ФАНТАСТИЧЕСКИЙ САЛАТ

Фантастический салат Лоренцо: Никто в те дни не думал. А проблема росла, росла и… Вы понимаете, Яго, деликатность проблемы. Назревает бунт. Семью Дездемоны поддерживает половина горожан. Дру- гая половина решительно настроена против мавров. Еще деся- ток лет, и Венеция станет мавританским городом. Нас просто выдавят. Однако действовать открыто против ползучего мав- ританского захвата Совет и Сенат не могут – это незаконно, это противоречит Уставу свободного города. Но давление семьи Дездемоны и многих, ей сочувствующих, растет. Яго: Согласен, проблема сложна и деликатна. Но как… Лоренцо: Выход есть. Потому я здесь. И потому прибыл на неделю раньше официального посланника Венеции Лодовико. Яго: Лодовико? Лоренцо: Он уже в пути. Но прежде, чем он через неделю ступит на землю Кипра, нужно… Буду предельно откровенен, Яго. Нужно скомпрометировать Отелло. Нужно, чтобы он со- вершил бесчестный поступок. Нужно, чтобы Лодовико имел все основания сместить Отелло. Понимаете? Яго: Отелло – и бесчестье? Невозможно. Не знаю я правди- вее его, честнее… Лоренцо: …и доверчивей. Яго: Да, верно. Доверчивым средь честных быть легко. Лоренцо: Вот тайная просьба Дожа и его посланника. Есть семь дней. Придумайте способ – как скомпрометировать Отелло. Иначе миссия Лодовико окажется невыполнимой. Под угрозой будущее Венеции, Яго. Яго: Я не могу… предать… Лоренцо: Кроме вас, Яго, мне не на кого положиться. Отелло вам доверяет. Венеция – тоже, вы не раз выполняли опасные и трудные поручения. Яго: Но… предать… Лоренцо: Венецию вы не предаете, а спасаете! Спасенье или… Вы умны, Яго, вы предприимчивы. Вы честны. И еще… Только между нами. Лодовико везет с собой указ Дожа об от- зыве Отелло. И о назначении на пост губернатора Кипра… Яго: Неужели… 50

Павел Амнуэль Лоренцо: Да. Вас. Но для этого Отелло нужно скомпроме- тировать. У Лодовико должно быть убедительное основание для смещения. Кстати, и семья Дездемоны будет у вас в долгу, в это очень важно для дальнейшего продвижения, вы знаете. Яго: Но я… Как-то все это… Лоренцо: Венеция надеется на вас, Яго. К тому же, как вы теперь знаете, это и в ваших интересах. Уверен: у вас полу- чится. Прощайте, мы слишком долго отсутствуем, это могут за- метить… Действуйте, Яго, действуйте! Родина вас не забудет. (Идет к двери и, обернувшись на пороге, говорит): Надо, Яго, надо! (Выходит) Яго: О боже, вот дилемма… Предать, чтобы спасти. С собою честным быть, когда спасенье в бесчестии твоем же. Думай, Яго. Стань подлым, чтоб Венеция тебя признала честным че- ловеком… Сцена вторая Яго: Хорошо – говорить… А мне теперь нужно изображать человека, для которого честь – пустые слова. И ведь придется, другого выхода нет. Отказаться? Невозможно. Я на службе Рес- публики, приносил присягу, клялся… Да, собственно, разве Ло- ренцо не прав? До меня уж доходили слухи о том, как непросто стало в Венеции. Прямо не говорили, что из-за мавров, и никто не упоминал имени Отелло – всем известно, что я за генерала горой… Но я ж не дурак, понимаю и намеки… Возможно, ре- шение Совета – единственно верное. Даже наверняка. Если бы можно было иначе, Лодовико этот вариант непременно увидел бы. И Франческо – отец Дездемоны. Помню его несчастный вид, когда бедняге пришлось при всем народе давать дочери благословение на брак с мав… с Отелло. Лет десять назад он бы… Да что говорить… Думай, Яго, думай: как и задание вы- полнить, и Отелло навредить поменьше, и семье Дездемоны по- мочь… И да: о себе тоже подумать не мешает. Занять место 51

Фантастический салат Отелло… Мечта жизни, я и себе не признавался, а тут такая воз- можность… Думай, Яго, думай, ты же умный… (Уходит) Сцена третья Яго и Лоренцо Лоренцо: Славный вечер, Яго. И вино крепкое. И девушки хороши. А уж погода на набережной… Яго (сквозь зубы): Да, погода в самый раз. Позавчера, когда генерал привел эскадру в гавань, буря была такая, что все ду- мали – погибнут. Но генерал… Лоренцо: Да-да, генерал… Вы что-нибудь придумали, Яго? Время идет. Мы здесь одни, народ гуляет в тавернах, на берегу только влюбленные, а им до наших разговоров дела нет. Так что же? Яго: Есть пара мыслей… Вот что думаю. Единственное, чем можно скомпрометировать Отелло – это адюльтером, преступ- ной любовной связью. Лоренцо: М-м… Отелло? Неужели он с кем-то… Боюсь, не очень хорошая идея. Вряд ли кто-то поверит. Всем известно, как Отелло любит Дездемону. Яго: Простите, Лоренцо, я не точно выразился. Мысль меня самого тяготит, поэтому я не точен. Нет, я имел в виду связь Дездемоны с… ну, скажем, с Кассио. Она женщина, а жен- щины… ну, не мне вам рассказывать… Отелло связь жены с его же подчиненным скомпрометирует, без сомнения. Если он за собственной женой уследить не может, то как он способен флотом командовать? А? Что скажете, Лоренцо? Лоренцо: Гм… Неплохо. Даже, пожалуй, очень… Но сог- ласится ли Кассио участвовать в этом… гм… представлении? Яго: Ему и знать не надо! К тому же, он – вы знаете – сей- час в опале у Отелло. Ночью, когда вернулась эскадра, Кассио вдрызг напился, подрался с Родриго, Отелло их разнял и в на- казание лишил Кассио привилегий. На неделю, всего на не- 52

Павел Амнуэль делю, но теперь, если пустить слух, будто у Кассио роман с Дез- демоной, этот инцидент будет смотреться совсем иначе, верно? Лоренцо: Отлично, Яго. В вашем уме я не сомневался. Но достаточно ли простого слуха, чтобы история приняла нужный нам оборот? Яго: Недостаточно для доказательства, но для начала – вполне. Лоренцо: То есть вы не собираетесь на этом останавли- ваться, верно? Что у вас на уме? Яго: Есть идея, но пока я не хотел бы… Вдруг не получится. Лоренцо: У вас да не получится? Но я вас понимаю, Яго. Дайте знать, когда сделаете следующий шаг. Хочу быть в курсе. (Уходит) Яго: Чертов Лоренцо. Чертов Лодовико. Чертов Сенат. Чер- това Ве… Боже, что я несу? (Уходит) Сцена четвертая Яго и Эмилия Яго: Хороший вечер, верно? Приятно постоять на балконе с любимой супругой… Эмилия: О, ты сегодня в хорошем настроении. Обними меня. (Яго обнимает Эмилию и целует) Эмилия: Твой поцелуй, мой милый, мне дарит предчувствие утех любовных море… Яго: Не море – океан. Эмилия: Мне прежде нужно переодеть в ночное Дездемону. Когда вернусь… Яго: Как скоро? Эмилия: Как всегда. Тебе ль не знать? К полуночи обычно засыпает она, а если ждет Отелло, то, видно, позже, но мне знать не нужно, ты же понимаешь. Яго: Любовные утехи? Эмилия: Может быть. 53

Фантастический салат Яго: Супружеского долга исполнение? Эмилия: И так возможно. Яго: А разве это не одно и то же? Эмилия: Любовь и долг? Пожалуй, не всегда. Яго: Тебе ль не знать… Послушай, дорогая… Отелло в по- следнее время – после возвращения с победой – иногда ведет себя странно, а я, ты ж понимаешь, не могу его спрашивать, по- чему он дает мне то или иное поручение… Эмилия: Понимаю. Ничего не могу тебе сказать – я-то почти не вижу Отелло. Когда я с Дездемоной, он занят делами, а когда он приходит к жене, она меня отпускает. Яго: Собственно, поручение простое. Генерал просил меня принести какой-нибудь предмет, принадлежащий Дездемоне. Любой. Небольшой, конечно… Эмилия: Странное поручение. Он сам может… Яго: Думаю, он хочет сделать ей подарок. И ему нужно… Впрочем, мои фантазии неуместны. А поручение нужно ис- полнить. Эмилия: Но ты же не вхож к Дездемоне! Яго: Ты-то вхожа! Ты моя жена, Отелло прекрасно знает… Да о чем мы говорим, женщина? Прихвати в спальне какой-ни- будь предмет, которым Дездемона редко пользуется, она и не заметит. Тебе лучше знать. Эмилия: Ох… Мужчины – странные люди. И что я заме- тила: чем умнее мужчина, тем более странные поступки он со- вершает. Дурака-то понять легко. А умного… Яго: Вот и замечательно. Иди сюда, ближе… Еще… Сцена пятая Яго и Кассио Яго (один): Скорее бы все закончилось. Как противно. Пла- ток! Почему платок? Больше нечего было взять? И ведь не объяснишь женщине, для чего это нужно. А если Кассио не об- ратит на платок внимания? Мало ли тряпок… Выбросит и гла- 54

