Геннадий Леушин «Жёлтый дракон»

Жёлтый дракон Достаточно смысла. Место встречи – горный перевал. Через Анпаньский мост близко к реке, по пути, разделяют высо- кие горы орошаемые поля, слишком сложный рельеф. Здесь синие небеса, самые контрастные звезды. Дорога сближала воинов Чхен-Юань-Же с монахами из Шаолинь! Принято знать своё место, почтительно поклониться, говорить сдержано, ни в коем случае не дерзить. Этикет высокого сословия укреплял взгляд, подготавливал к жизни, давал совет. Важно помнить культуру, знать чайную церемонию, историю всей страны, пользоваться моментом заговорить! 201

Геннадий Леушин Го-Дзюнь не был честолюбив, стал другим. Мотивы величия и сословия давно прошли. Прикасаться земли, учтиво смотреть на господи- на, следить за взглядом и его эмоциями – старый воин-самурай не мог, а главное – не хотел. Слишком заносчивый тот взгляд, много высоко- мерия на лице. Высказываться про долг, преданность, «личное» и судьбу – Луа- Чан-Хо, истинный ниндзя, приверженец судьбы, не хотел. Его нельзя возмутить, не получится оговорить. Он – невежда, и нападал по «невежественному». Таким мерам неприличного поведения он сумел и успешно научил Джейн-Дзюнь. Характер унаследовал черты ниндзя – их несговорчи- вость, «наверное» большую войну. Её нрав и, наверное, карате вынуждали отомстить тому недругу – оказалось не так. Его скромности и, наверное, доблести поко- рился Ванг-Лаан! Инже-Тай разделял взгляды и смысл, был очень внимательным, сам – волевого ха- рактера, искал компромисс. Его преследовала скорбная мысль, иной смысл, навлёкший на всех беду. Требуя «невозможного», все слышали и смолчали, он один пытал- ся всех вразумить. Не окажется по-другому: из-за тщеславия и высокомерия Ванг-Ла- ана погибнет много людей. Он не разделял – кто кого, взглядов и идей, высказался о духовно- сти: ценностями жизни считал добро. Буддийский монах несколько раз почтительно подходил к Луа- Чан-Хо, откровение через милосердие искали духовный ответ. 202

Жёлтый дракон – Ванг-Лаан затеял большую войну, вы – один из всех – можете его остановить. – Остановить, а зачем? Мысли ниндзя презренные, подчиниться – означает опустошить себя, потерять честь. Японец не понимает: может потерять всех родных; о чём думает его любимая дочь? Дух предков подсказывает быть таким, переступив через порог, не упасть. – Все думают только о себе, вы задумайтесь о других. Инже-Тай просил не спешить, не опережая событий, уверял саму- рая повлиять на Джейн-Дзюнь; неразговорчивый Го-Дзюнь рас- смеялся, но обещал уладить конфликт?.. Силы-то были не равны, все знают – на тропу войны вышел Чжан- Син-Чже. Нет правды и не будет: японцы первыми нападут, под их влияние попал добродушный Ванг-Лаан, за ним пошли все самые сильные воины из Шаолинь! Не надо много говорить, в этом нет смысла, каждый думал не о себе. Каждому сопутствовала мечта. Сдерживая обстоятельство, нежелательное и волнение, даже грусть. Ванг-Лаан догадывался – ничего не случится. Инже-Тай не был трус, но много сопереживал, по глазам было видно – может и «обучен» убивать. Сильное оружие – правда, не сдаваться на войне, не отступить, не покориться злейшему коварному врагу. Они выйдут навстречу, противостояние будет нарастать. Момент стратегии схожий: нанести силе вооружённых солдат вне- запный удар. Как режет и рубит «катана», знали, но умалчивали мастера япон- ского карате. 203

Геннадий Леушин Воин из солнечной Кореи, Лей-Май-Ша, только что развязал але- барду, это оружие никогда не видела Джейн-Дзюнь. Он и лучший друг Луа-Чан-Хо примут весь удар на себя. Говорить: кто, куда – не придётся, в час и миг кровавой резни наша сила стеснит и сомнёт солдат Чхен-Юань-Же. Шаолиньские монахи тоже вооружены, все, как один, решили сра- жаться. Драки на мечах не миновать, Ванг-Лаан сразу обнажил меч. – Что вы делаете? Остановитесь, уберите оружие! – неровным го- лосом кричал Инже-Тай. – Я же тебе говорил: из-за высокомерия и гордыни погибнешь в бою. Ванг-Лаан, только ты сможешь всех остановить. – Этого не случится. – Шаолиньский монах готовился умереть. Честь вынудила без замешательства пойти в бой. Сила и честь оказались на высоте. Солдаты тоже обнажили мечи, люди, жаждущие крови, сближались! – Столько лишних эмоций, будьте благоразумны – остановитесь, не провоцируйте солдат. Кинуться в атаку, означает – сломить передние ряды, атаковать, хладнокровно и беспощадно убивать. Пережимая оружие, перехватывая его из рук, Ин- же-Тай умолял: – Убери. – Этот бой обязательно состоится, – развернув- шись, Ванг-Лаан отдал меч. – Ты же Шаолиньский монах. – Прости, я не могу отступить. – Он и видный военачальник выйдут сразиться один на один. – Нет, только не это. Остановись, прошу тебя, Ванг-Лаан, неужели злоба и хладнокровие слепит глаза? Ты не был таким, – высказал- ся Инже-Тай, – неужели ты не понял меня? – Не надо! – громче выкрикнула Су-Янг-Че, она взяла за руку дру- га, заглянула в его чистое сердце. – Сможешь его остановить, – пуще и громче сказала она. 204

