Кулев- кержачье семя

Илья Кулёв лбвжл'/ье семя *м*м*м*ж« киш а первая клмень кеш

Илья Кулёв АбвЖАЧЬб семя книга первая клмень кеш Усть- Каменогорск 2022

УДК 821.161.1 (574) ББК 84 (5 Каз-Рус)-7 К 90 К 90 Кулёв И. Кержачье семя,— роман. Усть-Каменогорск: ИП АНИКИН Б.П., 2022,— 272 с. Роман известного восточно-казахстанского писателя Ильи Кулёва описывает тяготы и радости жизни переселенцев-старообрядцев в Алтайской тайге в XVIII веке. Книга предназначена широкому кругу чита т елей. 181^ 978-601-80528-7-3 УДК 821.161.1 (574) ББК 84 (5 Каз-Рус)-7 18ЕМ 978-601-80528-7-3 © Кулёв И.. 2022

«Есть же сия притча: семя есть слово Божие». (От Луки Святое Благовествование. 8:и). Г| Вместо 3АУП7СНИ осподи Исусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго! Господи, благослови! Ты даровал мне жизнь, а с нею - многие испытания. Одни я выдержал и перенёс достойно, для других оказался слаб. Что поделать. Мы так несовершенны. Часто прекрасный сосуд оказывается наполненным мерзостью, а порой и нека­ зистый горшок - амброй и благовониями. Невозможно раз­ гадать тайный смысл Твоих парадоксов, неисповедимы пути Твои, Господи. Лишь с годами начинаем понимать, что по­ стигающие нас беды - это проверка нашей крепости духа. Ты справедлив, Создатель. Если даёшь одно - взамен забираешь другое. А уж когда без меры лишаешь, то и возмещаешь чем- то иным тоже без меры. Благодарен судьбе, что родился и вырос в селе, основан­ ном староверами’. Его до сей поры называют Кержеградом. С детства мог читать Книги, писанные много веков назад, передаваемые из поколения в поколение и тайно хранимые от чужих взглядов в самых укромных местах. А потому - не­ ведомые для многих в давнем моём отрочестве. Ведь за них в те времена можно было поплатиться многим, даже жизнью. По линии матери я из староверческого рода. Поверь, Господи, я не судья моим родителям и прародителям (вечная им память!). Они - мои корпи, а я - их неразумный потомок, и всего лишь. Староверы называли патриарха Никона21 ере­ тиком и «псом, подавившимся собственной блевотиной». Ревнители же повой веры три с лишним столетия вели на­ стоящий террор против таких же русских людей, той же са­ 1 с. Тургусун Зыряновского района Восточно-Казахстанской области. 2 Никон (в миру Никита Минов) (1601-1681)- патриарх (1652-1668), политический и цер­ ковный деятель, сыгравший центральную роль в реформах русского православия.

мой православной веры лишь за то, что те не предали старых заветов. Аввакум1 и Никон с подачи царя Алексея Михайловича2 стали двумя самыми ярыми противниками, которые раска­ лили камень веры добела. А потом жизнь окатила этот ка­ мень холодной водой обыденности и суровой правды. Вот и раскололся он. Да так, что треск пошёл по всему государству великому. Никониане жгли древние книги и иконы на ко­ страх, а ревнители старой веры заживо сжигали себя в ски­ тах. Ни тс, ни другие нс могли, да и не могут быть правы, по­ скольку стояли на крайних позициях. А истина, в отличие от крайностей, всегда лежит посередине. Вот у земли два полю­ са, и на обоих - вечная зима. Жизнь же бурно кипит в цен­ тральной части планеты. Вместе с реальными людьми в книге есть и вымышленные герои. Однако у каждого из них был свой прототип. Писать этот роман начал давно. Но вплотную уселся за него далеко не в лучшие годы своей жизни. Не имея постоян­ ной зарплаты, бездомно скитаясь по чужим углам, урывками записывал черновики будущих глав. Одно время вообще был на грани жизни и смерти. Были и хулители, и гонители. Не казни их, Господи, слишком строго. Не от большого ума, а по скудоумию житейскому творим мы порой несуразное. Одно радует: нашлись те, которые помогли и поддержали в труд­ ную минуту. Уже когда роман был наполовину готов, алчные людишки украли у меня мои вещи, среди которых были и рукописи уже написанные глав. Вещей не так жалко. А вот многолетний труд пришлось восстанавливать заново. Ты, читатель, отвлекись от всех суетных дел и прочти это повествование о людских судьбах. Да хранит всех Господь! Авто!) 'Аввакум Петров (1620-1682)-протопоп, глава и идеолог старообрядчества, противник реформ патриарха Никона. Вместе со сподвижниками сожжён в Пустозерском монастыре на Печёре. 2 Алексей Михайлович (Тишайший) (1629-1676) - второй царь из династии Романовых, правление которого было отмечено народными бунтами, преодолением последствий Смуты, расколом Русской Православной Церкви, воссоединением России и Украины, а также целым рядом преобразований во внутренней и внешней политике.

В Гааба пс^бая есна 7208 года от Сотворения мира (1700 года от Рождества Христова)1 в горах Алтая выдалась благодатной. Снега сошли довольно быстро. Отшумели ручьи. Реки и ре­ чушки вернулись после половодья в свои привычные русла. Склоны и долины оделись в радующую взор зелень. Дольше всех неприлично нагими стояли осины, но и они за какую-то неделю прикрылись листвой. Завоевав долину Бухтармы2, лето медленно, но верно двинулось вверх, к самым вершинам белков3 хребта Листвяги. Теплу радовались все. Медведь встал на задние лапы и поднял морду вверх, втя­ гивая воздух влажными ноздрями. Ветер доносил запахи цве­ тущих трав. Птицы уже вывели птенцов и теперь заботливо откармливали потомство. В траве копошились выводки ряб­ чиков, по веткам деревьев сновали синицы, ловя насекомых. Не было уже того весеннего гвалта, когда самцы заходились в самозабвенных трелях, стремясь привлечь внимание самок своим разноголосым пением. Пришла пора заботиться о жел­ торотых птенцах. Для всего лесного зверья был дорог каждый день коротко­ го бухтарминского лета. Важно было научить детенышей не только добывать пропитание, но и стеречься всяких опасно­ стей, которых хоть отбавляй в этой суровой жизни. На скло­ нах гор паслись табунки кабарги, козлов и баранов, нагули­ вающих жир к долгой зиме. При виде их медведь вспомнил о молодой лосихе, задранной им позапрошлой ночью. Глупая попалась. Видно, первого телка выхаживала. 1 Со времён князя Владимира на Руси использовалась византийская система летоисчисления от Сотворения мира. С 7000 (1492) года началом новолетия стало считаться 1 сентября. Царь Пётр I ввёл григорианский календарь. И вслед за 31 декабря 7208 года от Сотворения мира наступило 1 января 1700 года. 2 Бухтарма - река, правый приток Иртыша. Берёт начало с ледников Калбинского хребта Южного Алтая. 3 Белкй (ударение на последнем слоге) - горы, заснеженные даже в летнее время, вершины которых поднимаются выше границы лесов.

Он застиг её, когда та спустилась к роднику. Отрезал путь к отступлению, оттесняя в ущелье. Вместо того чтобы поско­ рее увести малыша, она закрыла его собой. Медведь прыгнул на неё, подмял под себя. Одним ударом переломил хребет. Она жалобно охнула и перестала биться. Телёнок, отбежав немного, остановился, удивленно смотря на происходящее. Лишь когда запах свежей крови - запах страшной беды - уда­ рил ему в ноздри, он побежал прочь, неуклюже подкидывая длинные ноги. Медведь первым делом выел сладкое, брызжущее молоком вымя, полакомился печенью. Насытившись, завалил тушу валежником, чтобы мясо не растащили другие хищники. А главное - чтобы оно хорошо протухло, упрело в летнюю жару. В тепле мясо разлагалось и становилось почти наполовину варёным, что гораздо полезнее для медвежьего желудка, чем свеженина. Этому его никто не учил, это было заложено в са­ мой его природе. Ветер не донес никаких чужих запахов. Медведь опустился на четыре лапы, перевалил через холм и спустился к ручью. Раскидав валежник, приступил к трапезе. На соседних дере­ вьях, громко каркая, гроздьями висели вороны, привлечен­ ные ароматом падали. Некоторые из них нагло спускались на землю, но вплотную не приближались, опасаясь быть заши­ бленными. Прыгали вокруг, утирая носы о траву и кося чер­ ными бусинами глаз на чавкающего гурмана, рвущего зубами красное мясо с прослойками жира. Насытившись, медведь отвалился в сторону, уже безучастно наблюдая, как к пирше­ ству, дерясь меж собой, приступили падальщики. Подремав в тени, он переждал полуденную жару. Когда солнце стало клониться к горизонту, встряхнулся. Потянулся, зевнул, широко разинув клыкастую пасть. По своей тропе взобрался к самой седловине горы. На вековой пихте, докуда доставали лапы, оставил когтями огромные царапины. Так он метил свою территорию. После чего спустился по южно­ му склону в пойму реки. Внизу, на прогретом солнцем лугу, уже начала спеть клубника. Трава была невысокой, а яго­ да - рясной. Казалось, её сладким ароматом было пропитано все вокруг. Приподымая верхние губы, он передними зубами срывал сладкие ягоды, усеянные рябью семян. Так он пасся всю короткую июльскую ночь. Наевшись до отвала, с восхо­

дом развалился в траве, просушивая под взошедшим салнцем намокшую в росе шкуру, и задремал. Проснулся, когда светило совсем поднялось на небе. В па­ сти была оскомина от клубники. Хотелось пить. Он впере­ валку доковылял до реки и стал жадно лакать воду. Увидел в водной ряби блеснувшего серебром хариуса1. В звере про­ снулся охотничий азарт. Перебравшись на большой валун, он замер, подняв лапу над водой. Когда одна из рыбин подплыла очень близко, хлопнул по воде наотмашь, так, чтобы сразу вы­ кинуть оглушённого хариуса на берег. Удар оказался удачным. Рыбина, сверкнув боком в воздухе вместе с брызгами, упала на сухую гальку берега и запрыгала на ней, стремясь назад, в воду. Но медведь одним прыжком настиг её, прижал лапой и с аппетитом принялся хрустеть, сбрасывая с языка чешую. Облизнувшись, снова перебрался на валун. Однако в этот раз ему не повезло. Не соразмерив силу удара, он сам бултых­ нулся в воду. Течение подхватило его, закрутило, заверте­ ло, с головой окатывая волнами. Медведь не сопротивлялся. Наоборот, блаженствовал. Вода вымыва ю из меха грязь и на­ доедливых насекомых. Он не сердился на реку. Да и как мож­ но сердиться на дождь, на солнце, на ветер? Шумно отфырки­ ваясь, зверь лениво шевелил своими когтистыми лапами. На шивере, где глубина реки становится меньшей, а течение - очень бурным, его вынесло на самую середину. Потом река как-то внезапно замедлила свой бег и разли­ лась широким плёсом2. Доплыв до берега, медведь выбрался на сушу. Отряхнулся от воды, разбрасывая мелкие брызги, на мгновение превратившиеся в радугу. Оглядевшись, увидел незнакомую местность, которая могла оказаться чужой тер­ риторией. Поэтому заторопился по берегу к себе. Вступать в конфликт с собратом, который был хозяином этой земли, ему не хотелось. По берегу добрался до своей вотчины. И лишь тогда успокоился. Но, видимо, день сюрпризов только начинался. Спускаясь в лог, он носом к носу столкнулся с людьми. Их было двое. Один - довольно зрелый, рослый и кряжистый. Другой - явно моложе и худощавей. Они стояли на его тропе! И они его явно не боялись! Или делали вид, что не боятся. ' Хариус (местн. харюз) - рыба семейства лосоевых. Одна из самых вкусных и нежных рыб, обитающих в горных реках Сибири и Алтая. 2 Плёс - глубокий участок реки, расположенный между двумя перекатами.