Павел Амнуэль зом не моргнет. Офицер – и женский платок. Ну, надо же. Да что теперь говорить. Что сделано, то сделано… Ах! Вот и он. (Входит Кассио) Кассио: Яго, друг мой! Не составишь ли компанию – я иду в таверну Бенедетти промочить горло. Яго: Я бы с удовольствием, но не могу. Жду Отелло. Кассио: О, прости, служба – прежде всего. Яго: Хорошего тебе отдыха. Эй, а что за тряпица у тебя тор- чит из кармана? Кассио: Платок. Причем женский, представляешь? Нашел на полу подле своей кровати. Кто-то выронил, проходя. Вот я и положил так, чтобы все видели. Может, кто-нибудь узнает ве- щицу, подаренную любимой женщиной? Яго: Чей платок-то? Там должен быть вензель. Кассио (достает платок и протягивает Яго): Да, имеется. Непонятное что-то. Яго: Да, непонятно… Ну, хорошего тебе отдыха. Платок по- казывай всем – вдруг найдется хозяин. (Кассио уходит) Яго: Боже, боже… Игра-то пошла нешуточная… Сцена шестая Порто и Яго Порто (один): Какое несчастье! О боги! О Лев Венеции! Что теперь будет? Бедный мой господин! Бедная госпожа! Бедные мы все! (Входит Яго) Яго: Что с тобой, Порто? Умерь свои вопли. Ты так голо- сишь, будто тебя укусил тарантул! Порто: Лучше б меня укусили десять скорпионов! Тогда я умер бы сразу и не видел этого ужаса! Яго: О чем ты? Порто: Вы не слышали? Об этом же говорят все! Яго: О чем? Скажи, наконец! Порто: О платке, конечно! 55

Фантастический салат Яго: Платок… Ну, платок… А, ты о платке, что видели в кармане Кассио? Я тоже видел. Красивый платочек. Интересно, чей? Порто: Господин мой! Я в ужасе. Я не хочу жить! Яго: Да перестань вопить, дитя пустыни! Можешь говорить по-человечески, а не как краснозадая обезьяна? Порто: Господин мой! Это же платок госпожи! Это платок Дездемоны. Яго: Да, я слышал такую версию. Наверно, платок Дезде- моны. И поэтому нужно так вопить? Прекрасная дама завела интрижку с красивым офицером. Венецианцем, заметь. Да каж- дая вторая женщина в Венеции имеет двух любовников – од- ного официального, другого тайного. Неужели Отелло думал, что его минет чаша сия?.. Да что ты на меня вылупился, идиот? Порто (рыдает): Десять скорпионов! Сто крокодилов! Лучше бы он убил меня, но он ведь убьет ее! Ее! Свою един- ственную любовь! Яго: Ты совсем спятил? Кто кого убьет? Порто: Хозяин! Жену свою! Яго: Ты рехнулся, малый? Ну, поругаются они. Отелло устроит скандал… Нет, думаю, что даже скандала не будет, при его-то любви в Дездемоне. Конечно, неприятный инцидент. На- верно, Отелло придется покинуть пост, он лицо официальное, в Венеции должны отреагировать. А потом все забудется и… Порто: Он! Ее! Убьет! Он! Не может! Поступить! Иначе! Это его долг! Предки не прощают! Яго: Ничего не понимаю. Какой долг? При чем здесь предки? Какая-то интрижка… Порто: Вы не знаете, господин! Никто не знает наших зако- нов! Законов предков! Яго: Послушай, малый. Успокойся, сядь, вдохни и выдохни десять раз… Порто: Десять скорпионов! Яго: Не надо скорпионов. Выдохнул? Теперь расскажи – какой долг, какие предки, и при чем здесь несчастный платок, которых на городском рынке по три лиры за десяток? 56

Павел Амнуэль Порто: Вы, белые, ничего не понимаете в наших обычаях! Таких платков больше нет. Он – один. В каждой семье есть пла- ток, который передается от матери к сыну или дочери. Сын дарит платок своей жене и наказывает беречь как зеницу ока, потому что платок – святой. Платок – символ рода! Платок нельзя те- рять или передавать никому, кто не принадлежит роду! Если такое происходит, виновника или виновницу нужно убить в тот же день! Отелло подарил платок Дездемоне в день свадьбы. Дез- демона совершила кощунство – передала платок Кассио. Яго: Она не передавала… Порто: Платок у Кассио! Это видели все! Об этом знает Отелло! Он обязан убить Дездемону сегодня же, иначе про- клятье предков ляжет на весь его род! Яго (в ужасе): О боже! Что я наделал! Надо остановить его! Не допустить! Где сейчас Отелло? Веди меня к хозяину, пото- мок шакалов! Порто: Не могу, господин. Отелло убьет каждого, кто по- мешает ему исполнить долг. Яго: Веди меня к нему, сын собаки! Порто: Нет! Яго: Я убью тебя!.. Что это за звуки из гавани? Трубы зву- чат. Кто трубит в такой момент… (Входит Герольд) Герольд: Прибыла венецианская эскадра. Представитель Сената Лодовико. Приказано трубить полный сбор в Большом приемном зале. Будет сделано важное заявление! Яго: Боже… Как все совпало… Может, к лучшему. Отелло должен быть на приеме. Ему скажут об отставке. Его задержат. Он не убьет Дездемону. Отелло отправят в Венецию. А я стану новым губернатором Кипра. Может, все обойдется, как ты ду- маешь, Порто? Порто: Отелло – человек чести, господин. Он выполнит свой долг. Яго: Перед родиной! Порто: Перед семьей! 57

Фантастический салат Сцена седьмая Лоренцо и Яго Яго (в бешенстве): Ты обещал! Я сделал все так, как мы до- говаривались! Я совершил подлость ради Венеции. Потому что так было нужно! А ты обещал, что я стану губернатором вместо Отелло! Лоренцо: Успокойся. Не все происходит так, как рассчиты- ваешь. Не я же виноват в том, что Сенат в последнюю минуту переменил решение, и Лодовико повез указ о назначении Кас- сио. Яго: Ты знал и обманул меня, пес проклятый! Лоренцо: Нет, клянусь всеми львами Венеции! Я был уже в море, когда Сенат… Яго: Пес! Лжец! Лоренцо: Яго! Брось меч! (Вбегает Герольд, за ним Порто) Герольд: Дездемона мертва! О ужас! Отелло заколол ее перед всеми, обвинив в родовом предательстве! Лоренцо: Отелло арестовали? Герольд: Не успели, синьор. Генерал заколол себя! Какое несчастье! Порто: Мой господин исполнил свой долг. Яго: А я исполню свой! (Закалывает Лоренцо). Порто и Герольд: Остановитесь! Боги, что творится… Яго: Я должен, наконец, остановиться! Я честен был. Я ра- дости хотел. Ни в том и ни в другом не преуспел! Я предал всех: хозяина, страну… О боже, я в бесчестии тону! Нельзя мне жить, когда Отелло мертв. И Дездемона – светлое созданье! Конец всему! Вот божье наказанье! (Закалывает себя) Порто: Господь ему судья… Он выбрал смерть. Герольд: Всем сообщу сейчас дурную весть. (Уходят). Занавес 58

Михаил ГЕЛЬФАНД

Фантастический салат БОГ Бог жил во дворце окруженный тысячами роботов, смыслом существования которых была забота о нем. Дворец был огромен. Он висел в воздухе на высоте двадцати километров поддерживаемый антигравитационными устрой- ствами, и окруженный защитными полями, которые удержи- вали внутри воздух и тепло. На первом этаже был сад. Деревья цвели и плодоносили круглый год. Бесконечные клумбы покрывали цветы потря- сающей красоты, над которыми вились пчелы. Клумбы, пере- межались лужайками, покрытыми мягкой травой. Текли ручьи и реки, тысячи разнообразных птиц пели на ветвях и в лугах, вили гнезда и выводили птенцов. В реках плескалась рыба. Второй этаж был устроен так, что нигде не заслонял неба первому. Тут располагались леса. Просторные дубравы, сменялись тесными зарослями смешанных лесов и стройными рядами вы- соченных сосен. Леса переходили в широкие луга. В некоторых местах, возвышались невысокие горы, покрытые лесом, пере- ходившим в альпийские луга. С гор сбегали узкие бурные реки, широко разливавшиеся по равнине. Тут жили звери. Лисы и волки, и зайцы, куницы и белки, и, выдры и тысячи других: от самых мелких, до огромных лосей, оленей и зубров, пасущихся в лугах. Третий этаж был поднят высоко в космос, туда, где фиоле- товое небо стратосферы сменялось вечной глубокой тьмой, на 60

Михаил Гельфанд фоне которой горели одновременно солнце и звезды, рассеи- вала свой призрачный свет Луна. Там в огромных шарах располагались заводы и энергостан- ции, обслуживающие дворец. Там же находились обзорные площадки, на которые Бог часто поднимался и стоял, иногда часами, созерцая звезды… Бог рос медленно. Для созревания его сложнейшего мозга требовалось время. Однажды, повзрослев, он спросил у старших роботов. – Из книг я узнал, что у каждого человека должны быть ро- дители, Где же мои? – Твою ДНК мы, хранители дворца, сформировали искус- ственно, стараясь придать тебе, будущему, наилучшие свой- ства. – Зачем? – Таков обычай, который мы исполняем много тысячелетий. Тут, во дворце должен быть живой человек. Гениальный, всегда здоровый, способный прожить многие сотни, даже ты- сячи лет, но все-таки человек, отличающийся от вечных робо- тов… – А вы, роботы, вы будете жить вечно? – Вечность, это страшное слово. Но мы будем жить долго. Очень долго. Многие миллионы лет! Вся информация из на- шего мозга дублируется и копируется многократно. Когда тело одного из нас проявляет признаки износа, мы создаем ему новое и перезаписываем информацию на новый мозг. Разумеется, при этом большую часть приходится оставлять в резерве. Иначе мозг, как он не совершенен, давно переполнился бы. Но основа сохраняется, а остальное доступно в случае необходимости. – А меня разве нельзя записать, скопировать? – Тебя нельзя. Ты человек, ты должен помнить всегда, что твоя жизнь имела начало и ей наступит конец. Хотя и очень, очень не скоро! Когда бог повзрослел, робот опекун сказал ему. – Пришла пора тебе познакомиться с людьми. 61

