ФАНТАСТИЧЕСКИЙ САЛАТ

Фантастический салат Этим многие занимались. Понятно, что потихоньку. Никто ничего не публиковал. Но у них был коллектив. Выдающиеся ученые и очень молодые. Это особенно важно. Смелые и без всяких стереотипов в голове, которые с годами сами собой на- капливаются. Катерина, когда уезжала, уже с животом, вот таким, она ду- мала, что остался еще год. Максимум полтора. Но им повезло. Закономерно. Копаешь шахту год, два, три... а потом раз – пещера. И не счесть в ней алмазов, под ногами валяются. И они сразу рискнули экспериментировать на людях. На себе. И все получилось! Тоже повезло! Могли ведь что-то недорассчитать. Но повезло. Все получилось. И тут. Ты должен понять. Люди, которые давали деньги на иссле- дования. Большие деньги. Они тоже не глупые были. И у них были, конечно, шпионы в фирме. И они примерно понимали, о чем идет речь. А это могущество. Сказочное могущество. Абсолютная власть. Так они думали. От бессмертия, от практически вечной молодости, для себя, детей не откажется никто. И они всем будут приказывать. Но директор центра, Дирк, лучше понимал. Те были юри- сты, финансисты, а он биолог, и мыслил как биолог. Потому что в истории это уже было. Два вида разумных су- ществ. А земля, между прочим, одна. Второй нет. Были люди – кроманьонцы, и были неандертальцы. Очень близкие виды, дети вполне нормальные получались. Разница, видимо, в одном только была. Одни из них умели говорить. Следовательно, были умнее. И мы охотились на конкурентов. Ловили, убивали и ели. Молодых здоровых женщин оставляли себе, иногда. Поэ- тому у нас есть небольшая примесь неандертальских генов. 100

Михаил Гельфанд Я представил себе все это. Долго переваривал. Повернулся к окну. За окном уже сгущалась медленная темнота. Затапли- вала мир. Темнота, и дождь начался. Осень. – Почему два вида? Они там не люди? Бабушка покачала головой. – Нет. *** Дирк все предвидел, почти все. Когда дело шло к финишу, места подготовил, куда спрятаться. Для себя и доверенных со- трудников. Наличность. И посоветовал всем бежать. Каждому отдельно сказал, куда. И сам... В конце концов многие выжили. Почти все. Эпидемии он готовил раньше. Бактерии сконструировал. Просчитал методы ввода бактерий в экосистемы. Не очень хорошо просчитал. Ведь он не решался работать ни с суперкомпьютером, ни с облаком. На коленке, на персоналке, которая даже в сеть не была включена. И посоветоваться не с кем. Доверял полностью только немногим, Катерине например, а ее впутывать не хотел. Когда все началось, ее муж поехал нас предупредить. Чтобы спрятались. И привить.Когда уж роды пройдут. Беременную жену прививать он, конечно, не хотел. Опасно. И по сети связываться опасно. Не дошел. Убили, наверное. Но и Дирк колебался, медлил. Уж когда совсем приперло... Он так рассчитывал, что эпидемии будут в основном южнее 45 параллели. Но рассчитал плохо. *** – Почему? – Ну я же тебе объясняла... – Нет! Почему он считал, что на юге людей можно убивать. 101

Фантастический салат – А это... Бабушка встала, прошлась по комнате и долго стояла возле окна. – Понимаешь, в древние времена кроманьонцы, это мы, уби- вали неандертальцев не потому, что настроение было плохое. Людям не хватало еды, они всегда были голодные, они жили охотой, а охотничьи угодья, которые им были нужны, были те же, на которые претендовали неандертальцы. – Но их же очень мало было! Ты мне когда?то говорила. На всей Земле может миллион... – Но и места для охоты требовалось на каждого много ква- дратных километров... Бабушка развела руками. – Но... но... – У меня в голове это тоже не укладывается. – Бабушка по- качала головой. – Но так оно было. А в нашем веке пошло еще хуже. Когда людей на планете перевалило за восемь миллиардов, и каждый год добавлялось еще девяносто миллионов, или восемьдесят! На юге. На севере население уменьшалось. Когда людей стало так много, биосфера погибала просто на глазах. Вырубили тропические леса. Нарушился климат. Выло- вили рыбу в океанах и морях. Превращали реки в сточные ка- навы, наполненные удобрениями, земли в пустыни. Не со зла. Потому, что еды не хватало. Люди вынуждены были есть и оставляли за собой пустыню. Как саранча. Стая саранчи, когда все сожрет, поднимается на крыло и летит, новое место обгла- дывать. А людям куда лететь? На другую планету? – Поэтому их надо было уничтожить?! Миллиарды. – Сашенька, что ты хочешь, чтобы я сказала?! Я же человек, я не могу сказать «да»?! И подумать не могу! Но Дирк. Он уже чувствовал себя представителем нового вида. 102

Михаил Гельфанд Но и он долго колебался. Но когда перед ним встал вопрос: погибнуть или... Он выбрал «или».... *** – Ты хочешь, чтобы я тоже перестал быть человеком? Бабушка неожиданно заплакала. Она не плакала с тех пор, как умер дед. И я тоже. Стоял над могилой, обняв бабушку, а слезы лились сами собой. И бабушка рыдала. Рыдала и прижималась ко мне. С тех пор уж три года прошло, и ни разу! Бабушка беспомощно всхлипывала, слезы текли по лицу и она их не вытирала. – Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Чтобы ты жил долгой счастливой жизнью, среди разумных существ. Читал, думал, ис- следовал. Продолжил наш род. Выходя из дома, не брал с собой револьвер... У них там будущее. Познание. Власть над природой. А у нас кровь, кровь и грязь, и смерть. Кровь, грязь и смерть. Рыдания душили ее. Я вскочил, бабушку к себе прижал... Что сказать, я не знал. 103

Фантастический салат ТУТ Заснул Борис – как всегда – поздно. Тишина пустой квар- тиры давила и он смотрел телевизор до тех пор, пока не прова- лился в сон. Давно пора было оставить эту квартиру, переселиться к дочке, но он все не решался... Проснулся по будильнику и потопал в туалет еще в полусне. Дверь была закрыта изнутри. – Занято!– раздался возглас жены. Так же в полусне вернулся обратно и сел на кровать... Этого НЕ МОГЛО БЫТЬ! НЕ МОГЛО!! Жена умерла почти год назад. – Я еще сплю, – сказал он. И подумал о жестокости сна. Но это не было похоже на сон! По ногам тянуло утренним холодком, да и в туалет хотелось по-настоящему. НЕ МОГЛО!!!!!! Жена умерла внезапно. Она легла на операцию, пустяковую по словам хирурга, «ве- чером ложитесь в больницу, утром оперируем, на следующее утро – выписываем». И сначала так и было... Час операция, два часа в реанима- ции, до вечера в палате. Жена почти все время спала, а Борис сидел рядом. – Ты бы пошел, покушал, – слабым голосом прошептала жена, очнувшись. Но кушать не хотелось. 104

Михаил Гельфанд Вечером он ушел домой с напутствием дежурной медсестры , что обход в девять, поэтому раньше одиннадцати приходить не стоит. И он пришел к одиннадцати... А жены уже не было. В тот день первый раз в жизни Борис, турист-перворазряд- ник, почувствовал, где находится сердце и как оно болит... Жена между тем что-то делала в ванной, откуда доносился шум льющейся воды. Потом она появилась в спальне. Одета была, как обычно дома и летом, в одной только майке. Фигура у жены была изящная. Длинные красивые ноги, пол- ные плечи, тугие бедра, тонкая талия. А вот груди своей она стеснялась. Маленькая, как у подростка. Из-за этого она носила специальные лифчики с подкладкой из поролона. Она вошла и как-то неуверенно глянула на Бориса. Хотела что-то сказать, но тут в соседней комнате громко заплакал ре- бенок. Жена торопливо выхватила из комода трусы и наклонилась, их надевая. Ее спина красиво выгнулась, бедра и выпуклые яго- дицы приблизились к Борису. Округлые упругие ягодицы казались изваянными из светя- щегося бело-розового мрамора, и Борис, не удержавшись, при- тянул жену к себе, принялся целовать эту нежную прохладную плоть. Жена вывернулась, со счастливой улыбкой на мгновение прижалась к нему. – Ты меня не забыл еще, любишь! Потом скользнула к выходу из комнаты. «Я сошел с ума» – подумал Борис, а, может быть, и сказал вслух. Жена уже в дверях повернулась к нему через плечо. – Нет, любимый, ты нормальный, просто мертвый… И исчезла в коридоре. Ошеломленный Борис проводил ее взглядом. Мыслей не было. 105

