислушался. Действительно, кто-то посяг­ нул на их добычу. Боро вышел из чащи, за ним последовала Кызычак. Откусывая куски, свежим мясом марала лакомилась росо­ маха. Завидев их, она подняла окровавленную морду и угро­ жающе не то рыкнула, не то хрюкнула. Вороны и сороки на деревьях свесили готовы вниз, наблюдая, чем закончится эта встреча. Поединок обещал стать жарким и кровавым. Обещал, по не стал. За встречей наблюдали не только пти­ цы. С горы на лыжах скатился человек. Он остановился, дер­ жа в руках палку. Следом к нему подъехал второй, постарше. - Чё замер, Лексей Еремеич? Тот палкой показал на расщелину: - Архип Гордеич, вон, волки с ведмедем встретились. Только он маленький какой-то. - Окстись1! Какой ведмедь зимой? Свят-свят! Да это ж ро­ сомаха! Паскудный2 зверь... - Росомаха? Первый раз увидел. - И дай Господь никогда больше нс видеть! Потому што к несчастью это! К большим бедам! Ить накаркал Офанасий... - Чё - к несчастью? - Росомаху узреть, - Архип сунул два пальца в рот и гром­ ко свистнул. Волки, с недобрым оскалом и прижатыми уша­ ми подбиравшиеся к росомахе с двух сторон, остановились, вскинули гатовы и первыми сорвались прочь. Росомаха, ещё опьянённая запахом крови, тоже учуяла пахнущих дымом людей. Она ещё некоторое время постояла, словно раздумы­ вая, как ей поступить - отстоять добычу или же уйти с досто­ инством. Выбрав второе, поскакала немного боком. - Я щё-то не успел? - спросил подъехавший сверху 11икодимка. 1 Осктись (устаревш.) - синоним слова «перекрестись». 2 Паскудный (устаревш.) - мерзкий, пакостный. 1Й248Я

- Два волка встретились с росомахой. - А щё вы их спугнули? Пусть бы подрались... - бездумно ляпнул Никодимка. - Волкам был бы конец... - глянул на него Архип. - Сразу видно, молоды да бестолковы, потому и сунулись. А она бы их разорвала и кишки по тайге расташшила. Вот ежлив их стая была бы... Но и то, она от них забралась бы на дерево - и ни­ чего бы они ей нс сделали. Ладно, пойдем, глянем, чё они там не поделили... Мясо на марале ещё не успело замерзнуть в кость. Архип повелел вырезать и выбросить куски, тронутые зубами вол­ ков и росомахи. Они разрубили тушу, уложили на санки с ши­ рокими полозьями. - Ну, впрягайтесь, ясны соколы, - Архип помог вытащить санки на вершину горы, а дальше Алексей с Никодимкой везли поклажу сами. По дороге, когда сделали привал, Никодимка пристал к Архипу с расспросами про росомаху. - Этот зверь пострашней медведя или рыси, - поддался уговорам Архип. - Те сами его боятся, хоть он и маленький. Росомаха не знат, што тако страх. Совсем не знат. Убиват зве­ ря, который в пяток, а то и десяток раз больше его. Если за­ гонит лося в снег - вмиг прикончит. У неё когти - остры как сабля. А зубы таки крепки, што она даже кости перегрызат. Вот так и жрёт мясо - вместе с костями. - Ого! - ужаснулся Никодимка. - По деревьям ента зверюга лазит, как рысь. Может и сверху напасть. А жрёт всё подряд. И змей, и лягушек, и зай­ цев. Гнёзда любит зорить. А летом, как ведмедь, и ягоды тре- скат за милу душу. - А щеловека задрать может? - снова поинтересовался Никодимка. Архип задумался. - Если умом раскинуть, то может. Но только, ежлив у ней выхода не будет. - Енто как? - Ежлив её в угол загнать. Хотя не слышал пи разу, штоб она сама нападала на человека. Обычно людей обегат за деся­ ток вёрст. Но избушки охотничьи зорить - мясом её не кор­ ми. Ить, паскудница, всё порушит. Сонь с землёй перемешат, печь разворотит и нагадит в неё. Посуда кака будет - раста­ щит и запрячет в тайге. И всё просто так, из вредности. Прям как ты, Никодимка.