Фантастический салат – Но люди ведь ушли? Так вы меня учили. – Ушли, многие, но некоторые остались. По какой-то при- чине. Мы не знаем. Ведь нас создали последние из ушедших, значительно позже, чем произошел раскол. Оставшиеся еще долго враждовали. Размножались бесконтрольно, а размно- жившись, убивали друг друга. Постепенно, они утратили науч- ные знания, разучились строить сложные машины. Да и осталось их очень мало. Тогда Бог, тот который жил во дворце тогда, приказал нам переселить их, собрать в одно место, над которым теперь висит твой дворец. Древние люди называли это место Восточное Средиземно- морье. Малая Азия, Греция и острова между ними. Тут они живут простой жизнью, так как жили их предки в самом начале цивилизации. Выращивают пшеницу на полях, разводят сады и оливковые рощи. Ловят рыбу. Иногда путеше- ствуют на лодках, от острова к острову или на маленьких па- русных кораблях. Мы заботимся о них. Поддерживаем плодородие почвы, разводим рыбу. Контролируем погоду, что бы предотвратить серьезный неурожай. – Заботитесь, как о животных на втором этаже. Робот помрачнел. – Это нехорошее сравнение, но… – Ладно, – сказал Бог. – Но за прошедшие много тысяч лет, люди должны были размножиться, заполнить планету и снова начать развиваться. А может быть, даже, снова создать высо- коразвитую цивилизацию?! – Да это так, – подтвердил робот. – Мы, осторожно, регули- руя фертильность, поддерживаем численность людей прибли- зительно стабильной. Им вполне хватает ресурсов. Нет стимула для расселения и развития… – И значит, если бы вы перестали заботиться о них… – Они размножаться, начнутся голод и война. Те кто прои- грает должны будут бежать, переселиться на новое место. Скоро они размножаться и там тоже начнется война… Потом, когда земля будет заселена полностью, война станет всеобщей и почти непрерывной… 62

Михаил Гельфанд Ты Бог, ты можешь нам приказать! Если готов взять на себя ответственность! – Я подумаю, – сказал Бог. *** И он отправился на Землю. Внешне это выглядело так, что в чистом, безоблачном небе (дворец был снизу невидим без специальных приборов), поя- вилась круглая туча, пронизанная багровым огнем. Из нее спу- стился тонкий, бешено вращающийся смерч, окруженный молниями, коснулся скалы, будто клюнул и исчез. А на скале появился высокий красавец одетый только в легкую набедрен- ную повязку. Селяне, не успевшие разбежаться, дрожа от страха, упали ниц. – Встаньте. – Приказал Бог. – И пусть кто то, проводит меня в город. А в городе заканчивались приготовления к празднику, слу- чавшемуся только один раз в семь лет. Выбору божией неве- сты. Праздник! И город был переполнен людьми. Даже из даль- них, больших городов приехали те, кто по-богаче, и имел такую возможность. Этот город тоже считался большим. Один из семи главных городов обитаемой части мира. Стен у него не было, под опекой роботов дворца все давно уже забыли о войнах. Люди, сопро- вождавшие Бога, долго петляли по узким улицам, среди доми- шек из сырцового кирпича, крытых жердями и соломой, среди садов, и огородов, орошаемых арыками. Наконец они вышли в городской центр. Тут протекала узкая река, срывавшаяся с гор, быстрая и прозрачная. На берегу ее был высокий холм, с одной стороны отвесной скалой обрывав- шийся в реку, туда, где у холма, она широко разливалась. Дома возле холма, окружавшие базарную площадь, были каменные. Признак богатства. Дальше вдоль разлившейся реки шумела и 63

Фантастический салат гуляла летняя ярмарка, в праздничный год особенно много- людная. Вершина холма была вымощена плоскими камнями и имела форму треугольника. С одной стороны располагался городской храм, довольно симпатичный с белыми, мраморными колон- нами. С другой – здание городского совета, в подвале которого помещалась тюрьма. Третья сторона, нависавшая над озером и резко обрывавшаяся, была не застроена. На площади быстро собралась немаленькая толпа, оттеснившая даже членов город- ского совета. Но приближаться к Богу люди боялись. – Бог! Сам Бог пожаловал на праздник, – громко перешеп- тывались они. – Думал ли кто то, что такое возможно?! Бог жестом подозвал одну из пожилых женщин. – Что за праздник у вас? Дрожа от страха, она упала на колени и прошептала. – Выбор божией невесты! – Что это значит? Да встань же не бойся! – Раз в семь лет, жрецы и советники выбирают трех деву- шек в невесты богу. В день праздника их одну за другой сбра- сывают со скалы и если девушка понравится богу, он забирает ее к себе на небо. Остальные, которых бог отвергнет, упадут в озеро и утонут, здесь высоко! В другие годы богу предлагают невесту жители других больших городов. – А бывало ли так, что бог выбрал невесту и забрал ее к себе. – Честно говоря я не слыхала о таком. Да и бабушка моя, будь благословенна память о ней, говорила мне, что такого не помнит. Бог вздохнул. – Пусть приведут ко мне невест. Быстрее. Люди переглядывались. Потом некоторые, помоложе, бро- сились выполнять приказание. Скоро три девушки, хорошенькие и очень молоденькие (на всякий случай их держали пока что в подвале городской управы) оказались перед ним. – Я заберу вас к себе на небо. 64

Михаил Гельфанд Две девушки просияли, но третья опустила глаза. – Ты не хочешь? Говори не бойся. Девушка молчала, но две другие заговорили наперебой. Ока- залось что эта «невеста» влюблена в одного из юношей, с ко- торым жила по соседству. И хотя они уже попрощались, но … – Приведите ко мне этого человека! И когда молодой человек появился, Бог заговорил по-дру- гому. Теперь его голос звучал как рев урагана и, к тому же, вы- соко, среди ясного неба, появилось гигантское черное облако, пронизанное бесшумными багровыми молниями. И еще длин- ные, ослепительные молнии срывались с пальцев его простер- той руки. Срывались, конечно, вверх, что бы не повредить кому-нибудь. – Бог доволен и не гневается на вас! Вздох облегчения и радости пронесся по толпе стоявшей на коленях. – Живите дружно, избегайте причинять вред другим людям, будьте гостеприимны и соблюдайте законы! И тогда урожаи будут обильными, а в море будет много рыбы! Бог сделал паузу и подтверждая его слова в небе грянул мно- гократный гром. – Теперь, в знак благоволения к вам, я забираю себе двух предложенных вами невест. Третью, приказываю выдать замуж за ее возлюбленного. Пусть живут в согласии, долго и счаст- ливо, и горе тому, кто захочет причинить им вред! Я приказываю отныне, изменить ритуал выбора невесты. Тут, и в других больших городах, пусть, раз в семь лет, де- вушки, выбранные за красоту и грацию, танцуют для меня на центральных площадях. Тех, которые мне понравятся я заберу на небо, а остальные пусть выйдут замуж по своему выбору и городская управа должна позаботиться о приданном! Тут появился ревущий и плюющийся молниями смерч, кос- нулся площади и исчез. И исчез Бог вместе с двумя «неве- стами», а люди на площади еще долго, до самого вечера обсуждали случившееся. Об этом же гудел, постепенно зати- 65

Фантастический салат хая, народ на ярмарке во все последующие дни. Далеко не все были довольны. Для бедняков, сбрасывание невест со скалы служило бесплатным, хотя и редким, но захватывающим раз- влечением. Увы, с Богом не поспоришь! *** Девушек, бог поместил на первый этаж. Сам он проводил время в основном на втором. В те дни бог, как раз заинтересовался новым проектом. Он хотел, создать биосферу на Венере. Виделась она ему, пока что, в виде огромных островов со- стоящих из переплетения живых растений, каждое из которых, должно было содержать замкнутую экосистему, способную к эволюции. Такие острова должны были плавать в атмосфере на уровне нижней границы облачного слоя, состоящего, как из- вестно, из капелек серной кислоты. Время от времени они будут слипаться а потом разделятся. Эволюция на разных островах пойдет по разному и взаимо- действие экосистем при их временных соединениях создаст ин- тереснейшие эффекты. Время шло незаметно и однажды, внезапно, Бог почувство- вал, что девушки-«невесты» его зовут. Мгновенно переместился он на первый этаж и увидел, что девушки стоят на коленях смиренно опустив головы. – Что случилось? Да встаньте же! Но девушки молча стояли на коленях. Наконец, одна, та что была посмелее, заговорила. – Когда ты забрал нас к себе мы думали... нам казалось...что ты... – Тут девушка наконец подняла глаза на Бога стоявшего перед ней. Сначала на его ноги... А надо сказать, что никакая одежда во дворце не была предусмотрена, ведь обычно Бог был в нем единственным человеком... – Казалось, что ты решил взять нас в жены и... – Девушка подняла глаза чуть выше, густо покраснела и, поспешно опу- стив взгляд, умолкла. 66

Михаил Гельфанд Бог был совершенно не чужд любовных утех. Были во дворце две роботессы, искусные в любви свыше всяких похвал и имевшие вид прекрасных, зрелых женщин, соб- ственно они и были прекрасными женщинами, во всем подоб- ными человеческим за исключением электронного мозга в голове. Эти две роботессы проводили с ним ночи, когда бог этого желал. При этом накал страсти достигал непереносимых для человека высот, а физическая сила и выносливость требо- вались такие, которыми ни одна женщина не могла обладать. Бог не стал всего этого объяснять. В одно мгновение он соз- дал две точные копии самого себя. Копии были внешне неот- личимы от оригинала, за исключением того, что состояли не из молекул и атомов, а из смеси элементарных частиц удерживае- мых внешним силовым полем. Но определить это, без электронного микроскопа, было со- вершенно невозможно. Отличались копии так же крайне ограниченными возмож- ностями мозга. Впрочем, их мозгов вполне хватало на то, что бы носить женщин на руках, танцевать с ними при лунном свете, говорить комплименты, признаваться в любви и доставлять им удоволь- ствие в постели. Всем этим две парочки тут же и занялись, а бог вернулся к своим размышлениям. *** Шло время. Наконец, одна из «невест» бросилась в водопад, явно желая покончить с собой. Разумеется ее спасли, обе копии действо- вали мгновенно, были запрограмированны, предохранять людей от любого вреда. Когда Бог появился на месте происшествия, появившийся одновременно с ним медицинский робот готовился ввести ей успокоительное. Вторая сидела на траве неподалеку и бессмысленно улыба- лась. 67

