Первое лекарство

Портсигар 251 от коренных американцев? Вы что, всерьез думаете, что Амери- ка — это страна равных возможностей?! Он еще раз глубоко затянулся. — Вот посмотрите, я курящий китаец, должен спускаться на первый этаж, чтобы не дай Бог, не отравить своим дымом эти меш- ки с салом, которые так заботятся о своем здоровье с шестиразо- вым питанием… Вы что, серьезно думаете, что Вас кто-то ждет? Когда я сюда приехал у меня были два китайских диплома с отличием, по эко- номике и информатике… Четверть века мне понадобилось, чтобы чего-то добиться. Очень важно произвести первое впечатление! Мишка оторопел — Пусть только возьмут, — решительно произнес он, — а я уж сумею доказать, что не хуже других. Вы что думаете, с распадом СССР и антисемитизм исчез. Да мне чтоб на учебу заработать при- ходилось по вечерам в ресторанах на гитаре играть по 5-6 часов. А утром на учебу! А по воскресеньям вагоны разгружал… Китаец с интересом посмотрел на молодого человека — Ну что ж, пытаться никому не запрещено. Говорят, что здесь, в Америке, случаются чудеса… В это время подъехал какой-то белый лимузин фантастиче- ских размеров, оттуда вышел громадных размеров негр, похожий на борца сумо, в белом костюме и черном галстуке, на голове его была фуражка с золотым гербом. Водитель обошел машину и от- крыл с поклоном заднюю дверцу. — Извините, мне надо ехать… Дела. Кстати, как вас зовут? — Миша, а по-здешнему Майкл. — Очень приятно, Раймонд. С этими словами китаец легко сбежал к машине по лестнице, ведущей к 22 этажному небоскребу, принадлежащему транснаци- ональной корпорации «Standard of Future». — Так вот, Миша, — произнес его новый знакомый, усаживаясь в машину, — запомните, они нас здесь за людей не считают! На- значают встречу, а потом уезжают куда-то, даже не предупредив!

Александр Борохов 252 Или вот посмотрите, как далеко урну поставили, — и с этими сло- вами, он выбросил окурок на тротуар и захлопнул дверь. Лимузин медленно и величаво отчалил от тротуара как круиз- ный лайнер от причала. Миша проводил растерянным взглядом скрывшейся за углом лимузин и взглянул на часы. 11.48 — О, черт! И он рысцой бросился к лифту. Еще через 3 минуты он влетел в офис. — Извините, что опоздал, - произнес он запыхавшись. — Ничего страшного, - и секретарша одарила его очередной улыбкой,— господин Раймонд Хо к сожалению, не сможет сегодня Вас принять. — Раймонд?!— удивленно переспросил Михаил,-А когда же бу- дет следующая встреча? Секретарша пожала плечами. — Да, прав был этот китаец, нас здесь никто за людей не счи- тает! — расстроенно подумал Мишка, после чего развернулся и понуро поплелся к выходу. В эту же секунду раздался звонок. Мишка не успел дойти до конца коридора, как его окликнула секретарша — Простите, Вас зовут Ми-и-ша? — смешно произнесла она, растянув как резинку середину его имени, — Звонил господин Хо. Вы произвели на него впечатление, и Вы приняты на работу. При- ходите завтра ровно к 8.00 утра. Только не опаздывайте!

Портсигар 253 Шапка— Невидимка Волшебных историй про шапку-невидимку существует вели- кое множество… Но эта история не похожа ни на одну из них. Возможно, она по- хожа на сказку, но самое страшное в этой сказке, что это правда… Изя хотел жить. Он не просто хотел, он делал всё, чтобы остаться в живых! В его животе урчало так, как будто тысячи ля- гушек в старом болоте решили устроить хоровое пение. Поэтому, воровато спрятав картофельные очистки за пазуху и заслышав не- мецкую речь, он изо всех сил рванул к своему бараку. Там, лёжа на нарах, пропитанных, как смолой, человеческим потом и страхом, он жадно поедал то, что ещё три года назад выкидывал вместе с мусором. В голове мелькнула мысль, что надо оставить хотя бы горстку очисток на утро, но голод, он был как огонь, который пожирал всё на своем пути. Наконец, последняя кожура была съедена, чувство приятной сытости, а за тем и усталость, разлились по всему телу… Сейчас он натянет поглубже на голову свою полосатую шапочку и забудется тяжелым сном. Чтобы утром, по команде капо выползти из барака в объятия мутного рассвета… Рука коснулась головы и мгновенно отдёрнулась, как от укуса змеи. Медленно, весь сжав- шись в комок, Изя опять коснулся темени, рука автоматически по- гладила стриженый ежик колючих волос. Шапки не было. Он встал на четвереньки и начал шарить в кромешной темноте вокруг себя. Шапки не было!!! Вот так приходит смерть… Три года адского труда, ежеминутного страха за свою жизнь, смерть матери и двух сестёр, вечное, неистребимое чувство голо- да — и всё напрасно… Его после утренней проверки расстреляют. Шапочку нельзя было терять ни при каких обстоятельствах! На-

Александр Борохов 254 ступило сначала оцепенение от накатившего ужаса, перешедшее быстро в апатичное отупение. Изя, как китайский болванчик, который стоял у бабушки Зельды на старом комоде, безмолвно раскачивался из стороны в сторону. Так прошёл час; несмотря на холод, он вспотел, хотя пота тоже не чувствовал. Ему оставалось жить всего четыре часа, а мо- жет и того меньше. В сущности, какая разница… Часом больше или часом меньше? Смерть умеет ждать. Три года выживания, и вдруг такая ошибка. Проклятый желудок. Изя чувствовал, что давно стал его рабом, а теперь ненасытное брюхо стало его палачом… Приговор прозвучит завтра, его просто выведут из строя, по- ставят на колени и выстрелят в затылок. Поставят свинцовую точку на всей его недолгой семнадцатилетней жизни. И всё. Вдруг как пробиваются из-под снега самые смелые цветы-под- снежники, в голове мелькнула искрой мысль: нужно достать шапку. НУЖНО ДОСТАТЬ ШАПКУ… НУЖНО ДОСТАТЬ ШАПКУ. НУЖНО ДОСТАТЬ ШАПКУ!!! В горле пересохло, он должен достать шапку до построения. Но где? Вернуться обратно нельзя: его пристрелит либо охрана, либо часовой с вышки. Надо украсть! УКРАСТЬ… Изя медленно сполз с нар и крадучись пошел вглубь барака, куда неделю назад пригнали группу поляков, кажется, из Гданьска. Некоторые из них тяжело ворочались во сне, другие лежали как убитые. Глаза до боли всматривались в темноту. Есть! Подросток примерно такого же возраста, как и он, беспечно положил шапоч- ку рядом с собой. Я или ОН? Я или ОН? Я! Худенькое тело ужом скользнуло между заключёнными, и рука схватила шапку. Так же быстро пожиратель картофельной кожуры скользнул на свое место, натянув шапочку и прикрыв голову своей курткой. Потом было утро, Изя вместе с другими построился на про- верку. Лающие команды на немецком:

Портсигар 255 — Шапки долой. Шапки надеть. Выйти из строя. И жалобное: — Проше, пан офицер… И выстрел. ******* Ицхак Штерн вскрикнул… и открыл глаза. За окном подни- мался иерусалимский рассвет. Он непроизвольно провел рукой по голове. Старая выцветшая полосатая шапочка прикрывала лысую морщинистую голову, похожую на голову древней черепахи. Сегодня День Катастрофы, он обещал прийти к внуку в класс и выступить перед детьми. Что он им расскажет?! Притихший класс видел пред собой старого высохшего стари- ка, который мял в руках какую-то сине-белую тряпочку. — Я был старше вас на четыре года… И на целую жизнь. Во- йна — это очень страшно. Находясь в лагере смерти, ты понима- ешь, что правил нет. Вернее, они есть, но все против тебя. Любой проступок карается смертью. У тебя даже нет имени, а есть только номер. Старик непроизвольно погладил свою левую руку с вытатуи- рованным пятизначным номером. — То есть ты уже не человек, ты набор цифр. Безликие цифры… Им ничего не нужно, они даже не исчезнут с твоей смертью. Но жизнь, особенно молодая, не хочет этого признавать. И ты пони- маешь, что тебя превращают в ЖИВОТНОЕ… Хищное животное, такое как волк. Волк, который загнан, его положение безнадёжно, но он все равно хочет жить. Вы, наверное, хотите услышать про героических подпольщи- ков, про героев. Но я не знаю таких историй. Честно, не знаю… Я вам расскажу историю, которую не рассказывал никому шестьде- сят лет… И он рассказал ВСЁ! Он поднял над головой выцветшую шапочку и обратился к притихшей аудитории.