- А я-то чё? - обиделся парнишка. - Сам знашь. Так вот, говорят, росомахи пошли, когда вед- медь соблазнил барсучиху. Сказка, конешно, по шибко похо­ же... Росомаха не слышала их разговора. В силу своей бродяжь­ ей души опа шла, куда глаза глядят. И волки тоже отправи­ лись по своим делам. У них настало время брачного периода. Боро как мог, проявлял к ней знаки внимания. Кызычак не прогоняла его, по и близко к себе не подпускала. И всё-таки этот час пришёл. Она приняла его - первый раз, и на всю вол­ чью жизнь стала его верной спутницей. Быстро подошло время чирыма1. Когда стало припекать солнце, на снежной поверхности начала образовываться кор­ ка, которая днём раскисала, а за ночь превращалась в шер­ шавый ледяной наст. Сначала чир лёг па южных склонах, а затем стал: подбираться и к северным отрогам. Для валков, отощавших за зиму, пришёл месяц пиршества. Чпрым хо­ рошо держал их, зато копыта косуль и маралов ломали наст. Животные проваливались, в кровь изрезая ноги об острые края ледяной корки. Боро и Кызычак отъелись. Их шерсть стала лосниться. К весне волчица начала подыскивать нору, где могла бы вырас­ тить своё потомство. Она нашла старое лисье логово на сли­ янии Белой и фыкалки, расширила его. И в конце девятой не­ дели своей беременности принесла на свет пять слепых детё­ нышей. Она позволила Боро обнюхать и облизать их, чтобы он проникся важностью отцовства. К концу второй недели волчата открыли глаза. Боро радовался этому не меньше, чем Кызычак. Целый месяц он таскал ей добычу к норе. А потом больше не пришёл. На третьи сутки Кызычак поняла, что с ним слу­ чилась беда. И, действительно, он попал в одну из ловушек, поставленных Архипом. Волчица всю заботу о потомстве взя­ ла на себя. Уходила за добычей на несколько вёрст от логова. Хорошо запомнила уроки, полученные ещё в стае: никогда нельзя охотиться рядом с логовом. В одиночку выживать всегда трудней. День на день не при­ ходился. Иногда она вынуждена была довольствоваться одни- ми ящерицами да бурундуками. У неё стало меньше молока в 1 Чирым, чир, чарым (сибирск.) - наст, твёрдая корка на снежной поверхности.

сосцах, и вскоре двое волчат погибли. За оставшимися тремя она ухаживала, как могла. Приучала к мясу, отрыгивая содер­ жимое своего желудка. Потом стала приносить мясо и слег­ ка придушенных мышей, бурундуков чтобы детёныши сами учились убивать. Волчата уже выходили из норы, грелись на солнышке, играли, не больно кусая друг друга и меряясь си­ лами между собой. Их и отыскал Никодимка по едва приметной волчьей тро­ пинке к воде, по кружению ворон и неистребимому запаху разлагающихся костей вокруг норы. Недолго думая, он сгрёб волчат в охапку, сунул за пазуху и побежал в сторону деревни. В Глава ч ^уцА'гк шссфая се матери в этой жизни одинаковы, даже в мире зве­ рей. Нет на свете страшнее горя, чем потерять собственных детёнышей. Когда Кызычак подбегала к своему логову, дер­ жа в зубах слегка придушенного зайца, ей в ноздри ударил резкий запах человека. Ничего хорошего он не предвещал. Волчица остановилась, потом медленно подкралась логову. Волчат нс было. Кызычак выпустила зайца из пасти. Тот встряхнулся и хо­ тел дать стрекача. Но охотничий инстинкт волчицы сработал мгновенно. Она лапой сбила лопоухого, перекусила хребёт у головы. Глаза у зайца мгновенно затуманились. Оставив его, она уткнула нос в землю и пошла по следам человека. Дошла до реки и поняла, что не туда, а оттуда пришёл человек. Бросившись назад, отыскала тот след, который вёл в сто­ рону деревни. Настигнуть Никодимку опа не успела. Из-за кустов увидела, как он уже вошёл в ограду. Подобравшись по­ ближе, затаилась под тальником и стала ждать. Никодимка тем временем оставил на крыльце паевку с рыбой и направился в сторону абмара. Кызычак уже при­ готовилась выскочить ему наперерез, как из избы вышла взрослая женщина. - Ты куды онто опеть1 навострился? - Щас я, в амбарушку. - Щё там забыл? - Надо, - буркнул парнишка. - Щё там у тя в запазухс? 1 Опеть - опять.