Медведь поднялся на задние лапы, показывая, что ро­ стом и мощью он далеко не пестун. Зрелый мужчина в ответ поднял над головой посох, давая понять, что он выше зверя. Молодой хотел вытащить из-за пояса топор, но старший лок­ тем удержал его. - Потапыч, иди своей дорогой, Христа ради! - басовито молвил он. - Мы тя не тронем. Зверь не понял смысла слов, но уловил интонацию. Незваные гости не были агрессивны. Значит, жизни его пока ничто не угрожало. Но и уходить с тропы люди не собирались. Постояв несколько минут, медведь громко рявкнул, опустил­ ся на передние лапы и, свернув с тропы, скрылся в чащобе. - Вот когда страх-то пришёл, - молвил Еремей Козлов, сбросив со спины котомку и опустившись на траву рядом с тропой. - Пронёс Господь, уж в который раз! - Его руки мел­ ко трусились, а на лице выступили капельки пота. Алёшка же - так и стоял, вцепившись в рукоять топора, висевшего за поясом. - Отпусти топоришше-то. Вон, аж пальцы побелели. Тот отцепил руку и осенил себя крестным знамением: - Господи Исусе, спаси и сохрани! - Это Господь нам знак подал: дескать, хватит бежать. Здесь остановимся, - решил Еремей. - Надо бы ужин сооб­ разить. На тропу неожиданно выскочил ошалелый заяц. Не рас­ терявшись, Еремей стукнул его посохом. Длинноухий упал на бок и забил задними ногами. Следом за ним с разбегу выле­ тела из кустов охотница-лисица. Еремей снова замахнулся посохом. Но лиса оказалась проворнее и тотчас шмыгнула назад в заросли таволожника, мелькнув на прощание рыжим хвостом с белой отметиной на конце. - Ягода-малина! Ужин сам прибёг. Тако раз в жизни бы- ват. Хватай его, пока не очухался. Алёшка поднял зайца за уши. Они направились в лог, где с камня на камень прыгала шумливая речушка. - Ты пока разделывай тушку, а я гляну - тут глина должна быть где-нить, - Еремей оставил котомку и пошёл по руслу речушки к Бухтарме. Искать долго не пришлось. На размытом с весны склоне виднелась желто-красная залысина. Еремей отковырнул ножом глину, помял в руках. Потом размочил её

в воде. Глина стала вязкой, как тесто. Набрав несколько при­ горшней, завернул глину в листья лопуха. Алёшка уже освежевал тушку и промывал её в воде. - Тять, речушка мелка, а, глянь, харюз водится. И совсем не пуганый. - Значит, надо сурну сплести. - Я не умею. - Научишься. Теперь много чё делать придётся. Запомни: тайга сама ничего не отдаст так просто. Надо всё добывать. Поищи, где ревень растет. Да ведмежьего лука1 нарви. Пока Алёшка скакал по скалам, Еремсй расчистил площад­ ку, развёл огонь. Для трута собрат сухой мох с камня, сложил кучкой. Когда от высеченных кресалом искр мох затлел. Он принялся раздувать его, подкладывая тонкие лучины и бере­ сту. Скоро костёр набрал силу. Еремей приволок несколько крупных сухих сучьев для углей. Замесил глину, добавив в неё немного песка. Потом показал вернувшемуся Алёшке, как разделать туш­ ку на куски. Зайчатину посолили, сдобрили рубленым слизу- ном2 и черемшой. Завернули всё это в листья ревеня и после обмазачи глиной с песком. Дождались, когда дрова превра­ тятся в пышущие жаром угли, разгребли их, положили мясо в глине. Еремей проделал сверху в глине несколько отверстий - чтобы пар выходил, и глину не разорвало. Все это сверху за­ гребли теми же углями. Оставив мясо упревать, сходили к Бухтарме. Вернулись с вязанкой длинных ивовых прутьев. Еремей показал, как плетётся сурпа. Ловушка для рыбы была похожа на перевёр­ нутую решетчатую бутыль без дна, но с запечатанным гор­ лышком. - Сурну надо ставить под уклон. Вишь, вот в этот вход ха­ риус сверху скатится вместе с водой. Вода стечёт сквозь ре­ шётку, как бульон (сурпа, значит, - отсюда и названье мор- душки). А рыба, понятно, останется. Сурпу Еремей сплел быстро. Потом они камнями перего­ родили русло речушки наискось. Вода через каменную запру­ ду проходила, а для хариусов служила препятствием. Внизу получился водопад, на котором и поставили снасть. ' Медвежий лук (калба, черемша) - дикий чеснок, богатое витаминами многолетнее растение. 2 Слизун - лук, родиной которого считается Горный Алтай. В отличие от других алтайских луков, его листья не грубеют до самой осени. На срезе выделяет прозрачную тягучую слизь, откуда лук и получил своё название. 9

Угли уже покрылись пеплом. Еремей палкой выгреб из горячей золы закаменевшую от жара глину с мясом внутри. Подождав, пока всё немного остынет, начал потихоньку сту­ чать острым камнем, откалывая сверху обожженную гли­ ну и убирая осколки. Постепенно получилось некое подобие горшка с неровными краями, внутри которого лежали аппе­ титные куски тушеной с горным луком зайчатины. Вырезав из веток подобие ложек, перекрестились и, благословясь, принялись трапезничать. Мясо упрело на славу и легко от­ делялось от костей. Листья ревеня не позволили ему приго­ реть и придали легкую кислинку. Зайчатину ели вприкуску с оставшейся черемшой. - Эх, хлебушка бы сюда краюху... - мечтательно вздохнул Алёшка. - Возблагодари Господа, што это дал, - укорил Еремей. - Вспомни, как в степи голодовали, как траву жевали. А горы да лес завсегда прокормят. Дай только нам Господь здоровья. Пока они ели, в сурну уже успели заскочить два хариуса. - Ну, вот, и на щербицу уже есть. Так што с голоду не по­ мрём. Надо загородку из камней сделать. Пущай живы пла­ вают. А то харюз - рыбёшка нежна, враз на жаре раскиснет. На ровном берегу они, убирая камни, проложили новое русло глубиной в полколена. В устье сделали ямку поглубже. Эту ямку огородили крупными камнями. Получился большой садок с проточной водой. Пока мастерили его, в сурпу залете­ ло ещё три рыбины. Вытряхнув их в садок, поставили сурпу на место и начали мастерить шалаш. В горах погода непред­ сказуема. Если с утра ведрено, это ещё не значит, что к вечеру не пойдёт дождь. Но в тот день на небе не было ни тучки. Пока Еремей мастерил из жердей каркас шалаша, Алёшка нарезал в долине Бухтармы камыша, которым покрыли ша­ лаш. Пол устелили травой. Ночь они встретили в пусть и вре­ менном, но уже жилище. И Галка вторая >х разбудил дятел, который долбил ствол сухой пихты, добывая себе личинки короеда. Он тарабанил так звонко, что эхо барабанной дробью носилось туда-сюда по ущелью. Зевнув и перекрестившись, Еремей растолкал сына. Тот вы­ лез из шалаша и поёжился от холода. Повсюду лежала роса.

Еремей, умывшись в речушке, достал из-под котомки сухие мох и щепу, которые предусмотрительно положил туда ещё с вечера, чтобы те нс повлажнели. Сложил из камней и глины примитивную печь, на которую примерил подобие горшка, получившегося после приготовления зайчатины. Тот стоял плотно. Спустившись к речушке, вымыл его от остатков еды, наполнил водой и, вернувшись, поставил на камни. Развёл огонь, велев Алёшке запяться рыбой. Сам же па склоне лога срезал несколько стеблей боржовки, нарвал листьев крапи­ вы, щавеля и сныти. Нашелушил диких злаков. Алёшка уже почистил и выпотрошил хариусов. Их вместе с теми, что пробыли ночь в садке, набрался десяток. - В посудину не влезут, - почесал бороду Еремей. - Придётся присолить. Дык опять же не в чем. Не иначе, как в листьях. Так и сделапт Шесть хариусов присолили, а четыре пу­ стили па щербу1. Сначала сварили головы, потом вынули их на листья лопуха. Уложили в бульон зерна злаков, всю зелень. Дождавшись кипения, закинули туда куски рыбы. Сняли пену и шелуху, прикрыли варево куском коры. Пока рыбный суп доходил на костре, решили разведать окрестности. Поднялись вверх по течению речушки. Не прошли и полверсты, как перед ними открылась луговая долина. Горы обступали её со всех сторон, образуя большую чашу с высо­ кими краями. И лишь в двух местах край чаши был искри­ влён и разорван - там, где речушка втекала в эту долину, и где вытекала из неё. По верху горных хребтов росли пихты, которые можно было срубить на брёвна и скатить вниз. - Вот тут и поставим избушшопку, - припечатал посохом Еремей. - И до Бухтармы недалеко, и со стороны не видать. Но это не так скоро. Сначала землянку выкопам в горе. Он опустился на колени и долго молился, прося у Господа благословения. Рядом усердно бил поклоны Алёшка. Помолившись, они поднялись, отряхнули колени и вернулись к шалашу. Перекусив, занялись обустройством быта. Л это было очень нелегко. Из всех инструментов - два топора да три ножа. Еремей рассуждал, чем заняться в первую очередь. Алёшка слушал молча. Старших перебивать не положено. И лишь когда отец обратился к нему со словами: «Ты-то как ду­ мать?», - поделился: ’ Щерба - густой рыбный суп с добавлением круп.

- Надо посудёшку каку-никаку сладить, да верёвки мало- мальски свить. - Вот ты верёвками и займись. А я пока бересты на иа- евки1 надеру да глины на горшки накопаю. Навес бы ишшо какой-нить... Алёшка отправился на гору. Нареза.'! конопли, принес несколько вязанок. По дороге наткнулся на огромный мура­ вейник. Очистил палочку, послюнил и сунул в него. Потом вытащил и облизал. Она приятно кислила. Отправляясь за новой вязанкой конопли, прихватил шкурку убитого зайца. Расправил её на палочках и положил на муравейник. Рыжие насекомые тотчас набросились на неё. Алёшка уже знал, что к вечеру муравьи своими челюстями очистят шкурку от мездры, и она изнутри станет мягкой и гладкой. У вековой пихты наткнулся на лосиный рог. Видно, со­ хатый избавлялся от старых, чтобы у него выросли новые. Алёшка повертел в руках находку, прихватил с собой. При случае можно использовать как лопатку. Еремей рогам об­ радовался. Заломив в каменной расщелине, обломил самый большой отросток. Подержал в руках: «Пригодится. Удобно будет копать на первый случай». Коноплю они уложили в речку, чтобы хорошо намокла. Вдвоём из жердей соорудили навес. Уложили на него камыш. Под навесом смастерили стол, распустив на тёс сухое брев­ но с помощью клиньев. Топорами сделали две чурки с углу­ блениями, на которые уложили отёсанную плаху, получилась лавка. Вырезав ножами ложки, похлебали щербы, сплевывая в руку рыбьи кости и шелуху от крупы, которая хорошо раз­ варилась и упрела. Помыв посудину и убрав остатки еды, вернулись к месту, выбранному под строительство избушки. С долины на вер­ шину горы поднимались с передыхом. Когда уставали - сади­ лись, рвали и ели ягоды. Их было видимо-невидимо, стоило только протянуть руку. Срывали на ходу пучку2 лакомились заячьей капустой3. Чем выше поднимались - тем заметней менялась растительность. Пошли малинники, чередующиеся ' Паевка - небольшая берестяная посудина. 2 Пучка (ударение на первом слоге) - растение семейства зонтичных, борщевик рассечён­ ный. Молодые стебли съедобны, в отличие от стеблей ядовитого борщевика. 3 Заячья капуста (молодило) - сочный травянистый двухлетник. Съедобны однолетние шишки, сочные и кисловатые на вкус. ■в

с кустами кислицы. Но ягоды на них были ещё зелёными и мелкими. Еремей внимательно осматривал деревья. Выбирал только здоровые, с ровными стволами, одинаковой толщины, делал ни них зарубки. - Эх, «листвы1» хотя бы па два первых венца. Опа сто лет простоит и не сгниёт. Придется из пихты, коль иного нет. До вечера они успели свалить только две лесины. Обрубили сучья. Отмерив длину шагами от комля, Еремей сделал засечки: - Вот эта часть и пойдет на сруб. Когда два первых сутунка были готовы, вытесали из двух жердин ваги2 и, подсовывая их под брёвна, скатили по склону. Хотелось есть. Пройдясь по лесу в березняке, набрали гри­ бов. Попались главным образом сыроежки, подберёзовики да подосиновики. Спустившись к шалашу, развели костёр и по­ ставили варить грибной суп. Из сурны в садок вытряхнули пяток хариусов. - Завтра дожь будет, - глянул на небо Еремей. - Вон как облака заходили. И кости мне ломит. Надо дров наготовить, штоб были сухими. И прута нарезать - корзины плести. И вот ишшо чё. Заготовь берёзовых веток поболе. Навяжем вени­ ков и развесим. Не любит нечистый берёзова духа, прочь от него бежит. Да и банёшкой, глядишь, когда-нить разживём­ ся. А как в баньке без веничка? Алёшка сходил за ивовыми прутьями. Принес шкурку за­ йца. Муравьи усердно потрудились, очистив её от мездры. Еремей помял шкурку в руках: - Зверька зимой надо бить, тогда мех у него будет стоя­ щий. Но и это в хозяйстве сгодится. Ужинали они уже затемно, при свете костра. Ночью под­ нялся ветер, потом прошёл дождь с грозой. Но им в шалаше было сухо и уютно. Идти в лес после дождя не имело смысла. С утра они за­ нялись хозяйственными делами. Еремей сплёл две корзины и принялся плести мордушку. Из черёмухи согнул квадрат и конусом вывязал из прутьев вход с отверстием, куда рыба могла бы заплывать. Потом сплёл домик, где рыба будет нахо­ диться. Следом принялся за решётки. Алёшка тем временем управлялся с коноплей. Он срезал 1 Листва - название лиственницы на Алтае и в Сибири. 2 Вага - шест, рычаг для перемещения тяжестей. Ж 15 Ж

в основном посконь - растения с мужскими цветками, по­ скольку посконь поспевает раньше. Матерку - коноплю жен­ ской особи - не трогал. Стебель у неё грубеет позже. Да и семена, из которых потом можно будет варить каши, тоже были пока зелёными. Обдирая верхнее волокно, получил несколько горок пень­ ки. И начал скручивать на колене нить, сматывая её в клубок. Видя это, Еремей урезонил: - Так штаны до дыр протрёшь. А где здесь одёжку-то взять потом? Ты веретено сладь, удобней будет. Поди знашь, как шерсть прядут? - Видел. Так - то шерсть, а тут - пенька. - Разницы - никакой. И тут и там - нитка ссучена. Только шерсть - мягка, а конопля - груба. Приступив к туесам из бересты, Еремей наблюдал, как сын заскорузлыми пальцами пытался крутить веретено, ко­ торое то и дело падало наземь. Но не вмешивался, не лез с советами. Пусть сам навыков набирается. Лишь один раз по­ казал, как накидывать нить внахлёст, чтобы та не сползала. Через полчаса нитка у Алёшки пошла ровнее. Когда набралось два клубка, Еремей показал, как крутить веретено в другую сторону, чтобы ссучить меж собой две нитки. Получилась бечева небольшой толщины, длиной около десяти аршин. Еремей попробовал порвать - не вышло. Знать, пойдёт в дело. Похвалив сына, смотал бечеву кольцами и повесил для просушки под навесом. Когда ставили вершу' на Бухтарме, Алёшка спросил: - Тять, а откуль2 вы всё знаете-умеете? - В скитах всему научили добры люди. Там-то жизнь тоже не мёд была. Вот так же, с ничего строиться начинали. Но там хоть народу балыпе было. А нас тут - всего двое, надеяться нам с тобой не на кого. - А чё на Валге не остались, в Сибирь подались? - Мать твоя, Царство Небесно, в крепостных девках была. Слюбились мы с ней, вот и взял я её убёгом. Старец Акинфий сказал: в Сибирь идти надо, где можно жить воль­ но. Обвенчал нас, благословил и святцами одарил. С тех пор с ними и не расстаюсь. Двадцать годов тому назад это было. ’ Верша - вид рыболовной ловушки (морды) с широким раструбом, верхняя часть котрого прижимается быстрым течением воды. Ставится по течению на привязи. 2 Откуль - откуда.