Александр Борохов 256

Портсигар 257 — Вот эта шапка-невидимка, с помощью которой я спрятался от Смерти… Но я не смог спрятаться от самого себя! Я прошел здесь ещё две войны, был ранен. Я всю жизнь убивал в себе ВОЛКА… Ко- нечно, скорее всего этот парень, чью шапочку я украл, всё равно погиб бы, так как вряд ли смог бы приспособиться к лагерным ус- ловиям… Но я знаю, что поступил плохо, да уже ничего исправить нельзя. На войне нет героев, есть только живые и мёртвые… И есть память, которая не дает человеку превратиться в волка…

Александр Борохов 258 Мобила Наша жизнь похожа на маленький паровозик, который та- щит свой смешанный состав из пассажирских и товарных вагонов из пункта А в пункт Б. Пункт отправления или пункт А, это наше Рождение, а вот пункт Б, являющийся пунктом назначения, мы ча- сто называем Смертью. Конечно, большинству людей хотелось бы, чтобы путешествие по всему алфавиту завершалось буквой Я. Но так уж получается, что эта буква и является машинистом нашего поезда. Это мы с вами… Человек живет между… Между прошлым и будущим, между плохим и хорошим, между здоровьем и болезнью, между дорого и дёшево. Человек постоянно сравнивает. Это яблоко вкусное, но оно не самое вкусное в его жизни. Самое вкусное он съел в возрасте пяти лет в бабушкином саду. Вот это ошибка, а вот это заблуждение. Он познает вкус настоящей любви и вкус предательства…Происхо- дит постоянная переоценка ценностей. Каждое событие, каждый поступок, каждая деталь падая на одну из чаш весов, может изме- нить или укрепить наше мнение по тому или иному вопросу. То, что со мной произошло со мной в один летний день в корне изменило мои ценности… ******* Очень сильно раздражает тебя, когда тебе настойчиво зво- нят на трубку, а когда ты наконец отвечаешь «Алло», то на конце беспроводно молчат… Вернее, ты слышишь какое-то бульканье, шипение, но расшиф- ровать это не в состоянии. И так несколько раз и с разных теле- фонов. Тут выбора нет надо идти к телефонному доктору.

Портсигар 259 Был у меня такой. Маленький круглый, постоянно улыбающий- ся. Я его про себя называл «Смайлик», хотя родители нарекли его Иосифом. Чертыхаясь, потратив почти полчаса, я наконец с трудом на- шел место для парковки. Конечно, дурацкая бережливость… Час стоянки на специальных парковках, стоит двадцать шекелей, а на городских всего шесть. Экономия в три раза, вот только что делать с этой мелочью, на которую можно купить лишь хорошую буханку хлеба, да и то не везде. А вот время… У Смайлика есть свой магазин-мастерская по ремонту и про- даже мобильных телефонов. Ну маленький такой магазинчик в центре города, но там всегда очередь. Потому что люди знают, что не уйдут оттуда с пустыми руками. — Вот,— и я значительно выложил свою мобилу на прилавок,— Молчит гад, а мне пациенты могут звонить или начальство. А еще фотки, что я в Риме нащелкал, куда-то исчезли… Ну и что мне де- лать с этим долбаным телефоном? Иосиф устало улыбнулся и почесав бороду изрёк приговор: —Я его даже разбирать не буду, небось на «Али-бабе» купил за пятьсот шекелей? — Шестьсот,— угрюмо сообщил я.— А он проработал всего пол- года, не падал и не тонул. Я даже ему два раза футляр менял. — Ну чинить это барахло вряд ли стоит, обычная «китайщина». Ремонт обойдется тебе шекелей в четыреста, а вот если к этим че- тыремстам добавить еще четыреста, то можно сорганизовать при- личного «корейца», конечно не новьё, но все-таки «кореец», это тебе не «китаец»! Тут и камера будет получше, динамики не хуже японских, батарея помощнее, да и с памятью тоже всё классно. —Дороговато… — Слушай, Алекс, ты же врач, а не охранник в супермаркете. Нет, я не прав, у любого охранника телефон лучше! Что ты не мо- жешь себе приличный телефон позволить? — начал кипятиться Иосиф — Могу, но…— вяло промямлил я.

Александр Борохов 260 — Небось детям всем понапокупал, а себе жаба давит? – про- изнёс Иосиф, уже больше похожий на ядовито-зеленый Смайлик, со злобной улыбкой. — Давит,— честно признался я,— ну зачем мне все эти наворо- ты? Ну поиграю в стрелялки-догонялки, ну фотки по Вацаппу буду рассылать… — Извините, у меня совершенно нет времени. Мне нужен са- мый лучший телефон. В магазине нас было четверо, за мной стоял пожилой раввин, в старом лапсердаке и какая-то расфуфыренная дама лет тридцати, с маникюром тигрицы после сытного обеда. Голос принадлежал пятому невзрачному посетителю, лет соро- ка, самым выразительным в его внешности была накрахмаленная белая рубашка и галстук в полоску. Голос его был механически монотонен. — Послушайте, тут, по-моему, очередь…— раздраженно начала крашенная блондинка. — Извините,— повторил он,— у меня действительно совершен- но нет времени. Мне нужен самый лучший телефон. — Да, но…— начал было Иосиф и осёкся. На алебастровом лице мужчины как два раскалённых угля, го- рели два глаза. — Извини, Алекс, —устало обратился ко мне Смайлик,— я сей- час ему всё объясню. Самый навороченный на сегодня это Айфон Х , обалденная оптика, просто летает как ласточка по Интернету, 256 гигабайт па- мяти … и стоит всего 6000 шекелей, в Европе уже есть, ну у нас пока раскачаются… Начнут завозить после 20 ноября. — Мне нужен сейчас за любые деньги! — упрямо произнес мужчина. —Вы что миллионер или в лотерею выиграли? – ехидно поин- тересовался хозяин магазина. — Нет, обычный учитель физики в школе, просто откладывали деньги сыну на будущую учебу в университете. А теперь, это ока- залось не нужно. — Он что поступил и получил стипендию?

Портсигар 261 — Нет, он заболел. — Слушайте, я конечно все понимаю, любящий отец… Ну не лететь же мне на самом деле за ним в Париж или Берлин. Это же просто модная игрушка, через год о нем забудут, потому что он устареет…— начал терпеливо убеждать покупателя Смайлик. — Он не успеет устареть. Сыну поставил смертельный диа- гноз — рак мозга, а у него через неделю день рождения. Профес- сор вчера объявил мне приговор: «В лучшем случае ему осталось всего два месяца»… У меня нет времени. Вот здесь 10.000 шеке- лей. Мне нужен телефон через два дня. Где и как Вы его достанете мне неважно. Вот здесь его сим-карта. Просто потом будет поздно. И я буду жить с мыслью, что даже не сумел порадовать сына последний раз… Положив пачку банкнот, перетянутых резинкой он вышел. Дверь закрылась. В магазине воцарилась мертвая тишина. Тогда и я и увидел Смайлика без фирменной улыбки, он спокойно набрал номер. — Да, привет. Да, давно не звонил, знаю, что больше года, вре- мени не было. Извини сразу к делу. Мне срочно нужен билет туда и обратно, на один день: в Рим, Барселону, Париж, Афины или Бер- лин. Безразлично куда. Куда будет, утренний рейс. Что случилось? Просто боюсь опоздать… Позвони, мне сразу как закажешь билет. И Иосиф положил трубку. Встретившись со мной взглядом, он горько улыбнулся. — А ты говоришь, дороговато… 8:40, 10.06.18

Дети Калашникова 262

Дети Калашникова 263 История одной открывалки Дверь купе распахнулась, и в неё просунулась веснушчатая физиономия с озорными глазами и огненной шевелюрой. — Эй, командир, это восьмое купе? Молодой человек, внимательно читавший последний номер американского «Шизофренического бюллетеня», удивленно по- смотрел на спрашивающего. Весь его солидный вид: окладистая борода, очки в импортной оправе, массивная фигура типа: «Диета разрушает здоровье», — настойчиво говорил об одном: что обла- датель медицинского журнала и армия — два совершенно разных мира, которые, как параллельные прямые, никогда не пересека- ются. Ну, в лучшем случае это командир какой-нибудь уж очень интендантской части. После непродолжительной паузы из уст еди- новластного хозяина купе прозвучала фраза: — Да-да, конечно, заходите... — Шесть секунд, командир, вот только с коридора своё ба- рахло затащу... Действительно, через несколько мгновений в купе появился новый попутчик и с размаху бухнул на нижнюю полку увесистый рюкзак. Одет он был в видавший виды джинсовый костюм, из-под расстёгнутого воротника которого выглядывала тельняшка. — Боря, — представился он, приветливо улыбнувшись, — Слу- шай, а сколько мы ещё тут проторчим, минут пятнадцать? Так я мухой в буфет сгоняю за пивком, чтобы веселей было... — Да там же очередь,— слабо запротестовал врач,— от поезда отстать можете... — Не отстану, у меня блат по всей стране,— и, похлопав себя по нагрудному карману, он заговорщически подмигнул врачу, — Ну, я мигом... Дверь купе захлопнулась, врач опять погрузился в чтение, и только толчок вагона вернул его в реальный мир. Он озадаченно

Александр Борохов 264 посмотрел на пустое место напротив. Поезд начинал набирать ско- рость, а рыжий весельчак так и не появился. И пока врач размыш- лял, удобно ли ему самому сорвать стоп-кран, или с этой просьбой следует обратиться к проводнику, в дверной проём вновь просу- нулась знакомая физиономия и произнесла: — Пиво за третий столик заказывали? После чего Борис многозначительно опустил сетку с «Жигу- лёвским» на столик, добавив: “С воблой”, и торжественно водрузил газетный сверток поверх сетки с пивом. Усевшись напротив врача, он продолжил: — А ты чё, психов лечишь? Как там у Высоцкого: «А шизоф- реники вяжут веники, а параноики рисуют нолики, остальные же, просто нервные...» Доктор закрыл журнал и с серьёзным видом произнёс: «Это песня Александра Галича». — Надо же,— недоуменно произнес рыжий,— а я и не знал... Да ты не обижайся. Слушай, я вот уже год как на гражданке, а никак привыкнуть не могу,— и потом как-то задумчиво добавил,— вроде тишина, а чужая... Несколько минут они ехали молча, под стук колес на стыках и позвякивание бутылок, и тут рыжий, вдруг спохватившись, вос- кликнул: “Ё-моё, пиво ж нагревается!” — и начал искать открывал- ку, обычно прикреплённую под столом. — Нету, — разочаровано произнес он, — ну ладно, это мы в мо- мент исправим. Ты пока открывай бутылки, а я рыбу буду чистить. Ну, дай пять, — и, достав из кармана джинсов какой-то предмет, бухнул его на открытую ладонь доктора. Приняв открывалку от хозяина, врач сразу почувствовал её тя- жесть и необычную форму. Он разжал руку. На его ладони лежала звезда. Это был настоящий орден «Красной звезды» за номером 243821. Однако какой-то умелец встроил между лучами звезды открывалку, винт был срезан, а к его основанию был прикреплен миниатюрный штопор, мирно лежащий на одном из лучей. Док- тору стало как-то не по себе, и он аккуратно положил орден-от- крывалку на стол.