Жёлтый дракон Оглядываясь, она поняла, Ванг-Лаан и Джейн-Дзюнь пошли вместе. Отец со слезами на глазах умоляла Су-Янг-Че: – Помоги! Её глаза поддерживали Инже-Тай, он не должен сражаться. Взгляд девушки Су-Янг-Че, уже виноватый, сама – очень красивая и робкая. – Отец, если с Чжан-Син-Чже что случится, не смогу жить. – Глупая ты, а на деле упрямая, – улыбнулся отец, – я готов при- нять весь удар на себя. Лей-Май-Ша понял, увесистая длинная алебарда спровоцирует не- винных солдат, такое оружие он хотел передать Инже-Тай, но вели- кий наставник из Шаолиня, не робея, пошёл. За ним шли все монахи Шаолиня, каждый сплочённый брат, все самые лучшие друзья. Пытаясь спрятать оружие, убрать его с глаз, воин с солнечной Ко- реи понял: никогда ни перед кем, ни в каких обстоятельствах его не бросал. – Что же ты стоишь? – звала отца любимая дочь, она не отставала от Инже-Та; как в эти минуты он был справедливый и честен. – Не странно ли, солдаты как один убрали мечи?.. Чхен-Юань-Же почтительно дал жест, сильные братья из Шао- линь-сы тоже. Как такое могло случиться? Военачальник желал крепкой дружбы, не опускал рук, жест на уровне головы давал честь – особенную благодарность друзьям! Удерживая в ножнах железный меч, Инже-Тай подчеркнул стой- кий дух. Здесь одно явное недоразумение: Чхен-Юань-Же сказал друг? Не может этого быть, он и Ванг-Лаан встретились как друзья? Знакомство продолжится потом: лицом в лицо встали они, Чхен- Юань-Же и Чжан-Син-Чже! Подтолкнула со стороны сестра, юная красивая девушка Джейн- Дзюнь, приветливо и почтительно дала военачальнику жест. Она тогда смогла его предупредить, даже оттеснить враждующие силы назад. 205

Геннадий Леушин Такого быть не должно: она, спасая Чхен-Юань-Же, рисковала своей жизнью не раз. Чжан-Син-Чже сильно его поддержал, как мог, бойко и идейно, отбивался мечом, перекручивая его в руках, наносил бандитам смертельный удар. Она, девушка с японским мечом, оказалась стойкой и «неуяз- вимой» – они сражались плечом к плечу за грозного правителя Чжу-Юцзяня. – Вы помогли мне, – внимательно определил он, – относительно того времени это большая честь. Заслужить такое большое доверие могли не многие – означает: пройти огонь и воду. Будет длинный разговор – без упрёка, лишнего и ненужного. Солдаты и Шаолиньские монахи будут много и долго о чём-то го- ворить, смеяться, такое бывает нечасто – впереди трудные годы! 206

Жёлтый дракон Чхен-Юань-Же сильно уважал настоятелей Шаолинь, благосклон- но поклонился. Этот жест смирения и достоинства, руки к сердцу, воин-военачаль- ник будет помнить всю жизнь. Он, мужественный и отважный герой тех времён, будет много уча- ствовать в сражениях, один из немногих поведёт в бой восстав- ших крестьян. Он и его верные люди придут за помощью в Шаолинь. Надо отметить долг, большую сплочённость, верность к народу. Чхен-Юань-Же скажет «неизгладимые», нужные для всех, важные слова – нас не победить, вместе мы сокрушим любого, самого зло- го, коварного врага! Он скажет больше: ответ перед всеми честью держать тебе! 207

Геннадий Леушин Доброе дело: служить верой и правдой своему народу – взволнует всех непобедимых силой и духом братьев из Шаолинь. Жить достойно – такие слова порадуют до слёз, близко, даже вплот- ную подойдёт Инже-Тай. Научиться добродетели, увидеть правдолюбие, иметь богатство души – большой смысл. Настоятель попросит прощения у Чхен-Юань-Же за дерзость и хладнокровие Ванг-Лаана и Джейн-Дзюнь – его слова с большим уважением поддержит Чан-Чжи-И. Жест Шаолиньского монаха в глаза. – Простите, они переубедили во мне гордыню, я понял свои недо- статки, «благодарен» им от всей души! 208

Жёлтый дракон Здесь, среди всех, японские воины, Го-Дзюнь и Луа-Чан-Хо, их об- щий друг Лей-Май-Ша. – Эти люди преданы императору Чжу-Юцзянь, – такое сказал Чхен- Юань-Же. Здесь, при всех, японцы получили грамоту и медальон! Говорит: удостоиться такой чести может не всякий. Трудно понять положение, строй жизни, политику всей страны, на трон взошёл и встал великий император мин Чжу-Юцзянь. Преданность императора надо заслужить, как оказалось, Ванг-Ла- ан и его друзья не видели правителя всего великого Китая в глаза. Нежелательно сдвинуть за бедром меч, что-то потребовать, много говорить. Чжан-Син-Чже тоже поймёт смысл: идти в ногу со временем, же- лая лучшего для страны, сражаться, если придут враги. Защищать земли от захватчиков, то есть вторжения – право в пер- вых рядах. Замешательства нет и не будет; прошли годы не напрасно, Чхен- Юань-Же, как мог, изучил и тренировал несравнимый ни с чем длинный кулак. Он же мечтал выйти на поединок и сравниться с лучшим воином из Шаолинь. Сдержанность, как считал он, превыше похвалы. Большее внимание – сказано – надо заслужить. Быть самим собой, уверенным и правдивым, без упрёка. Чересчур много эмоций. Встретил мастера У-шу и отверг? Слишком «уязвлённым» и обиженным тогда военачальник Чхен- Юань-Чже покинул тот двор – оказалось, наоборот, сильным кара- те возгордилась Джейн-Дзюнь. Сдвигая возможности, запаздывал Сутжи-Санже, не получится быть на высоте. – Чего ждал-то, нашёл? – Как он смел пойти против японцев, их воли, стать против Ванг-Ла- ана, ведь хорошо знал – они влюблены. 209