Ей тогда только семнадцать стукнуло... Ох, и пришлось ей, го­ лубушке, лиха хлебнуть! Когда умирала, все просила, штоб о тебе заботился. Ты хоть помнишь мать-то? - Помню только, как сижу у неё на коленях, она меня гла­ дит по волосам и говорит: «Как с гуся вода, так с Алёшеньки худоба». Больше ничё не помню. - Ах, красавица она была! И ласкова - слова поперёк не скажет, людям во всём угождала. И люди её любили. Еремей забил последний км, приладил крылья-решётки к мордушке. - Вот вишь, решётки наискось поставлены. Рыба начнет вверх по течению подыматься - упрётся в решётку, и поплы­ вет тоже наискось. Так в мордушку и попадёт. Будет в стенки тыкаться туды-сюды, пока мы её не достанем. - А разве в дырку назад не выплывет? - Ну, она ж не така умна, как ты. Может, случайно кака и выберется. По потом опять назад вернётся. Потому как ей вверх по теченью плыть приспичило, - он перекрестил мор­ душку на хорошую ловлю. - А теперь пойдём, петлю поста­ вим. Зря, што ль, ты бечеву свил?! В версте от шалаша, вверх по течению реки Еремей вы­ брал у звериной тропы стройную и тонкую берёзку. Напротив неё, на краю звериной тропы вбил колышек с вырезанной зазубриной. Они вдвоём согнули ствол берёзки, привязали к вершине один конец бечевы, на другом - завязали петлю. Там, где петля заканчивалась, сделали насторожку. Петлю раскинули на ветках, так, что нижняя часть лежала на земле, а верхняя провисала в воздухе поперек тропы. - Вот, будет заяц бежать, попадет в силок, дёрнется. Насторожка с колышка слетит, берёза распрямится и по­ дымет зайца над землей. Будет он висеть - и лиса не съест, и нам издалёка видать. Ну-ка, опробуй, дёрни за петлю. Алёшка потянул бечеву, насторожка легко соскочила с зазубрины. Петля захватила руку, и Алёшку потащило к берё­ зе. Еремей едва успел перехватить бечеву. Они вдвоём снова пригнули деревце и насторожили петлю. - Ну, Господи благослови! Пущай стоит. Только сам никог­ да не забывай, где ловушки ставишь. - Хорошо дёрнуло, - поморщился Алёшка, потирая руку. - Надо ишшо таких ловушек соорудить. - Соорудим, и не токо таки, по и други тоже, - кивнул

Еремей. Они не прошли и патовину пути, как за их спиной послышатся шум. Оглянувшись, увидели, что крона берёзки дергается туда-сюда. - Уже кто-то попался. Видно, совсем шальной, нашто след ишшо нс выветрился, - подивился Еремей. - Ну-ка, давай бу­ дем вертаться. В петлю ногой угодил лосёнок. Берёза тянула его вверх, но он - нс заяц, чтобы повиснуть в воздухе. Не понимая в чем дело, лосёнок бился, старался высвободиться. Они вместе на­ кинулись на зверя, прижали его к земле. - И чё будем с ним делать? Прирежем? - спросил Алёшка. - Снимай пояс! Давай сюда! Еремей, лежа на лосёнке, накинул тому пояс на шею, за­ вязал уалом. - Вот теперь смотри, не отпусти ошейник. Они высвободили из петли его ногу, поднялись, держа ошейник с обеих сторон так, что лосёнок оказался между ними. Ошалелое животное, встав па ноги, рвануло вперёд, таща за собой Еремея и Алёшку. Но они вцепились накреп­ ко. Лосёнок то рвался вперёд, то дергал назад, то стремился в сторону. Он таскал их окало получаса, пока не понял, что вы­ рваться не удастся. Притомившись, немного поутих. Все так же вырываясь, лосёнок, однако, начал понемногу подчинять­ ся людям и поневоле шёл туда, куда они хотели. Его привели к стоянке и привязали к дереву. Он по-прежнему косил на людей своим выпученным глазом с огромными ресницами и пытался освободиться. - Ягода-малина, - хмыкнул Еремей. - Ишшо и дома нет, а хозяйством уже обзавелись. Што ж, давай хоть махоньку из­ городь ладить. Рядом с будущим жильём они нарубили колья, вбили их в землю, уложили жерди в два ряда. Получился небольшой загон. - Потом сделай поширше. Давай теперь сюда новосёла. Они привели лосёнка, отпустили в загон. Тот, почуяв сво­ боду, рванул от них. По не тут-то было. У него на пути воз­ никла изгородь. Бегая туда-сюда, он искал выход. Но его не было. - Вот дикошарый! Видно, матерёшку его зверь задрал, - предположил Еремей, глядя па лосёнка, прижавшегося к

дальнему углу изгороди. - Как он сам-то жив остался? Ему бы ишшо титьку сосать. По теперь уж и без молока не пропадёт. Продержим до осени, а там видно будет. - Махонький, а сильный! - Так зверь же, дикий. Ты не приметил, он али она? - Лосиха. - Самок грех убивать. Пущай живёт. Кличку бы надо при­ думать, штоб отзывалась. - Лоська... - Вот и верно. Пущай будет Лоськой. Завтра загон расши­ рим до речки. Иначе как поить-то будем? Они заготовили колья и жерди, снова насторожили петлю на зайцев, запекли хариусов в глине вместе с чешуёй. Когда разламывали, чешуя отставала от мяса вместе с глиной. Поужинали и уснули в шалаше, зарывшись в траву. Утром, умываясь, Алёшка крикнул от речки: - Тятя, идите сюда! - Чё кричишь? - В сурну чё-то чёрно попалось. Еремей подошёл, поднял сурпу. - Выдра, молодепька ишшо. Видать, за рыбой залезла, да застряла и захлебнулась. Освежуешь потом. А щас иди, мор- душку да петлю проверь, потом изгородью займёмся. Да по­ смотри по дороге, может, где прошлогодни) пуховалку рогоза сыщешь. В общем, надо чё-нить с волокнами в глину, штоб не трескалась. Бросив дохлую выдру возле навеса, Еремей взял корзи­ ну, обложил дно лопухами. Ножом и лопа точкой из лосиного рога наковырял глины. Дольше пришлось искать песок. Тот, что был в речушке у их стоянки, в дело не годился - слишком крупен. Но в ложбинке отыскал родничок, бивший из-под берёзы. Крупинки в нем оказались мелкими-мелкими, чисто белыми, а значит, и самыми подходящими. Добавив в глину песок, плеснул воды и долго-долго перемешивал, разминая в пальцах. Собрал с земли прошлогоднюю полову от каких-то семян, добавил и ещё раз всё перемешал. Потом, благосло- вясь, начал лепку. Расплющил ладонью лепёшку под донышко, поставил на неё чурочку и принялся ровно обмазывать, смачивая пальцы

водой. Наложил слой толщиной в палец и высотой в две ладо­ ни. Подождал, пока глина схватится. Затем аккуратно вынул чурочку, подправил щепкой неровности. Получилось что-то наподобие огромной кружки, только без ручки. Конечно, до настоящих горшков изделию было далековато, но оно уже всё-таки напоминало посудину. Вылепил ещё шесть таких же сосудов и поставил их под навес для просушки. Заготовив но­ вый запас глины, песка и патовы, так же тщательно вымесил, после перевернул корзину, обложил лопухами и тоже обмазал глиной. Алёшка вернулся с зайцем и целой паевкой рыбы, которую тут же отпустили в садок. Вытащил из-за пазухи две свечки прошлогоднего рогоза. Остаток дня они расширяли изгородь для Лоськи. Та уже не пугалась их, но по-прежнему держа­ лась подальше. Когда убрали старые жерди и колья, малень­ кая лосиха с любопытством и осторожностью ступила на но­ вую территорию. Подошла к речушке и долго пила, постоянно подымая гатову и оглядываясь на них. - Лоська, Лоська, - приговаривал Алёшка, давая понять, что не хочет причинить ей никакого зла. Слыша гатос, она прижимала уши. Но потом поднимала снова. - Пока махонька - ей тут травы и веток хватит. А подра­ стёт - будем чё-нить думать, - решил Еремей. - Пойдём от­ сель', не будем ей мешать. У нас и без неё дел - край непоча­ тый. Глава третья ЛЦГел, действительно, было невпроворот. Куда ни кинь - встгонехватка. Вон одежонка уже обремкалась, обувка про­ худилась. Это летом они пока босиком ходят, а зимой каково будет? Нет даже иголки с ниткой для починки. Припасы на зиму готовить - опять же хранить их не в чем. Даже простых верёвок - и тех где взять? А без верёвок - никуда. Они вдвоём принялись резать коноплю, таскать её к речке да вымачивать, укладывая снопами и прижимая сверху камнями. Алёшка вы­ учился плести корзины и мордушки. С помощью топоров и ножей сладили из осины первые вёдра и бочки. Выжигали сердцевину, а потом выдалбливали, снова выжигали, и снова выдалбливали. Неказистая получалась, но всё-таки утварь. 1 Отсель - отсюда.

Два следующих дня они валили пихтовые деревья, обру­ бали сучки. Готовые брёвна скатывали вниз. Ошкуренный вершинник Еремей тоже не бросал, намереваясь пустить его обустройства землянки. Доську уже не пугали ни удары топо­ ра, ни сами люди. Она охотно жевала берёзовые и осиновые ветки, которые приносил ей Алёшка. Постепенно отчуждён­ ность лосихи таяла. Но к Еремею она по-прежнему относи­ лась настороженно. Из камней, обмазанных глиной, Еремей соорудил печь для обжига. Загрузили её дровами, с великой осторожно­ стью поставили туда глиняную посуду, высушенную под на­ весом. Несколько раз подкидывали в топку сухие поленья, чтобы горшки хорошо прокалились. Когда дрова прогорели, прикрыли топку и дымное отверстие, оставили остывать до утра. На следующий день разгребли золу, достали ещё теплые горшки. Два из них треснули, их пришлось выбросить. Зато остальные - звенели, когда по ним щёлкали ногтем. Особенно по нраву пришлась им посудина, изготовленная на корзине. В неё входило ведро воды. Большой горшок сразу же решили опробовать, сложив из камня печку и поставив вариться уху. Рыбы уже хватало не только на еду. Насалив трёхведёрную бочку, решили рыбу коптить и вялить. Коптильню сделали прямо в земле. Потом развешали копченую рыбу под навесом. Все их дни, с восхода сатнца и до заката проходили в трудах. Но в день Славных и Всехвальных Первоверховных Апостолов Петра и Павла1 Еремей с утра умылся, достал лестовку2, мед­ ную походную иконку и принялся бить поклоны. Попросил у Господа прощения за то, что не держали они Петровский пост, что трудились и в воскресенье, что не по канону читали молитвы. Алёшка, стоя рядом, вторил ему. Помадившись, поднялись в долину. Доська, увидев их, уже не рвалась испуганно в другой конец, а остановилась посере­ дине загона. - Чем её угостить можно? - спросил Алёшка. - Не знаю. Говорят, лоси иван-чай любят. А ишшо саль. - Ну, так я сбегаю за солью? - Зачем бежать? У меня завсегда с собой немного, - Еремей достал из-за пазухи кожаный мешочек. - Чуть-чуть сыпни на землю возле изгороди и отойди. 1 День Петра и Павла (Петров день) - 29 июня (12 июля по новому стилю). 2 Лестовка (от древнерусского «лествица», то есть, «лестница») - разновидность чёток для молитвы у староверов. Внешне напоминает гибкую лестницу, символизирует духовное восхождение с земли на Небо.