Фантастический салат Из уголка рта тянулась струйка слюны. – Наркотическое опьянение, – доложил робот. – Воздействие смеси психоактивных веществ растительного происхождения. ? – Детоксикацию! – приказал Бог. Когда он появился снова, обе женщины были трезвы на бледных лицах блестели испуганные глаза. – В чем дело? – Бог обращался к той, что прыгнула в водо- пад. – Скучно, – ответила она. – Одно и то же день за днем, ты- сяча дней за тысячей… Скучно невыносимо. Бог представил себе эту дурную бесконечность. Танцы, песни, еда, секс и снова танцы и снова песни… Ужасно. Что же с ними делать теперь? Вернуть обратно? Прошли полторы сотни лет. Все их ровесники давно умерли, и память о появлении бога превратилась в легенду… Что же с ними делать? Что?! Богу было стыдно. 68

Михаил Гельфанд ЖИЛ НА СВЕТЕ ХАИМ Жил на свете Хаим, никем не замечаем... Одесская народная песня. Настоящее имя, то, которое дали родители, было Шмуэль- Хайм. Но всюду и всегда его звали Шмулик. Подходящее имя для сутулого еврея, худого и плоскогрудого. И всюду, и всегда был он чужаком. В маленьком великопольском городке, где он тридцать пять лет преподавал физику в старших классах, Шму- эль был чужаком в кубе. Он был иноверцем среди истовых ка- толиков, он был человеком пришлым и тем уже подозрительным, он имел университетское образование, и образ жизни его был совершенно непонятен для окружающих. Он был холостяком и не интересовался женщинами. Честно сказать, он их боялся , но умело скрывал свой страх под ров- ным, вежливым обращением. Его родители познакомились еще подростками в гетто. Су- мели сбежать, бродили по лесам, умирали от голода, выжили чудом и с приходом армии Люблинского комитета были от- правлены в детский дом, где их через полгода разыскала непо- нятно как выжившая родственница матери. Родственница забрала из детского дома обоих, так как расставаться они кате- горически отказывались, воспитала, заставила закончить школу и отправила под хупу. И уговаривала завести ребенка. Это долго не получалось. Когда наконец Шмуэль-Хайм родился, она умерла с чувством исполненного долга, оставив его роди- 69

Фантастический салат телям квартиру на Праге*, большую ценность по тем време- нам. Родители были люди крайне молчаливые и замкнутые. Ре- бенка они любили, но проявить свою любовь и нежность не умели, прошлое, о котором никогда не вспоминали вслух, не отпускало. Умерли они еще не старыми, в один год, Шмулик еще был студентом физического факультета. Он был лучшим студентом, самым способным, но евреем, и это означало косые взгляды и одиночество, и шепоты за спиной, Шмуэль-Хайм и сам ни с кем не стремился сблизиться, проявлял видимое равнодушие ко всему на свете, кроме физики. После выпуска его распределили в маленький городок среди лесов. Мест, где можно было бы заниматься научной работой было мало, а желающих много. Шмуэль-Хайм уехал было в Израиль, надеясь там заняться научной работой. Но в израильской науке места для него тоже не нашлось. Может быть, когда нибудь потом, сказали ему. Потом так потом, он репетиторством заработал деньги на билет, вернулся в Польшу и отправился в глушь, работать учи- телем. И там остался. Внешние обстоятельства жизни, такие, как маленькая зар- плата или косые взгляды за спиной, или шалости учеников, ко- роче, все на свете, мало занимало Шмуэля. Единственное, что его волновало, невозможность читать научные журналы из США. Но и эту проблему удалось решить. Внутри него постоянно днем и ночью шла сложная и мало- понятная работа, начавшаяся в возрасте двенадцати лет, когда в руки ему впервые попала популярная книга по физике. Очень хорошая старая книга... * Прага, район Варшавы на правом берегу Вислы, захваченный со- ветской армией и потому оставшийся целым, когда немецкая армия методично уничтожала дома на левом берегу, превращая город в раз- валины. 70

Михаил Гельфанд Что такое гений? Науку, любую, и всю вообще, можно уподобить большому лугу, населенному кроликами и покрытому кроличьими нор- ками. Каждый кролик роет свою норку, роет так глубоко, сколько хватает сил, и порой выкапывает нечто интересное. Выкапы- вает, если место выбрано правильно. Иногда норка так велика, что в ней поселяются новые кро- лики, еще и еще... это называется научная школа. Иногда молодые кролики, научившись копать, начинают свою норку. От таланта и долголетия владельца зависит, станет она научной школой, или маленьким шажком вперед, или вы- яснится, что копать в этом месте не стоило и новая норка будет заброшена. Так что же такое гений? Гений – это сумасшедший кролик, способный залезть на вы- сокое дерево (что другим и в голову не приходит, кролики ведь не лазят по деревьям) и оглядеть сверху весь луг или его зна- чительную часть. Понять, какие норки стоит принимать во вни- мание, а какие выкопаны тщательно, но ... без всякой пользы, и привести все то, что сделано предшественниками, в стройную систему, сделать еще один шаг к пониманию мира. Но даже и гении бывают разного масштаба (это зависит от количества предшественников и современников, которых им удается окинуть взглядом), и Шмуэль-Хайм был гением ред- чайшим, небывалым по своей мощи. Кто знает, что бы случилось, если бы кто-то из преподавав- ших ему профессоров сумел понять, с кем он имеет дело, как бы выглядела сегодня Польша, весь мир. Но никто не сумел. Отмечая свой пятьдесят восьмой год рождения, как всегда в одиночестве, в кафе, в Познани, куда он ездил специально для этого, он неожиданно, нюхая кофе (кофе в самом деле отмен- ный), перед тем, как сделать первый глоток, неожиданно понял. Работа закончена. 71

Фантастический салат Физический мир стал ему понятен, понятен на том уровне, который позволяла достигнуть нынешняя физика. На следующий день он взял отпуск и поехал в столицу, в родной университет, в котором не был уже тридцать пять лет. Может быть, с тем, что он знал теперь, следовало поехать в Оксфорд или Стэнфорд, но... Шмуэль-Хайм толком не знал ни- какого иностранного языка, даже английского. Свободно читал научные статьи, не более того. Объяснить то, что он понял, было бы трудно даже на родном языке, а уж на чужом... Столицу скрывал туман, лил дождь. В университете, напро- тив, ситуация была абсолютно ясной. Ученые, которые в нем работали, были заняты получением грантов и отчетами по ним. На научную работу, в собственном смысле слова, времени оста- валось немного. Предельно обобщенная теория вакуума. Подать заявку на грант... Но это же смешно. Школьный учитель – и на тебе, тео- рия вакуума! Экспериментальная установка? Ну, если бы установка ока- залась огромной, вроде коллайдера, стоимостью миллиардов десять-двадцать, с возможностью многолетнего строительства и распила откатов, вполне возможно нашелся бы пробивной со- автор, два-три-четыре, но... «В пределах двух тысяч долла- ров»... Ну это уже совсем смешно! Двести миллионов. Хотя бы. Тогда бы да! А лучше пятьсот... Шмуэль-Хайм разыскал завхоза, грустного усатого дядьку. За смешную сумму тот позволил рыться в физическом хламе, разных проводах, устройствах и приборах, накопившихся за де- сятилетия студенческих экспериментов, помог докупить в ма- газине знакомого фирмача недостающее и даже нанять грузовик, который довез все отобранные предметы до дома. Шмуэль-Хайм начал у себя в квартире собирать экспери- ментальную установку. Через несколько дней, глянув случайно на календарь, он об- наружил, что отпуск кончается и позвонил в школу, сообщить, что заболел. Нет, ничего серьезного, простуда, может быть 72

Михаил Гельфанд грипп. Случай был редчайший. Несмотря на хлипкое телосло- жение, Шмуэль-Хайм практически никогда не болел. – Даже наш еврейчик заболел, надо же, – констатировала завуч, – очень злой грипп в этом году! Сходить, проведать больного коллегу никому и в голову не пришло. Таким было последнее в истории человечества упоминание нашего героя. Впрочем нет, в тот же вечер один из преуспевающих сто- личных физиков отмечал в студенческом кафе трехлетний грант и познакомился со студенткой потрясающей красоты. То был «его день», и молодой женщине он тоже понравился. Скоро они оказались у физика дома, а по дороге разговор зашел почему-то о сумасшедших. – Обычно люди сходят с ума в той области, которой зани- маются. – Объяснял физик привычно преподавательским тоном. – Недавно к нам приезжал учитель физики из какой-то дыры и предлагал обобщенную теорию вакуума. Теория вакуума, обобщенная, можешь себе представить? Студентка задумалась. – А вдруг это не бред? – Да нет, что ты, sole mio (солнце мое, ит.),– говорил муж- чина, целуя нежную шею и роскошную грудь, щедро открытую вырезом платья. ?Это бы было слишком хорошо. Так оно не бы- вает! Но именно так оно и было. Дней через пять установка была готова и присоединена к электросети. Электропитание, впрочем, было необходимо только для запуска, на пару миллисекунд, и Шмуэль-Хайм расс- читывал, что пробки выдержат. Он уселся на стул за столом, поставленным для такого слу- чая посередине комнаты и окруженным запутанными зарос- лями проводов, спаянных на скорую руку. Справа был выключатель, слева клавиатура от старого каль- кулятора, с помощью которой можно было менять режим. 73