Геннадий Леушин – Надо объять события тех времён: он – дружественный воена- чальник – рассказал о намерениях и сделке из немногих, стран- ном монахе Сутжи-Санже! – Вот оно что, – с недоумением и неудовольствием подчеркнул Чан-Чжи-И. – Не получилось так, стало по-другому? – Трудно сказать при Су-Янг-Че, он сошёлся с бандитами, творил грязные дела. – Недоумению не было границ: вульгарно поступая всегда, чело- век посягал на святое: дружбу – чернил японцев, пытался убить Джейн-Дзюнь. – Всё встало на свои места: один из всех негодяй, этим задета честь и совесть других. – Сутжи-Санже не смог пройти подземный лабиринт, придумал же, не вовремя захотел в туалет. – Сколько эмоций. – Он считал себя сильнее других, наговаривал: Ванг-Лаан был там с учителем – помогал настраивать механизм. – Любимчик знает все опасные ходы, знаком с каждым препят- ствием, свободно их обходил. Наговор это или в упрёк – всё умалчивалось: все хорошо знали Ванг-Лаана, трудно в это поверить, характер и настойчивость бра- ли барьер. Учитель Чан-Чжи-И его воспитал, много рассказывал разных притч, говорил о суровой грязной войне, истине и воле народа, всей правед- ности судьбы. Шаолинь вложил в него самое лучшее, скажем, необходимое, осо- бенную нравственность, заложил мечту. Пришло время всё решать самому! Сюда пришли не случайно. Обстоятельство вынудило привести за собой много людей, как это не странно – Чхен-Юань-Же оказался «свой»! Ничего особенного не произошло, встретились и разошлись? Военачальник нашёл выход из положения в самый крайний момент, трогательно преподнёс Чжан-Син-Чже и его лучшему другу меч! 210

Жёлтый дракон Китай славится подвигами народных героев, особую почесть и большое доверие надо заслужить. Такие мечи были только у великих полководцев – героев «непре- взойдённых» в бою. Искусство фехтования тех лет было на высоте. Таким грозным оружием обладали истинные мастера. Особенностью и отличием мельхиор, позолота, нефрит, изделия часто отличались резьбой – такие мечи несли символ добра. Казалось, осуществилась мечта: в этот трогательный момент про- двинулось небо, провернулась земля. Меч в защиту свободы – иероглиф Мин объединил союз! Символ благоденствия, чести, преданности своему народу. Два дракона – означают непобедимый дух, отвагу, смелые намерения. Не надо оправдываться, говорить лишнее, требовать своего, мечи давали покой, сразу воодушевляли, эти люди на одной стороне. Чхен-Юань-Же уверял – сохранит дружеские отношения с Шаолинь! 211

Геннадий Леушин Жизнь охватывает меру и закономерность. Столкнёшь чашу полного чая со стола, грохот и всплеск, «ненасытные» чуткие глаза, приходится извиниться, а ни в чём не «виноват». Столько значения и смысла – такое не понять одному. Смущает несговорчивость, каждый задумывается о себе, пусть так и будет. Не окажется пустяк, не придут навязчивость и упрёк. Задета мечта и право желаний. Сказано – идти. Были мысли – прожить всю жизнь для себя. Чхен-Юань-Же немного говорил, ничего большего не обещал, не требовал взамен. Ничего особенного не произошло: Сутжи-Санже превратностью и обманом обещал смелому военачальнику страж обучить его наше- му стилю Шаолиньского У-шу. Ванг-Лаан и его девушка пришли некстати: видно было по глазам, никогда в жизни не видели знатный чин. Грубо, а на деле ладно, монах и жизнестойкая девушка прогнали невежду военачальника прочь. Такая причина расслабляла и не давала покой. Смириться с положением он не мог. Достаточно почувствовать подвох, чтоб отстать? Чему мог научить прохвост и выскочка Сутжи-Санже? Тот нежелательно тренировался, всяко полагался на случай, всег- да при всех искал выгоду, незаслуженно пользовался добротой. Он не дружил с Ванг-Лааном, мало соперничал, никогда не нахо- дился один. Такой не в меру всё знал, забирал лишнее, не задумывался о других. Была ли у него женщина? Взять силы в узду, обладать волей, быть мужественным – такой не хотел. Здесь большой смысл, высшая добродетель – почтение через до- бро! 212

Жёлтый дракон Быть отважным – одно, решиться на поединок – другое, правдиво понять и поддержать. Инже-Тай учил доброте и уважению, праведности пути, говорил – надо познать себя через добро и добродетели, осмыслить борьбу. В отличие ото всех, он много молился. Правде не возразить, настойчивость не понять. Через что придётся пройти? В это трудно поверить – какая ложь. Вырывается с корнем трава. Дыхание грубое, темп резвый, сам устремлён. Он равнялся на всех братьев из Шаолинь, говорил – раньше вре- мени станет мастер У-шу?.. Не хочешь тренироваться – скажи, не получается – спроси. Выслушать человека – одно, помочь – совершенно другое? Чего не хватает? Кто его сюда звал? Там, за стенами Шаолинь-сы, свобода? Одно скрадывается в груди: монахи знают У-шу! Говорят, чего хочешь, то получишь. Он и Чхен-Юань-Же встретились не случайно? Скрывается неизведанная даль, за горизонтом много дорог. Другими словами, через попустительство и нежелательное он ис- кал страсть. Не скрыть эмоций и побуждений: Чхен-Юань-Же поняли с пра- ведной стороны – учитель Чан-Чжи-И и Инже-Тай дали жест по- чтения и глубокого уважения. Здесь нет недостойных: Ванг-Лаан и Джейн-Дзюнь – верные друзья. Нет повода долго ждать, не сможет воин мно- го неутомимо говорить, эта встреча подтол- кнёт братьев на подвиг – не за горами война! Здесь каждый в ответе за страну. Воины страж и все братья из Шаолинь поняли долг. 213