Дети Калашникова 265 Рыжий азартно чистил рыбу и не сразу заметил, что открывал- ка лежит без дела. Подняв голову, он встретился с устало-укоризненным взгля- дом врача и зло произнёс: — Ну что уставился? Думаешь, я его у деда упёр или на рынке купил? Мой он, МОЙ! Что хочу, то с ним и делаю... Я за него кро- вью заплатил... На, посмотри! — он рывком вытащил удостовере- ние «афганца». — А это ты видел? — Рыжий резко повернул голову: левого уха не было. — Это я ещё легко отделался, — продолжал он, горько усмех- нувшись. — Нас всего пятеро от взвода осталось. Остальные на «чёрном тюльпане» вернулись. Вот, еду с теми, кто жив, повидаться, и тех, кого нет, помянуть... Рыжий надолго умолк, невидящими глазами уставившись на мелькавший за пыльным стеклом пейзаж. Когда он вновь загово- рил, голос его полностью утратил эмоциональную окраску и стал похож на выцветшее небо за грязным окном. — Мне двадцать дней до дембеля оставалось, а нас подняли на караван. Наводка оказалась неточной... Это был большой караван, верблюдов двадцать, а с ними больше тридцати душманов. Не- скольких удалось уложить сразу, остальные засели в ущелье. Командир у нас был из рязанского училища, весь из себя кру- той, как варёное яйцо, ну прямо-таки Рэмбо. Решил своими силами душманов уничтожить... Ну, а наш сер- жант и говорит: «Духи плотно засели, надо вертушку вызывать». А тот упёрся: «Я командир, и мы закончим операцию своими сила- ми». Короче, этот Суворов бляху на грудь захотел. Сначала восьме- рых послал в обход. Тишина. Через часа полтора слышим, сверху что-то катится. Думали, камни. Оказалось, две головы, отрезан- ные... Ребята распсиховались, орут: «Нам дембель...» А этот стра- тег хренов в ответ: «Всех, вашу мать, под трибунал отдам, трусы!» Ну, и с сержантом ещё полвзвода отправил. А духи их в упор рас- стреляли. А наш боевой командир не унимается: «Всё равно мы их возьмем. Я сам поведу в атаку».

Александр Борохов 266

Дети Калашникова 267 Ну, до первого обломка скалы нас шестеро и добежало, при- чём меня осколком зацепило, когда духи из РПГ шарахнули. Лицо в крови, я ему ору: «Козёл, мы сейчас все здесь ляжем из-за твоего хренового геройства!» А он на меня автомат направил и шипит так злобно: «Я тебя как труса сейчас шлепну, ты со мной пойдешь, остальные прикрывают!» Ну и рванул вперед с криком «За Ро- дину!» Идиот... Ну мы его из пяти стволов и приложили. Потом я вы- звал вертушку, и нас забрали... А мне вот за ухо и за героизм орден дали. А на хрена он мне? Пацанов-то уж все равно не вернуть. Правильно Жванецкий ска- зал: «Подвиг одного — это преступление другого». Вот и получается, что годится этот орден только чтобы бутыл- ки открывать... Рыжий резко выдохнул и быстрым движением открыл две бу- тылки. Опрокинув горлышко одной из них, жадно отхлебнул. — Вот так живу и думаю: может быть, если бы раньше нажал на спусковой крючок, нас бы больше осталось... Да ты пей, сам знаешь, на что тёплое пиво похоже...

Александр Борохов 268 Птица Счастья Птица счастья завтрашнего дня, Прилетела крылья звеня… Это были как позывные старшего сержанта Виктора Зимина или попросту «Зимы» или для своих Витька. Когда он въезжал на базу, окна его «КамАЗа» были открыты и оттуда во всю мощь ли- лась жизнеутверждающая песня. Выбери меня, выбери меня, Птица счастья завтрашнего дня! Старенькая «Спидола», купленная перед отправкой «за реч- ку», уже давно сдохла, точнее «пала смертью храбрых». Душман разнес ее из своего «бура», попав в лобовое стекло. Осколками пластмассы посекло тогда Витюхе лицо. Но лишь отшучивался: «Ничего, шрамы только украшают мужчину. Вернусь на гражданку, все девки мои будут!» Так вот его земляк из Твери, Леха Мохов, по кличке «Мох», раз- добыл японский однокассетник «Тошиба», там была такая класс- ная функция можно было песню «закольцевать» и гонять «по кругу». Еще Леха выменял за две пачки «Мальборо» кассету с Гнатюком, где была и любимая песня Витька «Птица счастья». Его КамАЗ так и назвали «Птица Счастья». Как-то на свой день рожде- ния он попросил в качестве подарка, сварить металлический ящик для своего «музыкального Антошки», так он ласково называл «То- шибу». Объяснив, что талисман надо защищать. Машина у него была специфическая, на армейском сленге «наливняк» или как принято на гражданке — цистерна с соляркой. Витек сам на цистерне намалевал «Молоко». Пацаны смеялись и говорили, что он «кормящая мать» их БТРов и БМП.

Дети Калашникова 269 Недавно прибывший «за речку» молодой лейтенант Смир- нов, большой ценитель устава и строевой подготовки, сразу же получив от солдат кличку «Смирно» начал было возмущаться и потребовал от старшего сержанта Зимина « закрасить эту чушь». Витюха, конечно игнорировал «летеху-дуреху», но тот вцепился как клещ и провести Зимину бы остаток службы на губе, если бы не Сыч. Прапорщик Копылов, по кличке «Сыч», прозванный солдата- ми так за то, что не раз устраивал им ночные проверки. Как-то раз он отозвал в сторонку товарища лейтенанта и доходчиво объяс- нил, что пацаны каждый день рискуют своей жизнью, пусть снача- ла сам сходит в 2-3 рейда, а потом решит, что там будет написано, может даже написать героически-посмертное «Смерть душма- нам!» или жизнеутверждающее «Чистый спирт». Лейтенант увял как лист, вместо солнца, испепеляемый взгля- дами сослуживцев и больше не досаждал никому. Однажды топлива не оказалось там, где Зимин обычно заправ- лялся, и ему сказали, что придется сделать крюк километров 80. Лейтенант Смирнов, временно замещавший попавшего в го- спиталь с желтухой майора Кременчугова вызвал к себе Витюху. — Значит так сержант, мы тут без горючего уже почти неде- лю сидим. А если вдруг боевая операция? Придется тебе самому смотаться, без сопровождения, у меня только один БМП на ходу, да и тот заправлен только наполовину. Вроде участок не опасный. Знаю, что это нарушение, но ты же не хочешь бросить своих това- рищей в беде. Я скажу, что ты сам добровольцем вызвался, а я тебе взамен дембель на две недели раньше устрою. Сыч лично повесил по бронику на каждое стекло. — Ох, не нравится мне все это. Этот раздолбай Смирнов хо- чет выслужиться. Слышал я, что его папаша, полковник при штабе, если что отмажет. Зачем ты только согласился? Ты вот что, Витюха, не включай громко свою музыку, а то их Аллаха разбудишь! — Да, ладно Василий Степаныч, небось не первый раз замужем. Ребята, там подогнали бутылку «Посольской», сварганьте картош- ки с тушенкой, вернусь к вечеру, там и попируем. Ведь на дембель скоро!