Лоська каким-то звериным чутьём уловила, что ей пред­ лагалось. Медленно и осторожно подошла, готовая сорваться в любую минуту. Слизала соль с земли. Когда Алёшка шевель­ нулся, шибанула прочь. Но отбежала уже недалеко. Алёшка снова рассыпал щепотку соли. Она вернулась. Так повторя­ лось несколько раз. Расстояние между маленькой Лоськой и Алёшкой постепенно сокращалось. И вот настал тот момент, когда Алёшка присел и вытянул руку с солью на ладони из-под жердины. Лоська, протянула морду и слизнула соль. Её язык был шершавым. Однако когда Алёшка протянул руку, чтобы погладить лосиху, та прижала уши и снова испуганно отбе­ жала. - Ты не торопи её. Пушшай привыкнет к тебе. Главно - не спужай её чем-нить ненароком. Лось - зверь умный и памят­ ливый. После Петрова дня они основательно взялись за заготовку леса. Их топоры не смолкали с утра до вечера. Брёвна тут же шкурили и скатывали вниз. Там размечали бечевой, выруба­ ли в брёвнах желоба и чаши, очертив лезвиями ножей грани­ цы вырубки. Брёвна укладывали для просушки слоями - сна­ чала вдоль, затем поперек. Со второго ряда закатывали уже по лагам. Помолясь, Еремей разметил место под будущий дом. Вбил колышки и натянул бечеву. Смерил, чтобы расстояние с угла на угол было одинаковым. Топорами они вырубили в зем­ ле рвы под сруб, сняли дёрн лопатками от лосиных рогов. Уложили ровным слоем камни, обмазали глиной днище и стенки углубления, чтобы вода не подходила снизу. Обложили все поверх берестой и лишь тогда скатили туда на окладной венец два первых продольных бревна потолще. Сделали пер­ вую, нижнюю обвязку. Брёвна прочно легли в пазы. - Слава тебе, Господи! - успокоился Еремей. - Впервой са­ мому доводится срубишко ставить. И, глянь, чё-то получатся! Он прошёлся по земле, уже огороженной брёвнами: - Вот в этом месте поставим печь. Справа от печи лавки и стол соорудим, а за печью будет горница. Здесь вот выкопам голбец для запасов. Ну да ладно. Избушшонку не раньше зимы сварганим1. А теперича поедим. Там - надо и за землянку приниматься._________ 1 Сварганить - сделать на скорую руку. Староверы нередко применьшали значение дел и вещей, чтобы не соблазнять Нечистого.

Когда они собрались идти вниз, к изгороди подошла лоси­ ха и глубоко вздохнула. Алёшка остановился: - Лоська! Уже за своих признаёшь? - он взбежал на склон, нарвал охапку иван-чая и через изгородь подал ей. Лосиха уже безбоязненно протянула шею, взяла лакомство вытяну­ тыми губами и принялась жевать. - Ты давай, расти быстрей! - пожелал ей Алёшка и бросился догонять отца. Они перекусили зайцем, тушёным с грибами. Проверили мордушки. Нс случалось дня, чтобы те были пустыми. Рыбой Господь не обижал. Они её солили и вялили уже впрок. Сорога, окупи, чебаки - всего хватало. Иногда попадались и таймешки. Но на сей раз в мордушке застрял здоровенный налим. Он влез внутрь, по весь не поместился, из лаза торчал его хвост. Вытащили его с трудом, едва саму мордушку нс разворотили. Пока Алёшка разделывал рыбину и варил из неё щербу, Еремей прогулялся до пасторожек, которых у них теперь было две. Вернулся, держа за уши зайца. - В перву, вишь, косой залетел. А во втору лисёнок по­ пался. Слава те, Господи, не задохся. Полежал, отдышался и сбёг. Отпустил я его. Какой щас с него прок? Шубёнка ни на чё не годна. А вот из заячьих шкурок одеяло сошьём на зиму. Сколько их у нас уже? Шесть, эта будет седьма? Маловато, конечно, но, даст Бог, ишшо будут. Разделав зайца, Еремей отдал шкурку Алёшке, чтобы тот отнес её на муравьиную кучу. Мясо разрезал на куски, присо­ лил и уложил в горшок, чтобы потом завялить и прокоптить. Взяв корзины, они отправились драть мох и расстилать его для просушки под навесом. Уже под вечер Алёшка поднялся по небольшому ручью к его истоку. Присел, зачерпнул в ладони воды, попил. Его взгляд скользнул по дну, где что-то блеснуло. Достав пальца­ ми небольшой камешек, подержат в руке. Темно-желтый, величиной с ноготь, он был необычно тяжёл. Отворачивая камни и смывая ладонью песок, отыскал ещё один, величиной с воробьиное яйцо. - Тятя, идите сюда! - кликнул он Еремея. Тот подошёл, глянул на сына, державшего камни в ладони. Внимательно осмотрел находку.

- Ягода-малина! Вот, не зря Гуляй-Нога талдычил, што зо­ лото здесь на земле валятся. Счастливый ты, Алёшка. Сразу два самородка нашёл. - Тятя, давайте, ишшо поищем! - Нет, Алёшка, дело это уже бесполезно. - 11ошто? - Слишком ты возрадовался. У каждой горы есть свой дух, который охранят богатства. Этот дух показыват золото и се­ ребро только тем людям, чья душа чиста. 11о если видит, што они начинают ликовать и жадничать, - прячет золотишко. «Нашёл - не радуйся, потерял - не плачь». - А какой он - этот дух? - Не знаю, видеть не доводилось. Но когда с твоей матерью бежали в Сибирь, на Урале встретили одного старца-рудо­ знатца, ночевать у пего довелось. И старец толковал, что дух тот ликом тёмен, сам из камня. Кто его хоть раз увидит - на­ век к нему в рабство, в подземны пещеры попадат. Ловит он людей жадных, ненасытных, которы его богатствами прель­ стились. - А чё мы с самородками сделам? -Чёс ними тут сделашь? Ведмедям не продашь. Схороним, пусть полежат до лучших времён, - Еремей достал кожаный мешочек для соли, положил туда самородки и снова спрятал за пазуху. - Пойдём, уж вечереть начинат. Опп собрали надранный мох в корзины, спустились вниз. Раскинули мох на тесинах, развесили на кустах. Пожевали копчёной рыбы и легли отдыхать. Среди ночи Алёшка про­ снулся от того, что ему после соленой рыбы захотелось пить. Вылезая из шалаша, увидел в темноте два желтых светящих­ ся глаза. Он даже не успел испугаться, как неведомый зверь исчез, шелестя в траве и кустах. «Никак, лиса любопытна наведалась. Чё её туг привади­ ло? А, понятно: сохнущие шкурки зайчатиной пахнут, вот и прибежала рыжая плутовка», - догадался он. Пусть бегает до зимы. А шкурки всё-таки надо бы повыше развесить, чтоб ей достать нельзя было. Весь следующий день они занимались изготовлением бечевы и верёвок. Алёшка обдирал волокна с вымоченной конопли, подсушивал их и раскладывал на разные кучки. Топкие и длинные нити скручивал на веретене для прочных бечевок, а толстые оставлял на вервьё. А уж совсем бугри­

стые и неоднородные части откладывал в сторону, чтобы по­ том этой пенькой вместе со мхом конопатить сруб. Еремей после брал у него готовые клубки и ссучивал, накинув на колышек и растянув нити на всю длину. Готовые мотки бе­ чевок длиной по десять-двадцать аршин вешал на сучки для сушки. На пробу сладил ловушку на козлов. Это была точно такая же петля, как и на зайца, но из восьми бечёвок. Одну поставил, привязав конец к гибкой берёзке. Животное, дер­ гаясь, не могло порвать бечеву, потому что берёза сгибалась и смягчала рывки, а затем распрямлялась, не давая добыче уйти. Точно в такую попалась Лоська. У другой - на конце привязал увесистый чурбан. Козёл, попавшись, не сможет быстро бегать. Отыскать его по следу волочения - задача несложная. Устанавливая самоловы на звериных тропах в двух вер­ стах от шалаша, Еремей увидел на противоположном склоне медведя. Но косолапому было не до пришельцев, он спешил набивать утробу. Й Гааба чсгк^чая рошёл всего месяц с того дня, как они обосновались на Бухтарме, а кажется - целая вечность. Каждый их день до краев был полон забот. Ох, как пригодились Еремею навыки, приобретенные им в скиту1 под Тобольском2. Среди скитской братии были самых разных дел мастера: плотники и гончары, охотники и рыбаки. Старец Софроний хоть и держал паству в молитвенной строгости, считал труд лучшим служением Господу. Воспитанный в Спасо-Преображенском монасты­ ре на Белом море, он не понаслышке знал, на какой великий подвиг способны люди, стремящиеся к истовому созиданию. На пустое место, в глухие леса привел Софроний братию. Они вырыли кельи в земле и зиму жили в землянках. Но за год ' Скит - в данном случае тайное поселение староверов. Находится, как правило, вдали от населённых пунктов, в труднодоступных местах. Состоит из отдельных изб, келий и молен­ ных. Имеются также многочисленные хозяйственные постройки. 2 Тобольск - основан в 1587 г. и стал центром освоения Сибири. Первым в Сибири получил статус города (1590 г.). До XVIII в. - главный военный, административный, политический и церковный центр Сибири. С 1708 г. - центр Сибирской губернии, простиравшейся от Урала до Тихого океана. В XIX в. экономическое и политическое значение Тобольска упало. Причиной стали перемещение торговых путей, а затем и строительство железной дороги в стороне от города. И 23 и

отстроили скит, распахали пашню и обзавелись хозяйством. Вместе со всеми трудился и Еремей, постигая премудро­ сти непритязательной скитской жизни. Приглядывался, как и что делается, если не понимал - спрашивал. Алёшка рядом с ним сызмальства приучался к труду и молитвам. Всё запо­ минал и до многого доходил своим умом. Вот и теперь, ког­ да Еремей ломал голову над формами для кирпичей, Алёшка молча вытесал четыре дощечки, ровненько остругал их но­ жом, обмотал их бечевой и подал отцу. Еремей проверил. Все, как и полагается: три пальца в высоту, шесть - в ширину и двенадцать - в длину. Пошатал из стороны в сторону. Стенки сидели прочно. - Молодец! - похвалил Еремей. - Сделай ишшо парочку. А я пока глиной займусь. Замесив глину, расчистил ровную площадку под навесом и посыпал песком. Смочил формы в воде и набил их заме­ шанной на воде глиной. Когда снял заготовку - получилось три сырца аккуратной формы. Так постепенно и заполнил всю площадку ровными рядами, оставляя между заготовками расстояние в три-четыре пальца. - Теперь пусть сохнут в тени. Потом поставим их на ре­ бро, следом - на попа. А там, глядишь, и в печь. Пойдём-ка, самоловы проверим. То, что в первую ловушку угодила добыча, они увидели из­ далека. Вершина берёзы гнулась то в одну, то в другую сторо­ ну. Подойдя поближе, увидели самца косули, который угодил в петлю задним копытом. Увидев их, он рванул в сторону, но ствол берёзы согнулся, прочно натянув верёвку. Самец упал на бок, дрыгая ногами. Еремей плотно прижал его шею к зем­ ле и достал нож. Второй ловушки на месте не оказалось. Идя по следу, оставленному привязанным к петле чурбаном, отыскали до­ бычу в колючих кустах шиповника. Животное было для них странным. Оно было небольшим по размеру, походило и на козла, и на оленя. Длинные задние ноги не шли ни в какое сравнение с короткими передними. - Чё за животина? - спросил Алёшка? - Не знаю. На горах видел, а так вот близко - впервой. Вишь, задохся зверь, петлей захлестнуло. Запах от него - как от душного козла. Василий Гуляй-Нога сказывал, што така

животина кабаргой* зовётся. Мясо у самцов невкусно, во­ нюче, его брать не будем. А вот шкуру сымем. Обувку потом сошьём или ремешков нарежем. И мочевой пузырь для окон вырежем. - Тятя, гляньте, у него верхни клыки каки! - подивился Алёшка. - Как у тигра... Зачем они ему? Он на маленького оле­ ня похож. А слежки же мяса не едят... - Неведомы замыслы Господни, - пожал плечами Еремей, сам не зная, для чего такой крохотной животине два острых верхних клыка. Освежевав самца кабарги, они свернули шкуру, оставив тушу на съедение стервятникам. Снова на­ сторожили самолов и возвратились к самцу косули. Связали задние, затем передние ноги, просунули толстую палку и по­ несли на плечах к шалашу. Там тушу разделали. Потроха сго­ товили. А мясо разделали на куски и засолили в кадушке. - Давай-ка, Алёшка, завтра сходим вверх по Бухтарме, по­ смотрим, где «листва*2» растет. Заодно разведай, чё там, даль­ ше, - сказал Еремей перед сном. - Я только сбегаю утром, Доську проведаю. - Ну, сбегай, сбегай. Собери всю шелуху от вяленой рыбы, угости её. - А раззи лоси рыбу едят? - Для неё главно не это, а то, 1пто на чешуе - саль Наутро Алёшка проведал лосиху. Та уже сама подошла к пряслу, ожидая лакомства. Остатки вяленой рыбы слизнула тут же. Пока мусолила шелуху во рту, Алёшка почесал ей за ухом. Доська уже приняла это как должное. А когда он прита­ щил ей осиновых веток, то разрешила погладить себя по шее. Еремей уже приготовил котомки. Уложил в них немного сухого мха - разводить огонь. Закинул десяток вяленых ры­ бин. Между мотков верёвок пристроил горшок, чтобы было в чем варить еду. Благословись, они тронулись в путь. За день успели пройти верст около двадцати. В некоторых местах Бухтарма текла ровно и спокойно. Но в ущельях, стиснутая с обеих сторон каменными стенами, бурлила и недовольно кло­ котала. В этих местах они поднимались наверх и шли хребта- ми. Когда ущелья расступались - перед Еремеем и Алёшкой ’ Кабарга сибирская - небольшое парнокопытное оленевидное животное. Мускус самца высоко ценится, широко используется в китайской медицине и парфюмерии. 2 Листва - лиственница.