Геннадий Леушин Присутствие видного военачальника давало поддержку, как он был всем благодарен, у него особенный жест – кулак, зажатый в ладонь. Этот жест обретёт значение братства восьмого колеса! Всё случится потом: а пока воины императора Чжу-Юцзяня и Ша- олиньские монахи разошлись! Разошлись не навсегда, через несколько лет встретятся. Будет слишком грустный разговор. Придёт к власти тиран, начнутся восстания. Чхен-Юань-Же скажет, что есть и как живёт Китайский народ. Он, сильный и сразу уверенный человек, детально и правдиво рас- скажет о слабостях и интригах правителя Чжу-Юцзяня. Тогда столь «бодрым» и славным военачальник страж сильно и с глубоким почтением его уважал. Пройдут годы, переменятся взгляды, как сильно поможет и подскажет У-шу. 214

Жёлтый дракон Смысл невежества и неудовольствия откроет глаза. Не бывает такого, чтоб поле перебежала мышь. Ванг-Лаан и его лучшие друзья в трудные годы смогут достойно помочь! Истина подтверждает добро. Преобладает большое, возвышенное, необъятное чувство любви. Присутствует вездесущий, могучий, богатый мудростью и величием, Дао-СС. Пусть правда расскажет о мастерстве, чести и доблести воинов-героев легендарного северного Шаолинь! Символ возвышенного духа, жёлтый дракон, обрёл иное значение – сражаться, побеждать, не отступать и не сдаваться! Ванг-Лаан крепко сжал меч «ножнах», сильное оружие, созданное для войны, дарило восторг. Пришло чувство неколебимости и желания. Впервые Шаолиньский монах, прозвищем богомол, понял – У-шу призвано защищать! Встреча Ванг-Лаана и Джейн-Дзюнь с великодушным военачальником Чхен-Юань-Же состоялась. Не было драки на мечах, никто не отстаивал положение, все присутствующие хорошо понимали – жизнь отрадна борьбе! Не приходится выбирать, нет времени на запас – придут трудные времена! 215

Геннадий Леушин Неправильно войну ждать. Нет смысла много неутомимо говорить. Нельзя только разрушить человечность. Озлобившись, причинить себе и другим боль. Зло, затаившееся в груди, обратимое будет бить. Не окажется пустяком, не найдутся причины. В самый трудный для страны час отстать. Неправильно кинуться, сколь мочи, в бега. Ты ли это, или тебя обуял страх? Бежишь от войны, прикрываешься за спины других? Торопишься безутешно, или ты трус? Говорить о войне неправильно, отступить не дано. Жизнь без чести, смысла, благородства – слова. Плохо, если в сердце обида. Трудно, если не знаешь себя. Бездействие – самообман. Не приходится выбирать, не страшно умереть за страну – честь и правда одна! Теперь Ванг-Лаан стал хорошо понимать смысл судьбы. Не насытиться блажью, сладострастием и богатством, жизнь не ради живота, а крылатыми помыслами во благо людей. Чхен-Юань-Же подсказал жизнь прожить для страны! Не нужно оправдываться, что когда-то сделал не так. Был ли виноват? Мешают неуверенность и каприз. Призрак равнодушия бьёт. Нет смысла уединяться ото всех. Нельзя остаться в стороне, сторониться людей, высматривать что-то себе. Оставаться самим собой, чутким и внимательным, без замешательства и лени – уже праведность! Истина отвергает насилие, поддерживает дух, даёт большой смысл, делит добро. Шаолинь славит героев, множит возможности, подсказывает пути. 216

Жёлтый дракон След, оставленный на земле, твёрдый. Нет «невозможного», недосягаемого, сложного – есть мечта. У них одна цель, единого взгляда – правда и «непобедимое» У-шу! Нет невозможного. Столько силы в руках. Не оборачивайся назад. Шаолинь чтит закон. Надо много и упорно тренироваться, Знать боевое искусство, умножать приёмы борьбы! Переход на другой уровень опасный. Тренироваться с большей инициативой, выдержанностью, твердью, надлежаще – большой труд. Идея правильная: переосмыслить и тщательно обдумать, большой и сразу богатый – потенциал непревзойдённой борьбы! Не получится выбирать, нет права медлить, не наскучит кун-фу. Стремление знать У-шу – твёрдое, изысканно-пробивное, особого удара руки. Ванг-Лаан хорошо понимал усиленный рывок на удар. Этому учился всю свою жизнь, смог доказать стиль! Не надо оспаривать правильный приём, искусство, тщательно со- ставленное, продумано до мелочей. Образ мысли и слова – однозначно правдивы; передумать, даже поправить технику боя – нельзя. Здесь строгая закономерность, то есть постоянство, правдивый подход. Отец Луа-Чан-Хо, увидевши технику У-шу Богомол, смолчал. Лей-Май-Ша, знающий лучшее карате, всю тактику и стратегию, не усомнился – Ванг-Лаан знает особый рывок! Возможности борьбы велики: имея смелое превосходство, боль- шую выдержанность и смекалку, он таил боевое искусство от вер- ных друзей?.. Читая бесценные свитки Чхве-Же, Хано-Со, Тан-Ву, приходят дары – воочию понимаешь непобедимый кулак! 217