- Да нищё, - Никодимка шустро шмыгнул в амбар, открыл пустую бочку, сунул туда волчат, снова закрыл бочку крыш­ кой и вышел, поправляя поясок на рубахе. - Ты пощё туды-сюды шлындашь1? бросил рыбу, а хто щи- стить будет? - Василиска пущай щистит. - Ах, ты варнак этакий! Щас хворостину возьму и выдеру! - Щё сразу - хворостину? Щас, пощищу... - И присоли сразу же. Они зашли в избу. Кызычак тем временем подбежала к двери амбара, понюхала воздух. Из дверных щелей несло чем- то резким и кислым. И всё-таки она уловила хоть и слабый, однако столь родной запах своих детёнышей. Подняв уши, ус­ лышала повизгивание волчат. Негромко и призывно подала голос. Те тотчас отозвались громко и жалобно. Кызычак обе­ жала сарай сзади и принялась лапами рыть землю, стремясь попасть в амбар снизу. Непонятный шум насторожил Назара, который копал ямки для столбов под новую изгородь для зимнего загона. Держа в руках кайло, направился к амбарушке. Волчицу, де­ лавшую подкоп под стену, он увидел сразу. «Ого! - подумал он. - Невиданно дело, зверь сам пришёл». Зайдя в избу, взял стоявшую в сенцах пику и крадучись стал подбираться к ам­ барушке. Волчица продолжала рыть нору. Как ни была она за­ хвачена делом, чувство опасности заставило её остановить­ ся. Высунув морду наружу, она увидела Назара, который уже поднял руку, чтобы метнуть пику. Вскользнув из ямы, отско­ чила в сторону, но пика всё же обожгла переднюю лопатку. Волчица рванула прочь и исчезла в кустах. Назар сначала не мог понять, что могло так привлечь волчицу, если она не побоялась появиться у человеческого жилья среди бела дня. Подобрав пику, осмотрел остриё. Оно было в крови. Осмотрел подкоп, который начала волчица. Ход, судя по направлению, должен был вести под пол амбарушки. Значит, то, что интересовало волчицу, находилось там, вну­ три. Назар обошёл амбарушку, открыл дверь. Зайдя внутрь, пригляделся, прислушался. Услышал, как в пустой бочке кто- то скребётся и попискивает. Отодвинул крышку: - Вот же, бедокур! Щас устрою те выволочку! Бушь знать, как учинять проказы. А то ить совсем ничё не понимать... 1 Шлындать - слоняться без дела.

Рассерженный Назар снова закрыл бочку, вышел из амба- рушки, выломал длинный и гибкий прут, ошкурил его от ли­ ствы и мелких веток. Ударил по крыльцу. Получилось хлёст­ ко. - Щас, щас, погоди... Я те устрою, шкодник1! - он реши­ тельно вошёл в избу. Но едва перешагнул порог, на его пути встала Серафима, увидевшая мужа с хворостиной в руке. Мгновенно оценив обстановку, она не стала перечить, а дви­ нулась навстречу, чтобы приобнять супруга: - Назарушка! Идём, щё-то сказать хощу. - Погодь... - Л щё годить-то? Идём! Когда вышли на крыльцо, прижалась щекой к его плечу: - Остынь. И хворостину брось. Битьём не воспиташь. Щё он опеть натворил? - Приволок волщат, и за ними уже волщица приходила. - Вот разбойник! Ты погодь, я щас с ним сама поговорю. - Не бабье это дело, про охоту толковать. Зови его, пойдём с ним к Архипу. Тот всё разложит, как следоват. Архип на задах своего двора ошкуривал брёвна листвен­ ницы. Увидев Назара, отложил в сторону скобель2, шагнул на­ встречу: - Хочу хороший домишко поставить, с подклетью и гор­ ницей3. Бревна листвы неделю как спилил. Вот и надо, пока древесина не высохла, окорить. Ну, а вы с чем пожаловали? - За советом к тебе, Архип Гордеич. Тот жестом предложил присесть на чурки. Подошла и Дарья, заинтересованная, с чем к ним пожаловало семейство Назара фыкалки. - Никодимка, никак ты што-то снова набедокурил? - предположил Архип, обратив внимание на понурый вид под­ ростка. - Разорил валище логово, волщат домой приволок. Пусть он сам всё расскажет, - ответил Назар. Архип уставил взгляд 1 Шкодник - пакостник 2 Скобель, наструг, кородёр - старинное плотницкое орудие для зачистки брёвен от коры. Стены дома из сруба, обработанные «под скобель», не требуют дополнительной обшивки и отделки и привлекают естественной красотой дерева. 3 Подклеть - нижний этаж крестьянской избы, обычно хозяйственного назначения. Горни­ ца, горенка, горняя изба - чистая, жилая половина на втором этаже. 253