Александр Борохов 270 Когда Витек не вернулся на третий день, прапорщик Копылов скомандовал: «На броню» и мы как кузнечики, захватив свои «ка- лаши» попрыгали на железную коробку. Рванули с места только обдав пылью выбежавшего лейтенанта Смирнова. Дорога была извилистой и вдруг мы услышали: Будет утро завтрашнего дня, Кто-то станет первым, а не я. — Комар, поднажми! — прорычал Сыч, ефрейтору Комарову. — Итак, на пределе идем, товарищ прапорщик, так же зло отве- тил ефрейтор.— Солярки, почти не осталось. Зима же не приехал… Может он уже и того… — Заткнись, твою мать,— рявкнул Копылов,— Витюха везунчик, его наливняк три раза душманы дырявили, он и на двух колесах доползал до нас. Зиме до дембеля меньше месяца осталось, да я его больше никуда и не пущу, пусть на базе сидит и гайки крутит. Кто-то, а не я, кто-то, а не я, Сложит песню завтрашнего дня. — Вадик, жми! — уже умоляюще попросил Сыч, — я эту дорогу знаю, еще два поворота. Всего два поворота, всего два поворота… Последние слова он уже произнес шепотом, почти как закли- нание. Когда мы прошли третий поворот, то увидели Витькину маши- ну, точнее, то что от нее осталось. Цистерны с надписью «Молоко» не было, ее просто не было физически. Все что осталось, это обгоревшая кабина КамАЗа, смотрящая широко разинутым ртом вместо лобового стекла, в вы- беленное небо … Из кабины радостно неслось: Птица счастья завтрашнего дня, Прилетела крылья звеня…

Дети Калашникова 271 Настоящая жуть! Комар как загипнотизированный продолжал ехать… — Останови! — заорал Сыч, схватив автомат, он спрыгнул и по- бежал к обгоревшей кабине, и забравшись на подножку, выпустил короткую очередь из «калаша» в кассетник. Выбери меня, выбери ме… И все провалилось в тишину как в пропасть…

Александр Борохов 272 Баллада о гоночном велосипеде — Ставки больше не принимаются! — буднично усталым голо- сом произнес крупье и запустил шарик… Маленький шарик очень напоминал порхающую миниатюр- ную птичку, которая взлетала и подпрыгивала, ища в какой ячейке рулетки свить свое гнездо. Устремленные на него человеческие взгляды пытались либо остановить, либо подталкивали его дви- гаться дальше, к «гнездышку» с заветным номером. Общая сумма фишек превышала тысячу долларов. Перепрыгнув несколько кле- ток, маленький поводырь Слепой Удачи замер… — Выиграло, «черное восемь», — бесстрастным голосом мане- кена произнес крупье, автоматически поправив идеально сидев- ший галстук-бабочку. — Вот ведь хрень какая-то, просто не прет и все, — сокрушен- но, пьяным голосом сообщил игрок куда-то в пустоту. Одет он был в серебристый костюм от Армани, еще раз окинув помутневшим взглядом собратьев по рулетке в поисках сочувствия, игрок зал- пом выпил мартини, вместе с оливкой, и пожевав ее, выплюнул косточку в бокал… —А гайку с брюликом возьмешь? — и сняв с безымянного паль- ца массивный золотой перстень с крупным бриллиантом, игрок небрежно бросил его на рулетку. — Семен Борисович, Вы уже сегодня, десять бакинских косарей подарили этому «Флинту», может быть хватит? — сдержанно-веж- ливо произнес молодой человек, в безукоризненном черном ко- стюме. Он стоял несколько позади кресла игрока и пристально посмотрел на крупье. — Да, ладно, тебе Виктор, как говорит народная мудрость: «Ба- бло побеждает зло!» Ну, так как? — мужчина подпер кулаком щеку и уставился на крупье.

Дети Калашникова 273 Тот нервно сглотнув слюну, и справившись с волнением про- шелестел бесцветным голосом: — Извините, но мы вещи в залог не принимаем. После произнесенной фразы крупье, взяв перстень, аккуратно положил его рядом с хозяином. — Ну, тогда, хронометр « Патек Филипп», пятьдесят штук, меж- ду прочим. — Извините, но часы мы тоже не принимаем.— заученно-меха- нически произнес служащий. — Ну и хрен, с тобой, — раздраженно произнес игрок и застег- нул расстёгнутый ремешок часов, потом медленно одел «гайку». Бриллиант хищно сверкнул на пальце. Игрок с трудом поднялся из-за стола и устало протер воспа- ленные глаза. — Так, что у нас со временем? Ага, 5.45, значит метро на « Вос- стание» к шести уже откроется. Желаю, проехаться с простым, трудовым народом. Короче, Виктор отправляй охрану. — Не положено, Семен Борисович, ребят я отпущу, а сам с Вами проедусь. Недели еще не прошло как «чехи» по Вашему «Лексусу» из «калаша» засадили. Серега, до сих пор в реанимации парится… — Да хрень все это, Витя. Брось ты, капитан, свои дурацкие при- вычки все просчитывать. Это же не убойный отдел в ментовке. В 83-м под Кандагаром было круче… И игрок посмотрел в упор на охранника и встретив его спо- койный взгляд, осекся: — Ах да, прости меня «бача», ты же тоже был «за речкой»… — А еще в Молдавии и Чечне, — тихо произнес бывший капи- тан и добавил задумчиво, — Ну, что ж на метро, так на метро. ******* — Значит так, Одинцов, - хрипло произнес капитан, — Чтобы Сему живым, слышишь жи-вы-м до госпиталя. Отойдете, за пере- вал, сразу вызовешь вертушки.

Александр Борохов 274 Он посмотрел на оставшихся из роты шестерых бойцов, из ко- торых трое было ранено и процедил сквозь зубы: «Впрочем, хва- тит и одной». — А как же Вы, товарищ капитан? — тихо произнес сержант. — А я Валера, ваш отход прикрою. Оставьте мне еще три мага- зина, парочку гранат и флягу с водой. Нет, флягу не надо, Семе при- годится. Да, вот еще что,— он расстегнул нагрудный карман и про- тянул смятую стодолларовую купюру, — Это Семке, на велик, пусть катается на своем «Старт-Шоссе» по Ташкенту. Все. А теперь ухо- дите. Уходите, твою мать!!! Выполняйте приказ, товарищ сержант. — Товарищ капитан… Андрей Андреевич… Батя… Мы тебя не бросим, хоть у кого из пацанов спроси, мы же вместе… — Отставить лирику, сержант Одинцов. Все Валера, уходите, это приказ. Да ладно не паникуй, я их попридержу, а потом к вам… — Правда, товарищ капитан? – с надеждой спросил сержант. — Правда, правда, а теперь дуйте отсюда, сейчас здесь будет жарко. И в тоже мгновенье пули затренькали о камни, выбивая свои- ми осколками маленькие фонтанчики сухой земли. — Зарифов, Абишев, быстро взяли Хавкина, Куликов и Жмых впереди, я замыкаю. Все, пацаны, погнали! ******* Еще минут пятнадцать раздавалась стрельба, а потом два, нет, три взрыва… и звенящая тишина. — Ребята, надо взлетать, а то я здесь как прыщ на заднице, — умоляюще произнес старлей-вертолетчик. Одинцов рывком сорвал с плеча автомат и передернув напра- вил его в грудь офицеру. — Мы без Бати никуда не уйдем! Ты понял, нет ты понял, я тебя спрашиваю? — истерически закричал Одинцов. Тяжелая рука Куликова опустилась на плечо сержанта — Надо лететь Валерка. Ты же Бате слово дал, что Семку вы- тащишь!

Дети Калашникова 275 — Я без Бати никуда не полечу,— глухо произнес сержант, уста- вившись куда-то невидящим взглядом. — Нету больше нашего Бати, — устало произнес Зарифов и опустил голову. — Валерка, ты же сам слышал взрывы, там против него духов сорок было… Это же не кино, чудес не бывает… — Короче старлей, — мрачно подытожил Куликов, — ты сейчас превратишься в волшебного Карлсона и унесешь своих Малышей подальше от «душманских буров»… Тяжелый винт вертолета, подобно гигантскому вину мясоруб- ки с нарастающей скоростью перемалывал сухой воздух Афгана… ******* Вагоны утреннего метро были щедро нафаршированы пас- сажирами, как домашняя украинская колбаса, салом и чесноком. Игрок дремал, сидел зажатый между сухим, как вобла интел- лигентом, читающим Ницше и толстой, как нефтяной танкер,теткой нагруженной всякими сумками. Охранник стоял над бизнесменом и внимательно осматривал входящих в вагон людей. Лица пасса- жиров были усталыми и заспанными или чем-то недовольными, хотя попадались и такие, на которых была написана тупая апатия. — Осторожно двери закрываются. Следующая станция «Акаде- мическая» Народный сноп в проходе неожиданно умялся и вдруг стало как-то тихо… По освободившемуся узкому коридору медленно на тележке двигался инвалид в военной форме. Его пряди черных волос перемешивались с седыми, без всяко- го порядка. Потертая офицерская форма была без знаков разли- чия и погон, на левой стороне груди скромная орденская планка из трех секторов: орден « Красной Звезды» и две медали « За бо- евые заслуги». Он никого ни о чем не просил, молча, как осколок он двигался по телу вагона. Глаза его смотрели куда-то вдаль, когда он проезжал мимо по- четного караула коленей.

Александр Борохов 276 Когда тележка проезжала мимо охранника, тот легонько кос- нулся плеча инвалида — Салам ,бача. Где это так тебя?— произнес телохранитель и протянул вниз стодолларовую купюру. — Под Кандагаром, — хрипло произнес инвалид. Игрок, услышав последние слова резко вздрогнул и открыв глаза уставился на офицера-калеку. — Ну что, Сема, — пристально посмотрев в его глаза произнес инвалид, — купил ты себе гоночный? Игрок в дорогом костюме рухнул на колени перед тележкой. — Товарищ капитан, Батя, жи-вой, Батя да как же это… Прости меня, Батя!!! Стоя на грязном полу вагона, он растирал слезы по щекам при- жав к своей груди инвалида. — Станция « Гражданский проспект», поезд дальше не идет. Просьба освободить вагоны. Народ обтекал двумя ручейками странную пару и молча поки- дал вагон. А эти двое продолжали стоять на коленях, крепко обняв друг друга, как будто над ними была не крыша вагона питерского ме- тро, а белесо-голубое, застиранное как десантный тельник, небо Афгана…