Геннадий Леушин Трудно просматривается удар, не насытиться понарошку, непри- лично выкрикнуть «нет». Противостоять У-шу Богомол нелегко, (нестандартное решение), не выскажешься в глаза – у мастера свободный Ки-хаб! Что это – совершенное Тайдзи-цуань? Семь звеньев Богомол всею тактикой и стратегией, явно создан- ный для войны! Видели его: он парирует сдвоено, руки перехватывают и наносят удар. Техника опрометчивая, может подтолкнуть, вывести из равнове- сия, уронить. Ничего не увидишь, только улыбку на лице. Нежелательно пропустить удар, середина упругого равновесия бьёт. Сдвигается, что ли, пространство, расширяется тень, удлиняется нога. Достать руками никак, не получится просчитать. Ванг-Лаан использует непревзойдённое Инцин-зи 64 последова- тельных гексаграмм! Пытаясь всё объяснить, мастер навыдумывал прыть. Нежелательно полностью раскрыться, неправильно отступать. Сказано – перемешивается ци. Касание и сжатие – своевременное, боец становится неуязвим. Трудно такого атаковать – не подступить спереди, не задеть со сто- роны. Какое самолюбие – такая цена. Оказывается, не все равно – перейти на другой уровень придётся. Пусть непобедимый Ванг-Лаан долго и упорно укрепляет свой стиль, ищет с настойчивостью, вносит поправки – не получится выби- рать, не сможет отстать. Он создал воистину «сильное» У-шу, вправе непобедимое, доста- точно вёрткую борьбу. Часто присутствует прорыв, краткая техника рук – обладать таки- ми качествами совершенного боя не может никто! 218

Жёлтый дракон Человек сам вправе выбирать. Нет одного, так с избытком другое?.. Боевое искусство Хан-кос, отмечен- ное доблестью на войне, – отрадное победителю. Лей-Май-Ша знает другой бой. Творение мастера Кхве-Го давно пе- режилось. В театре теней тесно, но, протиснув- шись в передние ряды, видно хорошо. Перебежать перед лицом господина нельзя, сдвинуть такого с места плачевно. А этим всё можно? Театр рукоплескал: сдвигая передние ряды, гордые стражи вышвы- ривали всякого вон – наверное, знатных, даже зажиточных людей. Таким никто не возражал, любой почтительно улыбался, сидеть среди королевских страж было почётно. Вы ищите место куда присесть, вот – проходите. Все путаются под ногами. Не было смысла туда заходить, никто не осмелится дерзить. Присутствовала абсолютная тишина. Нерасторопная добрая девушка показывала картинки, передвига- ла фигурки, душевным голосом, с уверенным выражением лица читала стихи. Воин туда не приходил бы никогда, но усмотрел красоту! Когда был антракт, Лей-Май-Ша продвигался к стене; было вид- но её лицо, чистые руки, сшитые ею мягкие при- чудливые игрушки. Одна из них лежит на столе. Девушку не пощадили: она одна высмеивала ложь. Сказала о притворстве и лжи, (притча о «скупом \"купце\" и бедняке»). Рассказать нелегко, сам сильно переживал. 219

Геннадий Леушин Кто осмелился доложить? Наверное, кто-то из «своих»? Здесь часто заразительный смех, артисты радовали людей, мно- жились впечатления; грусть сразу пробежала по чуткому лицу, Со- Янг-Че выкрикнула: – За что?! Труппа небольшая; без девушки никак? Не он заступился, честный благородный народ. Как сильно и неутомимо великий воин стал сострадать. Ни дня, ни ночи покоя. Этот и другие получат! Не раздумывая, могучий воин королевских страж вошёл в запер- тую последнюю дверь. Так нельзя: техника и тактика сделали своё дело, солдаты падали наземь, даже опрокидывались к стене. Кто он? Кто его командир? Некуда бежать, нет смысла отступать. Продирается страх, каждый скажет: не виноват. Невозможно противостоять. Воин свободно сдвигал мечи, перемешивал смелых солдат, не за что ухватиться, каждый упадёт и умрёт. Он это сделал из-за неё? Лей-Май-Ша одолеет в рукопашном бою каждого стража из коро- левского дворца. Это невозможно, он ловит быстрые стрелы. Увидеть такое? Не притеснить алебардой, невозможно сдавить щитом, накинуть сверху плетёную сеть? Как он смеет идти против самого короля? Приказ был внушительным: за предательство казнить – его и ту девушку лишить головы. Центральные ворота закрыли, он и она оказались на другой сто- роне? 220

Жёлтый дракон Его заманивали в ловушку, а «безвольные» солдаты сбегут. Сбежит военачальник, солдаты великого короля разбегутся кто куда?.. Неужели не можете убить одного? Доложили: он не человек! Сами виноваты – обучили так убивать. – Да, повелитель, – пятившись, военачальник пообещает взять живым. – Столько убитых и искалеченных от одного. До каких пор всё будет продолжаться? – Великий король, – он предвидит каждый наш шаг, имеет большое преимущество, такой обученный тайному искусству Хан-кос, – до- ложили его верные солдаты, передали бунтовщику Лей-Май-Ша девушку Со-Янг-Че. – Как они могли? – Не скроется от алебарды никто, она слишком заносчивая, непре- рывно и постоянно зависает над головой. До короля дошли слухи – появился народный герой! Из-за него беспорядки; он может переменить власть? Путая сплочённых солдат, Лей-Май-Ша уходил. Задуматься и смолчать: воин уговорил Со-Янг-Че переплыть океан. Путая берега, они шли в Китай. Сильная волна, громкий прибой, проливные дожди. Не получится по-хорошему, будет по-другому, незаметно от капи- тана большого корабля Лей-Май-Ша крал лодку. Не пристали к берегу – не выйти на сушу, не просушиться. Вода попала на лицо, промочила одежду, скользила по рукам, при- жимая её всю к себе; счастье казалось близким и нерушимым. Перетаскивая её на берег, мастер боевого искусства Хан-кос по- нял – он её простудил. Ничего особенного, но «сильный» кашель. Воин никогда не боялся за свою жизнь, ничего не потребует взамен. Любовь – чуткая и взаимная, желая счастья, нашлась. 221