на Никодимку. Мальчишка признался, что взял трёх волчат? - Зачем? - недоуменно вскинул брови Архип. - Хотел из них сделать собак для охоты. - Меня повторять, - Архип как-то непонятно подобрел, и эта внезапная доброта вызвала у Никодимки недоверие и не­ понятный страх. Но Архип был по-настоящему миролюбив. - Я ить тоже хотел вырастить волчонка для охоты. Думал: еж­ лив удастся сделать волка другом, то он может стать лучше собаки. Но потом понял, что енто никудышна и опасна затея. Ежелив зверь даже и станет ручным, это вовсе не означат, что он будет домашним. Вот был бы волку нужен для дружбы человек, он бы сам пришёл к нему, как это сделали коровы, собаки и кошки. А коли не пришёл - то не след его тащить силком для дружбы и любви. Волк - гордый и вольный зве­ рюга, даже за сытну кормёжку он не станет домашним. Мой волчонок, когда подрос, загрыз соседских собак, потом стал рвать овец и телят. Вот и пришлось убить его. Помолчав, спросил, приходила ли волчица. - Наведывалась, - подтвердил Назар. - Подкоп защала де­ лать под амбарушку, где етот вот архаровец спрятал их в бо- щке. Хотел я убить её - но только ранил. - Ранил? Это уже скверно. И добавил, что волчица может терпеливо перенести гра­ беж логова. Она никогда не нападет на человека, который за­ бирает её волчат. За многие столетия у неё в крови от пред­ ков накопился страх перед людьми, из-за сильных гонений. Волчица в такой момент считала: лучше начать всё снова, чем потерять волчат и погибнуть самой. - Кражу волчат она может простить, а вот боль запомнит па всю жизнь. И начнёт мстить всей деревне. Будет резать овец, коров. Надо теперь стадо охранять. Вот чё быват, когда нс слушать взрослых, - он с укоризной глянул на Никодимку. - Лучше бы выпорол, - пробормотал мальчишка, утирая рукавом пот со лба. - И без меня есть, кому тя пороть. А ты наматывай себе на будущий ус. - А вот щё с кутятами делать? - спросил Назар. - Утопить придётся. Проку от них нс будет, одна беда. А вот скот теперь от волчицы надобно будет стеречь. Уже через неделю случилась первая потеря. Волчица ото­ гнала от стада и задрала Дарьину Пеструху. Шибко горевала по ней Дарья, выла, как но покойнице.

- Волчица объявила нам войну, - сказал Архип. - И на этом не остановится. - Это всё Никодимка виноват, - сделала вывод Дарья. Вот не разорил бы он волчье гнездо - не было бы беды. Прям под самым боком у нас устроились, а скотину никогда не трогали. - Ох, шибко добра ты к волкам, Дарья Семёновна, а недо­ бра к мальчишке... Скотину рядом они потому не трогали, што боялись своё логово выказать. А к осени всем выросшим семейством разбойничать бы начали. - Пронеси Господи! - осенила она себя знамением. - Вот и я о том же... Собравшись вместе, порешили, что скот они будут пасти по очереди, хоть с каким-то оружием - пусть даже с вилами. Ночами разжигали костры. Ставили многочисленные ловуш­ ки. Архип мастерил замысловатые срубы, копал хитрые ямы. В ловушки с мясными привадами попались два пришлых волка. А вот хитрая и злобная бестия чуяла опасность и об­ ходила её за три версты. Зато на скот нападала с завидным постоянством. Особенно в непогоду, когда ветер, шум дождя поглощали другие звуки. Волчицу нс пугали вспышки мол­ ний и раскаты грома. Завеса дождя скрывала её от людских глаз. Деревенское стадо постепенно становилось всё меньше и меньше. И на волчицу не было никакой управы. Лишь у Пелагеи она не тронула ни одну животину. Что и привело Еремея к ней с вопросами. - Объясни-ка нам, Пелагея Ульяновна, пошто нашу ско­ тину волчица режет, а твою не трогат? Заговор али молитву каку знашь? - Знаю, - не стала лукавить она. - 11о ты ж сам мне запрет наложил - не волховать, как другим, так и себе тож. - Значит, ослушалась?! И кому же в сей раз заговоры учи­ няла? - Царю лесному... - Лешему, стал быть? Нечисти поганой? - Еремей Тихоныч, нельзя о нём так. Услышит, обидится. - А Господь не обидится, ежлив ты не Ему, а всякой погани слова молитвы благодатны посылать? Ну-ка, молви заговор. Пелагея выпрямилась, вытерла руки о передник, покло­ нилась с крестом вначале иконе Богородицы: - Матушка Пресвята Богородица! Помилуй мя грешную, - затем оборотилась к окну на восток и уже без креста, только с поклоном молвила: ИзвбИ