Дети Калашникова 277 Самбо по Станиславскому — А главное, чтобы зрелище было захватывающим, ну вы меня понимаете, товарищи сержанты? – и в глазах у замполита мета- лись сумасшедшие огоньки. — Товарищ старший лейтенант, нам через 5 недель на дембель, пусть молодняк напрягается, мы чё им, Тарапунька и Штепсель, что ли? — Вы эту дедовщину бросьте, товарищ старший сержант,– зве- ня голосовыми связками завёлся старлей. – Вас Родина какому виду спорта учила? — Дзюдоист я, кандидат в мастера спорта,– нехотя ответил не- высокий крепыш. — Дзю-до, звучит не патриотично, лучше пусть будет самбо, бо- евое самбо. — А Вы товарищ сержант, – обратился он к высокому, худоща- вому кавказцу – Вы, чем занимались? — Рукопашный бой, точнее «спортивный винегрет» – немнож- ко каратэ, немножко бокса, дзюдо, самбо. Я тоже К.М.С. Двукрат- ный чемпион Дербента в среднем весе. — О, самбо! – радостно воскликнул будущий режиссёр — Это я понимаю —Да, не артисты мы, а спортсмены,– нехотя пробурчал крепыш. — Сценарий я напишу сам, – ни к кому не обращаясь, продол- жил замполит, — Значит так, Вы оба влюблены в нашу буфетчицу Ниночку… — Ага, в этот бульдозер, тоже мне секс-бомба! – с презрением произнёс старший сержант. — Слушайте, Рабинович. Вам что, проблем с фамилией мало? Так я могу устроить! – вскипел старлей, неровно дышавший в сто- рону пышнотелой буфетчицы. — Итак, Вы с сержантом Мамаевым провожаете её с танцев и на Вас нападают четыре, нет лучше шесть хулиганов, у двоих будут

Александр Борохов 278 штык-ножи, с оружейной я договорюсь, у остальных будут палки… Вы хотя и имитируете бой, но всё должно выглядеть по-настоя- щему. Ваша задача показать мощь Советской Армии, её «русский дух», – потом взглянув на орлиные профили типичных «русских богатырей» поправился, — то есть её интернациональный дух. У Вас есть три дня, выберете себе из молодых кого-нибудь поздоро- вее, чтобы эффектно выглядели на сцене. — Ой, ей-ей, таки беда будет, — местечково, с акцентом запри- читал Рабинович. — Покалечим мы их, а потом скажут дембеля в конец оборзели, молодняк публично мочат, – второй скрипкой пробубнил Мамаев. — Может, хоть ножи будут ненастоящие, мы ведь не «Рембо» снимаем? – встретив абсолютно пустой взгляд замполита, начал идти на компромисс старший сержант. — Ага, это Борька умно сказал, а главное, чтоб на сцене эти «артисты» отсебятину не пороли, а то у меня «автомат» сработает и к ним в гости серебристая лисица придёт – «песец» называется. А на зону чего-то не хочется … — Какой еще автомат? – насторожился старлей, – у Вас ника- кого оружия не будет! — Это в том смысле, – снисходительно пояснил Рабинович, – что если ситуация будет расценена как угрожающая жизни, то ав- томатически включается боевое исполнение приёмов, то есть на поражение. — Но-но-но! Вы это прекратите, это вам не гладиаторские бои! Короче, хотите на дембель уйти вовремя, это вам дембельский аккорд. — Хорошо – подытожил Рабинович,— Вы только сначала бума- жечку подпишите, что мы предупреждали о возможных послед- ствиях, вся ответственность за представление на Вас и никаких последствий для меня и Мамаева иметь не будет. Без этого ника- кого цирка не будет … Три дня пролетели незаметно. Отобрав шесть бугаёв-качков из «молодых», сержанты оттачивали имитацию боя, постоянно вдалбливая в бритые головы, чтобы не было никаких лишних дви- жений.

Дети Калашникова 279 ******* 23 февраля в 19:00 армейский клуб был забит до отказа. Замполит сиял как начищенная ременная бляха, периодически перемигиваясь с начальством. Шестеро «молодых дарований» раздобыв литровую банку самогона и тут же её раздавили, закусив чёрным хлебом и луком. Настроение было у всех праздничное, кроме двух сержантов, ку- ривших на улице. — Жорик, чует моё сердце, что эти хреновы артисты что-нибудь перепутают. — Да ладно, Борька, не каркай, у меня самого очко не желез- ное. Главное пережить эти пять минут… Слышишь, уже объявляют. Пошли. — Боевое самбо, спортивно-эстрадное представление. Высту- пают старший сержант Борис Рабинович, сержант Георгий Мама- ев, Нина Звягинцева, а также, шестеро молодых солдат из нового призыва. Режиссер-постановщик старший лейтенант Усольцев. Заиграла лирическая музыка, и на сцене появилась троица. Боря и Жора успешно делали вид, что активно беседуют с Ниноч- кой-буфетчицей, та изо всех сил виляла задом. Под улюлюканье дедов «трио» дошло до середины сцены, вдруг неожиданно му- зыка прекратилась, и на сцену горохом выкатились шесть бугаёв с хищно-блестящими глазами. Зал притих. — Ну чё, ка-азлы, – подражая блатному произнёс двухметро- вый детина, обалдевший от самогона и собственной крутости, – мочалку не одолжите? — Шли бы вы, хлопцы, с миром, – примиряюще произнёс Ра- бинович. — Короче, дёргайте отсюда, пока по тыкве не настучали, – с кавказским акцентом произнёс второй. Ойкнув по-бабьи, буфетчица кокетливо спряталась за сол- датские спины, однако её пышные формы ненавязчиво выступали со всех сторон. — Вы чё, в натуре, в непонятку играете? – продолжал косить под блатаря верзила. - Пера в ливер захотели?

Александр Борохов 280 И вытащил из-за пояса штык-нож. По залу прокатилась звуковая волна: «Глянь-ка, а штык-нож-то настоящий, и у второго тоже … Ё-моё, да у них ещё и дрыны… Вилы пацанам, это точно!..» — Вован, работаем по схеме, – как можно тише произнёс Бо- рис в сторону верзилы. Но похоже Вован его не слышал, перебрасывая штык-нож из одной руки в другую и неожиданно сделал выпад в сторону кав- казца. Тот успел отскочить, попытался блокировать удар рукой, од- нако кончик ножа задел кисть, на ней появилась красная полоса, из которой начала сочиться кровь. — Ты чё делаешь, урод? – прошипел Жорик, в одно мгновение превратившись в стальную пружину. Но Вован продолжал пьяно ухмыляться и с криком: «Умри, козляра!», сделал ещё выпад в грудь. Всё произошло в считанные секунды… Мамаев легко повернул шею вправо-влево, как обычно это де- лают боксёры перед боем, и двинулся навстречу ножу. Поставив блок, он перехватил руку с ножом на болевой, одновременно на- неся мощный удар коленом в живот и локтем в челюсть. Штык-нож воткнулся в пол, а Вован рухнул безмолвным снопом под ноги кавказцу. Вовановский друган-сопризывник Микола Грицко, пере- хватив дрын двумя руками, решил нанести удар по спине Жорика. — Жорик, сзади – крикнул Борис, и нырнув под руки, бросил Миколу через бедро. Через секунду, потирая ушибленный бок, Грицко уже был на ногах. — Пацаны, – заорал Микола, – мочи дедов! — Борька, спина к спине, работаем на «автомате»,– прокричал Жорик, уклонившись от удара в голову, который нанёс ему один из «артистов». Зал аплодировал, молодые болели за своих, деды за своих. — Ну, жидяра, счас я тебя сделаю, – тяжело дыша, произнёс Микола и замахнулся палкой на Рабиновича, тот легко прошёл ему в ноги, и оторвав от земли, приложил незадачливого Голиафа всем корпусом о сцену. Грицко всхлипнул и затих. Борис, кувыр- кнувшись, схватил покатившуюся палку и обрушил её на второго

Дети Калашникова 281 обладателя ножа, нож серебристой рыбкой нырнул в зал. Затем, тычок в живот и удар по коленям. Ещё один из «хулиганов» рух- нул рядом с Грицко. Мамаев работал как смертоносная мельница. Одна из палок сломалась от поставленного им блока. Колено, под- бородок, печень, корпус, колено, круговой слева. Жернова его рук и ног в считанные секунды перемололи нападавших. Через две минуты картина представляла собой следующее: в центре сцены соляным столбом, прижав руки ко рту, стояла Ни- ночка. Мамаев и Рабинович в порванных и грязных формах, тя- жело дышали, но по-прежнему находились в боевых стойках. Из шестерых – четверо нападавших катались по сцене, поливая всё матом, а двое уже находились в глубоком антракте. Зал взорвался аплодисментами. ******* — Слышал? Нашего «Станиславского» на север переводят, го- ворят, ему залепили «строгача» в личное дело, теперь ему ещё, как минимум, трешку в старлеях париться. Это ты, Борька, всё-таки классно придумал с распиской, иначе поехали бы мы в солнечный Магадан на дембель,– произнёс Жорик Мамаев и бросил очеред- ную картошку в чан. — Во-во, искусство требует жертв. Два сотряса, сломанная че- люсть, шесть рёбер, не считая мелких синяков и шишек на общую сумму от трёх до пяти лет строгого режима. Так что, считай, что мы отделались лёгким испугом. Неделя на кухне, это не пятилетка на зоне. Зря я всё-таки бабушку не слушал, не надо было скрипку бросать. Хотя, с другой стороны, оторвались по полной… Да, кстати, знаешь как подполковник Кренделёв назвал этот спектакль? — Не-а. — «Мамаево побоище», так что гордись, что твоё имя золотыми буквами будет вписано в театральную историю воинской части № 28517. — Слава Богу, что не посмертно. Ладно, кончай порожняки го- нять, ещё полмешка картошки осталось…