Фантастический салат Шмуэль-Хайм нажал пуск. Предохранители вылетели, но установка уже работала и не- которые ее части засветились таинственным фиолетовым све- том, словно в старинном, наивном и дешевом, голливудском кино про профессора маньяка. Шмуэль-Хайм ввел режим. Стена напротив превратилась в огромное окно, наполненное тьмой, в центре которой виден был Юпитер, постепенно пре- вращавшийся из белого огонька в диск, а потом и в шар, огром- ный, бело-голубой, покрытый желтыми, красными и коричневыми разлохмаченными полосами. Вокруг него в пу- стоте висели шарики крупных спутников. Несколько секунд – и в окне замелькали внутренности Юпитера, облака и вихри грандиозных размеров, какие-то непонятные цветные пузыри, ядро угольно-черное, покрытое, словно волосами, черными ра- скаленными потоками. Снова пузыри, облака, вихри, пустота... Канал, через который поступало изображение с огромной, все возрастающей скоростью, развертывался в пространстве. Появлялись разноцветные звезды, окруженные огромными сверкающими протуберанцами, планеты, в основном безжиз- ненные, шары из мертвого вещества, покрытые скалами или ки- пящие, как Юпитер. Но также и некоторые, редкие, покрытые чем-то вроде растений, среди которых бродили... животные, да, наверное, животные! Шмуэль-Хайм смотрел и смотрел, не в силах оторвать взгляда. Наконец установка дала сбой. Изображение утратило резкость и задрожало. Надо было немедленно выключить, но... Что тогда? Снова бесконечнечные попытки объяснить вели- ковозрастным балбесам, думающим только о бабах, про Мак- свелла и Кюри. Неприязненные взгляды за спиной и одиночество, одиночество, одиночество... – Выбрось это из головы, мизантроп нашелся! – Сказал себе Шмуэль-Хайм. 74

Михаил Гельфанд Но пару секунд он промедлил – и эти секунды оказались ро- ковыми. Электромагнитное поле установки было, в некотором смысле конечно, погружено в физический вакуум, бесконечное количество плотноупакованных, не имеющих энергии частиц, частично предсказанное Дираком, и черпало оттуда энергию. Теперь оно пробило слой лишенных энергии частиц. Пробило этот слой, с которым взаимодействовало до сих пор, и оказа- лось в слое частиц с отрицательной энергией, хлынувших в наш мир. За считанные фемтосекунды канал, до той поры практи- чески не взаимодействовавший с вакуумом (он захватывал только ничтожную часть электромагнитных волн, до которых дотягивался) превратился в материальный! Что могло случиться дальше? Превратилась бы комната, в которой находилась установка, в эпицентр нового Большого Взрыва, из которого возникла бы на месте нашей новая Вселенная?! Не исключено! Вполне возможно, что именно так оно и случилось 13.5 мил- лиардов лет назад, когда наша Вселенная родилась, во время опытов другого экспериментатора. Но Вселенной и, соответственно, всем населяющим ее ра- зумным существам повезло. Канал, развертывающийся пока что в нашей Галактике, со- вершенно случайно наткнулся на сверхмассивную черную дыру, находящуюся у нее в центре. Время внутри канала вообще-то существовало, но текло сов- сем по-иному, чем мы привыкли. В следующую фемтосекунду с точки зрения внеземного наблюдателя (если бы таковой слу- чился рядом) вихрь гравитационного поля невообразимой ин- тенсивности достиг Земли. Установка вместе с автором исчезла, навсегда похороненная в глубинах черной дыры. По планете пронесся грандиозный, ничем не остановимый вал прилива, в котором земная кора оказалась перемешана с атмосферой. Не- которую, ничтожную часть составляли там и растения, люди, 75

Фантастический салат животные, постройки. Все это так же исчезло навсегда, пре- вратившись в рентгеновскую вспышку в центре Галактики. Канал закрылся. Над поверхностью лишенной атмосферы безжизненной Земли, превратившимся в совершенно гладкий шар, из раска- ленного светящегося вещества мантии, постепенно остывав- шего в космосе, кружилась чудом уцелевшая Луна. 76

Михаил Гельфанд ПАРТНЕР ВСЕГДА С ТОБОЙ! История, которая произошла... я хотел сказать, будет проис- ходить в то недалекое уже время, когда каждый человек будет намертво присоединен к своему айфону... то есть, я хотел ска- зать, каждый айфон, будет намертво присоединен к собствен- ному человеку. Пьеса для чтения. Действующие лица. Люди: Ури (для друзей – Юра) Галит (для друзей – Галя). Айфоны: айфон Ури айфон Галит айфон бабушки Ури. Компьютеры отделов обслуживания и расчетного. Действие первое Айфон бабушки Ури: Кто бы мне помог! Кто бы помог! Вовсе жизни не стало... Бабка совсем умом тронулась. Утром зудит, вечером зудит, во сне внуками бредит! 77

Фантастический салат Айфон Ури: И то сказать... Мужик молодой, кровь с моло- ком, все при нем! Ну! Сидит, упершись в дисплей. Днем сидит, ночью сидит... Робота разрабатывает! Ну. Выйдет на час, да и то с мужиками, такими же фанами пиво пить. Ну? И за пивом те же разговоры. Нет бы о бабах. Степени свободы, время ре- акции… Тьфу! Компьютер отдела обслуживания: Проблему понял! Запу- скаю программу электронная сваха! Так, так... проводим ана- лиз предпочтений, психологический профиль, подсознательные пристрастия... Ну вот, все в порядке, найден подходящий объект. Галит, 24 года. Будем знакомить? Айфон Ури: А она как, эта девочка, ничего хотя бы? Айфон Галит: (обиженно): Ничего, тоже скажешь. Ничего! Исключительная девушка! Характер хороший, вкус прекрас- ный, лицом симпатичная, фигура – закачаешься. Первая сте- пень по промдизайну в колледже «Шенкар», работает на швейцарцев, часы проектирует для ведущих фирм! Айфон Ури: А если она такая потрясная, то почему одна? Айфон Галит: (со вздохом) Грустная история – влюбилась в однокурсника, а он – на тебе – геем оказался... Айфон бабушки: Да, это бывает... Айфон Галит: А у вас что за парень? Нам не всякий го- дится! Айфон бабушки: У нас? У нас не всякий! Высокий, спор- тивный, в баскетбол за школу играл. Веселый, остроумный... Первая степень по компьютерным наукам. Работает в старт-апе, двадцать пять тысяч, плюс машина от фирмы, плюс пенсион- ный фонд, плюс опция на покупку акций... Айфон Галит: Ну ладно, будем знакомить! Голос Галит: Алло, это Ицик? Голос Ури: Мне очень жаль, но это не Ицик. Галит: Ой, вы извините, это у меня что-то с телефоном, куда ни позвоню – все время к вам попадаю. Компьютер отдела обслуживания: (подсказывает) Это вы меня извините, что я не Ицик. 78

Михаил Гельфанд Ури: (повторяет) Это вы меня извините, что я не Ицик. Так бы хотелось, чтобы вы мне звонили, а я бы с вами разгова- ривал... У вас такой красивый голос, просто до слез завидую этому Ицику. Галит: Ой, что вы, Ицик мой парикмахер. Компьютер отдела обслуживания: (подсказывает) Ну все равно, он с вами разговаривает, видит ваше прекрасное лицо... Ури:(повторяет) Ну все равно, он с вами разговаривает, видит ваше прекрасное лицо... Галит: Самое обычное лицо. Ури: Не может быть, у женщины с таким голосом лицо не может быть обычным! Знаете что... Так как все совпало, да- вайте встретимся. Галит: А если я вам не понравлюсь? Ури: Это исключено, лишь бы я вам понравился. Давайте встретимся прямо сейчас. Галит: А вы не на работе? Ури: Я работаю дома. Когда хочу... То есть, я все время ра- ботаю, но когда хочу – могу прерваться. Галит: Я тоже дома работаю, вот совпадение! Ури: Еще одно совпадение... Давайте, прямо сейчас. Галит: Давайте через два часа. А где? Ури: Давайте в кафе «Лондон», на пляже, (мечтательно) там как раз будет закат над морем... Действие второе Поздний вечер того же дня Звук подъезжающей машины. Хлопает дверца. Галит: Было так чудесно... мне кажется, я знаю тебя уже давным-давно. Ури: Мне тоже кажется. Галит: А в этом доме я живу. Ури: А... Ты одна живешь или с родителями? 79

Фантастический салат Галит: Одна, мама в Петах-Тикве... Может быть, зайдешь? Кофе выпьем... Ури: Я бы лучше пива. Галит: (растеряно) Да у меня вообще-то пива нет... Айфоны (хором): Идиот! Компьютер отдела обслуживания:(быстро подсказывает) Я хотел сказать... я вообще не знаю, что говорю, Ури: (повторяет) Я хотел сказать... я вообще не знаю, что говорю, я...когда вижу твои глаза, у меня все мысли путаются! Звук поцелуя, еще один... открывается дверь, шаги по лест- нице. Еще одна дверь... Поцелуй... еще, еще один. Шорох сни- маемой одежды. Галит: Юра, а-а-ах... Юрочка! Компьютер отдела обслуживания: (подсказывает) Как ты прекрасна, возлюбленная моя, стан твой как стройная пальма, и груди твои как виноградные кисти, и уста твои как вино*.... Айфон Галит: Ладно-ладно, хватит уже... дальше сами раз- берутся! Айфон Ури: Да, молодцы мы сегодня, можно и на отдых... думаю, до утра они звонить не станут. Компьютер отдела обслуживания: На отдых... А платить кто будет? Айфоны: (хором) Как! Компьютер отдела обслуживания: Что как? Услуга, ком- пьютерное сватовство, оказана полностью, включаю расчет- ный отдел. Компьютер расчетного отдела: Так, компьютерное сва- товство, оплачивается по результату. К результату, как я пони- маю, претензий нет... девятьсот тридцать девять шекелей, на кого записать. Айфоны: (хором) Ничего себе. Айфон бабушки Ури: За такие деньги... Да, за такие деньги. Меня старуха просто об стенку с размаху! Тем более, что я на страховке! Мне конец! * Цитата из Библии: «Песни песней царя Соломона» 80