Геннадий Леушин Нет покоя, не надышаться сполна, не придут уныние и грусть. Птица счастья в руках, храни её – повелительницу судьбы. Нашлись лекарства, встретились добрые люди. Сильно подсобил и почтительно помог китайский лекарь, он же убедил найти Шаолинь. Случилось «непредвиденное»: была большая волна, свободолю- бивая независимая девушка Со-Янг-Че спасла маленькую девоч- ку – погибла сама. Как это случилось? – Нет! – душещипательный крик. – Только не это! Беглая волна, подкосивши ветхие строения, соломенный кров, боль- но ударила девушку по голове, тело сдвинулось и утонуло в воде. Недолго были вдвоём, нет больше счастья, опустошалась душа. Сковывало знобко в груди, утопали причины, прижимая к лицу мягкую игрушку; непрерывный прибой смешивал слёзы с водой. – Нет! – (крик), прижимался воин к холодной земле. – За что? – положив руки на сердце, Лей-Май-Ша клялся сюда больше никогда не приходить. Бегство удалось, но большая расплата. Любовь к девушке Со-Янг-Че живёт! Трудности ото всего. Нерешительность – в одном, с избытком – другое? Где же ты был? Покажется никчёмной вся жизнь; невыносимый ответ? Не возвратиться назад, не получилось солгать. Человека бескорыстной души, доброго аптекаря, Лей-Май-Ша креп- ко прижимал к себе. За что наказывает судьба? Так сильно и много пришлось состра- дать. Прийти в себя помог нежелательный плач. Где это? Вспоминать тяжело: тогда аптекарь вынес из воды слабую девочку, передал в руки Лей-Май-Ша. 222

Жёлтый дракон Не скрыть превратности всей судьбы, рассматривая чистый гори- зонт, не скрывая намерений, слушая сердце девочки, он пошёл. Странно, похожий взгляд, те же глаза?.. Много заботившись о ней, хладнокровный уличный боец дерзко разбивал лица соперников в кровь. Драка ли это: бьют как попало, зрителям все равно?.. Только взмахнуть, столкнуть рукой, на деле уронить, нежелатель- но убить? Поединок с Лей-Май-Ша – жёсткий, никто не смог его победить, не получается завалить. Не пьяный заваливался со стопы, отмахивался рукой; кулаки не сжимаются, соперник на земле. Этот знает борьбу, но не отмахнётся от толпы. Говорили: слабое место в бока, сбить-забить. Воин уходил, прижимая к себе маленькую дочь. Пугает крепко завёрнутый стальной меч; попытаются отобрать, ухватившись за запястье, хрустнет рука. Отдай – неуверенные слова; проблем не миновать; режущее лез- вие острого меча внушает страх. У этого бойца железные пальцы. Не получится отобрать – это непросто; он вон как де- рётся. Попытаются проследить – убить! – Не убьёте! – выкрикнула слабая девочка, сама трогала воротник. Заговорила. – Ты от кого это слышала, а? Пытаясь выведать её имя, малыш- ка выкрикнула: – Су-Янг-Че! Су-Янг-Че заговорила в тот самый момент, тот час, когда Лей-Май-Ша пытался дремать. – Папа не спи! – громче и смелее выкрикнула девочка. 223

Геннадий Леушин Её лицо приближалось, губы касались лица, в обе руки прижав- шись, дочка звала. – Куда ты хочешь идти? – по-свойски спрашивал отец неглупые слова. – В Шаолинь? – Откуда ты это знаешь? – поднимая её, встал в рост Лей-Май-Ша, охватывая алебарду – сильное оружие для войны, нежелательное для бедняка – хуже если найдут… Туда, где были девочка и воин, бежали солдаты. Небожитель, помоги, покажи путь. Уходи поскорей; чужеземцы бегите! Трудно будет – нелёгкая ноша на плечах; ты иди. Маленькая ещё! Не отпускай его, крепче держись. Такая сила и воля в тебе – воспитаешь дочь. Не Со-Янг-Че ли помогает, не её ли слова? Карие глаза не забыть; сама засматривается на игрушку, долго молчит. – Шаолинь – где ты это услышала? Её маленькую тогда было трудно понять, без запинки сказала толь- ко нужные слова. Смысл откровения тот – идти далеко за горизонт?.. Подсказывает туда, показывает путь, если не на руках бежит. Лей-Май-Ша много раз спрашивал её имя; не превратные глаза – тот же ответ. Какая необъятная большая страна – Китай. Не наскучит дорога. – Такие странные слова, папа туда? Девочка не ошибалась, не закрывала глаза, всю дорогу на руках, не просила поесть. Откуда у неё столько выдержки? Интересная какая: у неё добрые глаза, она не капризничает, всё понимает. – Что такое Шаолинь? – спрашивал Лей-Май-Ша. – Кто тебе об этом сказал? Похожие мысли, непонятные слова, мягкая игрушка. Какая ты у меня смышлёная – ведёшь и зовёшь. 224

Жёлтый дракон Пусть ведёт, не все равно ли куда? Они шли по тропинке среди холмов, всех плодородных земель, через поселения; вышли вплотную к реке. Было интересно видеть возвышенности, большой рельеф скал, край неописуемый красоты высоких гор. Здесь раскатистое эхо. Крик издалека, зовёт. Негде остановиться на ночлег, некуда дальше идти?.. Они не знают куда идут?.. Не зная тех мест и куда, он и его приёмная дочь пешком пересекали Китай. Места чем-то напоминают родную Корею, такая же река. Идти, придумывая обстоятельства, высматривая что-то себе, по- стоянно чувствовать отчуждение – он не мог. Нет причины, если один. Не сберёг любимую девушку Со-Янг-Че; не выдержит большого скитания маленькая Су-Янг-Че! Прижимая её к себе, Лей-Май-Ша отдал ей последний сухарь, по- нял: возвращаться назад?.. Им мало подсказывали, никто не поддерживал в пути, нежелатель- но пускали на ночлег. – Бегите отсюда, уходите! – Он увидел дозорных страж; не ведая страха и уныния, шёл вперёд. Столько всего: обыденности и похожего. Как было хорошо – возле возвышенности Унга-й сгнил и провис подвесной мост. Этот переход окажется дальше; Анпаньский мост проходили вчера?.. Столько пережили вдвоём. Стояла хорошая погода, как не кстати – летом проливные дожди?.. Он ушёл бы в другие края, поселился у моря – не ведая правды, искал Шаолинь?.. Грустно вспоминает те дни – там чужая земля. Сложно сориентироваться на местности; ещё труднее искать? 225