Один билет в Антимир 282

Один билет в Антимир 283 А до смерти четыре шага… Первоначально, дверь была массивная, дубовая. Купец первой гильдии, был из старообрядцев, Свечников Иван Митрофанович, строил добротно, на века, чтобы так сказать детям и внукам оставить. Дом был большой двухэтажный, с узорчатыми паркетными полами, который натирали минимум раз в неделю. Паркет Иван Митрофанович отбирал лично, чтоб не хуже, чем в Белокаменной. Сами хоромы тоже были белокаменные, прочитал купец Свечников, что в граде Иерусалиме, есть камень специаль- ный — «иерусалимский», бело-серый со щербинками, да везти с Палестины пароходом, а потом поездом, уж очень накладно выхо- дило. Вот и привез белых камней и каменотесов братьев Петра и Павла. За три года вырос чудо-дом. Этакий белокурый каменный красавец. Вот только его сзади, слегка подпортили… позже. Там в 1919 году, на задней стене, что выходила на хозяй- ственный двор, однажды появилось шесть бурых пятен, на разной высоте. Раньше пятна были красного цвета, да время и дожди своё дело сделали. Одно самое высокое, почти на высоте двух метров, это сам Иван Митрофанович, сантиметров на сорок ниже, это су- пруга его Дарья Семеновна, потом опять два пятна повыше, это сыновья Георгий и Константин, а потом снова две бурые кляксы пониже, это кухарка Прасковья, да старший приказчик Варфоло- мей, который с вилами бросился защищать хозяина… Теперь, дверь была обита черным дерматином и узорчатыми медными гвоздиками. На двери красовалась начищенная до бле- ска медная табличка: «Комиссар третьего ранга тов. Сферов А.Г.» Обстановка в комнате была почти спартанской. Два стула, по разные стороны стола отличались друг от друга, тот который при- надлежал хозяину кабинета, добротный из старой обстановки купца Свешникова, а второй — гостевой, какой-то хлипкий, пере-

Александр Борохов 284 кошенный, в бурых пятнах, как будто его часто роняли… У стенки стоял массивный железный шкаф. Единственным украшение ком- наты была стоящая на столе массивная лампа с зеленым стеклян- ным абажуром. В комнате находились двое. Хозяин — крупный мужчина, в наглухо застегнутом кителе с орденом Красного Знамени на левой стороне груди. «Гостем» его был пожилой усталый человек в порванном лапсердаке, чей взгляд единственного правого глаза был спокоен и печален. Под левым глазом красовался большой кровоподтёк, заливший своей синевой половину лица. Хозяин расхаживал по кабинету своей фирменной походкой, четыре шага и разворот на каблуках. Половицы привычно поста- нывали под его весом. — Итак, продолжим. Вы гражданин Рубинштейн 1880 года рождения, раввин бывшей городской синагоги, не отрицаете, что владеете в совершенстве немецким языком. Так-так… Так почему же Вы отрицаете уважаемый Иешуа Моисеевич, что были завер- бованы немецкой разведкой и совершали шпионаж в пользу Гер- мании?! — С таким же успехом меня можно было бы обвинить в шпи- онаже в пользу и древнего Рима, и Афин, и Иерусалима, так как я еще владею латынью, древнегреческим и ивритом. Вы согласны, товарищ комиссар? Подследственный слабо улыбнулся. В ту же секунду, он полу- чил сильный удар по лицу наотмашь и слетев со стула, растянулся на полу. — Я тебе не товарищ, немецкая сволочь!!! А ну встать! И в подкрепление своего приказа пнул по спине скрючившу- юся фигуру. Собеседник медленно кряхтя сначала встал на четвереньки, а потом опираясь на стул понялся и сразу же рухнул на него. Изо рта по подбородку струилась тоненькая струйка крови, Рубинштейн вытер ее рукавом. Неожиданно комиссар подошел к столу, взяв графин с водой и налив почти полный стакан протянул его Рубинштейну.

Один билет в Антимир 285 — Попейте, может это поможет Вам освежить мозги! Раввин, взяв дрожащей рукой стакан, сделал несколько ма- леньких глотков. — Гражданин начальник, — запинаясь произнес пожилой муж- чина, — мне нет смысла врать…Творец мне свидетель, я никогда… Он не успел договорить удар опрокинул его вместе со стулом. Стакан выпал из рук и покатился по давно нечищеному паркету. — Как ты смеешь, мразь! У нас только один Творец и это то- варищ Сталин!!! И он ведет советский народ в светлое будущее, где таким мерзавцам и тунеядцам, как ты, нет места! Думаешь, что устроился в школу сторожем и мы тебя не найдем?! Что молчишь?! Раввин помотал головой и поднял затуманенный взгляд на своего мучителя. — У вас очень интересное имя… Нквдшник неожиданно перестал ходить и уставился на жертву. — Чего?! Сферов Алексей Георгиевич, имя как имя… — Тут Вы не правы. Имя у Вас действительно интересное, мож- но сказать библейское… А. -Га.-Сферов. Был такой любопытный персонаж… — Слышь, как там твое дурацкое имя? — комиссар подошёл к раскрытой на столе папке и брезгливо перелистнул страницу, — А вот … Иешуа. Ты будешь подписывать чистосердечное признание или нет? А то мне надоело с тобой возиться. — Мне не в чем признаваться, — тихо пробормотал пожилой избитый человек. Сферов подошел к столу достал из ящика стола красный ка- рандаш и размашисто в правом углу написал: «Расстрелять! Ко- миссар А.Г. Сферов.» После чего нажал потайную кнопку внизу. В дверях тотчас же появился охранник с винтовкой. — Значит так, Бурмистров. С этим мы закончили. Отведешь его, ну сзади дома, там, где этого купца Свешникова… И шлепнешь как врага народа. После чего Алексей Георгиевич аккуратно завязал тесемки картонной папки, и написал пером обмакнув его несколько раз в чернильницу, дело №183, закрыто 12 января 1938. Раввин сидел, раскачиваясь из стороны в сторону и шептал:

Александр Борохов 286 — Четыре шага, четыре шага, тебе всегда будет не хватать че- тыре шага до смерти! Ты никогда не уйдешь из этой комнаты… — Эй ты, жидяра, чего ты там расселся и бормочешь. Давай вставай и на выход! И сержант ткнул стволом винтовки в сидящего. Тот медленно поднялся и пристально глядя на комиссара про- изнес: — Я сейчас пойду, а Вы останетесь меня ждать, когда я вер- нусь, товарищ комиссар третьего ранга А.Г. Сферов. История по- вторяется… — Рубинштейн, ты смешной человек! Где это видано, чтобы жи- вой человек, ждал мертвеца? - с насмешкой произнес мучитель. — В Библии… Впрочем, Вам этого не понять. И опустив рукой ствол винтовки, Рубинштейн произнес, обра- щаясь к будущему палачу: — Идемте, я готов. ******* — Ну, давай еще по одной. За твое первое дежурство! Домой уже мне сдаваться надо, скоро двенадцать. Капитан плеснул водку по стаканам и выпив залпом, захру- стел огурцом. — Вот такая история, Андрюха. Вернее, она не вся. Когда, в 1948 году пришли арестовать этого Сферова, ворвались в кабинет, а там никого. И ведь никто не видел, чтобы он выходил из здания. С тех пор, тут каждую ночь начиная с двенадцати, постоянно слышны шаги и не просто так, а по четыре, потом разворот и опять четыре и так до шести утра. Вот считай уже пятьдесят лет… Так, что ты не пугайся. У нас тут все поначалу выхватывают пистолет и наверх бегут. Только там никого нет. А как опять спустятся, так снова эти шаги… А в 1961 году кэгэбшники отсюда съехали и передали нам под областное управление милиции. — Да ладно, что ты мне страшилки рассказываешь!

Один билет в Антимир 287

Александр Борохов 288 — Я тебе товарищ старлей, рассказываю, для того чтобы ты хо- лоду в штаны не напустил и не начал по теням из «макарыча» палить. Кстати, до «четырех шагов» осталось десять секунд. Ровно в двенадцать заскрипели половицы. — Во, видишь, как швейцарские часы! Да ты не дрейфь, просто сиди и слушай до шести утра. — Слышь, Валера, — шепотом произнес Андрюха, — а сколько он еще так будет ходить? Шаги на мгновенье стихли. — Я тут у одной бабки возле церкви спрашивал, она сказала, что вечно. И тут сверху раздался сдавленный вопль: «Не-е-ет!» 15.00, 01.09.18

Один билет в Антимир 289 Они не забыли… Давным-давно это было, еще будучи пацаном, видел я один фильм, который назывался: «Молчание доктора Ивенса». Совет- ская фантастика 70-х с западным уклоном. Сюжет помню смутно… Там самолет, терпит крушение над океаном. Добрые пришель- цы спасают некоторых пассажиров, среди них доктор Ивенс. При этом пришельцы стирают из памяти все подробности катастрофы. Оставшиеся в живых, пытаются разобраться, что же произошло… Инопланетяне идут на контакт с Ивенсом и сообщают под боль- шим секретом, что люди не единственные разумные существа во вселенной, что есть более древние цивилизации… Я конечно, не доктор Ивенс, но все-таки молчал об этом це- лых пять лет... Был у меня один очень необычный случай шизофрении. До сих пор, как вспомню, так меня в дрожь бросает… Его нашли рано утром полицейские, на пруду в городском парке, он плавал в лодке без весел, от одного берега к другому… Новоявленный неизвестный, так и не мог объяснить, что он там делал, а главное кто он такой. Здоровый такой дядька, лет под шестьдесят, два метра ростом, русоволосый, с типичной физионо- мией для средней полосы России. Мозги у него как у пятилетнего ребенка. При первой же встреча попросил шоколадку, но удовлет- ворился мятным леденцом. Разговор глухого с немым! Ничего не может вспомнить! «Просветили» ему мозг на компьютере, ни опухоли, ни вну- тримозгового кровотечения. И главное мозг нормальный, никаких признаков деменции. Ну, никакого контакта. Тут я, дома разбирая свои завалы всяких там рукописей и заметок, наткнулся на старую папку, которую начал вести еще в