Михаил Гельфанд Компьютер расчетного отдела: Ну... Могу разбить на шесть беспроцентных платежей. Айфоны (хором): Жмот!!! Компьютер расчетного отдела: (примирительно) Ну ладно, ладно. Есть тут одна скидка, мероприятие для старых холостя- ков... С условием, что дети тоже будут абонентами «Партнера». Айфоны: (хором) Куда ж они денутся?! Компьютер расчетного отдела: Ладно, так... девятьсот тридцать девять минус восемьсот семьдесят, на три платежа, по двадцать три шекеля в месяц, никто и не заметит. Айфоны: (хором) Ну, это еще туда-сюда. Айфон Ури: А все-таки молодцы мы сегодня. Остальные: Вроде того. Занавес 81

Фантастический салат СМЕРТНЫЙ Когда я встречал мать последний раз, она еще была челове- ком. Ну, почти. Это так случилось. Бабушка утром за завтраком сказала: – У тебя через четыре дня день рождения, серьезная дата, что хочешь в подарок? В подарок? Гм... В подарок... Не, живем мы не плохо. Картошка есть всегда, каша. Мука не проблема. Я многое умею, дед научил. Мельницу, небольшую, еще дед с Куставом поставили. Им все хуторяне помогали. Летом... рыбалка, грибы, потом и ягоды... Летом трудно ого- лодать. Молоко, масло, сметана – это все тетя Женя приносит... Яйца куриные.Овощи с огорода... Фрукты из сада. Осенью овец стри- жем... Охота. Живем вполне. Придумать что?то новое, в подарок... Не знаю... И вдруг я как брякну: – Мать хочу повидать. Бабушка долго молчала. – А дойдешь? 82

Михаил Гельфанд *** Почему нет? Собрался быстро. Ничего лишнего. Маленький непромо- каемый, рюкзак. Еда на шесть дней. Если экономить – на де- вять. Сухая одежда. Портянки. Носки три пары. Бабушка связала. Фляга с водой, на дне которой болтается крошечная сереб- ряная монетка с дельфином. Дед нашел ее в юности, где?то возле Херсонеса. И всю жизнь хранил как талисман. Дедов револьвер в удобной мягкой кобуре, штук двадцать патронов – сколько было, и короткий нож. Сапоги на двойной подошве. Мне их соседка которая обувь шить умеет, подарила. Ну, и не только... Она меня многому научила. Тяжелые сапоги, но крепкие, и воду не пропускают... Идти надо сначала три дня вдоль разрушенной железной до- роги. Шпалы все на строительство – ремонт растащили. И рельсы тоже. Но насыпь осталась. И дорога вдоль нее. Во многих ме- стах щебенка еще лежит. Идти надо ночью. Ночью людей в лесу встретить можно редко. Хороших – никогда! Нечего им там делать, ночью в лесу. Осторожно. Как дед учил. Не торопясь и прислушиваясь. Ночью мало что видно. Глав- ное – на дерево или куст не наскочить. Зато, когда долго слу- шаешь, все обычные звуки замечать перестаешь. А необычный звук означает опасность. Тут уж замри. Не шевелись. Даже дыши бесшумно. Зверь уйдет. Звери осенью сытые, неопасные. Человек себя выдаст… *** Спать днем. В длинный непромокаемый плащ завернуться, но так, чтобы лицо сразу освободить и револьвер достать. 83

Фантастический салат Под голову ничего не класть. Если спать чутко, человека обутого можно услышать. И времени достаточно, чтобы ору- жие достать. Мы с дедом много раз на охоту ходили, и он меня учил. Так что получается, у меня это все само собой. Не думая. Думал я о матери. Пытался представить, как это будет. *** Под утро, когда выберешься на высокое место для ночлега, смотришь вверх. Небо ночью темное и немыслимо глубокое. Звезд бесчис- ленное множество. Потом выходит Луна, яркий серпик. На самом деле спутник Земли, каменный шар огромный. И непо- далеку красная звездочка – Марс. Тоже планета, как и наша Земля. Хотя и меньше, и холоднее. И воздуха там почти нет. Когда мы с дедом на охоту ходили, он мне рассказывал. Звезды, огромные огненные шары, многие больше нашего Солнца, которое тоже огромный огненный шар. Наша Земля – спутник Солнца. Есть спутники и у других звезд. Специальностью деда был поиск планет у других звезд. Его во всем мире знали, потому что предложил он новый метод об- работки данных, получаемых с телескопов, выведенных в кос- мос. Раньше ракеты к Марсу, другим планетам, дальним огром- ным, кометам и астероидам летали. Спутников Земли было – счет потеряли. Самые разные.Такие даже спутники, через ко- торые в любой момент можно с другим континентом погово- рить. Откуда угодно. Бабушке когда-то карту цветную принесли. Нашли где-то. Она нам, детям, объясняла. Мы живем на континенте Евразия. А есть еще другие континенты. До них много, много тысяч ки- лометров. Но долететь можно было за один день. 84

Михаил Гельфанд А для нас вот семьдесят километров это далеко. Наука. Университеты. Физика, химия, биология. Медицина, кото- рая иногда даже мертвого могла оживить… Научные журналы, из которых «Нейчур» самый уважаемый в мире. Все это кончилось. Было и кончилось для нашего вида. Ко- торый сам себя называл Хомо сапиенс – человек разумный! Кончилось... *** Бабушка говорила, что я чудом родился. Не было ведь ни- кого, ни врачей, ни акушерок, даже женщин опытных. Ей при- шлось роды принимать вместе с тетей Женей. Первый раз в жизни. Была правда книга, учебник по акушерству для меду- чилищ, с оторванной обложкой и без половины страниц. Но там во многих местах прямо написано «немедленно пригласить врача». Откуда пригласить?! Врачей?акушеров может и в мире ни одного не осталось. Счастье еще, что роды были нормальные. Повезло. Роды – это вообще опасная штука. Их бабушка с тетей Женей принимают, опыт у них уже большой, но все-таки жен- щины иногда умирают... Вот Шурочкина мать от родов умерла. Помню, бабушка утром пришла бледная. Целый день пла- кала. Шурочку хотела к нам забрать. Но ведь грудью надо кормить. Отдала одной женщине, с хутора, которая родила недавно. Те- перь эта женщина ребенка отдавать не хочет. Полюбила... С ба- бушкой договорилась, что Шурочка будет у нас, как у настоящей бабушки, гостить. И ее сестра молочная тоже... Мы рады. Шурочкина мать, тетя Лена, была красивая, молодая, энер- гичная. Все у нее получалось. Пела, танцевала и вот... Как только женщины решаются детей рожать!? 85

Фантастический салат Бабушка говорит: – Это было всегда. Женщины рисковали, страдали, умирали. Но детей рожали... Иначе нас бы не было. Дети маленькие особенно часто умирают. Жалко очень. Дед объяснял – естественный отбор. Раньше были врачи, лекарства, устройства специальные детей выхаживать. Теперь жестоко. Скмеешь выжить – живи... Я здоровым родился. Почти ничем не болел в жизни. По- везло! Третий раз! Первый раз повезло, когда мать с дедом и бабушкой во время эпидемий спаслась. Она в Голландии жила, забеременела. Бабушка говорила, она не собиралась, все время откладывала, но... с молодыми женщинами так бывает. Забеременела и приехала к родителям рожать. А тут... Она почти все время в интернете сидела и сразу поняла. Четко скомандовала. Собраться и бежать. Теплую одежду, оружие и продукты. И все. Магазинов несколько нашла в ин- тернете, с удобной стоянкой. Чтоб не заходить. Маски, мно- гослойные, марлевые надеть. Но они, возможно, не помогают... Но помогли. Спаслись. *** Дед мне все время говорил: – Книг у насцелый шкаф – ни у кого столько нет. Но дед говорил, что все равно мало. Не хотел, чтобы я остался невежей. Особенно много он мне рассказывал в последнюю зиму. Он ослабел уже. Почти из дома не выходил. Погуляет не- много и назад. И все время рассказывал. Я за ним ухаживал. А потом однажды ночью... Умер. Бабушка проснулась, а его нет... Не-е-ет! 86

Михаил Гельфанд *** Теперь я на охоту хожу с Куставом. Кустав хуторянин из ближних. Он с дедом всегда дружил. Еще до всего, вместе охо- тились. На охоту ходим с арбалетами. Три штуки дед сделал, я ему помогал. Один для Кустава. Труднее всего было металли- ческую полосу из рессоры вырезать и обработать. У нас пол- зимы ушло. Но арбалеты удались на славу. Можно и оленя, и лося, и даже медведя уложить. Если правильно попасть. И тре- нироваться в стрельбе можно хоть каждый день. Болт, это так арбалетная стрела называется, никуда не девается. И новый всегда можно сделать. Кустав. Мужик он уже немолодой, но очень крепкий. «Серьезный человек, трудолюбивый» – говорит бабушка. Жен у него две, и еще женщина в поселке, которой он помогает по хозяйству. Вспахать. Проборонить. Скосить. Соответственно детей множество. Усадьба большая. Домов жилых два. Ко- нюшня, коровник, ну и прочее все. Даже пасека. Поля, луга. Человек он очень хороший. Когда прошлой зимой бабушка заболела, каждый день на санях приезжал.Гостинцы привозил. Бульон какой?то особый. Меня научил лечебный массаж ей де- лать, чтоб мокрота отходила. Хороший человек Кустав, но очень уж молчаливый. Только и говорит. «Стоп, повернули, тихо, осторожно.» И то больше не говорит, а знаками показывает. *** В прошлый раз, когда мы с дедом тут были, мать к нам вы- ходила. Она была в какой-то удивительной одежде, вся закрытая блестящей тканью, в перчатках. На голове прозрачное, круг- лое... В скафандре и шлеме, так дед потом объяснил. Но разговаривать шлем не мешал. Она взяла меня за руку, перчаткой, но перчатка была очень тонкая и теплая. И долго разговаривала с дедом. О чем, я не понял. Почти все время говорили совершенно непонятно. 87