Фантастический салат Жена что-то делала в уборной, ванной, говорила на иврите. Через пару минут она снова появилась в спальне. На руках у нее был маленький, очень смуглый мальчик, совершенно голый и очаровательный. – Зэ Даничка, – сообщила жена. – Ми зэ? – требовательно спросил малыш на иврите, огля- дывая Бориса огромными черными глазами. – Кто это? – Это мой муж, он был... работал далеко от дома, сейчас вер- нулся,– они перешли на иврит, наверное, Дани другого языка не знал. – Он хороший? – спросил мальчик все так же требовательно. – Конечно! Он любит меня, я люблю его. – Можно, я тоже буду любить его?– спросил Дани. – Конечно! – Борис протянул руки, и мальчик доверчиво пе- релез к нему, прижался маленьким теплым тельцем. Борис по- гладил его по мягким черным волосам. – Идите пока в комнату Данички, мне одеться надо. И тебе, Дани, тоже надо одеться. У нас мало времени – мы должны быстро покушать и идти в сад. Мальчик серьезно кивнул, слез с рук и зашлепал босыми пятками по коридору. Борис двинулся за ним. В комнате Дани, до вчерашнего вечера она была гостиной, вместо дивана стояла кроватка, на длинном буфете рядом с те- левизором стопкой лежали детские вещи. Дани надел майку, шорты, немного повозившись, застегнул стоявшие тут же босоножки. Оглянулся на Бориса, явно ища одобрения. – Ты хороший и серьезный мальчик,– похвалил Борис. – Ты прав. Катя все время говорит то же самое, – серьезно сообщил мальчик. Появилась жена, уже одетая и накрашенная. – Идем кушать!– объявила она. – Боря, тоже одевайся, на работу опоздаешь. – На работу?? 106

Михаил Гельфанд – Конечно! Тут тоже надо работать... И за квартиру платить. И за остальное... *** На улицах все было как обычно. Машины, люди, ранние по- купатели в магазинах. Автобус как всегда набит шумными из- раильскими детьми. Им было тоже к восьми в школу. А ему на работу. Работал Борис на кладбище, дневным сторожем. Работа была непыльная. С кладбища вообще трудно что-то украсть, а днем, когда всюду бродят опечаленные родствен- ники, и вовсе невозможно. Вначале. В самом начале, когда: Развалился проектно-монтажный институт, в котором Борис работал всю трудовую жизнь, монтировал турбины. О чем даже была книга, маленькая, узкоспециальная, но на- верное стоящая, раз ее не поленились перевести на английский и издать в Англии. Перестали фактически платить зарплату жене, много лет преподававшей химию в техникуме. Перестали фактически платить зарплату дочке, которая в то время жила вместе с ними и работала медсестрой. Короче говоря, когда стало голодно и холодно, подались в Израиль, Борис пошел устраиваться в «Электрическую компа- нию». Там как раз собирались устанавливать новую турбину, нужны были слесари. Борис частично продемонстрировал свои умения, восхитил местных трудяг и все бы было хорошо, и проработал бы он за 25 шекелей в час несколько лет на привычном монтаже, но на беду сотрудник компании, который проводил окончательное собеседование, оказался шибко грамотный. – Гешерик, автор известного руководства, это не ваш род- ственник? – спросил он. 107

Фантастический салат – Это я», – честно ответил Борис. На работу его не приняли. Взять слесарем на нищенскую зарплату автора всемирно из- вестного пособия было неудобно, а высокие зарплаты инжене- ров были нужны другим людям, родственникам сотрудников и друзьям начальства. Позже, размышляя о жизни (времени для размышлений на кладбище хватало) Борис пришел к выводу, что это было уда- чей. В Союзе он монтировал турбины, не спал ночами, думал, изобретал, работал, не считаясь со временем. Его труд, талант превращались в электричество, которое по- зволяло выродкам, управлявшим страной («большим членам большой партии», как называла их жена) разъезжать на члено- возах, жить в свое удовольствие и производить немеряное ко- личество пушек, танков и прочей дряни. Все это железо не только ржавело в бесконечных гарнизо- нах, но и раздавалось в виде помощи разным людоедам, кото- рые считали за благо объявить себя социалистами. В конечном итоге людоеды начинали стрелять друг в друга, как например Эфиопия и Сомали. Таким вот образом результа- том его творческого процесса становились убитые женщины и дети. Тут, в Израиле, работай он на монтаже, его труд и талант позволяли бы начальству электрической компании, «большим членам маленьких партий», получать немеряные зарплаты, ез- дить пять раз в год за границу и там воровать фирменные по- лотенца в пятизвездочных отелях. Пропади оно все. На кладбище все шло как обычно. Целый день не было похорон, но такое случалось и раньше. К вечеру позвонила жена. – Мобильники уже работают, – радостно сказала она. – Ты как насчет торжественного ужина? – Я, конечно, за! 108

Михаил Гельфанд – Сходи в «Деликатесы», купи креветок и вина подходящего. Вечером, когда он пришел домой, Дани голенький, чисто вымытый, сидел в спальне на застеленной покрывалом кровати и рисовал фломастерами. Жена накрывала на кухне торжественный стол, белая ска- терть, красивые тарелки, привезенные из Харькова, хрусталь- ные рюмки оттуда же. Она взглянула на Бориса как-то искоса, как-то испуганно, как будто ожидала подвоха... Потом забрала креветки и сказала: – Иди умывайся, сейчас будем ужинать. Дани сел за стол вместе со всеми. Он вел себя тихо, немного поел, выпил со всеми из рюмки виноградного сока. Потом встал и сказал: – Тода, ани ле роце од. – Спасибо, я не хочу больше. Жена была талантливым педагогом. Попадавшие ей в руки дети, в том числе израильские, хо- дившие до трех лет в подгузниках, с соской во рту и по всякому поводу начинавшие уныло выть, через полгода без малейшего намека на скандал забывали о сосках и подгузниках, начинали самостоятельно одеваться и рвались во всем «помогать Кате». Работала она в детском садике рядом с домом. – Поди, посмотри телевизор немного, –сказала Катя мужу. – Я пойду почитаю Даничке сказку». – Дани, ты хочешь послушать «Красную шапочку» сегодня? Дани серьезно кивнул, взял маму за руку и потянул за собой. Борис включил телевизор и попытался посмотреть новости по RTVi. Новостей не было. Вообще! По некоторым каналам передавали табличку об отсутствии сигнала «по техническим причинам». По другим что-то пока- зывали – ток-шоу, кинофильмы, «о животных», даже оперу в исполнении «Ла Скала». Новостей – никаких. Это подтверждало слова жены. 109

Фантастический салат Какие новости у мертвых?! Но поверить все равно было трудно. Жена появилась очень скоро. – Заснул! – сообщила она. – Набегался за день. Борису много чего хотелось спросить, но как-то не получа- лось. – Ты не хочешь научить Даничку русскому языку? – Не удается. Мне это один профессор объяснял, в очереди за едой. Он бывший профессор, биолог, раньше в Минске пре- подавал. – В очереди за едой?! – Понимаешь, у детей память сильно зависит от образова- ния новых клеток в мозгу. Мозг растет – новые клетки обра- зуются. А здесь же дети не растут...Клетки не образуются. Кое-что запоминается – у взрослых больше, у детей меньше... Не очень много... – А очереди за едой? Это как в совке? – Еще вчера тут же все было по другому. Знаешь как страшно! Город пустой, все темно, закрыто... Только один продовольственный магазин работал, в Яффо, хорошо еще не очень далеко, автобусы же не ходили. Говорят, еще в Петах-Тикве был один, но туда совсем не добе- решься...Там, в Яффо, люди собирались со всего Тель Авива. В очереди стояли. Я с Даничкой туда ходила, по пятницам. Хорошо еще самообслуживание, но кассирша же одна, а на- роду все-таки много... – Можно было еще кассирш нанять! – Да нет, нельзя. Пробовали. Тут все делают то же самое, что и ТАМ, так все устроено. Я в садике работаю, ты на кладбище, дворники подметают, банкиры в банке, кто на пенсии – пенсию получает. И ничего не меняется. Старики не стареют, дети не растут... И изменить ни- чего нельзя! Понимаешь? – Она прижалась к Борису. Борис гладил жену по волосам, спине. Голова у него шла кругом. На языке вертелись десятки вопросов, но теплое же- ланное тело уже обвисало у него на руках... 110

Михаил Гельфанд – Пойдем в кровать... – прошептала жена. – Я так по тебе тосковала, думала уже не увижу никогда... Если б не Даничка, я бы что-то с собой сделала... Хотя тут, наверное, ничего нельзя с собой сделать. – Она всхлипнула и еще сильнее прижалась к мужу... – Они были счастливы много-много лет. Хотя страсть и уга- сала постепенно, но нежность, тепло... все это оставалось неиз- менным. Когда жена нежно застонала, притянув его к себе, он забыл обо всем. Потом кажется заснул на несколько минут, а когда про- снулся перед глазами было лицо жены, залитое слезами. – Так страшно... никогда тебя не увидеть, так страшно... Ты себе не представляешь... Так больно... Они стали меня реанимировать, бросили на пол и тыкали электродами...Так больно. Потом не помню. Конца никто не помнит. А потом в морге, в черном таком мешке полиэтиленовом, знаешь? Еле выбралась. Сначала просто рвалась в ужасе... А когда выбралась, голая, рубашку же порвали, когда реанимировали, поняла, что в морге. Ничего же не понимала... думала живая и в морге. Ужас такой... закричала... потом стала что-то понимать. Там еще двое мужиков пожилых, совсем обезумели... так часто бывает вначале. Один головой о стенку бился! И там еще старуха одна, бедная... Сидит у стены и плачет, и бормочет что-то, Йоси зовет, Йо- сэлэ – на идише. Я ее увела в другую комнату, посадила, там наверное каби- нет врача, книги на разных языках. Побежала наверх... больница пустая, но лифты работают, оделась. Помнишь, ты сумку с вещами оставлял, меня забирать. Жена снова зарыдала, но очень быстро остановилась. Видно было, что слова переполняют ее... все это, весь ужас, недоуме- ние, все было в ней... 111