Александр Борохов 290 Питере. На ней красной ручкой было написано «Автоматическое письмо». Я за четверть века вообще забыл, о чем речь… Там была перепечатка с какой-то дореволюционной книги для медиумов, где сообщалось, что надо ввести человека в состояние гипнотического транса, тогда он попадет в «Мир Духов». И «вы- бранный» дух будет водить его рукой, отвечая на задаваемые из «Мира Живых» вопросы. На следующем пожелтевшем листке из тетрадки было напи- сано мною от руки, что некоторые психоаналитики с целью выяв- ления скрытых переживаний пациента, давали ему лист бумаги и просили писать все, что придет в голову. По их мнению, на бумаге обязательно всплывали подсознательные конфликты, о которых человек стеснялся говорить вслух… Фигня, конечно… Но чем черт не шутит. Прихожу утром на работу, вызываю этого «странного лодочни- ка», сажаю за стол. Спрашиваю: «Писать-то умеешь?» Он неуверенно кивает. Я даю ему ручку и лист бумаги. Потом ввожу в состояние тран- са и прошу написать номер своего удостоверения личности. И что вы думаете? Он написал! Более того, когда пациент ушел. Я позвонил в полицию… и у человека появилось и имя, и фамилия, и год рождения На следующий день зову его в кабинет и радостно сообщаю: — Вас зовут Николай Гриценко, Вы родились в 1946 году, а год назад проживали в Хайфе. — А как я туда попал? — Ну, я так подозреваю, что, судя по фамилии Вы могли приле- теть к нам из Украины. — Прилетел, прилетел… — несколько раз произнес Коля. И лицо его стало сосредоточенно-задумчивым. Я самодовольно улыбаюсь, типа: «Знай наших!» — Ну теперь вспомнили?! Тут он меня как оглоблей огрел:

Один билет в Антимир 291 — Вспомнил. Только это не я… Единственное правильное сло- во. Во всём что Вы сказали…. ПРИЛЕТЕЛ… Я постараюсь вспом- нить обо всем завтра. А сейчас я устал и должен отдохнуть. Сам я не сплю ночь. Ворочаюсь. Жена спрашивает, что меня мучает. Я ей честно, ответил: больные. После чего она сказала, что скоро я сам туда попаду и ей не надо будет маяться с приготовле- нием плова. Вот так я, как палочка шашлыка на мангале, перево- рачивался слева – направо и в обратном порядке до шести утра, а утром бегом на работу. Первым делом, этого Николая-Чудотворца к себе в кабинет. Заходит эта детина и сообщает, что вспомнил ВСЁ! Прежде всего сообщил, что его настоящее имя Пуруша. Потом «Пуруша» сообщил, что ему тесно, в его новом теле. Его рост больше 6 метров, он здесь уже триста лет и ему все надое- ло. Скоро приедет новая смена и его заберет обратно на планету Орсонг. Я поблагодарил пришельца и назначил ему, от душевных ще- дрот, 10 миллиграммов галоперидола дважды в день. Хм-м... Имя себе дурацкое выдумал, думал я на это куплюсь! Сразу ясно, что неологизм, то есть слово которого не существует и придумал его сам пациент! Так, из любопытства залез я в Гугл. И офонарел… это имя БЫЛО! Оказывается, что у древних индусов Пуруша, чуть ли не самый главный божественный дух, из которого и создали вселенную. Вот тебе и на! А я все-таки наивно-атеистически верил в теорию боль- шого взрыва. Вообще, потом оказалось, что пуруш было несколь- ко, и они являлись космическим началом и даже «чистым сознани- ем». Ясно откуда старик Кант передрал «Критику чистого разума»! А что особенно приятно, что все пуруши вечные и мужского пола. Их основное качество — это отсутствие качеств. Вот, пожа- луйста, и китайцы с их «Дао и пустотой». Пуруша, как образ косми- ческого начала, пытается соединиться с Пракрити, женским мате- риальным началом. Инь-Янь, кто бы сомневался!!! В индийском каноне медицины Аюрведе, под Пурушей по- нимается набор психологических защитных механизмов, свой- ственных индивидуальному психологическому портрету каждой личности. Эти «веревки» привязывающие, душу к материальной субстанции и есть основа их древнеиндийской психиатрии. Та-

Александр Борохов 292 ким образом, душу надо освободить от материальной основы, и она свободная как голубой воздушный шарик, воспарит в небеса. Большой привет Карлу Густаву Юнгу. Ну, естественно, пациент с таким мегало-космическим бредом, будет благополучно получать свой галоперидол. Коля-Пришелец, как его окрестили санитары, ходил тихий и задумчивый, даже не было необходимости его привязывать. Так прошло пару недель, никаких улучшений! И тут приходит ко мне в кабинет Коля-Пришелец в конце сме- ны, и говорит: — Пришел попрощаться, доктор. Завтра улечу на свой Орсонг. Я на всякий случай написал в листе назначений, чтоб его зафиксировали, а по-простому «привинтили к кровати», так как пациент неуравновешен и склонен к побегу. Видеокамер тогда еще никаких не было. На следующее утро прибегает старший медбрат, с лицом цве- та больничной простыни и заикаясь сообщает: «Б-б-боль-нной сбежал из изолятора, только п-п-пижама осталась…» Конечно, мы согласно протоколу, сообщили в полицию, но вроде как пациент подписал согласие на госпитализацию. Как го- ворится, сбежал, так сбежал, не маньяк и не самоубивец все-таки, так что никто особенно напрягаться не стал. Хотя, как он сбежал из закрытой комнаты, будучи привязанным?! Он же не Гарри Гудини все-таки? Полиция особо тоже не напрягалась, короче не нашли его, а через неделю сдали историю болезни в архив. Конечно все это глупость, никаких инопланетян нет! И все-таки, все-таки… Не дает мне покоя, смятый тетрадный лист, найденный в его пижаме. Объяснительная записка Я на стрелках часов распят, Я гоним из семи миров, Почему же я, доктор, не прав? И когда я буду здоров? К черту снадобья и порошки,

Один билет в Антимир 293 Тесно, душно мне в теле чужом, Вам меня все равно не спасти, Так как близок Армагеддон! Мне плевать на Ваши ремни, Мне бывало гораздо больней, Я прошел через пытку любви, И сквозь пламя семи морей! Уберите скорее шприц! Санитар надо мной не стой! Это вовсе не суицид, Мне обещан вечный покой! Зря стараетесь доктор, зря! Все равно я поймаю момент, И уйду своим млечным путем, Мы закончили эксперимент... Этот стих на листке, в клеточку из школьной тетради, лежит у меня под стеклом, на моем рабочем столе и постоянно напомина- ет: «НИЧЕГО НЕ БЫЛО!» 2014-2016

Александр Борохов 294 Обратный отсчет 09:15 Сегодня — Ну, и что Вы можете сказать, доктор? — инспектор Кребс, резко развернулся на каблуках, от секционного стола и в упор по- смотрел на судмедэксперта. Тот, неторопливо вымыл руки и несколько раз стряхнул их над раковиной. Склонив голову на плечо, с высоты почти двухметро- вого роста, он в свою очередь рассматривал невысокого полицей- ского, с таким снисходительным превосходством, как слон взира- ет на кролика. — Вообще-то, Станислав, это твоя работа, искать причины… Я всего лишь констатирую, от чего наступила смерть. Видишь ли, во время Смерти или, когда приходит ее величество Смерть, все люди почему-то немеют. А моя профессия позволяет их «разговорить» … Сколько мы знакомы? — Двадцать лет. — Двадцать лет… И ты каждый раз задаешь мне один и тот же вопрос, — гигант задумчиво потер подбородок и продол- жил, — Человек смертен. А смерть, в том её обычном понимании, это граница. Что за ней, мы не знаем, и вряд ли узнаем, до тех пор, пока ее сами не пересечём или говоря по-простому — умрём. Но когда мы умрём, мы уже никогда не сможем передать наш опыт живым. Поэтому, абстракционисты изображают жизнь – линией, а смерть — точкой. Я тоже предпочитаю, считать смерть точкой, а великое множество причин, приведших к ней, это линии, которые к ней ведут, так и образуется круг, который некоторые называют судьбой или кармой. — Бруно, Бруно, Бруно, — полицейский глубоко вздохнул, — Тебе надо было бы подавать документы на философский факуль- тет, а не на медицинский. — Поверь, в этом царстве мертвых, самое место такому фило- софу, как я! – улыбнулся судмедэксперт.– Мы знаем, что тело обна- ружили пару часов назад. И хотя, я только начал вскрытие, кое-что