Геннадий Леушин Лей-Май-Ша оглядывался по сторонам, искал хижину или только навес. Крутые пороги, крутизна скал, тёмный небосвод, кажется, насту- паешь на облака. Горы, как великаны, обступили со всех сторон, некуда убежать – слева по плечо глубокий опасный ров. – Шаолинь, где Шаолинь?! – выкрикнул изо всех сил Лей-Май-Ша. Только бы не погубить Су-Янг-Че, только не это; чуткий голос про- сил помочь. Укрывая её в зернистый чехол; страшная алебарда казалась ещё страшней. Несколько часов пути – ведёт узкая скользкая тропа. Здесь у реки совсем ещё молодым – пугающими глазами он най- дёт низенький дом. Домик нежилой, но у печки дрова?.. Шаолиньский монах никогда здесь не ночевал; это его укромное место! Странно… вошёл учитель Чан-Чжи-И… через несколько минут войдёт Лей-Май-Ша. Он точно идёт с войны, у него смертоносная алебарда. Такое оружие на поле битвы внушает страх, ею надо научиться сражаться. – Девочка жива? – Нет, не умерла, пожалуйста, помогите. Буддийский монах почтительно дал жест, взглянул в глаза. – Надо спешить. Тогда монах взял девочку с рук; алебарда внушала страх, грозное ору- жие прижималось к земле – воин мог говорить на китайском языке. Будда в сердце – чуткие добрые слова! Его нельзя упрекнуть, сказать грубо; незачем подтолкнуть, Лей- Май-Ша ответит кулаком. Пусть несговорчивый и молчит, такой у него характер. 226

Жёлтый дракон Он ни с кем и ни за кого; не станет разговаривать. – Здесь такого оружия нет – ты Японец?.. – Японец или кореец – все равно: у него человеческое лицо, видно сильные руки. Шаолиньские монахи помогли, дали другую одежду, вылечили Су-Янг-Че. На её одну – столько внимания. Шаолинь – такие слова по душе. Лей-Май-Ша тоже полюбил Шаолинь! Как он стал благодарен. Не случайно появилась девочка Су-Янг-Че. Добрая девушка хотела сиротку забрать себе?.. Со-Янг-Че тогда с нею заговорила. Толкая обеими руками её от себя, в безопасное место; грохот нежилого строения, развалившись, погрузился под воду. Пытаясь спасти любимую девушку, Лей-Май-Ша до послед- ней надежды её искал. Не нашёл. Столько выжидания зря. За что? Или это превратности судьбы? Не было больше сил – дала девочка Су-Янг-Че! 227

Геннадий Леушин Имея неограниченные способности, большую выдержанность и сме- калку, Лей-Май-Ша постоянно и многократно подтверждал стиль. Борьба вдохновляла, давала большую поддержку; сохраняя ма- стерство, он уходил в горы тренироваться Хан-кос. – Японец бесполезный – он ничего не делает? – Вид его неопределённый – чужой, сам не заговорит. – Пугает длинная алебарда; толкая любого рукой, он молча выхо- дил сразу за дверь. – Кто он? – Откуда пришли? – Неужели сильного человека терзает вина? – Почему, съёжившись и подавленным, он целый день сидит на берегу? – Пусть сидит, все равно никакого толку. – Не сможет великий воин скрыть ото всех печаль и тоску. – Не вините его строго, не ходите туда, ничего «против» не гово- рите. Задумавшись над смыслом жизни, не приходит ответ? Жизнь безрассудна, «безвольному» – упрёк! Хан-кос карате – дикое, без правил, коварное, ничего в руках нет, камнем по голове. Этот человек может перепрыгнуть глубокий ров, поймать птицу на лету; свойственно тактике боевого искусства, рывком выбить всадника с коня. Нельзя заново передумать весь стиль, переосмыслить возможно- сти, твердыня внутри. Принять, в дар что ли, «совершенное» Ло-хань-цуань он не мог?.. Говорят древние рукописи о непобедимой корейской борьбе Хо-с- рек, творении Кхве-Го – отчётливо смелой борьбы. Такое впечатляет – негде найти. Хранить ценные книги, бережно их читать, переосмыслить – оз- начает понять себя. Об этом знал воин с Кореи – учитель пересказал быль. Лей-Май-Ша был без принципов, но чужой. 228

Жёлтый дракон Желаешь сравниться – сразись! Нет в жизни «невозможного» – правда говорит. Нанести удар: сжимая волю и мышцы, вышибая акробата-бойца хладнокровием техники ног. Чхве-Со – наставник Лей-Май-Ша – требовал бдительности, осмыс- ливать все возможности – нежелательно отступать, опасно бежать. Не уйти от преследования, не затаиться в чащобе – надо научиться замечать тень, устранять их по одному. Этот секрет ударов рук и ног – особенно точный. Хан-кос, «рассчитанный» для войны, – больше осады, смысла втор- жения, мог достаточно очистить ряды, перебить слаженные дей- ствия лучников! – Хватит думать, простись и иди?.. Перегороди путь разбойникам и умри? Ты должен погибнуть только в бою?.. Шелест листвы пробирался по склону гор. Солнце, горячее и знойное, пьянило и грело. 229