Фантастический салат И вот, наконец, теперь она могла рассказать, освободиться от кошмара. – Я оделась, набросила кофту, там кофта была, помнишь, серая, на старуху эту несчастную. Думаю – добираться домой, а там посмотрим. Выбрались мы из больницы.. Оставить беспомощную старую женщину Кате не пришло в голову. Несмотря на весь кошмар, всю растерянность. Так она была устроена. – Выбрались, а там пусто, представляешь... Утро, солнце уже яркое, кругом машины стоят, и тихо, и никто никуда не едет... Автобусов нет...Я стою и совсем растерялась. Плачу. И тут Йоси подъехал. Это муж ее Йоси, он умер полгода назад, а жена слегла... Ко- нечно, они же вместе прожили шестьдесят лет... Представля- ешь! А он, когда разобрался в ситуации, стал каждое утро боль- ницы объезжать. Понимаешь? Он совершенно не растерялся...Он никогда не терялся, всю жизнь воевал, строил, помнишь же, ты удивлялся, что Израиль еще существует, при таком бардаке. Это он на Йоси стоял, на таких людях! Он и умер на стройке... Строительным подрядчиком был. Он там накричал на кого-то, что неправильно бетон подают... И сердце... Это мне потом Гизелла рассказывала, его жена. Она как уви- дела мужа, сразу в себя пришла... Она говорит – раз Йоси рядом, значит все в порядке... Хотя конечно переживает ужасно. У них обе дочки в Шта- тах, и внуки и правнуки. Мы с Даничкой у них иногда в гостях бываем. Йоси привозит и отвозит. Он мне предлагал у них жить, но я не хотела, не хотела квартиру оставить... Боялась, вдруг ты... и... 112

Михаил Гельфанд Жена всхлипнула и прижалась к нему. – И вот... И все теперь... – Она целовала его и прижималась мокрым лицом. – И все… *** Стояла чудесная весенняя погода, которая бывает в Тель- Авиве разве что две недели в году. Катя ходила на работу в детский сад, теперь он работал на полную мощность – обе вос- питательницы и все дети. -Раньше знаешь, как тоскливо было, – говорила она. – Раньше только я и Даничка, и все... К слову, на второй или третий день, она рассказала, как поя- вился в ее жизни Даничка. Первые два дня она сидела дома, в пустой квартире и пла- кала, на третий день кончилась еда и Катя вышла из дому в на- дежде, что-нибудь раздобыть. Дело было днем, и город был совершенно пустой и очень страшный. Потом на бульваре она встретила женщину, очень старую, гревшуюся на солнце, и от нее узнала про единственный мага- зин. И побрела потихоньку в сторону Яффо. Уже недалеко от Яффо на скамейке сидел мальчик, маленький такой, съежив- шийся, замерзший... Молча сидел и только время от времени всхлипывал тихо. – Видимо он попал под машину... Или что-то вроде... пред- ставляешь! Я его прижала к себе... И почувствовала... И почув- ствовала... *** Борис тоже ходил на работу. Похорон теперь не было, само собой, да и на кладбище почти никто не заходил... Зачем? Но зарплату платить продолжали. Точнее говоря, это вообще не обсуждалось. Сотрудники похоронного братства производили впечатле- ние людей полностью ошеломленных... Каких-то пришиблен- ных даже. 113

Фантастический салат Почти весь день они молились, собравшись в кладбищен- ской синагоге. Со слезами в голосе громко распевали молитвы, явно бес- смысленные в создавшейся ситуации. Раньше, ТАМ, Борис этих людей не любил... Не любил за циничное отношение к смерти и обрядам, вы- полнять которые были они приставлены. За откровенное вымогательство денег, которые брали они у родственников покойника обеими руками... Теперь он им скорее сочувствовал. Мир оказался вовсе не таким, как они это себе представляли, и эти люди были от растерянности близки к помешательству. Собственно говоря – думал Борис, посиживая в тени раски- дистого дерева, звонко шелестящего всеми своими листьями на ветерке – собственно говоря, мир оказался также и не таким, совершенно не таким, как представляли его себе мы, атеисты... не таким, и что же? Мы же не сходим с ума. Стараемся вести себя прилично ТУТ, как вели себя при- лично ТАМ, не боясь чьего-то гнева, не рассчитывая на какую- нибудь благодарность... Стараемся, да... *** В Тель Авиве все было как обычно. Дети ходили в школу, взрослые на работу, по вечерам зажигались огни за стеклами бесчисленных кафе, ресторанов и баров. Не было, правда, но- востей в газетах и на телевидении, и ничего не слышно было о правительстве в Иерусалиме...Видимо правительство отсиде- лось в каком-нибудь глубоко подземном бункере. Или просто управлять теперь стало незачем... Нашлись дочка и внучка. Они приехали из Нетании на третий день, это была как раз пятница... Но мобильник дочки стал отвечать почти сразу. 114

Михаил Гельфанд Дочка работала в больнице, там же в Нетании. Больных, правда, теперь не было... Но на работу ходила. Внучка ходила в садик. Своего очередного парня, «хавера» по-местному, дочка на днях прогнала и находилась в поиске следующего. Она была так же ветрена и переменчива, как была постоянна в любви Катя. Все шло, как шло. Борис сидел на скамейке в тени, почитывал «Божественную комедию» Данте. Раньше все собирался, но времени как-то не было. И по привычке размышлял. Все материальное – не только дома, машины, но и трава, и деревья, все, не наделенное нервной системой, все это перехо- дило ОТТУДА СЮДА. И человек оказывался в привычной материальной среде. А люди, умершие в другие времена? Не только бородатые ребята с примитивными копьями и ме- чами, которые три с половиной тысячи лет назад жили в Яффо и воевали с вторгшимися в страну предками евреев, но и те, на- пример, кто умер десять лет назад или пятнадцать, попадали видимо в... другое ТУТ. И где они все теперь? Существуют параллельно. Или исчезли во второй раз, бесследно, и мы тоже так... в свой черед. Почему-то была уверенность, что нет, не исчезнем, так и будем ходить на работу, наслаждаться ветерком и любить близ- ких своих. Если, конечно, ТАМ были способны любить. Мир оказался устроен удивительно и сложно. Потом он подумал, что мир и раньше выглядел сложным и удивительным. А мы этого не замечали, просто потому, что привыкли. 115

Фантастический салат Разве закон всемирного тяготения или электрон, который и частица, и волна, или искривление пространства тяготеющей массой – это просто и банально? И, вообще, что такое искривление пространства. Это и представить себе невозможно... Но вот, привыкли же и воспринимали как должное. Потом его мысли вернулись к свойствам ЭТОГО мира. Раньше, когда общество менялось медленно, а множество людей умирали молодыми, ТУТ население было густым, и жизнь (или как ЭТО назвать) мало отличалась от жизни ТАМ. Потом – технологии стали меняться быстро, а люди наобо- рот в подавляющем большинстве доживать до преклонных лет. ТУТ стало пустынным, населенным по преимуществу ста- риками. «Пустой и темный город», в котором оказалась бедная Катя. Потом в Израиле произошла видимо грандиозная ката- строфа. Произошла катастрофа, это ясно, и примерно ясно какая – применение ядерного оружия. Но каковы масштабы? Борис привычно продумал способ экспериментальной про- верки и позвонил в туристическое агентство. – Да, конечно», – ответил женский голос. – Билет на само- лет вы можете взять куда угодно, в Париж, Нью Йорк, Москву или Бангкок, летает, правда, только Эль Аль, но мест свобод- ных сколько угодно... но я вам не советую. Там всюду практически пустыня... нет... все цело, дома, па- мятники, но людей, людей нет практически, все закрыто, за- править машину невозможно, даже покушать... – Так...А есть такое место, где не пустыня? – Ну, конечно, – в усталом женском голосе прорезался про- фессиональный энтузиазм, – Конечно! Есть замечательные туры в Дамаск, Багдад, Тегеран, Кум. Интереснейшие памятники архитектуры, потрясающая нацио- 116

Михаил Гельфанд нальная кухня, исторические достопримечательности, раскопки на Тигре и Евфрате... Не слыша ответа, она сбавила тон... – Если вы сомневаетесь ну... Насчет безопасности... Так те- перь это утратило всякое значение... Ну... Вы же понимаете... – Я понимаю, – ответил Борис. Жена на предложение съездить на недельку в Дамаск, по- смотреть исторические памятники, ответила непечатно. Что бывало с ней чрезвычайно редко. Потом прижалась к мужу и заплакала. – Ну почему тебе всегда что-то надо? Только что все нала- дилось... Только что все стало спокойно... Вся эта сволочь оста- вила меня в покое. Работала всю жизнь с подонками, которые только и мечтали мне под юбку залезть... Химии учила идиотов великовозрастных...Нужна она им была, эта химия! Она отстранилась от мужа и заревела в голос... – Сволочь эта вся! Там, в Союзе... все норовила гадость какую-нибудь, голод какой-нибудь, войну какую-нибудь устроить, убить кого-нибудь ни за что, ни про что! Единственный брат Кати погиб в Афганистане. Он работал инженером в КБ на Харьковском танковом заводе и поехал по- смотреть на месте, почему так быстро выходит из строя коробка передач танка. И погиб. В гостиницу попал реактивный снаряд. Такие снаряды, переносные «Град 2», моджахеды запускали в сторону Кабула каждую ночь. Их придумали советские инже- неры, для вьетнамцев, чтобы ночью стрелять по Сайгону, а после уже стали выпускать в десятках стран третьего мира. Для всех желающих терроризировать мирное население. Жена перевела дыхание. – И тут тоже, такая же сволочь, выродки такие же, все от- ступить откуда-то и куда-то , чтобы арабы на голову моей внучке ракеты запускали! За Нобелевскую премию эту проклятую родную мать в Освенцим отправят! Ненавижу!!!!!!!! 117