Один билет в Антимир 295 есть… Например — вода в легких. Итак, рассмотрим возможные версии. На первый взгляд, наиболее вероятная и простая — это тема мести. У него, — Бруно кивнул в сторону трупа, лежащего на столе, — был соперник, которому он мешал. Тогда, наш предпола- гаемый убийца выследил его, подкрался сзади и сбросил с моста. Мы можем предположить, что потерпевший кого-то ждал на мосту, видимо женщину, поскольку на месте предполагаемого падения был обнаружен букет хризантем. Однако, если вспомнить «бритву Оккама», то эта версия ока- жется чересчур сложна. Надо было длительно следить за погиб- шим, подкараулить его, прокрасться незамеченным на мост, со- вершить убийство и не оставляя следов, скрыться. Слишком много составляющих для одного уравнения. Версию о том, что уже мертвое тело привезли на машине и сбросили с моста, я полностью отметаю, по той, простой причи- не, что смерть наступила не в результате удушения или какого-то иного внешнего вмешательства, повлекшего летальный исход. — И из чего это следует? — с интересом спросил Станислав — В легких – вода, — и судмедэксперт, как довольный произ- веденным фокусом фокусник, развел руки. — Наш подопечный – захлебнулся! О чем нам может поведать вода? Что погибший был жив на момент падения! Таким образом, мы имеем дело с баналь- ным самоубийством. Наш герой был смертельно влюблен, он по- ставил всё на карту и проиграл… Она не пришла. Вот наш неза- дачливый Ромео, — он повторно кивнул на секционный стол, — и решил свести счеты с жизнью. — Зачем? Из-за одного свидания? Ему же не восемнадцать лет,— инспектор почесал нос,— По сути дела, других версий и нет. Это убийство или самоубийство. Хотя, честно говоря, ты же не хуже меня знаешь, как перегружен отдел… Так что, версия самоубий- ства меня вполне устроила. Хотя при нём не было традиционного прощального письма. Например, «Жизнь без Лауры П. не мыслима. Прощайте!» или «Мое сердце навсегда разбито. Пусть осколки его покоятся на дне реки». — Да, но письма-то нет! — возразил Бруно

Александр Борохов 296 — А как сам думаешь, ты стал бы писать письмо под дождём? — парировал полицейский. — Конечно нет! Единственное, что я могу сказать более-менее точно, это то, что смерть наступила между одиннадцатью часами и полуночью. Итак, что мы имеем в сухом остатке, труп молодого мужчины, мотива нет, улик нет, свидетелей нет. И дождь смывает все следы… ******* 23:15 Вчера Дождь лил не переставая, хороша погодка для первого сви- дания! Да и место то еще! Надо было ей додуматься. «Мы встре- тимся на мосту, это так романтично!» Хорошенькое опоздание, на целых два часа! Ну не думает же она, что я с горя брошусь с моста в бурлящую реку. Романтично, но глупо! Ладно, не в первый и не в последний раз никто не приходит, пора двигаться в сторону клет- чатого дивана и шерстяного одеяла… Завтра с утра на работу. Большой грузовик вылетел на скорости на мост, обдав мужчи- ну с букетом фонтаном брызг. По какой-то неизвестной причине водитель резко затормозил и грузовик повело юзом. Мужчина по- пытался уклониться от неумолимо надвигающегося борта маши- ны и попятившись назад не удержался на ногах и перевалился за перила моста. Глухой всплеск и все было кончено. Грузовик уехал. На мосту одиноко лежал растрепанный, никому не нужный букет хризантем… ******* Именно так все и было. Только один человек знал всю правду, это был я. Но увы, я лежал на столе, и не мог сказать ни слова. Вы же знаете, мертвые не говорят! 11:00, 05.06.18

Один билет в Антимир 297 Немой свидетель В центре небольшой полутёмной антикварной лавки стояли трое. — Сколько? — небрежно произнес маленький толстый мужчи- на, указывая пухлым, украшенным дорогим перстнем пальцем на старинное зеркало в тяжёлой бронзовой раме из дубовых листьев с латинской надписью: «Мemento mori». — Видите ли... — начал задумчиво антиквар, — я приобрел его на одном аукционе во время распродажи имущества какого-то разорившегося шотландского дворянина. Оно сделано приблизи- тельно в пятнадцатом-шестнадцатом веке в Венеции, и по-види- мому, было свидетелем многих дворцовых интриг и переворотов. Кто знает, сколько тайн хранит его холодный блеск... — закончил загадочно он свой краткий исторический экскурс на патетической ноте. — Послушай, старик, если бы я хотел знать историю этой сте- кляшки, я бы купил парочку очкастых профессоров, которые бы мне рассказали даже о том, как звали мамашу этого стекольщи- ка, — несколько раздражённо произнёс покупатель, наполняя ан- тикварную лавку ароматным дымом дорогой кубинской сигары. — Если дон Винченцо спрашивает: «Сколько?» — значит, он спрашивает: «Сколько?», и всё, — услужливо добавил двухметро- вый детина, похожий на зачехленный в пиджак танк. Владелец лавки горько усмехнулся и произнёс: — Я думаю, что восемьсот долларов — не слишком большая цена за эту вещь? — Антонио, выдай старику восемьсот монет и отнеси зеркало в машину, — произнес равнодушно коротышка, и не прощаясь, вышел. — Понял, босс, — кивнул головой верзила и, достав из бумаж- ника восемь стодолларовых банкнот, небрежно бросил их на при-

Александр Борохов 298 лавок. Затем он легко снял со стены массивное зеркало и двинул- ся к выходу... ******* — Вот так, чуть-чуть правее, — уютно расположившись в ко- жаном кресле и попыхивая неизменной сигарой, дон Винченцо давал указания своему телохранителю, вбивавшему массивный крюк в стену напротив камина. — Ну вот, пожалуй, и всё, — удовлетворённо произнёс Антонио, вешая зеркало на крюк. — Да босс, забавная вещица, — подобострастно продолжил телохранитель. — Дон Карло сдохнет от зависти, если узнает, что вы отхватили эту древность из его родной Венеции, да ещё и по дешёвке.— А теперь можно я схожу на кухню и перекушу чего-ни- будь, а то их гамбургеры мне, как слону дробинка?.. — Ладно, иди, только не застревай там надолго. Через час у меня будет дон Карло. Сегодня исторический день, мы должны прекратить взаимные распри и объединить наши семьи! Вот тог- да... – “крестный отец” радостно потёр руки. Когда телохранитель ушел, дон Винченцо бросил удовлет- ворённый взгляд на то, как языки пламени, отражаясь в зеркале, облизывают потемневшие дубовые листья рамы, и тяжело поднял- ся, чтобы плеснуть себе ещё мартини из уже полупустой бутылки. Внезапно он почувствовал на затылке чей-то взгляд и тяже- лое дыхание. Дон Винченцо резко обернулся. В комнате, кроме него, никого не было. «Крестный отец» усмехнулся и, пригубив бо- кал, мельком взглянул на зеркало — и замер. Вместо камина в нем отражалась какая-то галерея, по которой, стремительно прибли- жаясь, бежал человек в старомодном плаще и бархатном берете. Добежав до последней арки, незнакомец резко поднял голову и в упор посмотрел на дона Винченцо. Через всё лицо незнакомца проходил глубокий шрам; глаза его были наполнены ненавистью. Он зловеще улыбнулся и прикрыл лицо полой плаща. Внезапно дон Винченцо заметил, что стекло стало выпуклым, и будто бы пластиковая плёнка обтянула лицо пришельца. Затем плёнка лоп-

Один билет в Антимир 299 нула, и из нижнего угла зеркала появилась рука с длинным обою- доострым узким кинжалом. «Крестный отец» попятился, и выхватив позолоченный «брау- нинг», трижды выстрелил. Одна из пуль попала в зеркало, которое покрылось сетью тонких трещин. Изображение исчезло. В то же мгновение в комнату с грохотом ворвался Антонио. В одной руке он держал огромный сэндвич, в другой сжимал не менее внуши- тельный «кольт» 45-го калибра. — Что случилось, босс? — растерянно оглядывая пустой зал, спросил верзила. — Кажется, я перебрал мартини,— уставившись в зеркало, неу- веренно произнес «крестный отец». — Послушайте-ка босс, дали бы вы мне свою пушку от греха подальше, а не то не ровен час, вы здесь всё перестреляете. Дон Винченцо протянул свой «браунинг», и тот, словно сне- жинка на раскаленной сковороде, буквально растаял в громадной ладони телохранителя. — Ладно, пойду на кухню, сварю вам кофе покрепче, — сказал Антонио, дожёвывая сэндвич. Обессиленный дон Винченцо упал в кресло, устало прикрыл веки и погрузился в забытье. Когда он очнулся, то увидел перед собой два горящих ненавистью глаза и нелепый красный берет, виденный в каком-то историческом боевике. Ужас костлявой ру- кой сдавил ему горло... — А вот и ваш кофе, — распахивая дверь ногой, радостно провозгласил Антонио. Ответом было молчание. Когда недоуме- вающий телохранитель взглянул на кресло, предметы кофейного сервиза один за другим полетели на пол... Багровый цвет лица и вылезшие из орбит глаза Дона Винченцо делали его похожим на огромного жука из сюрреалистического фильма ужасов. Правда, вместо булавки он был приколот к спинке кресла старинным ита- льянским кинжалом. Антонио, озираясь, повернулся и увидел на зеркале сделанную кровью надпись: «Да здравствует Венеция!». На негнущихся ногах он подошел к телефону и набрал номер.

Александр Борохов 300 — Алло, Роберто, это я, Антонио. Дон Винченцо убит. Собирай ребят, навестим дона Карло, у меня для него есть отличный по- дарок. И он долгим, тяжелым взглядом посмотрел на зеркало. Сеть трещин и кровавая надпись исчезли, зеркальная поверх- ность беспристрастно отражала модерновую обстановку комнаты и уже начавший остывать труп дона Винченцо, пригвождённый к спинке кресла средневековым кинжалом... 1994