Фантастический салат Потом дед мне объяснил, что на другом языке. Я до этого и не знал, что языки разные бывают. Мать говорила в основном с дедом, но смотрела на меня. А когда мы уже уходили, заплакала. *** Теперь все было по-другому. Часть стены поднялась вверх. И голос женский. – Входите. Вас ждут. За стеной решетка, огромная. Метров десять на двадцать. Красивая очень, вся в узорах. И в ней один только проход, овальной формы и высоко от земли, ноги надо задирать. Я, когда проходил, по лицу что-то незаметное мазнуло, так бывает, когда в лесу на паутину наткнешься. А дальше... За стеной ночь, а тут солнце. Ясный полдень. Пол из белых камней, совсем белых, полированных, будто даже полупрозрачных, с узорами вырезанными. Сложными та- кими, кривыми значками, связанными друг с другом. Потом я узнал, что это арабские письмена. И там, на полу, записана вся история с самого начала 21 века. Искусственный интеллект (что это такое, мне дед рассказы- вал, но я не очень понял), которому поручили принять меры, чтобы кто-то, гуляя, не поскользнулся, счел, что арабские пись- мена подходят. А как он выбрал текст, никто не знает. Сбоку деревья посажены в несколько рядов. Не очень высо- кие, с густыми кронами. Листьев на них нет, только цветы, огромные. Красные и голубые. Как это может быть – дерево без листьев, этого и бабушка не знает. Дальше площадь. Большая, овальная, вымощена камнем ко- ричневым, шестиугольным. Вокруг деревья необхватные, вы- соченные. Кора серая с зелеными пятнами, листья большие, больше ладони, резные. Видно по всему, что старые деревья. Как такие деревья могли вырасти, когда успели? 88

Михаил Гельфанд На площади фонтаны, множество. Я никогда фонтана не видел, но сразу понял. Струи воды, то выше, то ниже. Вода брызжет, сверкает. Радуги. И статуи стоят. Расставлены редко, некоторые из белого полированного камня, некоторые из бронзы, кажется, что в беспорядке. В какую сторону ни посмотри, взгляд сам собой приходит в центр. Там, на высоком постаменте, юноша из белого камня. Вы- сокий, метров пять. Нагой, могучий. Голова гордо поднята, слегка повернута. Стоит спокойно, уверенно, свободно что-то держит на плече, что, я не понял. Спокоен, но видно, что готов сражаться. Так я стоял, открыв рот, и не заметил, откуда они появились, мать и еще одна женщина. Они были босые и вобще-то голые. Только маленькие трусы, у одной красные, у другой черные. И все. Кожа загорелая слегка, вроде светлого меда, гладкая, неж- ная. Тело мускулистое, ничего лишнего, Стройное. Груди не- большие, упругие, соски на ходу слегка подпрыгивают... Мужчин у нас очень не хватает. А я высокий, крепкий, мно- гие женщины, кто помоложе, засматриваются. Так что нельзя сказать, что я женской наготы не видел. Видел. Но чтобы так вот, при ярком солнце, всем напоказ... Издалека они были очень похожи. Только по волосам можно различить. Волосы длинные, как грива за спиной, перехвачены узкой лентой, красивые, блестят на солнце. У матери рыжие, у той, второй, черные... Лица, конечно, разные. Но очень молодые, кажется, что не- много старше меня. – Сашенька! – Мать говорит. – Много раз хотела тебя по- звать, но боялась, один не доберешься. Сашенька... Недалеко скамейки расставлены, возле фонтана, тоже из камня. 89

Фантастический салат Сели. Мать молчит. За руку меня взяла и смотрит. И та, вторая, черноволосая тоже меня рассматривает. Но по- другому. С желанием. Но не так, как наши женщины, нежно. Хищно так смотрит, словно на добычу. Матери это не понравилось. – Принеси мне экспедиционную укладку! И глазами сверкнула. Той видно, что не хочется уходить. Но промолчала. Повер- нулась и пошла. Походка у нее... Никогда такого не видел. Плавно идет, как плывет. И слегка бедрами покачивает. Так, чуть-чуть совсем, но глаза оторвать трудно. Мать на меня грустно смотрит. – Вырос. Взрослый уже. Все-таки я постараюсь тебя забрать. Только когда? – Я бабушку не брошу. Мать вздохнула. – Тогда и поговорим. Тут она меня обняла и прижала к себе, и мне тоже так захо- телось прижаться. Как к бабушке в детстве... Ну ладно. Пришел мужчина. Высокий такой, метра два, широкопле- чий, в этой одежде странной, скафандре. Шлем такой прозрачный, что почти незаметно. Только сол- нечные блики видны. Принес матери сумку большую, черную с желтым верхом. Поставил возле нас на скамейку. Сам уселся недалеко. На другую скамейку. Я спрашиваю: – А как это, кругом ночь, а у вас тут день? – Посмотри вверх. Видишь, на юге, точки, очень яркие, смо- треть невозможно. Это суточные спутники, они всегда над одной точкой экватора висят, на них... Ты понимаешь, о чем я говорю? 90

Михаил Гельфанд – Да. Дед рассказывал. – На спутниках зеркала установлены. Всю ночь отражают солнечные лучи. Направлены точно на нас, там компьютеры, постоянно элиминируют отклонения. Только очень короткое время, когда все спутники в тени пла- неты, тут у нас тоже темнота. Компьютеры я понял, а «элиминируют»... Ну, у бабушки спрошу. Мать встала, рукой сверху провела, и сумка распласталась перед ней, сама собой, длинная стала, больше метра. Потом занялась чем?то совсем непонятным, достала оттуда тонкую блестящую пластинку, положила на ладонь, смотрит на нее и пальцем по ней водит. Минуту, две... я стал по сторонам смотреть. Глаза сами собой на центральную скульптуру попали. Мать заметила, объясняет: – Это Давид. Изваял Микеланджело – был такой великий художник много столетий назад. Этот, Давид, раньше во Фло- ренции стоял – город был такой. И очень много другой красоты там было. Теперь пусто. Людей нет, дома разваливаются. Мы многое попрятали, может еще понадобится. Ну и жалко же. Красота такая пропадает. Она достала из сумки какую-то штуку, не знаю как описать, как будто револьвер маленький, а вокруг толстого короткого ствола куча разных фигурных стекляшек торчит, одна зеленым светится. Что-то с этой штукой поделала, быстро так, я и не рассмотрел, и сунула палец куда-то внутрь сумки. Потом взяла меня за руку, повернула ее тыльной стороной к себе, штуку эту подняла и конец ствола приложила к коже. Уко- лоло слегка. Почти незаметно. И сразу начала это место паль- цем тереть. Я только хотел спросить, но вдруг голова закружилась и я как будто заснул. Но сразу проснулся. Ничего не изменилось. Мужчина сидит как сидел, смотрит куда-то вдаль. 91

Фантастический салат Мать меня за руку держит, в глаза заглядывает. Кивнула удовлетворенно. Я хотел что-то сказать. Но чувствую, говорить не могу. Но скоро и это прошло. Хотел встать. Мать удержала. – Тебе опасно здесь долго находиться. Вот Тео. Он тебя домой отвезет. Но пару минут еще посиди, пожалуйста. – Что это было? – Я тебе когда-нибудь объясню. Но это долго, сложно, сей- час времени нет. Но это для тебя. Нужно было сделать. Я встал со скамейки. Ничего. Стою нормально. Мужчина по- дошел, руку протянул. – Тео. – Александр. Рука у него мягкая, кожа тонкая на ладони, как у матери, мо- золей нет, но очень сильная. Я слабее намного. – Придешь домой, поспи как можно дольше. Пока спится. Мать говорит и на меня смотрит. Грустно. Думал, заплачет. Но нет, не заплакала... Пришли к воротам. Там уже стоит шар прозрачный на квадратной площадке из металла. В площадке несколько труб коротких торчат, и в них пропеллеры медленно вращаются. Я смотрю на Тео. Человек как человек. Одетый. Крепкий очень. Плечи такие, что почти квадратный. Лицо обычное. Мо- лодой. Но не так, как мать, лет тридцать. – Ты тоже бессмертный? – Бессмертный? Я? А... – Он плечами пожал. – Нет. Служу я у них. Они очень нежные, а иногда нужно и грязную работу делать. Я всегда твоей маме рад помочь. Садись. Тут только я заметил, что он, когда говорит, рта не откры- вает. А слова от основания шеи доносятся. Там кружок такой зеленый. Но слышно хорошо. 92

Михаил Гельфанд Шар прозрачный, почти весь, вверх поднялся и назад. Вну- три два кресла. Я сел, он тоже сел. Шар закрылся бесшумно, и мы.... поле- тели. Сначала прямо вверх, потом вперед. Внизу тьма. Как раз новолуние. Кругом звезды. И звезды сверкают и медленно так, почти незаметно, по небу ползут. – Сюда смотри. – Тео обвел рукой большой круг по стеклу, которое перед моими глазами. И все стало видно. Как днем. Но чуть-чуть зеленое. Река из- вивается. Мы над рекой летим. Заводи. Камыши. Пляжи песча- ные. Луга. На лугу у реки олени пасутся. На нас не смотрят. Я вообще не знаю, могут ли они в небо смотреть. Им наверное и не надо. Леса вокруг. Кое-где дома у реки. Крыши у большинства проваленные. Люди жили. И тут все, полет закончился. Спустилась машина на площадку у реки. Тео говорит: – Ближе подлетать опасно. В машине... Неважно... Тут мы легко дойдем. Километров семь, не больше. Ты, на- верное, ходить приучен. *** Пошли мы. Я спрашиваю – Ты у них давно? – Я десять лет, до всего, в фирме работал, начальником службы безопасности. А до этого в разведке служил. Надоело там. Рядом люди нормальные, работают, думают, а выше по- смотришь – политиканы. Тем на все наплевать. Тьфу! Помню, как твоя мама пришла. Я ее на экскурсию водил, по фирме. – Сколько же тебе лет? – Мне шестьдесят четыре. 93