Фантастический салат Всегда ненавидела!!! На ее плач прибежал из соседней комнаты Дани и тоже раз- рыдался. – Не плачь, родненький, – Катя подняла его на руки. – Не плачь! Все будет хорошо... Постепенно она успокоилась. – У меня теперь все в порядке. Я работаю с чудесными ма- ленькими детьми, маленькими, благодарными, которым я нужна! У меня любимый муж, дочка, внучка, внук и никакого дерь- мового правительства... И никакого дерьмового Дамаска! И все будет хорошо! – Но это же навсегда, – сказал Борис – Навсегда! Навечно! – Что ты, Боречка! Разве хорошее разве бывает навсегда? Хотя бы надолго. И то вряд ли. *** Так что жизнь... Или как это назвать... Ну, в общем, все на- ладилось. Некоторое время жена боялась, что найдутся Даничкины ро- дители «и как еще с ними будет, вдруг захотят мальчика совсем забрать!» Но родители не находились, возможно после гибели сына уехали за границу... По пятницам собирались гости. Подрядчик Йоси с женой, тот самый профессор биологии из Минска, тоже с женой, заходили «на огонек» одна или две Ка- тины подруги. Дочка приезжала пораньше, помочь по хозяйству и Бориса отправляли с детьми гулять на бульвар. Дети отлично ладили, несмотря на почти полное отсутствие общего языка. Девочка ходила в «русский» детский садик и не знала ив- рита, а Дани мало что понимал по-русски. 118

Михаил Гельфанд Они пытались лазать на деревья, бегали, кричали, со счаст- ливым смехом качались на качелях. Иногда, забывшись, Борис думал, какая хорошая может из них получиться пара, со временем. Дани смуглый, черненький и тонкий и внучка Олечка, белая, как сметана, с пухлыми розовыми щечками... Потом опоминался. Время было все позади, хотя и с разочарованиями, и с го- речью, и с ублюдочными правителями, идиотизмом, едва ли не всеобщим, жадностью и тупостью, похотью и злобой, ТАМ время было. А впереди не было. Почти каждый раз, когда они гуляли, на бульваре появля- лась толстая добродушная старуха с крошечной очень подвиж- ной собачкой. И тут уж веселье начиналось вовсю. Дети кричали, собачка звонко лаяла и все они носились друг за другом... Борис посиживал на скамейке. Отдыхал. Следил, чтобы все было в порядке. Вот это и есть оказывается рай, думал он, маленькие мер- твые дети, весело играющие с маленькой мертвой собачкой... Или все-таки ад?! 119



Элис ГЕРБЕР

Фантастический салат КРОЛИК, БЕГУЩИЙ В РАЙ «Доложите обстановку!.. Срочно... обстановку!» Шум помех. Что это такое со связью? Усаги постучала по шлему, но это не помогло. Зачем им доклад, если они все видят через камеру? Страшная мысль пронзила мозг. Камера тоже не работает, что ли?! Усаги поднесла к шлему ладонь, но на коже не было крас- ного отсвета индикатора. Не работает. Девушка взглянула на камеру вверху на серой бетонной стене. Возле нее индикатор тоже не горел. Они не знают, что происходит в лабиринте. Под камерой лучше не задерживаться, если в нее попадут, она рва- нет, помнет каску. Пуля выбила рядом с лицом Усаги брызги бетонной крошки. Кажется она застряла в этом узком проходе, наружу не сунуться, даже не выглянуть. Дроиды сошли с ума. Они не только покидают свои локации и преследуют ее, они стреляют на поражение. Усаги отлепила от ребер окровавлен- ную ткань формы. Пуля лишь слегка задела, больно, но не опасно. Но сам факт того, что дроид целился не в специальную защитную пластину, тревожил. Усаги осмотрела свою форму. Пластин было очень мало по сравнению с незащищенным телом. Если дроиды почему-то решили ее убить, им это удастся. «Ну нет, так просто я им не дамся!» – скрипнула зубами Усаги. Сегодня она не проиграет, не отдаст ему трофей. Фокс обошел ее три последних раза и сравнял счет. Сегодняшняя тре- нировка решит, кто из них отправится на планету АЛЬФА-1. Где засел этот чертов снайпер? 122

Элис Гербер «Повторяю... дроиды вышли из-под контроля!» Снова по- мехи. Спасибо, капитан. Это она уже заметила. Усаги сняла шлем и осторожно высунула его за край стены. Удар. Рука едва не стукнулась о землю. Девушка осмотрела шлем. Рези- новая пуля застряла в нем. Отлично. Хорошо уже то, что в лицо не отрекошетила, с ее-то удачей. Судя по углу, под ко- торым пуля вошла в полимер, снайпер вот в том ближайшем здании. Усаги снова выставила шлем, в отражении его поли- рованной поверхности увидела ствол, торчащий из окна со- седнего здания. Вот ты где. Полированная поверхность вмялась, отбрасывая руку назад. Стреляет почти в упор, была бы в шлеме голова Усаги, и ей бы не поздоровилось. Как пройти мимо него? Снайперы тупые. Они больше реагируют на тепло, чем на движение. Усаги встала, растопырила руки и ноги, упираясь ими в стены, вылезла наверх и остановилась напротив камеры. Не лег- кое, надо заметить, упражнение, ноги предательски дрожали. В голове стучало, перед глазами плыли черные пятна. Эти про- клятые четыре джи убьют ее быстрее, чем дроиды. Еще и воз- дух жидкий, сколько не дыши, легче не становится. Разреженный воздух – это условия корабля. Но зачем четыре джи?! На АЛЬФА-1 только полтора джи. Издеваются, сволочи. У Усаги только месяц назад перестала кружиться голова в си- муляторе, многие из их отряда до сих пор страдали. Усаги вы- ковыряла из стены камеру и спрыгнула вниз. Это было зря, поняла она, валяясь на земле не в состоянии встать. Четыре силы тяжести сначала бахнули ее об землю, а теперь давили на грудь и кости, не давая вздохнуть. Хоть бы сознание не поте- рять. Усаги перевернулась на бок, легкие заработали. Сколько она пролежала? Пятнадцать минут? Полчаса? Не видать ей тро- фей. Знать бы, где сейчас Фокс. Девушка посмотрела на ком- муникатор, но он не работал. Интересно, Фокса тоже преследуют дроиды, стреляя на поражение? Или он всегда осо- бенный, и сегодня тоже? Усаги села, разгоняя темных мух перед глазами, поковыряла камеру, обнажила ее микрогенера- 123

Фантастический салат тор. Прекрасная идея располагать маленькие бомбы на каждом углу такого тесного лабиринта. Подготовка суровей некуда. Усаги обошла муляж здания, за которым скрывалась, с дру- гой стороны, бросила камеру на главную улицу. Бежать-бежать! За углом рвануло. Усаги свернула — улица! Ослепленный взрывом, снайпер не заметил девушку. Она вбежала в переулок у его здания, нашла дверь внутрь. Внутри здание представляло собой минималистичный темный колодец с лестницей. Остро воняло гарью и металлом. Усаги поднялась по узкому колодцу, вышла на площадку у окна. Вот и ты, голубчик. На закреплен- ном в полу реле, беспомощно крутился ствол. Снайпер не умел стрелять назад, только жужжал и ездил туда-сюда. Усаги сняла шлем, вытерла пот, подошла к дроиду. Маленькая жалкая же- лезяка едва не убила ее. Девушка выдернула кабель и дроид стих. Отсюда открывался отличный вид. Вон он, трофей, через два перекрестка, все еще на месте. Значит, Фокс до него еще не добрался. Где же этот гаденыш? На соседнем здании висел огромный плакат, изображавший группу красивых людей, улыбавшихся, как в рекламе зубной пасты, на фоне зеленых полей, звездного неба и космического корабля странной конструкции. Надпись гласила: «Полетели с нами на планету БЕТА-2!». Ну, понятно, что не о Земле речь. На Земле таких зеленых полей нет уже лет сто. Усаги села рядом с дроидом. Он наверняка передал своим братьям, что на него на- пали. Скоро явятся. Красивый плакат. Усаги не слышала ничего о том, чтобы шла хоть какая-то подготовка для полета на вторую найденную пригодную для жизни планету, условно названную БЕТА-2. На БЕТА-2 полетит дочь Усаги. Эта планета была настоящим раем. Там не было никого, у кого бы пришлось отвоевывать жиз- ненное пространство, как на АЛЬФА-1. Никаких разумных або- ригенов, страшных, как судный день. Никакой войны за каждый сантиметр земли, за каждый грамм воды. Только зеленые поля, леса и чистый воздух. Туда отправится доченька. Отучится, ста- 124