/»Хл/'>Ха«аХауОСАа5чалл/чаХ>>»'Очл^'лХАХ/^ХааЛллХл«'5{ЛАЛ| |-*\\Х/мчХа»чХл»аЛ/члЛл«ал/хл5»чл5С'^'Л»*члЙл^ала»*5\\а открывались широкие долины, одна живописней другой. «Вот здесь бы можно было поселиться, - думал Еремей. - Земля добра, плодородна. И лес кругом - почти весь строе­ вой». Но открывалась новая долина - и Еремею она казалась ещё краше. Они ели по дороге костянику, ежевику и смородину, со­ бирали грибы. Заночевали на берегу какой-то речки, впа­ дающей в Бухтарму. Сготовили грибы и уснули у костра. Поднявшись с рассветом, продолжили путь. За день прошли ещё около двадцати верст. К обеду третьего дня увидели, как из-за холма поднимается дым. - Неладно чё-то. Грозы вроде не было, штоб от молоньи1 быть пожару. Значит, люди где-то неподалеку. Мне казалось, тут на сотни верст - никого. Только вот добры это люди-то? Али злы? Поднявшись на вершину холма, из-за кустов увидели уда­ ляющиеся за поворот реки стадо. А внизу, посередине доли­ ны, горели останки какого-то стойбища. - Разбойники! - охнул Еремей. - Разорили аул, скот угнали. Пойдём, спустимся вниз. - А вдруг они вернутся? - Теперь уж не вернутся. Для них главно - скот. Наверняка ишшо оружие собрали, золото и серебро из сундуков вытряс­ ли. И баб полонили молодых да красивых, штоб подороже продать. Остальных никого в живых не оставляют, всех ис­ требляют, даже детей малых. Когда они подошли к месту стойбища, над ним витал запах дыма и свежей крови. Кое-где все ещё горели остатки нехи­ трых жилищ. - Ты, Алёшка, шибко не смотри на убиенных. Потом ноча­ ми сниться будут. Давай, лучше поищем, чё после этих варна­ ков2 осталось. Картина только что прошедшей сечи была ужасной. Видимо, мужчины стойбища сражались до последнего. Все они лежали с оружием в руках. У кого была голова разру­ блена, у кого рука отсечена, у кого в груди торчали стрелы. Пожилые женщины, видимо, пытались бежать, их догоняли и кололи копьями в спину или рубили саблями уже поодаль стойбища. Но несколько женщин лежали с луками в руках. 1 Молонья - молния. 2 Варнак (сиб.)- разбойник.

Видимо, тоже защищались, наравне с мужчинами. Особенно страшно было смотреть на убитых детей - с распахнутыми от ужаса глазами и раскрытыми в теперь уже безмолвных криках ртами. - Луки, стрелы, ножи, сабли - всё собирай и носи вон к тому дереву. - А как мы всё это потащим? - Чё можно - в землю законам, потом вернёмся. Алёшка подобрал в траве три сабли, понёс их к дереву. Кинул на землю и уже собрался возвращаться, как услыша.;! из прибрежных камышей стоп. Подойдя ближе, раздвинул стебай и увидел лежавшую на боку смуглую девушку. В её спине торчала стрела, одежда была пропитана кровью. Обернувшись к отцу, Алёшка махнул ему рукой. Еремей подошёл, держа в руках два сайдака'. Положив их рядом с са­ блями, глянул через Алёшкино плечо. - Господи, спаси и сохрани! Жива? - Стонет. - Давай, вынесем на чисто место. Они бережно взяли девушку под руки и ноги, отнесли к дереву и уложили лицом вниз. - Засунь нож в угли, раскали конец. Потом бегом сюда, пока не остыло. Нарви лопуха, полыни. И тряпки, какие чи­ стые, прихвати, штоб перевязать. Пока Алёшка исполнял приказание, Еремей у того места, где вошла стрела, ножом разрезал на спине девушки зелёный бархатистый камзол, затем желтую ткань легкого платья, обеими руками разорвал разрез пошире. Наконечник стрелы вошёл в спину с правой стороны, но не полностью. Значит, его можно вытащить. Но откуда тогда столько крови? Он ра­ зорвал одежду до самых шальвар. С левой стороны, ближе к поясу увидел колотую рану. Видно, девушку сначала ранили пикой, а когда она попыталась бежать дальше, выстрелили из лука. - Ну, чё там, Алёшка? - Бегу! - Не спеши, пусть нож раскалится получше. А пока неси воды, кровь смоем. Тряпки нашёл? - Несу. 1 Сайдак, сагайдак, саадак (алтайск.) - набор вооружения конного лучника. Состоит из чехла для лука (налучника), самого лука и колчана для стрел.

Алёшка приволок целый ворох, вытащенный из разбитого сундука. - Воды, воды давай! - В чём нести? - Горшок возьми в котомке. Алёшка сбегал к реке за водой. Еремей смыл со спины де­ вушки кровь. - Вот теперь тащи нож! Алёшка молнией слетал гуда и обратно. - Как только вытащу стрелу - приложи нож плашмя на то место и держи, пока я не скажу. Еремей резко выдернул стрелу. Девушка застонала и дёр­ нулась. Из раны струйкой побежала кровь. - Прижигай и считай до пяти, потом сразу - на другу рану. Кровь зашипела под раскаленным лезвием, запахло горе­ лым мясом. Девушка вскрикнула, запрокинула было голову, но тут же обмякла, снова потеряв сознание. - Теперь быстро - вот сюда прикладывай. Девушка опять вскрикнула, открыла глаза, попыталась подняться на локтях. - Лежи, лежи, голубушка. А ты, .Алёшка, ополосни в реке лопухи и полынь. Пока сын мыл листья и стебли, Еремей вытащил из гру­ ды тряпок небольшой отрез хлопчатой ткани, размотал его и оторвал несколько длинных полос шириной в ладонь. Они сначала размяли лопух и полынь. Потом, сильно сжимая их в руках, выдавили сок, обильно смачивая им раны. - Давай, перевернем её и попробуем посадить. Стягивай с неё камзол и платье. Еремей аккуратно взял девушку под мышки. Голова с че­ тырьмя черными косами свесилась вниз. Алёшка высвободил руки из камзола, положил в сторонке. Еремей, покачивая ту­ ловище девушки из стороны в сторону, вытащил из-под ног подол платья. Они вдвоём сняли его через голову. Алёшка за­ мер, глядя на белые груди с темно-коричневыми сосками. - Чё уставился? Давай, раны замотам. Платье-то, платье брось, куды его теперь, рвано? Алёшка засуетился, пряча взгляд. Его побагровевшее под загаром лицо выдавало явное смущение. «Ишь, ты... Совсем повзрослел, - подумал Еремей. - 1 28 1

г Женских титек застеснялся. Видно, впервой увидел. Женить бы его... Только где тут невесту сыскать?» Обматывая тряпку вокруг девичьего туловища, он сам одним глазком глянул на грудь. Аккуратная, упругая. «Не рожала ишшо, дитё не кор­ мила. Хотя у её народа девок-то, наверняка, лет в двенад­ цать-пятнадцать замуж отдают. Может, уже замужней была. А не женить ли на ней Алёшку? - вдруг пришла к нему шаль­ ная мысль. - Ну и чё, што басурманка. Окрестим в свою веру. Только бы выжила». Заматывая раны, Еремей нечаянно кос­ нулся девичьих сосцов тыльной стороной ладони. И теперь уже его самого обдало жаром. Он отстранился, вытянув руки и держа девушку за плечи. «Господи, не введи во искушение»! - Давай чисту одёжку! - нарочито громко приказал Алёшке. Тот бросился к вороху тряпок, вытянул оттуда ярко-оранже­ вое платье, обшитое по низу подола красным узором. - Руки, руки в рукава сначала просовывай. А теперь голову ей подыми, просунь в ворот. Вот так! Косы вытащи наружу. А теперь сбегай, найди каку-нибудь дерюжку, под неё на землю постелить. Да одеялишко како, укрыть. Алёшка принёс чуть обгоревшую с края, украшенную цветными узорами кошму, жесткую подушку и пропахшее дымом атласное покрывало. Они уложили девушку боком на кошму, укрыли одеялом. - Пусть отдыхат. Надо бы закопать убиенных. Хоть и ба­ сурмане, а все ж люди. Воронью-то да зверью отдавать на рас­ терзание тоже грех. Надобно могилку выкопать каку-никаку, одну на всех. Татарин Абдрахашка сказывал, што они своих хоронят ногами на юг. Домовин не строят, одежду снимают, тело омывают и в холстину заворачивают. - Я женщин разболокать1 не буду, - наотрез отказался Алёшка. - И не надо. Ни мужчин, ни женщин. Пусть их Бог нас простит, но сымем с убиенных только обувку и верхню оде­ жонку. Место выбрали па светлом бугре, чтобы могилу не залива­ ло водой. Землю рубили подобранными боевыми топорами на длинных рукоятях, откидывая её потом в две кучи подобран­ ными дощечками. Сначала было легко. А когда пошёл сугли­ нок - пришлось скинуть рубахи. Насыпали землю в какие-то 1 Разболокать - раздевать.

мешки, потом вытаскивали наверх. Вырыли яму глубиной в рост, шириной и длиной по три аршина'. Мертвым закрыли глаза. Сняли одежду и обувь, скидали в одну кучу. Первыми уложили в могилу мужчин, сложив им руки на груди. Сверху уложили женщин и детей. Один мальчик, совсем ещё младенец, был насквозь проткнут копьем. - Звери, дики звери, прости их, Господи! - перекрестился Еремей. Поверх убитых они уложили ряд кошмы, засыпали землей, сделали холмик. Прикатили с горы валун и установили в но­ гах. - Господи, упокой некрещёны души с миром! - Еремей от­ ряхнул штаны от земли. Подошёл к куче одежды, выбрал себе и Алёшке сапоги. - Пойдем к реке, умоемся. Они помылись, прополоскали одежду. Надев мокрые пор­ ты, Еремей примерил сапоги. Они были непривычны с виду, с загнутыми носками, но удобно сидели на ноге. Правда, было непонятно, какой из них правый, какой левый. - Смотри-ка, чуть большеваты. Но с онучами как раз впо­ ру будут. Теперь ты свои примерь. Алёшке сапоги тоже подошли. Они сняли обувку, взяли в руки и снова вернулись к стойбищу. Надо было собрать все, что могло им пригодиться. Алёшка, открыв обгоревший сун­ дук, отделанный медью, наткнулся на целый арсенал женских принадлежностей. Тут были и иглы самых разных размеров, и костяные гребни, и шелковые нитки, смотанные в клубоч­ ки. Несказанно обрадовался Еремей небольшой наковаленке, отысканной па крайнем пепелище. Знать, кто-то из мужчин стойбища был мастеровым человеком. Отыскались и три мо­ лотка разной величины с обгоревшими рукоятями. Все это они бережно снесли к дереву. Подобрали несколько кинжа­ лов, два медных котелка и небольшой железный котел с же­ лезной треногой. Стащили в кучу уцелевшую деревянную и глиняную посуду. Но самой большой радостью стала соль в лопнувшем ко­ жаном бурдюке. Часть её просыпалась и смешалась с пылью и гарью. Грязную соль Еремей собрал отдельно, завернул в тряпку. Отыскал другой, целый бурдюк, вылил из него остат­ ки сквашенного молока, вымыл в реке и оставил сохнуть. 1 Аршин - 0,71 метра.

- Завтра сладим салик’ и сплавим вниз, чё сможем. Иди, посмотри, как там девка. - Без памяти. Все твердит «эне, эне», - доложил Алёшка, вернувшись. - Мать, небось, кличет. Ей щас бы сурпы*2 какой. Но где мяса взять? - Я там кости вялены с мясом видел. Конски, наверное. - Ничё, Бог простит. Старец Софроний сказывал, что Аввакум волею и неволею причастен был кобыльим, зве­ риным и птичьим мясам. Речено в Святом писании: не что входит в человека, осквернят его, а что выходит из человека, осквернят. Неси те кости! Стемнело быстро. Они развели костёр. Поставили котел на треногу. Когда вода закипела, порубили кусками кости с вяленым мясом и бросили в котёл. Пожевали сухого творога, спрессованного в куски. И буквально провалились в сон. И Глава пятая роснулись, услышав лошадиное фырканье. Уже све­ тало. У камышей паслась кобыла. За ней волочилось мёртвое тело мужчины, нога которого застряла в стремени. - Не дай ей уйти в горы, - шепнул Еремей. - Давай, ты справа, я - слева. Пусть идёт к реке. Но лошадь, уставшая таскать за собой мертвеца, лишь вскинула голову и отступила на несколько саженей. Дёрнула мордой вверх, когда Еремей схватил за поводья. Но тут же успокоилась, почуяв властную и сильную руку. Алёшка выс­ вободил ногу убитого и положил его на спину. Одежда муж­ чины была изорвана, сквозь неё виднелось мясо, содранное до самых костей. Было понятно, что добрый десяток верст бегала с ним лошадь по горам, пока не пришла к костру. Они сняли седло и стреножили кобылу. Еремей похло­ пал её по шее и махнул рукой, отпуская пастись дальше. Вернувшись к дереву, Еремей подошёл к месту, где лежала девушка. Но её там не оказалось. - Девка-то сбёгла, - потихоньку сказал он Алёшке. - Далеко уйти не могла. Давай искать. - Может, до ветру пошла? Вдруг упала где-нпть? ’ Салик - небольшой плот из нескольких брёвен для одного-двух человек 2 Сурпа (сорпа) - мясной бульон. ■ 31 ®

Девушку они нашли в самом центре сгоревшего стойбища. Она стояла на коленях и тихонько выла, ударяясь головой о землю. Её косы были расплетены, волосы спутаны и испач­ каны золой, которой она посыпала себе голову. Они подошли к пей ближе, хотели поднять под руки. Но опа закричала Еремею в лицо: - Кедери чык! Каргыш тутсын!1 Потом внезапно вытащила из рукава кинжал и замахну­ лась, намереваясь ударить не то Еремея, не то себя в сердце. Еремей перехватил её руку и сильно сжал. Кинжал выпал из рук. Тогда опа оперлась рукой о землю, пытаясь встать. Но бессильно завалилась на бок. Еремей осторожно поднял её на руки и понес к берегу, отрицательно мотая головой: - Зря ты так, не разбойники мы, мы - с миром. Наложив её на кошму, присел рядом, гладя по голове: - Не бойся, мы тебе не сделам зла. Она пугалась чужой речи, но ласковый тон её немного успокоил. Еремей приказал Алёшке принести в деревянной чашке бульон, который ещё не успел остыть. Приподнял де­ вушке голову и попытался напоить. Но та лишь сжимала губы и отворачивала голову. - Тебе надо обязательно сил набраться. Ты, наверно, хошь умереть. Но не для того твой Бог дал те жизнь. А для того, штоб ты рожала и растила робятёшек, - он отставил чашку в сторону, прижал её к себе за плечи, продолжая гладить по голове. Девушка закрыла глаза, из них потекли слёзы. - Ну, вот, и хорошо. Поплачь, поплачь. Слёзы - они очи­ щают душу. Она уткнулась головой в его плечо, понимая, что только у этого чужеземца может сейчас найти хоть какую-то защиту. Когда её тело перестало содрогаться от рыданий, Еремей сно­ ва поднес к её губам чашку с мясным бульоном. Она сделала несколько глотков, передохнула, потом снова отпила, после чего закрыла глаза. Еремей бережно опустил её голову на по­ душку, укрыл одеялом: - Лежи, отдыхай. Тебе надо сил набраться. Мы оставим рядом чашку с сурной. Захочешь - ишшо попьёшь. Они рядом с общей могилой похоронили последнего уби­ того. Под деревом Еремей закопал наковаленку и молот­ ки, часть глиняной посуды. Из жердей сделали две оглобли. 1 «Кедери чык! Каргыш тутсын!» (алтайск.) - Поди прочь! Будь ты проклят!