Фантастический салат Выгляжу хорошо? Да, выгляжу на тридцать. У меня все ор- ганы работают идеально. И согласованы между собой гармо- нично. Все, как у молодого. Мама твоя это сделала, и каждый месяц проверяет. Говорит, если все будет в порядке, я еще лет семьдесят проживу и чувствовать буду себя нормально. Я до- волен. А бессмертие... тысячи лет. Нет, это не для меня... Вдруг остановился. – Стой. И руку поднял. Из кармана пластинку достал, как у матери. Смотрит. Паль- цем водит. Я только-только спросить хотел, но он пластинку спрятал. – Пошли. Мы пошли и увидели, что из-за деревьев трое вышли. Мы идем, внимания не обращаем. Метров на десять уже подошли. Вижу, эти с моста... Тут только сообразил я, мы же по реке выше поселка опустились. Нехорошо. У нас немного выше поселка мост есть. Так себе мост, дере- вянный, но прочный еще. Главное опоры камнями обложены. От ледохода. Года три назад на нем хозяева внезапно объявились. Трое мужчин приблудились, откуда неизвестно, и стали плату за проезд брать. Летом, конечно. Зимой мало кто ездит, и без груза. А летом часто. Груженные. Вот они и собирают. У наших хуторян конечно не берут. Попробовали бы! Но многие дают. Связываться не хотят. Мужики вооружен- ные, возможно нетрезвые... Пальнут картечью... В общем, им хватает. Дом брошенный восстановили. Большой. Неподалеку стоял. Огород развели. Но поля не пашут. Лень. И без того на весь год самогона хватает. Женщины там не- которые появляются. Которым мужчин совсем уж не досталось. 94

Михаил Гельфанд Теперь вот их на подвиги потянуло. С самогона. И у всех троих ружья за плечами. Ну, пока за плечами, ладно. Я кобуру расстегнул, рука на рукояти револьвера, и иду за Тео. Не отстаю. Я ведь долго тренировался. Револьвер могу на хлопок в ладоши достать. Как ковбои. Мне дед рассказывал. Хоть, если честно, убивать людей еще не приходилось. Но все же вокруг убивают... Обычное дело. Тут один из этих остановился посреди тропинки и громко так говорит, с наглецой: – Кто это тут ходит без нашего разрешения? Сам ногу выставил, плечи развернул. Себе наверное кажется сильным и храбрым. А все вокруг так, мелкота. Орел. Только морда отекшая. Тео тоже остановился и отвечает, спокойно так: – Проваливайте. – И потом, чуть громче. – С дороги! И я почти слышу, как ворочаются в поврежденных дрянной сивухой головах, смутные мысли. Может, все и обошлось бы. Но тот, что в середине, вдруг как заорет: – Это кто это мне будет указывать, где мне стоять! И хвать двустволку с плеча. Но снять ее не успел. Я револьвер достал, курком щелкнул большим пальцем, но даже еще навести на него не успел. Тео, кажется, не пошевелился... И смотрю, у того, что за ружье хватался, головы нету. Сов- сем! Стоит безголовый труп, и кровь хлещет. Я застыл. Другие шарахнулись. Тео снова негромко: – Проваливайте. И падаль заберите. Голову завтра найдете! Они труп схватили и потащили. В кусты. К реке. Тео двинулся вперед. Только лужу крови обошел. Некоторое время мы молча шли. Потом спрашиваю, чтобы не молчать: 95

Фантастический салат – Расскажи про отца. Тео снова заговорил. – Мама твоя была очень талантливая. Очень. Дирк, босс наш, сотрудников сам подбирал. Только лучших. Он и сам большим ученым был. И говорил всегда: «У нас случайных людей быть не может! Мы, команда формулы один, это гонка на предельной скоро- сти. Одна ошибка – и ты в кювете! И эту гонку мы обязаны выи- грать... О-бя-за-ны!» Отца твоего хорошо помню, Квирина, мы его все Рин назы- вали.. Парень красивый, умный, талантливый, веселый, а с жен- щинами не везло. Все какие-то мымры, злобные, корыстные. Он богатым человеком был. Одна только квартира на целый этаж с видом на парк... А затем Катю, мамку твою, увидал. Сразу понял, что не только красавица, но и умница, и добрая. Я в людях разбираюсь, пятнадцать лет в разведке. Я тогда еще подумал: «Вот бы эта женщина на нашего Рина внимание обратила!». А через два дня вижу, они уже в кафетерии вместе за столи- ком сидят, смеются. Ну, думаю, повезло парню. Они очень славно между собой жили. Это сразу видно. В любви и радости. Жалко, недолго. Когда это все началось, отец твой вакцину взял и отправился жену спасать. Что ж, так каждый бы поступил. Не дошел. Убили видно. Жаль. Говорил я ему, будь осторожнее. Объяснял. Но своего ума не вложишь. Может, если бы я пошел... Может, дошел бы. Но Дирк меня бы не отпустил. Мы с Дирком вдвоем прятались. И без меня его бы, конечно, убили. Не мог я его бросить. Обложили нас. Они думали, что все, вот-вот ликвидируют... И тогда мы выпустили смерть. Дирк приказал! Я... согласился. 96

Михаил Гельфанд Он ее давно готовил, но... Делать оружие – это одно, а уби- вать, убивать – другое, совсем. А так убивать... Он потом, когда горячка прошла, с собой покончил, не вы- держал... Возле порта сплошные кости. Людей и крыс. Крыс эта штука тоже убивала... Но медленнее. Покончил, да, а может, и не так все было... Сам я там не был. Он неожиданно остановился, посмотрел на меня, внима- тельно так, и замолчал. С минуту стояли мы молча. Потом двинулся вперед и снова заговорил. – Мы думали, Катя погибла. Но потом, когда все наладилось, через три года я решил по- пробовать. И сразу нашел. Опыт у меня большой. И совсем рядом. Она не хотела родителей оставлять, но они сказали: «Иди. Потом сына заберешь.» Тебя невозможно было... Модифицировать можно только взрослый, полностью соз- ревший организм. Иначе жуткая смерть. А жить без модифика- ции у нас там нельзя. Совершенно иная микрофлора. Птицы, животные, если забредут, почти сразу умирают. Мне Катя тоже модифицировала, но только иммунную си- стему... Ну вот, мы пришли! *** Да, пришли. Вон поселок наш. В окне у бабушки огонек свечи. Беспокоится за меня. Заснуть не может. – Зайдешь может быть? Бабушка вон не спит еще. – Катина мама? – Он улыбнулся. – Замечательная женщина. Нельзя мне. Я тут постою. На тебе оболочка сверхтонкая, бактерицидная. Ты, когда от меня подальше отойдешь, порви ее. Вот так. – Поскреб паль- цем по животу.– Она сама собой распадется. За минуту. 97

Фантастический салат Помолчал. – Может, встретимся... Да. И протянул мне руку. Я ее пожал. *** Проснулся легко, а все равно чувствовал себя как-то странно, даже головой потряс. Вчерашнее осталось в памяти, но казалось сном. Встал, пошел умываться. Воды в кадушке осталось на дне. Бабушке, тяжело уже было к колодцу ходить. Принес два ведра и там же, у колодца, облился холоднющей водой. Полегчало. – Выспался. – Бабушка как всегда что-то вязала. – Ну, иди, покушаем. Овсянка. Как всегда. Бабушка ее вкусно готовит. Но каждый день. Я молча привычно глотал кашу, почти не чувствуя вкуса. Бабушка тоже ела молча. – Они очень мало спят. И почти не едят. – Сообщил я. – Ну да, ну да, другой биологический вид. Когда начнешь редактировать геном, уже трудно остановиться. Трудно. Да и непонятно зачем. Бабушка отставила тарелку и смотрела мимо меня. – Ты понимаешь, что такое геном? – Дед мне объяснял. ДНК. Цепочка из нуклеотидов, в кото- рой я... человек записан. Очень длинная. Состоит из генов. Такая цепочка из кусочков. На каждом кусочке записано что?то важное и... – Ну да, ну да. – Бабушка тяжело вздохнула. – Но только это не цепочка отдельных генов. Это система... Одни гены упра- вляют другими. И находятся под управлением третьих. Все взаимосвязано. – Она задумалась. – Это как роман. Помнишь, читали «Войну и мир»? (Огромная скучная книга. Непонятно 98

Михаил Гельфанд о чем и о ком. Но бабушка заставила прочесть, и по каждой главе задавала вопросы!) Теперь представь себе, что князь Андрей тебе мешает. И ты его выбрасываешь из романа. Он тебе мешает жить вечно...Что теперь делает его колоритный отец, старый князь Болконский? С кем дружит Пьер? Танцует Наташа? За кем она ухаживает? Кто бежит со знаменем под Аустерлицем?... Все же разваливается! Тебе надо вставить нового князя. Комплекс генов, который и жизнь продлить не помешает и систему вос- становит. Ну а тогда... тогда почему бы еще что-то полезное не доба- вить? Усовершенствовать обмен веществ, иммунную систему, память... Умнее стать, наконец... Но, правда, умнее стать пока не удалось. Четыре года назад еще не удалось... А может, теперь уже и... *** – Они убили миллионы людей. – Миллиарды. – Что? – Миллиарды. Миллиарды людей убили! Было восемь с половиной миллиардов на земле, а осталось... не знаю, сколько. Несколько миллионов, я думаю. Хотя это очень приблизительно. *** Исследовательский центр, в котором работали твои роди- тели, был формально независимой фирмой. Но деньги давали крупнейшие корпорации и фонды. Результаты у них получа- лись выдающиеся. Таких они себе биологов подобрали. Луч- ших из лучших. Но главное, чем они занимались в глубокой тайне, было бес- смертие. Продлить видовую продолжительность жизни. Раз в десять для начала. И не каким-нибудь потомкам, а себе. И мо- лодость продлить. 99