Элис Гербер нет офицером и полетит. А Усаги отправится воевать. Для таких, как она, на Земле осталось только два способа зарабо- тать на образование ребенка — продать всю себя на органы, или продать себя и ребенка в армию. За полет Усаги на АЛЬФА-1, дочке будет перечислена такая сумма, что ее хватит не только на образование, но и на многие годы жизни. Усаги улыбнулась. Ее дочь не будет расчищать радиоактивные свалки, как когда-то расчищала она сама, чтобы иметь право попасть в военное училище. Шрамы от той работы болели до сих пор. Обменять свою жизнь на лучшую жизнь для дочки – для этого она здесь. Отвоевать у этих железяк и у засранца Фокса возможность полететь на АЛЬФА-1. А вот и железяки. Сползаются со всех сторон. Девушка подключила кабель дроида-снайпера к своему шлему. Ну, держите свои железные штаны, бестии! Усаги переступила через покореженный металл. Сколько их здесь? Вся улица была засыпана поверженными дроидами. Она уже насчитала сорок штук, а не прошла и половины рас- стояния до трофея. На нее что, ринулись все дроиды лабиринта? Усаги вышла на площадь. Вот и он, трофейный красный флаг, дающий желанные баллы и право покинуть симулятор беспре- пятственно. Но так ли это сегодня, учитывая, что дроиды взбе- сились? Легки на помине. За спиной послышалось характерное жужжание. Усаги оглянулась. На площадь выехали два меха- нических солдата с одной стороны и еще два с другой. Усаги сорвалась с места, побежала к флагу. Разогнать четырехкратно весящую тушку было не просто, но ей и не позволили. Усаги сначала почувствовала, что падает, потом услышала выстрел. Учебные дроиды всегда стреляли только по защитным пласти- нам, но эти тоже презрели правила. По форме на плече расте- калось горячее кровавое пятно. – Лучше не вставай, – через жужжание приближающихся дроидов послышался ненавистный голос. Придерживая плечо, Усаги села. Далеко не все железяки остались лежать на главной улице. Сюда на площадь их прие- 125

Фантастический салат хало не меньше. Пуля вошла неглубоко, засела в мышце. Фокс прошел между дроидами, и подошел к флагу. Те словно не за- метили его, все стволы были направлены только на Усаги. Сей- час он объяснит, что происходит, наверняка. Вместо объяснения Фокс улыбнулся от уха до уха, и показал пульт. Это пульт капитана?! Нет. На том капитанский знак. Это просто такой же. Фокс взломал систему. Ах ты ж сволочь... – Я не хочу смотреть, как тебя изрешетят, – сказал Фокс, до- ставая флаг из крепления. – Поэтому дам тебе отбежать по- дальше. Дыхание Усаги сбилось. – Что? – выдавила она. – Мне не нужны конкуренты. Дроиды тебя не выпустят. А сейчас беги, маленькая Усаги, пока я не спустил на тебя своих металлических собак. Усаги поднялась. Он шутит? Не похоже. – Беги. Усаги повернулась и побежала. Нужно выбраться из симу- лятора. Нужно доложить. За спиной загудели двигатели дрои- дов, зажужжали реле пушек, стена над головой затрещала, покрылась выбоинами от пуль. *** Усаги вошла в кабинет майора. Фокс уже стоял здесь. Усаги почувствовала, как напряглась его спина, когда она приблизи- лась. Майор обошел стол и остановился перед солдатами. В его руках были отличительный капитанский знак и документ с на- значением. Девушка похолодела. У него в руках шанс. Для нее и для дочки. – Вольно. Без лишнего официоза. Десантный транспорт уже ждал. – Два моих лучших солдата, – улыбнулся майор. – Вы шли ноздря в ноздрю, но побеждает лучший. По результатам тре- нировок, вам, рядовой Фокс, присуждается звание капитана. Вы назначаетесь на службу на планету АЛЬФА-1. Служите с че- 126

Элис Гербер стью, и добудьте нам эту планету и достойное будущее для всего человечества. Майор сунул в руки Фокса назначение. Фокс отдал честь и, даже не взглянув на Усаги, вышел из ка- бинета. Транспорт уже ждал. – Разрешите идти? – подала голос Усаги и не узнала его. – Нет. Майор остановился перед ней. – Вчера вы провели в симуляторе четыре часа, – сказал он и бросил взгляд на повязку на плече Усаги. – Фокс же завершил задание за тридцать восемь минут и принес трофей. Абсолют- ная победа, не так ли? Назначение капитана Фокса на АЛЬФА- 1 более, чем справедливое. Там необходима воля и желание победить любым способом. Вы согласны? Еще бы. Этого у Фокса не отнять. – Вы действительно шли на равных. Ваши результаты были полностью одинаковые до вчерашнего дня, – майор повернулся к столу. – Четыре часа в симуляторе — это рекорд. Так долго за- дание еще никто не выполнял. И ваши показатели в норме. – Он взломал дроидов, они нападали только на меня. Мне пришлось уничтожить их всех, чтобы выйти из симулятора. – Это очень серьезное обвинение. Чем вы можете подкре- пить свои слова? – Ничем, – произнесла Усаги. – Я сделаю вид, что не слышал этого ложного свидетельства. Майор наклонился и взял со стола еще одну бумагу с назна- чением и капитанский знак отличия. Усаги не могла оторвать взгляд от его рук. – Так хорошо, как вы, на тренировках себя никто не чув- ствует. И у вас на три часа работы в симуляторе больше, чем у капитана Фокса. По результатам тренировок, вы получаете зва- ние капитана. Вы назначаетесь на службу в сопроводительный отряд на планету БЕТА-2. Завтра начнете дополнительные тре- нировки, вылет через полгода. В руках Усаги очутились знак отличия и документ. Как они там оказались?! 127

Фантастический салат – Капитан Усаги, еще кое-что. Ваша дочь летит с вами. Она уже прибыла на базу, начнет тренировки вместе с вами. Думаю, вы захотите увидеться с ней сегодня. – Что? – не поняла Усаги. – Это не военная операция, это экспедиция исследователей и колонистов. В ней будет много семей. Ваша дочь заменит вас на посту, когда вы не сможете выполнять свои обязанности по охране колонистов. Вы можете идти. Девушка вышла из кабинета и только в коридоре поняла, что забыла отдать честь. Что значит «назначаетесь на планету БЕТА-2»? Что значит «летит вместе с вами»?! По коридору застучали быстрые мелкие шаги. Усаги выро- нила награду и назначение и схватила маленькое теплое тельце. – Мама! 128

Элис Гербер ОЧИЩЕНИЕ – Мужик! Просыпайся! Приди в себя! Бен открыл глаза и застонал. Голова кружилась, как на ка- русели. – Вставай! Кто-то тянул его, требовал подняться. Что происходит? Еще секунду назад он был на пляже, жарил шашлык, а потом был яркий свет, и вот теперь он здесь. Где? Бен поднялся на дрожащие ноги, осмотрелся. Это что, ад? Пол был мокрый и липкий, нос резал острая горелая вонь. Ров- ные черные стены уходили во мрак, в одной стене зияло раска- ленное жерло. Инфернальное пламя печи освещало горы мусора, поднимавшиеся, как Гималаи, под самый потолок. Люди, голые, с пустыми рыбьими глазами, собирали этот мусор руками и прилежно, как муравьи, несли к печи. – Собирай! Собирай, чтоб они не поняли, что ты пришел в себя. Не поднимай голову, они смотрят. Словно повинуясь древнему инстинкту, Бен мгновенно на- гнулся и стал сгребать рваный целлофан. Он украдкой взглянул на говорившего. Такой же голый, как и все, грязный, дрожащий, сосед собирал окровавленными ру- ками пустые бутылки. Бен посмотрел на свои руки. Кожа пу- зырилась, местами облезла до мяса, но боли не было. – Набрал? Не стой, пойдем! Бен поплелся за соседом. Блондинистая голова того выде- лялась в окружающей темноте, потерять его было трудно. Свет 129

Фантастический салат огня приближался, становилось невыносимо жарко. Сотни людей сновали от печи и обратно, слаженно, не мешая друг другу, не обращая внимание на жар. Бен зажмурился, издалека швырнул мусор в печь. У высокой китаянки впереди от жара загорелись пальцы и волосы, но она спокойно бросила свой пластик и так, горящая, вернулась к мусору. Хоть бы не выр- вать, подумал Бен. Впрочем, по ощущениям, рвать было нечем. Желудок болезненно прилипший к спине к спине, давно был пуст. Блондин рядом нашел что-то в мусоре и с жадностью за- пихнул в рот. Бен поморщился, отвел глаза, и взглядом уперся в крупного мускулистого африканца с другой стороны. Куль- турист собирал мусор обгоревшими в уголь руками. Взгляд испуганно метнулся в третью сторону. Там женщина шла к печи, за ней волочилась рыболовная сеть, взрезавшая ей ко- лени до кости. Уж лучше блондин. Бен покорно повернулся к соседу. – Где мы? Что это за место? Что это за гребаное пекло?! – Нас пришельцы похитили. Бен хмыкнул бы, будь ситуация посмешнее. Придумал тоже, пришельцы. – Сколько мы уже здесь? – тихо спросил он. – Я проснулся три дня назад. Но я не знаю, сколько всего мы здесь. – Здесь есть безопасное место поговорить? – Говори, они не заметят. Главное продолжать работать. – Они – это пришельцы? – Да. Не поднимай головы. Наверху клешня, как в детских автоматах. Тех, кто приходит в себя, они хватают и отправляют в печь. Блондин нашел и съел еще что-то. Бен дернулся от отвра- щения, отвернулся и уставился в мусор перед собой. Пласти- ковые трубочки для питья и рыболовные сети были в крови. – Что это за кровь? Это не моя. – Не знаю. Тут половина мусора в крови. Уже третий день офигеваю с этого. 130