Приладили к ним несколько поперечин, которые переплели прутьями, чтобы на них уложить скарб. Из уцелевших после пожарища кусков кожи и кошмы сшили шорку1 - мягкий на­ грудник вместо хомута, привязали к нему оглобли. Кобыла, не привыкшая к упряжи, рыскала то вперёд, то назад. Алёшка нахлестнул поводья на прибрежный куст ивняка. Они загру­ зили на таски два уцелевших сундука, которые плотно наби­ ли одеждой, обувью, кусками тканей. Привязали их. Срубили на склоне и скатили к берегу шесть сухих сутун- ков2 , вырубили в них углубления для поперечин, обвязали верёвками. Наполовину спустив сделанный плот в воду, при­ вязали к кольям. Сложив на салик несколько топоров и сабель, плотно при­ торочили их посередине, чтобы не смыло волнами. Хотели перенести девушку к плоту на руках, но она поднялась сама. Под руки отвели её к салику, усадили на разостланную кош­ му. Перекрестились, благословись, отвязали плот и шестами столкнули в воду. Еремей запрыгнул на него, махнув рукой Алёшке, чтобы тот тоже трогался в путь. - Смотри, езжай осторожней. В чащу не лезь, иначе шорку порвёшь. Встретимся в долине, где перед этим ночевали. Девушка, сидя на плоту, печально смотрела на место, где закончилась её юность, где навсегда остались лежать в земле близкие ей люди. И лишь когда река повернула в сторону, она закрыла глаза и опустила голову, чтобы не выдать своих слёз. Бухтарма - река норовистая, как необъезженная кобыла. То ровно бежит, то начинает взмывать на дыбы. Управляя ше­ стом, Еремей старался держаться стрежня3, главной струи. Он ещё в юности сплавлялся на садиках по реке Керженец, что в Нижегородской губернии. Помнил её повороты, её притоки - речушки Санохту, Пыдрейку, Мошну, Кринку. Но Керженец не шёл ни в какие сравнения с Бухтармой, её ши­ верами, приторами, протоками и плёсами. Уже за четвертым поворотом Бухтармы услышал он натужный рокот. Это могло означать одно: впереди - не просто речной перекат, а что-то серьезное, грозящее опасностью. Перед порогом река уменьшила свой бег, разлилась в ши- рокий плёс, будто собирадась с силами. Так затихает при- 1 Шорка - в отличие от хомута, более простой и более мягкий вид упряжи. 2 Сутунок - обрубок бревна. 3 Стрежень - глубокая часть русла реки с быстрым течением. ■ 33 В

рода накануне буйной грозы с ветром и противным дождем. Еремей причалил к берегу, привязал салик за прибрежный куст тальника. - Ты посиди, а я проведаю, чё там деется, - сказал он своей спутнице. Та ничего не поняла, но кивнула. Порог Еремею не понравился. Стрежень упирался в огромный валун, который делил реку надвое. Ниже его, слева вода буквально кипела, прорываясь через гряду торчащих камней. Плыть туда - са­ лик враз разнесет по брёвнышкам. А справа из воды торчал кусок скалы, словно ножом разрезающий поток. До берега - узкий рукав, плот попросту сожмет между камнями. Значит, путь один - между валуном и скалой. Еремей топором отко­ лол щепу от лежащего на берегу корневища и бросил в воду. Щепу закрутило, понесло и ударило о скалу, подняло на волне, захлестнуло, и она исчезла в водовороте. «Што ж, придётся впритирку к самому валуну», - просчитал он в уме. Отвязав салик, запрыгнул на него, перекрестился и про­ кричал сквозь рев порога: - Ложись и крепче держись вот за эту перекладину! - при этом взял руки девушки и показал, что надо делать. - Только крепче держись, мне щас не до тя будет. Отталкиваясь шестом, он выправил нос плота вперёд и вывел его на стремнину. Их подхватило и понесло. Плот шор- кнуло’ легонько левым боком о камень, тряхнуло и обдало брызгами. Девушка оторвала руки от поперечины и закрыла ими голову. Заметив это боковым зрением, Еремей заорал: - Держись, кому сказал! Та снова схватилась за поперечину. И вовремя. Плот при­ ближался к скале. Еремей встал на колени, уперся ступня­ ми в поперечину и выставил шест вперёд наподобие копья. Правое крайнее бревно салика уже почти врезалось в острие скалы, но Еремей, что есть силы, упёрся в каменное ребро. Всего какое-то мгновение длилось противостояние че­ ловека и реки. И все же нос плота был отвернут в сторону. Салик накренило, и он левой стороной ушёл под воду вме­ сте с ними. Еремей схватился левой рукой за скользкую по­ перечину, чтобы его не оторвало от плота. Когда выбросило наверх, увидел, что девушку смыло, и несёт рядом с плотом. Подол её платья надулся как поплавок. Схватившись за него, ’ Шоркнутъ - ударить или удариться со скользом.

Еремей затянул девушку на плот. Та, нахлебавшись воды, за­ кашлялась. - Слава те Господи, пронесло! - сказал он, но даже не ус­ лышал своего голоса, заглушенного ревом реки. Усевшись на шест, прижал девушку к себе. - Держись, голубушка, само трудно уже позади. Плот подкидывало на воинах. Его нос то зарывался в воду, то взмывал наверх. Их качало и трясло, подбрасывало и резко опускало, окатывало водой с готовы до ног. Но они уже были чем-то единым, целым, победившим неукротимость беше­ ной реки. Постепенно тряска стихла, однако течение по-прежнему оставалось сильным. Подняв голову, Еремей увидел, что их несёт прямо на каменный притор - высокую скалу полверсты шириной, перегородившую реку поперек. Бухтарма, словно притороченная к скале, ударялась об неё и резко поворачи­ вала влево, скручиваясь, как змея перед броском. Стремнина превратилась в воронку. И чем ближе к центру, тем поток становился быстрее. Если занесёт в такой водоворот - плот повернёт стоймя, затянет на самое дно, переломает и выплю­ нет, как изжёванный, ниже по течению. Поднявшись, Еремей с силой налёг на шест, уводя плот со стрежня к левому берегу. И всё-таки чуть-чуть не успел, попа.’! между течений, когда один поток идёт вниз, а второй поднимается наверх, чтобы закрутиться в спираль. Нос салика начало разворачивать. Еремей налег покрепче, отталкиваясь от каменистого дна. И переломил встречное течение, преодолел его. У самого берега вода была почти стоячей. Отталкиваясь шестом, провел плот вдоль берега, пока река снова не подчинилась единому поры­ ву бежать вниз. Они спокойно прошли ещё несколько шиверов. До пред­ стоящей остановки оставалось меньше версты, когда Еремей загляделся на берега и прозевал белесую кипень. Именно под этой кипенью и скрывалась коварная мель. Со всего разбегу плот вынесло на галечник, он шоркнул днищем и застрял. Не удержавшись, Еремей упал. Сидевшую на другом конце пло­ та девушку стащило к нему. Он придержал её, чтобы она не упала в воду. - Ягода-малина! Угораздило же! - подосадовал он, потирая ушибленное колено. Оглядев плот, убедился, что ни одна ве-

I »лллаЖааХ/О\\ла/'л*и*<л/<7О\\аалл*аЛчаАа>ала^лл рёвка, стягивающая брёвна, не лопнула. Но сдвинуть плот с места сразу не смог. - Да, встряли мы с тобой... Орудуя шестом, он начал выгребать из-под брёвен га­ лечник, который течением воды тут же относило вниз. Постепенно освободил одну сторону, хотел было заняться другой, как плот дрогнул, прошуршал днищем по камням и стронулся. Заскочив на него, Еремей засмеялся: - Живы будем - не помрём! Алёшка уже ждал их на берегу. Развёл костёр и жарил на вертеле зайца. Распряженная лошадь паслась рядом. - Я думал, вы быстрей меня будете. - Да, на косу занесло, зевнул малость. Почти час шестом откапывал. А ты-то косого где добыл? Алёшка показал на лук: - Из него подстрелил. Не зря меня в детстве Архип учил. Только этот - не чета тем, ко торыми в детстве игрался. Жаль, две стрелы мимо пролетели, так и не нашёл их в траве. - Неси суху одёжку, - распорядился Еремей. - Вишь, дев­ ка намокла и продрогла. И мне чё-нить подбери. Одеяло не забудь. Да тряпку чисту, штоб ей раны перевязать. А потом кошму с плота принеси, просушить надо. И дров сухих насби­ рай. Если не отогреться - то захворать можно. Алёшка принес сухую кошму, девушке - платье, отцу - расшитый халат. И ушёл собирать дрова. - Ну, чё ты зубами стучишь? - обратился Еремей к девуш­ ке. - Скидай всю эту мокроту. Чё, не поняла? Ну, чё глаза вы­ таращила? Разболокайся! Платье, говорю, сымай! Девушка не пошевелилась. Тогда он стянул с неё мокрый камзол и вытряхнул из платья. Но снимать шальвары она не захотела ни в какую. Обеими руками держалась за кожаный поясок, на котором держались её штаны. Тогда Еремей ле­ гонько стукнул её по рукам, развязал поясок и силой стянул последнюю одежду. Девушка легла на одеяло, закрыла глаза и отвернула лицо в сторону. Сложила руки на груди крест-на­ крест, прикрыв ладонями маленькие грудки. - Ты чё? Удумала, што сильничать тя буду? Вот дура не­ сусветна, да и только. Ложись на живот, я раны посмотрю, - он легонько приподнял её, размотал тряпку. Первая рана, от стрелы, потихоньку затягивалась. А вот из второй сочилась

сукровица. - Полежи так, да прикройся. Я хоть для тя и стар, но живой мужик всё ж-таки! Он нарвал лопуха и полыни, выдавил сок на раны, снова замотал тряпками. - Дай Бог, до свадьбы заживет. Надевай своё платье. Еремей повернул на вертеле тушку зайца, чтобы мясо не подгорело, выжал мокрую одежду и повесил сушиться. Когда пришёл Алёшка, то рассмеялся при виде отца, одетого в вос­ точный халат. - Тятя, вы прям иерсидскай князь. Они закусили жареной на вертеле зайчатиной. Еремей пригрелся у костра. Тепло его разморило. Сквозь полудрёму он слышал, как Алёшка допытывался у девушки: - Вот меня Алёшка зовут. Я - Алёшка, - показывал тот себе на грудь. - А ты? Как тебя зовут? Видимо, девушка поняла, и отозвалась: - Марууш. Ма-ру-уш. - Марууш... По-нашему, значит, Мария. Маша. Хороше имя. - Вот и будем Машкой звать, пока не окрестим, - оборвал Еремей, поднявшись. - На сёдни хватит. Давайте укладывать­ ся спать. Тащи ей ковёр да подушку. А мы у костерка отдохнем. Завтра пущай на лошади едет вместе с тобой. Натерпелась сёдни девка страху со мной на салике. Глава шсстля лЦкалыпс они добирались без приключений. Сделали еще одну ночёвку. Еремей перевязал раны девушке. Она была ещё слаба, но в седле держалась стойко. Видимо, привыкла к тяготам кочевой жизни. По дороге Алёшка иногда вёл лошадь в поводу, иногда садился сзади седла. Маша, как он теперь её называл, оказалась смышлёной девушкой. Они затеяли игру в слова. Маша показывала на предметы, а Алёшка произносил, как их названия звучат по-русски. Она коверкала слова, над чем Алёшка заразительно смеялся. Потом она произносила названия на своём языке, и тоже звонко смеялась над его речью. К концу пути Маша уже до­ вольно сносно произносила «нож», «глаза», «лицо», осознавая их смысл.