на Никодимку. Мальчишка признался, что взял трёх волчат? - Зачем? - недоуменно вскинул брови Архип. - Хотел из них сделать собак для охоты. - Меня повторять, - Архип как-то непонятно подобрел, и эта внезапная доброта вызвала у Никодимки недоверие и не­ понятный страх. Но Архип был по-настоящему миролюбив. - Я ить тоже хотел вырастить волчонка для охоты. Думал: еж- лив удастся сделать волка другом, то он может стать лучше собаки. Но потом понял, что енто никудышна и опасна затея. Ежелив зверь даже и станет ручным, это вовсе не означат, что он будет домашним. Вот был бы волку нужен для дружбы человек, он бы сам пришёл к нему, как это сделали коровы, собаки и кошки. А коли не пришёл - то не след его тащить силком для дружбы и любви. Волк - гордый и вольный зве­ рюга, даже за сытну кормёжку он не станет домашним. Мой волчонок, когда подрос, загрыз соседских собак, потом стал рвать овец и телят. Вот и пришлось убить его. Помолчав, спросил, приходила ли волчица. - Наведывалась, - подтвердил Назар. - Подкоп защала де­ лать под амбарушку, где етот вот архаровец спрятал их в бо- щке. Хотел я убить её - по только ранил. - Ранил? Это уже скверно. И добавил, что волчица может терпеливо перенести гра­ беж логова. Она никогда не нападет на человека, который за­ бирает её волчат. За многие столетия у неё в крови от пред­ ков накопился страх перед людьми, из-за сильных гонений. Волчица в такой момент считала: лучше начать всё снова, чем потерять волчат и погибнуть самой. - Кражу волчат она может простить, а вот боль запомнит на всю жизнь. И начнёт мстить всей деревне. Будет резать овец, коров. Надо теперь стадо охранять. Вот чё быват, когда не слушать взрослых, - он с укоризной глянул на Никодимку. - Лучше бы выпорол, - пробормотал мальчишка, утирая рукавом пот со лба. - И без меня есть, кому тя пороть. А ты наматывай себе на будущий ус. - А вот щё с кутятами делать? - спросил Назар. - Утопить придётся. Проку от них не будет, одна беда. А вот скот теперь от волчицы надобно будет стеречь. Уже через неделю случилась первая потеря. Волчица ото­ гнала от стада и задрала Дарьину Пеструху. Шибко горевала по ней Дарья, выла, как по покойнице. ■254И

- Волчица объявила нам войну, - сказал Архип. - И на этом не остановится. - Это всё Никодимка виноват, - сделала вывод Дарья. Вот не разорил бы он волчье гнездо - не было бы беды. Прям под самым боком у нас устроились, а скотину никогда не трогали. - Ох, шибко добра ты к волкам, Дарья Семёновна, а недо­ бра к мальчишке... Скотину рядом они потому не трогали, што боялись своё логово выказать. А к осени всем выросшим семейством разбойничать бы начали. - Пронеси Господи! - осенила она себя знамением. - Вот и я о том же... Собравшись вместе, порешили, что скот они будут пасти по очереди, хоть с каким-то оружием - пусть даже с вилами. Ночами разжигали костры. Ставили многочисленные ловуш­ ки. Архип мастерил замысловатые срубы, копал хитрые ямы. В ловушки с мясными привадами попались два пришлых ватка. А вот хитрая и злобная бестия чуяла опасность и об­ ходила её за три версты. Зато на скот нападала с завидным постоянством. Особенно в непогоду, когда ветер, шум дождя поглощали другие звуки. Волчицу не пугали вспышки мол­ ний и раскаты грома. Завеса дождя скрывала её от людских глаз. Деревенское стадо постепенно становилось всё меньше и меньше. И на волчицу не было никакой управы. Лишь у Пелагеи она не тронула ни одну животину. Что и привело Еремея к ней с вопросами. - Объясни-ка нам, Пелагея Ульяновна, пошто нашу ско­ тину волчица режет, а твою не трогат? Заговор али молитву каку знать? - Знаю, - не стала лукавить она. - Но ты ж сам мне запрет наложил - не волховать, как другим, так и себе тож. - Значит, ослушалась?! И кому же в сей раз заговоры учи­ няла? - Царю лесному... - Лешему, стал быть? Нечисти поганой? - Еремсй Тихоныч, нельзя о нём так. Услышит, обидится. - А Господь не обидится, ежлив ты не Ему, а всякой погани слова молитвы благодатны посылать? Ну-ка, молви заговор. Пелагея выпрямилась, вытерла руки о передник, покло­ нилась с крестом вначале иконе Богородицы: - Матушка Пресвята Богородица! Помилуй мя грешную, - затем оборотилась к окну на восток и уже без креста, только с поклоном молвила: ■ 255 И