Элис Гербер В потолке открылся люк, сверху упало еще немного пла- стика. – Это выход отсюда, – сказал Бен. – Один пытался. Его схватила клешня. – По клешне туда и заберемся. – Клешня тебя не отпустит. Она все кости ломает. Бен поежился. – А вон туда можно добраться, но я боюсь. Он открывается, я видел. Блондин показал на люк в стене, к которому вела лестница. – Давай попробуем. Все равно сдохнем, так или иначе. Я по- бегу за тобой, клешня попытается схватить меня. – Готов? – неожиданно спросил блондин. Бен не был готов, но побежал. Клешня скользнула по ноге, промахнулась, люк закрылся за спиной. Бен упал на холодный ровный пол. – Не думаю, что мы можем отдыхать, – сказал блондин, под- ходя к окошку в стене. – Судя по лестнице и коридору, нас похитили все же люди, – сказал Бен, поднимаясь. – Нет, это не люди. Бен прилип к окну рядом с блондином. За стеклом было огромное помещение, в котором кипела работа. Тысячи чере- пах, альбатросов, тюленей, рыб и дельфинов лежали на столах. Тысячи существ вскрывали их странными светящимися ножами и извлекали изнутри мусор. Существ можно было принять за людей только в темноте. Слишком длинные, слишком лысые, слишком глазастые. – Они их убивают? – прошептал блондин. – Нет, смотри. На ближайшем к окну столе лежала черепаха. Тот же нож, который разрезал ее, тут же спаял обратно, без единого следа. Существо отделило от головы животного какой-то электрод, и черепаха зашевелилась. Окровавленный мусор из черепахи вынес пустоглазый человек. Сама черепаха исчезла в полу вме- 131

Фантастический салат сте со столом, ее место занял тюлень с перетянутыми рыбо- ловной сетью задними ластами. Работа продолжалась. Блондин взвизгнул. Бен повернулся и увидел, как на его светловолосую голову легла большая трехпалая рука. Блондин сполз по стене, без единого повреждения, но без сомнения мертвый. Бен увернулся от руки и грохнулся на колени. – Не убивайте! Умоляю, не убивайте! Я просто хотел узнать, что происходит! Инопланетянин замер и опустил руку. В воздухе прозвучали странные звуки, похожие на слова. – Пойдем, если хочешь узнать, – радушно предложил при- шелец. Бен был согласен на что угодно, только бы не идти. – Давайте я лучше вернусь к печи, – сказал он. – Не нужно, работа почти закончена. Скоро наступит фи- нальная стадия. Пойдем. Бен поплелся за пришельцем. В воздухе звучали ритмичные слова. Обратный отсчет? Бен прошел между столами с морскими гадами к большому пульту. Здесь было несколько мониторов. На одном виднелось помещение, где Бен пришел в себя. Мусора почти не осталось, люди собирали остатки и бросали в печь. На другом была видна земля с высоты птичьего полета. Посреди поля стояла очень классическая летающая тарелка, голые люди тянулись к ней длинной вереницей. На третьем мониторе другой корабль летел над океаном, лучом выхватывая из воды морских животных и мусор, другим лучом спуская животных обратно в воду. – Вы очищаете планету, – осознал Бен. – Но люди… Что с ними? – Когда ты бросал на пляже упаковку от еды прямо на песок, ты же не думал, что прилетят добрые инопланетяне и подни- мут ее за тобой? Свое дерьмо нужно убирать своими руками, – голова инопланетянина приблизилась к голове Бена. – Пони- маешь? – Понимаю. А потом вы всех отпустите? 132

Элис Гербер Ритмичный сигнал прекратился. Люди на экранах разом сва- лились на землю, словно их подрезали. – Конечно нет. Бен ощутил мягкое прикосновение к голове. 133

Фантастический салат ЛЕСНОЙ БОГ Деревья... Деревья... Деревья... Мелькают бесконечной стеной по бокам дороги. Все разные, нет двух одинаковых. Но от того похожи друг на друга, сли- ваются в сплошную решетку, живой забор. Что там, за этим за- бором? Хирш никогда не была в лесу. Проезжала мимо много раз, но никогда не заходила вглубь, не сходила с трасы – ни- точки цивилизации в диком мире деревьев. Серые стволы плавно и стремительно неслись назад под спокойный шелест шин по асфальту. Хирш зевнула. Включить, что ли, радио, чтоб не уснуть? Проехала почти через всю страну, несколько часов в дороге утомили, но останавливаться в таком диком месте по- спать было страшно. Еще несколько километров и будет уют- ный мотель. Там можно будет отдохнуть. Несколько часов покоя между работой и семьей. Ох уж этот ежегодный поминальный день. С тех пор, как сестра умерла, мать не дает Хирше покоя. Требует, чтобы на каждую годовщину собиралась вся семья, кричит, плачет, скан- далит, пока всех не соберет. Истеричка старая. Приезжают все, легче приехать, чем слушать ее. Съедутся, соберутся и сидят по углам, пялятся в пол или телефоны. Хиршу тошнило от этого сборища. Она никогда не разговаривала с ними, отбывающими повинность, чужими, по сути, людьми. Только сестра умудря- лась поддерживать со всеми связь, все о всех знала, со всеми дружила, всем открытки слала. 134

Элис Гербер Хирш бросила взгляд на открытку, последнюю присланную сестрой, закрепленную прищепкой на панели машины. Со смер- тью сестры три года назад, все эти хрупкие семейные узы мгно- венно рассыпались в труху. Вот Вольф, например. Хирш знать не знала, кем он ей приходится. Двоюродным или троюродным племянником? И знать особо не хотелось. Они и словом не пе- рекинутся. Только послушают заунывный мамин плач и разой- дутся. Хирш ехала туда не ради родственников, и даже не ради матери. Она скучала по сестре, и хотела еще раз войти в ее ком- нату, перебрать старую одежду, посмотреть альбомы с фото- графиями. Она ехала проведать сестру. Ради этого стоило оставить работу на денек. На Хирше два проекта висит, и еще домашняя работа ждет, заказы навали- лись, четыре сайта за месяц – это вообще не шутки. Чтоб хоть чуточку вырваться, она не спала два дня, дописывая код. Поездка была просветом в этой веренице загруженных дней, но все же как-то не радовала. Тухленький просвет. Совсем как тот, среди деревьев. Вон там бурые деревья вроде бы и расступа- лись, а за ними другие. Такие же прямые скучные стволы. А под ними заросли, страшные и дикие. В просвете между стволов мелькнул олень. Как выпущенная стрела, он взмыл над дорогой. Хирш ударила педаль тормоза, вывернула руль, но зверь все же настиг ее автомобиль.Девушка не успела повернуть руль обратно, машина слетела с дороги, твердое равнодушное дерево поймало ее в свои объятия. – Хирш! Хирш! Вставай! Хирш открыла глаза, вышла из машины. Вокруг толпились люди, обсуждали происшествие. Сквозь толпу протиснулась молодая женщина, схватила Хиршу за руку и потащила от ма- шины прочь, под густые кроны, в заросли. – Гемза! – удивилась Хирш. – Пойдем! Скорее пойдем! – Куда мы идем? – Скорее! 135

Фантастический салат Хирш послушно пошагала за Гемзой. Идти не хотелось, хо- телось лечь и поспать. Еще бы, она так устала за эти три дня, а тут еще с дороги слетела, головой ударилась наверняка. По- спать бы. Прямо здесь, в лесу. Под листьями, наверное, тепло. – Иди, иди! Не спи! – тянула Гемза, и Хирш шла. Между деревьев хихикнули. Хирш оглянулась. У серого ствола стояла девушка в сером платье. Увидев, чо Хирш ее за- метила, она подбежала к ней. – Помоги, – обратилась к девушке Гемза. Девушка схватила Хирш за другую руку и тоже потащила. Та едва успевала перебирать ногами, цепляясь за корни и скользя по мокрому мху. – Помогите! – закричала Гемза. И тут же между деревьев замелькали серые платья. Де- вушки, словно отделяясь от корней, появлялись тут и там, хва- тали Хиршу за одежду и тащили вглубь леса. Их было так много, что они почти оторвали ее от земли. Перенесли через ручей, вынесли на поляну и швырнули в траву. Хирш подня- лась и осмотрелась. Девушки стояли вокруг поляны, и смотрели на нее с такой печалью на лицах, что он смутилась. Ого, сколько их! Гемза осталась рядом, обняла Хирш за плечи. – Кто они такие? – спросила Хирш, кивая на девушек. – Вон та так на тебя похожа. А та на маму. Некоторые лица были смутно знакомы, словно она их только видела, но ни разу не говорила с этими людьми. – Кланяйся и проси, – велела Гемза вместо ответа. – Скорее! Скорее, времени нет. Она уронила Хирш на траву, вдавила ее голову в землю. – Прошу! Прошу! – заголосила Гемза. О чем просить-то? Работа у нее есть, семья тоже. Только пить после такого бега очень хотелось. Хирш в замешательстве вцепилась в платье Гемзы и в траву. – Не за себя, а за сестру свою прошу! – крикнула Гемза. Хирш вздрогнула и отшатнулась. Это ее сестра! Она же умерла! Хирш ехала ее поминать! 136