Слово «дьылан1» Алёшка запомнил на всю жизнь, раз и на­ всегда. Он вёл лошадь в поводу, когда Маша громко и испуган­ но крикнула, увидев змею, выползавшую из травы на тропу. Ещё бы немного - и Алёшка наступил па неё босой ногой. Он отбросил змею палкой в кусты. Благодарно сказал: - Молодец! - Маладес, - повторила она, понимая, что её похвалили. После этого происшествия Алёшка уже как-то по-иному взглянул на неё. Из всех женщин он помнил только мать, да и то смутно. В скиту под Тобольском, где он провёл большую часть своей короткой осознанной жизни, женщины появля­ лись очень редко. Главным образом, это были обитательницы женского скита, расположенного рядом, верстах в пятнадца­ ти. Они приходили по заданию старицы лишь с хозяйствен­ ными делами. Привозили на лошадях запасы продуктов и тканого полотна, обменивали их па вещи, изготовленные в мужском скиту - хомуты, сани, стазы и стулья. По их заказам в кузне ковали ножи, серпы и топоры, шили в шорной легкие женские сапоги. Иногда в сопровождении трёх-четырех черниц наведы­ валась и сама старица Илария - высокая, широкоплечая, с властным взглядом и густым голосом. Сёстры ходили, опустив лицо и не поднимая глаз. После их отъезда старец Софроний обязательно читал братии: «Аще бо по плоти живете, имате умрети, аще ли духом деяния плотская умерщвляете, живи23 будете» . И ещё много о том, что это Ева соблазнила Адама вкусить плод греха, за что оба и были изгнаны из рая. Что «всяк, иже воззрит на жену ко еже вожделети ея, уже любо- действова с нею в сердцы своем»’. У Алёшки не было друзей-мальчишек, и уж, тем более, девчонок-ровесниц. Его сердце потянулось к этой худенькой смуглой девушке - пока ещё нс осознанно. Но он уже ощу­ щал, что она нужна ему. С ней было легко и просто. Хотелось счастливо улыбаться и верить, что мир прекрасен, и есть то, ради чего стоит жить. Еремей, спустившийся па плоту быстрее, уже поджидал их у шалаша. 1 _1ылан (алтайск.) - змея. 2 Рим. 8,13 3 Матф. 5,28

- Пока нас не было, мишка наведывался, вишь, как насле­ дил, - показал он на медвежьи следы, напоминавшие чело­ веческие, только большого размера. - Совсем недавно был. Напакостить не успел, крика моего спужался. Убегал так, что кусты трещали. Надо обустраиваться, иначе когда-нить ра­ зор без нас устроит. Они разгрузили скарб. Алёшка распряг лошадь и отвёл её в загон. Кобыла и Лоська весьма настороженно отнеслись друг к другу. Нюхали воздух, фыркали. Отбегали друг от друга и снова осторожно сближались. - Ладно, вы тут обнюхивайтесь, - пожелал им Алёшка. - А у нас - дела. Пока Еремей с Машей резали вяленое мясо и варили по­ хлебку на ужин, он снова поставил мордушки, насторожил самоловы, которые они убирали на время своего отсутствия. - Лишни руки всегда в помощь, - раздумчиво сказал Еремей за ужином. - Тока вот лишний рот - в тягость. Как думашь, пропитамся втроём? Зима-то ох, кака длинна, а у нас запасов - с гулькин нос. Хуже всего, што муки нет. Без хле­ бушка туго придётся. - Переживем, тятя! - И я так думаю. Главно - землянку до холодов поставить. А там и за избушшонку приняться. С Машки работница пока никака. Но еду готовить уже сможет. Пока светло, шалаш для неё надо сделать. Пусть спит отдельно. Девушка, поняв, что речь идёт о ней, показала, проводя по своим волосам, что хочет причесаться и привести себя в по­ рядок. Еремей подвёл её к сундукам: - Вот, тут всё теперь твоё. Придано, можно сказать. Девушка ушла к реке. Вернулась умытая, с заплетенными косами. - Красавица, - похвалил Еремей. - Только наши девушки одну косу носят, а не четыре. Алёшка, расталдычишь1 ей по­ том. А ты давай, принимай пар ламенты, - её подвели к ша­ лашику, поставленному рядом. - Алёшка поможет тебе ков­ ры-войлоки постелить. А мы уж по привычке, в суху траву зароемся. С лошадкой дела пошли веселей. Па ней привозили брёвна из труднодоступных участков, когда просто скатить по скло- ’ Расталдычить - растолковать. Ц 39 »

нам их не удавалось. На ней же привозили и тонкие вершины для строительства землянки. На южном склоне горы Еремсй выбрал место - хорошее, светлое. Рядом - большая берёза, неподалеку, в низине - родник. - Сначала хотел одну комнату сделать. Теперича придётся две. Верхня' горница для Машки будет. Она тоже пусть рабо- тат понемногу, землю относит в корзинах. В скиту мы зем­ лянки насыпны делали, потому как там вода подземна близко. А тут - рой как нору, прямо в горе. Еремей сплёл из толстых прутьев большую корзину с двумя ручками, чтобы вдвоем с Алексеем относить землю, вытесал две деревянные лопаты, чтобы было чем насыпать эту землю в корзину. Ещё одну маленькую корзину сплёл для Маши. Сначала они полукружьем выбрали землю перед входом. Потом прорыли вход шириной полтора аршина. Сделав три ступени, принялись за нижнюю, большую комнату. А там, ещё через три ступени, вырыли комнату поменьше. Это была довольно тяжёлая работа. Дальше пошло уже легче. Вкопали по углам и посередине стен толстые брёвна. Укладывали за бревна вершинник, и тут же затрамбовывали пустое про­ странство глиной. Из трёх брёвен, уложенных в пазы, сделали «лицо» землянки с прорубленными глазницами для крохот­ ных окон. Такое же «лицо» с двумя оконцами смастерили и в горней комнате для Маши. На торцы брёвен уложили в пазы толстые матицы2* , на них - очищенный вершинник, который укрыли берестой, уложили слой глины, чтобы не протекала вода. Но в потолке оставили дыру для трубы. Важным делом стало сооружение печи. В обжиговую яму Еремей уложил с разбивкой ряды высохшего сырца, чередуя их с сухими берёзовыми поленьями. Сверху ещё натолкал дров, запалил их снизу берестой. Пока кирпичи набирались жару, приступил к глинобитной печи в землянке. Сам Еремей вырос в курной избе3, где дымовых труб отродясь не было. Дым выходил в отверстия, устроенные в стене. Сажа висела повсюду, её сметали со стен вениками. Но все равно одежда, лица были постоянно грязно-чёрными. А в скиту он увидел печь «белую», которую сладил камен­ ных дел мастер Архип. С благословения старца Софрония ' Горница - чистая комната. 2 Матица - поперечная балка, на которую укладывается потолочное перекрытие. 3 Курная изба - изба с печью «по-чёрному», без дымохода.

Архип клал печи в других скитах, и даже в деревнях у зажи­ точных крестьян, принося в скитскую казну деньги. Правда, после такого «замирщения'» отбивал не меньше сотни пока­ янных поклонов перед образами. Еремей помогал Архипу класть печь в скитском домике для гостей и внимательно приглядывался ко всему, что де­ лал мастер. Вот и сейчас, припоминая все детали, он сладил срубишко, внизу которого отвел место для подпечка. Велел Алёшке с Машей вырубить корыто, навозить в нем на Карюхе глины, песка, камней разных - больших и малых. Вместе с ними вытащил из обжиговой печи готовые, ещё горячие кирпичи, перевёз их к дому. Сделал замес из глины с песком. Утрамбовал камнями сруб опечка, забивая пространство между камнями глиня­ ным тестом. Когда массивное основание было готово, встал на колени и испросил благословения Божьего. И уж потом начал класть кирпичи. Оставил место под шесток. Вытесал три кружала в форме дуг. По их верху приладил доски во всю длину горнила2*. Впереди установил полукружие для печного чела, через которое печь «кормят» дровами, подают горшки и садят хлеба. Укладывал кирпичи аккуратно, ровно, ряд за рядом, при­ жимая ребрами к кружалам, постепенно наклоняя и запол­ няя щелевые углы глиной. В последний ряд легли кирпичи, уже сами по себе поставленные на ребро. Получилось полу­ кружие в виде арки. Кирпичи оказались настолько связан­ ными между собой, что не давали своду рухнуть. Это было, пожалуй, основой всей печи. Дальше они выложили прямые стенки, забили простран­ ство между ними и сводами камнями и глиной. Выровняли верх для лежанки. - Будет где зимой кости греть, ягода-малина, - удовлет­ ворённо хмыкнул Еремей. Он аккуратно вывел из кирпичей щёки3, хайло4, шесток5 и приступил к кладке трубы. Довел её до потолка, сделал напуск, чтобы горячий дым был подальше ' Замирщиться - оскверниться через внешний мир, захваченный Антихристом, через общение с еретиками. 2 Горнило - топка русской печи, где горит огонь. 3 Щёки - передняя стенка горнила. 4 Хайло - место для выпуска дыма в трубу. 5 Шесток - площадка перед устьем печи, на которую ставится горячая посуда.

от деревянного перекрытия. И поручил Алёшке закончить трубу на улице, показав ему, как кладутся кирпичи. Тот пер­ вый раз в жизни имел дело с печной кладкой, потому труба у него вышла скособоченная. Еремей велел разобрать её и сложить заново, сверяясь по отвесу'. Закончив с печью, верх жилища засыпали землёй, следом заложили дёрном. Внутри землянки смастерили широкие лавки вдоль стен, чтобы было где спать. Сколотили стол. На стене рядом с пе­ чью повесили шкафчик с полочками для горшков. Рядом с землянкой на сваях соорудили лабаз2. Сваи ошкурили3, а к ла­ базу сделали лесенку, которая убиралась. Еремей помочился на сваи, заставил то же самое сделать и Алёшку: - Шибко не любит дикий зверь этого запаха. Стороной бу­ дет обходить. Сладили навес - такой же, как у Бухтармы, со столом и с лавками. Перенесли все вещи из шалашей в землянку. Дав просохнуть печи, первый раз затопили её. Сухие паленья взялись весело. На скорую руку сладили и баньку рядом с речкой. Нехитрое это строеньице - парная с каменкой и полками, да пред­ банник с лавкой. Предбанник Еремей перенял от Архипа из Софрониевского скита, а тот - от северных скитников, на­ зывавших узкий коридор банными сенцами. Летом без пред­ банника ещё ничего, а вот зимой- Без баньки - никак. Она лучший лекарь в лесной глуши. В ней и тело распаришь, и душу поправишь. За два дня по­ ставили срубишко. Как и налагается, с крохотным оконцем, которое затянули пузырем, с очень высоким порогом и не­ большой дверью в парную. Не торопясь подвели его под кры­ шу, сложили каменку. Настелили пол - со щелями, в которые должна стекать вода. Устроили два палка. Нижний, приполок, где мыться, сделали узким, а верхний, где париться, - широ­ ким, как стол. Лишь после этого приступили к немудреной банной утвари. Сделали две больших бочки. Одну - под холод­ ную воду, другую - под горячую. Выжгли, а затем выдолбили шайку, небольшое корыто, деревянный ковш. И в первую же субботу устроили банный день. Алёшка натаскал дров, Маша наносила деревянными вёдрами воды. 1 Отвес - бечева с небольшим грузом на конце для выверни вертикального положения. 2 Лабаз - сруб для хранения продуктов от хищных зверей и грызунов. 3 Ошкурить - очистить от коры.

Еремей, помадясь, развёл огонь, и когда тот разгорелся, вы­ шел, оставив дверь слегка приоткрытой. Вскоре по-над реч­ кой от бани поплыл ароматный берёзовый дым. Это был особый субботний запах, столь родной для русской души. Еремей. связав несколько веников-голиков, несколько раз посылал Алёшку проведать, как топится каменка. Когда угли окончательно прогорели, показал Маше, как надо голиком с песочком мыть палок. Та усвоила урок с первого раза. Пока опа терла палок, он деревянной лопаткой поддевал сверху каменки горячие булыжники и кидал в бочку, стоя­ щую слева. Камни падали на дно с шипением, отдавая теп­ ло. Вскоре вода стала горячей - такой, что рука не терпела. Потом отослал Машу за Алёшкой, велев тому прихватить берёзовый веник из тех, что они связали ещё в первые дни своей жизни в этом краю. И ещё наказал чтобы она собрала им что-нибудь из чистого белья. Попарились от души. Маша просто помылась, хотя жара в баньке хватило бы па десятерых. После баньки лежали на лавках в прохладе землянки. И такая благодать была у каж­ дого в теле и душе! - Ишшо часть забот с плеч датой. Но меньше их не ста­ ло. Вот хозяйством обзавелись, а кормов-то нету. Надо хотя б пару стожков поставить. Только чем косить? - сказал за ужи­ ном Еремей. - Можно саблями, - предложил Алёшка. - А где косить? - В соседнем логу. Потом на лошадёнке вывезем, как снег упадёт. А из пары сабелек можно будет потом серпы сковать. Сейчас будем косить тем, что есть под рукой. 11огода стояла ясная. С сенокосом они, конечно, запозда­ ли. Травы на сено хороши, когда они только-только начинают отцветать. Но лучше небогатое сено, чем вообще никакого. - Вот завтра и примемся, пока будет роса. Влажная трава режется легче. Не зря же говорят: «Коси коса, пока роса. Роса - долой, коса - домой». Конечно, сабельки - не косы, но будем управляться ими. Поэтому с вечера хорошенько их наточим. Оставив Машу на хозяйстве, Еремей с Алёшкой ранним утром отправились в соседний лог. Там трава была высокая, им по плечо. Еремей показал, как нужно срезать траву, чтоб она ложилась в валок. Сабли держали обеими руками, пово­ рачиваясь всем туловищем. От этого и руки меньше устава­ ли, и удары получались сильнее. Еремей шёл первым, Алёшка

- следом. Пройдя прокос, садились в тень, правили камнем лезвия, чтоб те были острыми, как бритва. К полудню солнце стало припекать. Оглядев прокосы, Еремей остался доволен. На пяток добрых копен сена уже на­ биралось. Спустившись к шалашу, позавтракали зайчатиной, которую приготовила Маша. Вечером в первый раз выпусти­ ли на луг Лоську вместе с Карюхой. Кобылу стреножили, а лосиху на всякий случай привязали к колу длинной верёвкой. Но Лоська и не думала убегать. Объедала ветки, поглядывая на лошадь. - Надо сено скорей в копны скласть, пока не заморочало'. Но погода продержалась ещё целую неделю. Они успели свозить копны на Карюхе, сложить три стога. Маша научи­ лась скирдовать. Сено обнесли изгородями. Поверх на стога бросили связанные пирамидкой тяжёлые вицы*2. - Лошаденка хороша, понятлива, - похвалил кобылу. - Как назовем её? - Карюхой, - предложил Алёшка. - И то верно, карей масти. Они с Лоськой всю траву в за­ гоне подъели. Тут выход такой. Лошадь на ночь спутывать бу­ дем, а лосиху пока надо на колышек привязывать. Они друг к дружке уже привыкли, держаться будут вместе. Всё остальное шло своим чередом. Маша постепенно ос­ ваивалась. Алёшка научил её проверять и ставить мордуш- ки. Она быстро приспособилась готовить еду. Подружилась с Лоськой, угощая её солёной шелухой от рыбы. Но та всё равно признавала только Алёшку. В свободную минуту, как и полагается женщине, Маша занималась рукоделием. Кроила и шила из того, что было в сундуках, изучая покрой мужских рубах и штанов. Перед самым Ильиным днем они последний раз помылись в Бухтарме, памятуя, что «до Ильина дня мужик купается, а с Ильина дня с рекою прощается». В сам праздник реше­ но было отдохнуть. Как сказал Еремей, не годится гневать Илью-пророка, который может покарать за непочтение. Еремей и Алёшка с утра помолились. - Пора и Машку к молитовкам приучать, - подсказал Еремей. - Поучи ее, Как персты для знамения складывать, по- ’ Заморочать - о погоде, становиться пасмурной. 2 Вицы - жерди поверх стога, чтобы его не разметало ветром.

кажи. Даст Бог, на будущий год примет крещение. А на неде­ ле начнем готовить пашню. Помнишь, как голодовали, когда шли сюда? Покаюсь: нёс я тогда с собой семь горстей ржи в кожаном мешочке. Ты просил есть. И мне хотелось положить в рот, разжевать хоть несколько зерен. Но я творил молитву, чтобы Господь дал сил. И Он спас нас. Семена я сохранил - все, до зернышка. Теперь пришла пора их в землю уложить. Без хлеба - не жизнь. Не за год, не за два, но заколосится наше поле. Ты верь в это, главное - верь! л Галка «У Ильина дня1 лето повернуло на осень. Дни заметно по­ убавились. По утрам стало довольно прохладно, и роса выпа­ дала такая, что в низинах высыхала нескоро. - Пётр и Павел на час день убавил, а Илья пророк - два уволок, - подвёл черту Еремей. - Через два месяца полетят «белые мухи». Поспешать надобно, не щадя самих себя. Иначе зима нас не пощадит. Они выжгли на солнечном склоне участок травы, саже­ ней пятнадцать в длину и пять - в ширину, вспушили землю топорами да боронами из сучковатых брёвнышек. Вручную раскидали семь горстей ржи, ещё раз прошлись боронами, следом прикатали бревном. Огородили участок плетнём. - Господи, убереги зерно от прели и вымерзания, напитай его силой Своею! - перекрестил крохотное поле Еремей. - Воспоём славу Господу нашему всемогущему! Крыша над го­ ловой у нас теперь есть, печка тоже. Пора всурьёз о припасах подумать, пока ещё есть грибы да ягоды. А за теми и ходить-то - всего ничего. Под каждым кустом то масленок, то груздь ядрёный. Грузди вымачивали в кадуш­ ках, а трубчатые боровики да прочую мелочь нанизывали па веточки и сушили прямо под навесом да на печке. На опушках пихтачей2 - кислицы видимо-невидимо. Тяжёлые темно-красные гроздья склоняли ветки к земле. И над малинниками стоял такой запах, что дух захватыва­ ло. Ягоды собирали и сушили, сколько могли собрать. Вскоре все кисличники да малинники вблизи были обобраны, и они, прихватив побольше паевок да корзин, отправились в даль- 1 Ильин день - 20 июля (2 августа по новому стилю). День памяти пророка Илии. 2 Кислица - дикая красная смородина. В Сибири и на Алтае имеет тёмно-красный цвет.

ние лога. Алёшка помаленьку приучил и Лоську возить по­ клажу. Та сначала брыкалась, норовя сбросить со спины не­ привычный груз. А потом ничего, притерпелась. Алёшка для неё даже сшил небольшой недоуздок. Оставляя внизу стреноженными кобылу и лосиху, они поднимались наверх, туда, где ягода была сочней да рясней. И вот, когда Алёшка уже собирался было в очередной раз нести вниз наполненную посуду, лесные горы огласил душеразди­ рающий крик Маши. Ачёшка видел, как она, нс переставая кричать, неслась вниз и едва не сбила с ног Еремея. - Чё стряслось? Пошто верещишь как резана? - спросил Еремей, успев перехватить её. Она, вся бледная, тряслась и показывала рукой в сторону, откуда сбежала. Всё время с её губ слетало только: «Там! Там!» - Да што там? Толком скажи! - Айю, айю ...1 - только и повторяла она. - Ведмедь там! - крикнул с противоположной стороны лога Алёшка. - Вон он, в пихтач удирает. Тут уже и Еремей увидел зад косолапого, драпавшего от них подальше. - А корзины с кислицей где? Там бросила с перепугу? Ничё, быват. Пойдём, заберём. - Я пойдём пет! - уперлась Маша. - Я боюсь! - Не бойся. Косолапый твоего визга сам так перепугался, что теперь нескоро сюда вернётся, - Еремей всё-таки угово­ рил девушку подняться туда, где она была. На месте все сразу стало ясным. Маша потихоньку собирала гроздья кислицы с нижней стороны поляны, а медведь славно пировал на верх­ ней. О том, что зверь всецело был поглощен поеданием ягод, свидетельствовали обмусоленные листья и жалкие скелеты обсосанных плодоножек. Медведь не умеет срывать ягоды, как люди. Он когтями подтягивает ветви ко рту и обсасывает гроздья. Косолапый настолько увлекся трапезой, что забыл про осторожность. Да и кого ему бояться? Машу учуял не сра­ зу, поскольку ветер дул с его стороны. Услышав друг друга, они поднялись враз. - Да, девка, орала ты так, что он сам спужался. Вишь, со страха обделался даже. Серьезпу кучу наложил. Хотя, это не только с ведмедями быват, - от души расхохотался Еремей. 11отом спохватился: ’ Айю (алтайск.) - медведь.

- А Карюха? Где Карюха с Лоськой? Алёшка галопом рванул вниз. Стреноженная лошадь уска­ кала недалеко. Чуя ещё не выветрившийся запах медведя, раздувала ноздри, всхрапывала и прядала ушами. Сбоку к ней жалась Лоська. .Алёшка успокоил их, принес сверху корзины с ягодами. Домой они вернулись раньше обычного. За ужином, когда страх прошёл, вповалку хохтали над происшедшим. Но по­ сле этого случая, идя в лес, старались вести себя громко, пе­ рекликались друг с другом, если расходились в стороны. Впрочем, собирали они не только грибы и ягоды. Охапками несли под навес душицу, зверобой, бадан, девясил. Копали са­ рану, золотой и маралий корни. Все это развешивали по сте­ нам. Когда ягоды стали отходить, Еремей решил: - Вот что, Алёшка, завтра съезди на Карюхе туда, где мы Машку нашли. Привези молотки да наковаленку. А главно, ишшо раз стойбище обойди, собери всё железо, како най­ дёшь, вплоть до ржавого гвоздика. Щас вот сижу, кумекаю, как дверь приладить, чтобы открывалась да закрывалась. Ни навесов у нас, ни гвоздей. - А можно, я Машу с собой возьму? - В следущий раз. Груз-то будет тяжёлый, дорога неблиз­ ка. За два дня обернёшься? - Как Бог даст. Пока не было Алёшки, Маша помогала Еремею во всём. Хоть и слабы девичьи руки, но часто не сила нужна была, а просто помощь - там поднести, тут подержать. Где доску по­ додвинуть, где топор подать. Если она что-то делала не так, Еремей не ругал, а показывал, как делать надо. На третий день Маша вдруг разулыбалась ни с того, ни с сего. - Эт чё с тобой? - подозрительно глянул на неё Еремей. - Алёшка езжат! Лоська слышит, - показала она на лоси­ ху, которая подошла к изгороди и наложила морду на прясло, выставив уши в сторону тропы. И точно, вскоре из-за кустов появилась Карюха, на которой, улыбаясь во весь рот, восседал Алёшка. Подъехав к дому, он спрыгнул на землю. - Доброго здоровьица! - И тебе того ж, - подошёл Еремей. - Чё так долго? - Карюха пень зацепила волокушей, она и рассыпалась.

Пришлось нову справлять. - А ты куда смотрел? - укорил Еремей. - Лошадь - она ско­ тина хоть и не глупа, но за тебя думать не будет. Куда напра­ вишь, туда и поедет. Ладно, выгружай, чё привёз, да неси в дом. Маша бросилась помогать, схватилась за наковаленку, но Еремей ос тановил: - Э, девка, таку тяжесть не смей таскать, те рожать ишшо, - отобрал наковаленку, сам отнес, поставил рядом с землянкой. - Вот построим избушшонку, кузню небольшу, и заживём. Еремей рассмотрел всё, что привез сын. По душе ему при­ шёлся небольшой железный ломик. Покрутил в руках мед­ ные листы. Молодец, Алёшка, содрал их с разбитого сундука. Посчитал гвозди. Маловато. Зато вот наконечников разных от стрел, пик п копий - был целый ворох. А, главное, так хо­ рошо, так удобно ложились в заскоруалые руки небольшие кузнечные щипцы. - Спаси тя Христос, теперь моя душа спокойна, - обронил Еремей. Алёшка зарделся. Скуп, очень скуп был на теплые слова отец, но сейчас говорил их искренне. Потом сменил тон: - Отдохнуть не дам. Штоб не валандались', а до темноты с-под навеса перенесли грибы да ягоды в лабаз. Вон, «мокрый угол2» опять затянуло. Те едва успели убрать припасы, как налетел шквалистый ветер с дождём. Ветер стих, а дождь разошёлся не на шутку. Всех промочило до нитки. Еремей велел переодеться в сухое белье и затопить печь. Алёшка завесил дверной проём в зем­ лянке кошмой. Натаскал дров, помог запалить огонь в печи. Вскоре тепло волнами поплыло по комнатам. В передней комнате по стенам запрыгали блики огня. К обеду субботнего дня окончательно выведрило. Еремей проведал Карюху и Лоську. Угостил обеих солью с руки, ла­ сково похлопал по холкам: - Давайте, нагуливайте жирок, зима долгой будет. Заглянул за плетень. Па свет дружно проклюнулись рост- ки ржи. От этого крохотный клочок пашни приобрел ве- ' Валандаться - делать всё медленно и очень долго. 2 Мокрый угол - преимущественно юго-запад, откуда чаще всего на Алтае приходит непогода.

сёлый зелёный оттенок. Теперь бы успело жито до снегов откуститься. Вернувшись в дом, велел Алёшке взять топоры: - Надобно нужник сладить. Негоже по кустам шастать. Они за кустом черёмухи выкопали яму, настелили тол­ стые жерди па землю, оставив квадратное отверстие. Вбили в землю десяток кольев по кругу, оплели их толстыми ветка­ ми, оставив место для входа. Потом в готовый плетень вста­ вили новые колья, нарастили степы. Верх оплели по кругу полностью. Бросив короткие поперечные жердины, сметали на них небольшую копну травы, придавили её сверху связан­ ными в конус стволами черемухи. Обмазали стены глиной, перемешанной с рубленым камышом. Проложили от крыльца до нужника дорожку из камушков. - 11ора банёшку топить, - распорядился Еремей. И после полудня в каменке уже трещали от пламени берёзовые поле­ нья, в бочки была налита вода, полок и приполок вышорканы дресвой. И к молитве, и к бане Еремей относился с трепетом и бла­ гоговением, поскольку был убеждён: как молитва очищает душу от скверны, так и баня очищает тело от грязи. Когда прогорели последние угли, Еремей с Алёшкой пошли к речке, предвкушая парное наслаждение. Раздевшись, сложили вещи на лавке в предбаннике, сняли нательные кресты и вошли в парную. Посидели немного, привыкая к жаре. Еремей распа­ рил в шайке веник. Когда листья у того размякли, по тряс над каменкой. И уж затем плеснул первый ковш воды па раска­ ленные камни. К потолку рванул пар, и баня наполнилась соч­ ным жаром. - Ну-ка, Алёшка, похлещи меня, но сначала легонечко. Еремей улёгся на полок лицом вниз. Алёшка сначала не­ торопливо прошёлся по его спине от шеи до пяток, словно погладил. Потом удары веником становились сильнее и силь­ нее. - Ах, как славно! Под дай жарку! Но - только полковшичка. Каменка снова отозвалась шипением. Стало ещё жарче. Еремей поднялся на полке, забрал веник и принялся наяри­ вать сам себя - то по спине, то по груди, то по ногам. Ещё полковшичка - и он разошёлся, разохотился. Его тело обжи­ гало со всех сторон, а он хлестал и хлестал себя. Потом бро­ сил веник Алёшке: - Теперь - ты, а я - в речку.