Элис Гербер Гемза схватила в ладони лицо сестры. – Согласна оставить свою работу? – спросила она. Зачем спросила? Конечно согласна. Хирш кивнула. – Согласна оставить мать? Эту истеричку? Можно и оставить, почему нет. – Да, – выдавила Хирш. – Согласна пить из ручья? – Гемза заглянула ей прямо в глаза. Хирш представила, как пьет из ручья. Ручей чистый, в нем всегда свежая вода. – Согласна. – Свидемся еще, – прошептала сестра и обняла Хирш. Та блажено зажмурилась. Как давно она не обнимала се- стру! От ее рук стало так жарко, что Хирш вздрогнула и от- крыла глаза. О, ужас, что случилось?! Она вскочила, уперлась ногами в асфальт, качнула ушибленной головой. Совсем не- сильно ушиблась, разум ясный. Лес обрушился на нее потоком запахов и звуков. Вонь крови, человека и бензина от той раз- битой машины. Аромат молодых сладких побегов из чащи. Шум шин и двигателя со стороны дороги. Пение птиц и жур- чание воды из-за деревьев. Как же хочется пить! Сестра пере- водила ее через ручей, Хирш помнила, где он. Копыта неприятно застучали по твердому асфальту, пока не утонули в мягких упругих листьях там, где дорожное полотно закончи- лось. Хирш оглянулась на смятую вхлам машину и кровавую руку, торчащую из разбитого лобового стекла. От таких ужа- сов лучше держаться подальше. Она повела ушами, улавливая восхитительные переливы ручья. Скорей напиться! Хирш пе- ремахнула через папоротник и ускакала в чащу. 137



Хелен ЛИМОНОВА

Фантастический салат БРАНОПРОВОД Господа судьи и уважаемая публика. Мне не в чем каяться. В своем последнем слове хочу предупредить вас об ужасных последствиях вашего легкомыслия. Возможно, вы одумаетесь, хотя я в это не верю. Сами ведь в мою невиновность не пове- рили! Но я дам вам шанс на спасение, такой уж я великодуш- ный. Здесь уже сказали, что меня зовут Шико. Я иллюзионист. В последние годы фокусников выступать почти не приглашают. Дело в том, что классическая “магия” людям уже приелась, нужно что-то свежее. В поисках нового я заглянул однажды к Полу, своему бывшему однокласснику. Слышал, что он стал ус- пешным физиком. Подумал, может, какой новый трюк вместе изобретем. Собственно, так и вышло. Когда я зашел к нему в квартиру, то ужаснулся разгрому, который там царил. Засохшие остатки еды, горы немытой по- суды, по полу разбросана грязная одежда; пыль, духота, вонь. Только один угол содержался в порядке: несколько шкафов с аппаратурой, стол с компьютером и стопками бумаг. Оказы- вается, Пол в последнее время тоже нигде не работал. Ушел на вольные хлеба, чтобы заняться собственными исследованиями. Он принялся объяснять, чем именно занимается. Я уловил в его многословной тираде выражения “теория струн”, “мно- гомерное пространство”, “гравитация” и “квантование Дирака”. Было одно слово, которое он употреблял особенно часто – “брана”. Наконец он сообразил, что я ничего не понимаю, и ска- зал, что покажет мне опыт, после которого все станет ясно. 140

Хелен Лимонова Он поднял с пола пустую тарелку из белого пластика и по- ставил на стол. Взял с полки небольшой конверт и достал от- туда круглую черную наклейку. Приклеил ее ко дну тарелки и положил туда первое, что попалось под руку – свой грязный носок. Тот исчез. Я не поверил своим глазам и попросил по- вторить опыт. Пол усмехнулся и поместил на тарелку огрызок яблока. Он мгновенно пропал. Я пристально наблюдал за ру- ками Пола, он точно никуда ничего не спрятал. Огрызок просто бесследно исчез! Конечно, я сам часто заставлял предметы “исчезать”. Про- фессия обязывает. Но, как вы понимаете, я проделывал это с помощью иллюзии. На самом деле предметы не пропадали, а становились невидимыми для зрителя. Однако здесь было что- то другое. Я тщательно осмотрел тарелку. Обычная одноразо- вая, из белого пластика. Черный стикер. Никаких дырок, секретных углублений, второго дна – ничего. Куда все подева- лось? Я так его и спросил. Он, очень довольный, сказал, что я наблюдал проникновение предметов из нашего развернутого трехмерного пространства в узел сжатия скрученных высших измерений и опять заладил: “Создается переходная брана...”. Я уточнил, верно ли, что носок и огрызок попали в четвертое из- мерение. Он фыркнул и сказал, что я утрирую и вообще не в четвертое, а в эн плюс пятое, где эн от нуля до четырех, по- тому что всего измерений девять или десять, а четвертое – это время, поэтому туда лучше не лезть. Я задал еще пару вопросов и наконец уяснил: моему однокашнику удалось изобрести что- то вроде маленькой черной дыры – он назвал ее П-брана, – ко- торая позволяла перемещать любые предметы от нас в пространство более “высоких” измерений. Обратно предмет вернуть не удавалось, и вот над этой задачей Пол и бился по- следнее время, пока безуспешно. Пока мы разговаривали, тарелка тоже исчезла. Пол посето- вал на неустойчивость процесса, на то, что у него кончились деньги и он понятия не имеет, где их взять. Я сказал, что это вообще не вопрос. С таким ноу-хау да не заработать?! Зачем 141

Фантастический салат возвращать предметы обратно? Люди будут платить за то, что мы их избавим от лишнего. За год мы неплохо поднялись. Я открыл бюро по утилиза- ции мусора и ненужных вещей. Нашел первых заказчиков, дал рекламу в Интернете о том, что мы боремся за чистоту окру- жающей среды; дело пошло. Вскоре мы перестали заниматься единичными заказами и перешли к крупным. Разумеется, мы не объясняли, куда именно девается мусор. Пол не покладая рук работал над улучшением своих П-бран, а я занимался кли- ентами и финансами. Кстати, здесь в зале присутствует один из них – директор химкомбината, сидит в последнем ряду. Да-да, вот этот лысый тип в черных очках. Спросите его, сколько он заплатил за то, чтобы мы слили тонны его вонючей жижи в П-брану. И сколько он получил от Комитета по защите среды за якобы безотходное производство. Несколько миллионов с этой сделки у него оста- лось, будьте уверены. Как, он пытается выскочить за дверь? На вашем месте я бы его задержал, господа судьи. А сейчас я обращаюсь к моему обвинителю. Ты празднуешь победу? Надеешься, что вместе со мной исчезнут все следы твоего злодеяния? Не выйдет. Настоящий преступник не я, а он, господа судьи! Этот тип явился к нам и попросил “убрать” свою жену. “Понимаете”, – ныл этот хлюпик, – я сторонник мирного урегулирования. Никакого насилия. Не желаю ей зла, но дальше так невозможно, я сойду с ума, и тогда не знаю, что сделаю! Могу и убить...спасите меня и ее. Пусть она исчезнет и оставит меня в покое”.Почему нельзя просто развестись, спросил я. Тот опять заныл, что если дойдет до развода, она заберет все деньги, квартиру, опозорит перед коллегами и даже упечет в тюрьму. Хлюпик, оказывается, занимал видный пост в министерстве, а жена возглавляла Комитет по борьбе с домашним насилием... Когда он назвал сумму, мы с Полом переглянулись и согласи- лись. Остальное было делом техники. Мы пригласили госпожу на встречу в кафе, представившись журналистами. Я аккуратно сопроводил ее в П-брану, которую Пол заранее наклеил на дверь дамской комнаты. 142

Хелен Лимонова Вместо благодарности этот тип обвинил меня в похищении его жены. Так как она действительно пропала, а негодяй при- вел массу свидетелей, которые наблюдали нашу встречу, меня признали виновным. Несмотря на то, что ни тела, ни саму по- хищенную так и не нашли, а я свою вину отрицал. Когда поли- ция ворвалась в нашу лабораторию, Пол успел уйти в плюс пятое, прихватив свои наклейки. Поэтому я никак не смог до- казать, что мои слова – правда. И вот я здесь, перед вами. Но истинный преступник сидит в зале и упивается своей безнаказанностью. Сожалею, что сглу- пил и прислушался к его мольбам. Кроме того, что он свалил свою вину на меня, уход его жены в плюс пятое повлек за собой необратимые последствия. Мне еще позволено говорить?.. Дело в том, что плюс пятом тоже живут люди. Похоже, у них та же проблема – борьба с отходами жизнедеятельности. Когда на них начал сыпаться наш мусор в огромных количе- ствах и непонятно откуда, это стало национальной катастро- фой. Их ученые до сих пор бы бились над загадкой, если бы однажды на них не свалилась живая женщина. Как только она пришла в себя, то заявила, что все это происки ее мужа. Так что, когда у них появился Пол, его схватили и допросили. Тот, уви- дев знакомую дамочку, во всем признался и продемонстрировал действие П-браны. Откуда я про это знаю, спросите вы. От Пола, конечно. Ока- зывается, наклейка работает и в обратном направлении. Пола вместе с госпожой министершей отправили домой, и сейчас они в этом зале. Кто-нибудь, позовите врача: моему обвинителю, кажется, стало дурно! Надеюсь, твоя жена за меня отомстит, мерзавец. Теперь вы поняли, что я невиновен. Но это не главное, что я хотел сказать. Люди, перестаньте жульничать! Вы погибнете под завалами мусора – только если не научитесь его уничто- жать по-настоящему. Очень скоро на вас посыпятся самые отв- ратительные отходы из плюс пятого... Кстати, они заплатили нам с Полом более чем щедро. Прощайте. 143

Фантастический салат ДОЧЬ НЕБА Семья Т возвращалась с сеанса. Родители обсуждали кино. Аэ мечтала об Иване, герое фильма. Он жил на Земле. С тех пор как на Статозе научились ловить прямой эфир обитаемых миров, люди подсели на “реалити-шоу” иноплане- тян. Особенно занятны были жители планеты 3Г9. Аборигены звали ее чудным именем Земля. Чтобы расшифровать их языки, лингвисты немало потрудились, и не зря. Кинотеатры не вме- щали всех желающих. Шоу шло круглосуточно. Психология и быт гуманоидных землян оказались схожи со статозянскими. Во всем, кроме главного: жизнь землян очень коротка, они под- вержены болезням и не ведают своего будущего. Юный Иван покорил зрителей своим умом, отвагой и зара- зительным смехом. Как они находят в себе силы смеяться, эти земляне, если в любой момент могут умереть – по нелепой слу- чайности или из-за болезни. Жизнь не планируется, будущее не гарантируется. Аэ, прожившей неполных двадцать из поло- женного ей тысячелетия, было дико и страшно представить себя в таком мире. Иван был прекрасен, хоть и не похож на людей Статозы – синекожих, грациозных. Показывали третий сезон, и каждую новую серию Аэ смотрела с тайным страхом: вдруг он сейчас погибнет. Парня надо было спасать. Вытащить из безумного мира, дать долгую счастливую жизнь, достойную героя, пода- рить любовь. Аэ была тихой, но не робкой. Если ей чего-то хотелось, шла напролом. Сейчас она жаждала встроить Ивана в свою судьбу. 144

Хелен Лимонова С папой и мамой говорить не стала, зачем? Они тщательно со- ставили ей будущее – на тысячу лет вперед. Аэ точно знала, где будет учиться, работать, сколько детей родит. Ее ждала пре- красная жизнь. Если бы не любовь к землянину, которая заста- вила ее желать совсем иного будущего. Ведь в ее Книге никакого Ивана не было! Детерминизм – не фатализм, при желании судьбу можно пе- реписать. Аэ подала в высокие инстанции прошение на изме- нение жребия. К счастью, у нее были привилегии: семья Т принадлежала к высшим кругам. И вот она летит на Землю, оставив дома печальных родителей. Ваня курил рядом с трактором, когда на поле приземлилось НЛО. Из люка выбралась синекожая девушка в прозрачном ска- фандре на голое тело. – Аэлита, – удивился начитанный парень. – Ты знаешь, как меня зовут! – восхитилась она на чистом русском. – Я тебя люблю, Иван. Полетели со мной! Ваня знал, что нравится девушкам, но не до такой же сте- пени! – Зачем? – глупо спросил он. Она объяснила, что хочет его спасти и рассказала, как ему будет хорошо на Статозе. – Я не буду болеть и проживу ровно тысячу лет?! – Девятьсот восемьдесят, – уточнила она, – и все вместе со мной. Я тебе нравлюсь? Красивая девчонка, но за столько времени может на- доесть… – И я буду всегда знать, что случится завтра? – Да, и послезавтра, и всегда. Он рассмеялся своим знаменитым смехом. – Ни за что! – Но почему? – пролепетала Аэ. – Удавлюсь с тоски. Я привык брать от жизни все, сегодня и сейчас. Потому что завтра может не быть. Но если все из- вестно заранее, зачем жить? Чтобы считать дни до смерти? 145

Фантастический салат *** НЛО поднялось в синее, как глаза Аэлиты, небо. На поле остался одинокий трактор. Крепко связанный пояском от ска- фандра, Ваня улетал с Земли к своему прекрасному будущему, меланхолично напевая: Птица счастья завтрашнего дня Прилетела, крыльями звеня... Выбери меня, выбери меня, Птица счастья завтрашнего дня… Даже песню про меня сочинил, с нежностью думала Аэ, про- кладывая курс на Статозу. Понял наконец, что она права. А как отбивался от нее, глупенький! Аэ дала ему немного порезвиться и потом быстренько скрутила. Теперь их ждет счастье – завтра и навсегда. Книга Судьбы никогда не ошибается! 146

Хелен Лимонова ИЕРУСАЛИМСКИЙ СИНДРОМ В нашем квартале было много всяких оригинальных лич- ностей, но среди них особо выделялся Додик-шлимазл, как дразнила его местная детвора. Впрочем, дети его любили. Воз- можно, потому, что он позволял им делать с собой что угодно. Мы дружили – тогда я был одинок, молод и жадно поглощал жизнь. Додик был совсем другой. Вдвое старше меня, он смо- трелся совсем мальчишкой. Щуплый, тихий, добродушный. Серые глаза за толстыми линзами очков казались огромными. Одевался Додик странно: предпочитал оранжевые и розо- вые, девчоночьи цвета. Обязательная кепочка, как правило, го- лубая или ярко зеленая. Одежду и обувь он никогда не покупал – носил то, что ему отдавали знакомые или то, что он раскапы- вал в богатых залежах у мусорников. Благо в Иерусалиме на мусорке можно найти все что угодно – от хрустальной люстры до аквариума с живыми рыбками. Додик славился своей рассеяностью и привычкой все ус- ложнять. В поисках абсолютной истины он перепробовал не- сколько религий. Сначала была ешива. Оттуда он ушел, посчитав, что запреты и органичения, предъявляемые право- верному еврею, чересчур строги и не оправданы. Индуизм ему понравился больше. Он занялся йогой и поселился в пещере – пока служители природного заповедника не выкурили его от- туда. Была такая практика борьбы с бродягами: сжигать их вещи. Затем прибился к общине наркоманов в заброшенной арабской деревне, но, к счастью, долго там не пробыл. Немного 147

Фантастический салат походил в бахаистах и мусульманах и вернулся в иудаизм. Ин- тересно, что об атеизме он даже не помышлял. В божественном происхождении мира Додик не сомневался ничуть. Любимое чтение Додика – фэнтези – только укрепляло его в своих убеждениях. Он искренне верил, что все описанное в этих книгах на самом деле существует. “Понимаешь, – втолко- вывал он мне, – если человек что-то вообразил, это тут же воп- лощается в одном из миров”. Я так не думал, но переспорить Додика было невозможно, он подавлял своей эрудицией и оше- ломлял нестандартностью умозаключений. Честно говоря, я втайне восхищался своим приятелем, хотя позволял себе подтрунивать над ним. Он сносил это кротко, с улыбкой. Была у Додика еще одна замечательная черта: вещи обожали его слушаться – когда он наконец обращал на них свой рассеянный взор. Отвертка так и танцевала от радости в его уз- ловатых руках. Швейная машинка соседки прекращала выде- лываться и выдавала аккуратные ровные строчки. На моих глазах он как-то выпотрошил сломанный утюг, оставил внутри парочку элементов, остальное выбросил, и утюг тут же зарабо- тал. Самые странные конструкции, которые он собирал из ста- рой мебели, получались крепкими и надежными, хотя внешность имели нелепую, вроде их создателя. Такие таланты не остались незамеченными, и на Додика по- сыпались заказы соседей. Он охотно и безвозмездно брался по- мочь любому. Однако вместо благодарности многие из них испытывали дикое раздражение, переходящее в ярость. Дело в том, что Додик очень часто не доводил дело до конца. Попросят его, например, починить настольную лампу. Да, конечно, – он смотрит на вас сияющим взглядом, любовно касается замученного светильника, мгновенно разбирает его до последнего винтика... и вдруг замирает. Потому что пришла в голову какая-то мысль, которую немедленно надо обмозговать. Ни за какие коврижки он не пошевелит пальцем, пока не доду- мает. Идея может быть самой пустяковой, но для Додика она необыкновенно важна. Просьбы или ругань на него никак не 148

Хелен Лимонова действуют, он их не слышит. На размышления может уйти не- сколько минут либо пару часов – если у вас хватит терпения, и вы дождетесь окончания процесса. Чаще всего, разумеется, че- ловек, просивший об услуге, таких мучений не выдерживал. Прогонял умельца со скандалом, а разобранная вдрызг лампа отправлялась в помойное ведро. Была и вторая причина для раздражения, которое Додик воз- буждал у своих добропорядочных знакомых. Дело в том, что он один растил малолетних дочек-двойняшек, и методы его “воспитания” вызывали дрожь и возмущение у всех женщин квартала. Райка бросила своего незадачливого муженька, как только малявкам исполнилось по годику. Подростком она покинула родительский дом в поисках приключений, познакомилась с Додиком в наркоманской деревне, да так и увязалась за ним. Они ладили, пока Райка не решила, что с нее хватит, и ушла не оглядываясь – как привыкла. Девчонки остались с Додиком, который безропотно принял свою судьбу. Он разделил с доч- ками все, что у него было: захламленную съемную квартирку, где между грудами барахла были протоптаны тропинки к самым посещаемым местам – кровати, туалету и холодильнику, и свой скудный доход – Додик получал пособие по инвалидно- сти. Физически выносливый и крепкий, он считался полным ин- валидом на почве шизофрении. Доблестные врачи ошиблись: тихий Додик сумел их про- вести. Диагноз этот зародился в его хитроумной еврейской го- лове, а затем с блеском воплотился в жизнь. Ибо надо было откуда-то брать деньги, а работать Додику совсем не хотелось: жалко было тратить жизнь на пустяки. Хорошо бы получить статус инвалида, но как, если согласно всем проверкам ты аб- солютно здоров? Нужно придумать болезнь, которую прове- рить нельзя, понял Додик. Он погрузился в чтение медицинских книг – возле кухни как раз валялись такие – и через некоторое время обнаружил удобный диагноз. Затвердил симптомы назу- бок, посетил психиатра и рассказал ему, что слышит “голоса”. 149