Геннадий Леушин Некуда деваться: сострадая, Лей-Май-Ша собирался уходить. – Папа, – воспротивилась Су-Янг-Че, её руки тянулись назад, – я хочу в Шаолинь! Шаолиньские монахи тоже сближались – старшие и младшие уче- ники. Лей-Май-Ша отворачивался ото всех, рассматривал облака, цело- вал приёмную дочь. У неё ясные карие глаза, тоже чуткое сердце. Мокрая слеза намочила рукав, мягкая игрушка в её руках – гномик, чародей, волшебник, сшитый любимой девушкой под запястье. Странно, девочка повторила добрые слова Со-Янг-Че; мешаем снежинки, сдвигаем картинки, ить. Поднявши её ещё выше, прижимая вплотную, Лей-Май-Ша спро- сил: – Кто тебе это сказал? – Непонятные слова: попугай, птица, жук, дай? – Ты виделась с «моею» ненаглядной Со-Янг-Че? Она тебе расска- зывала о Шаолинь, да? Девочка радовалась в глаза, смеялась, не нарочно сказала: – Да! Со-Янг-Че звала девочку в Шаолинь – страну сияющих звёзд. – Никогда тебя не оставлю одну, никому не отдам, – воин понял друзей, пересилив волнение, всё рассказал о себе. – Ты не уходи, только продолжай тренироваться У-шу. – Что такое Ушу? – неуверенно переспросил Лей-Май-Ша. Оглядываясь, Чан-Чжи-И высказался: – Они все хорошие бойцы, здесь твои самые верные друзья! Такое не может быть, всегда всё приходилось решать самому. Уходить отсюда навсегда? Где столько добра? Он низко опустился к земле, взял железную алебарду, возвратился назад. Он никуда не уйдёт, наоборот, овладеет У-шу из Шаолинь. Шаолиньские монахи помогут воспитывать дочь. Учитель Чан-Чжи-И попросит никого Квон-хок не обучать?.. Сам покажет давнее Тайдзи-цуань, не «похожее» ни на что – Багу-а. 230

Жёлтый дракон Мягкий стиль завораживает – то скользит, то вдруг ведёт. Сжатие крайнее, руки сдавливают – непринуждённость во всём. Это – не секрет, но учитель этому никого не учил. Мастер Лей-Май-Ша поселится с дочкой в горах, сразу при- дут японцы. Случится «непоправимое», Луа-Чан-Хо спасёт маленькую Су-Янг-Че. Это или другое – вынудит помочь их дружной семье. Сложится мнение: Го-Дзюнь и Луа-Чан-Хо – старые верные друзья. Пусть так и будет – только трудно давался китайский язык. Потом уже появится Ванг-Лаан. Лей-Май-Ша обретёт самых верных друзей, сильно полюбит Джейн- Дзюнь, на его глазах вырастет Су-Янг-Че. Случай сокровенно поможет овладеть карате Кайк-от – он и Луа- Чан-Хо будут учиться тактике и стратегии Буши-до. Боевое искусство: Джиу-джитсу Исока-й-го, оказывается, самая совершенная наука борьбы! «Японское» карате вдохновит: они не отступят в бою, драка будет просматриваться в горах. След бойца твёрдый. Не скрывая своих намерений, точнее – мастерства, друзья много и постоянно совершенствовали борьбу; а из-за этого свои нравы – превзойти каждого сильного бойца! Луа-Чан-Хо неустанно учился Хан-кос, как мог ему подражал; осво- ил сногсшибательный бой – техника ударов ног и реакция возросли. Требуется нанести несколько ударов стопой подряд – раздвинуть позиции, устранить прорыв. Перепрыгнуть глубокий ров, высокий куст; вовсе о стену, уклоняясь от ног, – боевое искусство обрело смысл, всегда подсказывало как быть! Кайк-от ни с чем не сравнить: бой отвечал грубостью, усиленны- ми ударами от бедра; напротив боец сохранял устойчивость, спо- собность всеми усилиями уклоняться от стрел. 231

Геннадий Леушин Мало в такого попасть, подставлять под удар тело – шест или пал- ка вырывалась из рук. Боец сильно натренирован: отважный, готовился сразиться с сот- ней солдат; сюда придёт неугомонный Ванг-Лаан? Их волю не переломить, твердыня изнутри! Душа же жаждет побед, никогда не сдаваться, «такие» не могут отступить, их воля и характер в борьбе. Ванг-Лаан тоже жаждал всех побеждать, так же много старался, собрал возле себя сильных бойцов, самых лучших друзей – как мог, слаженно и умеючи тренировал. Сравниться с его уровнем мастерства, возможностями и отвагой – могли только верные отцы: Лей-Май-Ша и Луа-Чан-Хо! Свет из окна лучистый: в горах темно – окно напротив зовёт! Сейчас у Ванг-Лаана всё просто: раньше никто не верил в него, гово- рили: нет опыта, не желает тренироваться вообще. Стало: Богомол одержал верх; рань- ше Ванг-Лаан отказал учителю пони- мать Багу-а… На деле Чан-Чжи-И желал обучить его Тайдзи-цуань; не простой, а настойчи- вый ученик, жизнерадостный и уве- ренный, даже самоуверенный; отрад- но – решил всё понять сам! Неужели что-то подсмотрел или разыскал? Юноша никуда не уходил, не копировал чужой стиль. Возможно, ему кто-то подсказал; в Шаолинь всегда приходили ма- стера. Неправда, что он создал У-шу сам? Пришла пора больших перемен; найдутся причины, через воз- можности и желания придёт ответ. Чего не хватает? – этот смысл затрагивал душу не раз. Пройдёшь по дикому заросшему полю, задеваешь руками спелые зёрна, говоришь сам с собой. 232

Жёлтый дракон Не раздавленная трава стоит, обернувшись; чутко понимаешь слом- ленный росток. Не приходится выбирать. Пополняя интерес, приходят надежды. Сбудется желание, одно на двоих! Здесь Лей-Май-Ша прожил целых двадцать три года, мало кому известно – мастер Хан-кос в совершенстве владеет карате Кайк-от и Исока-й-го, обучен шаолиньским У-шу! Сдавливает настойчивость железных кулаков, или пробьёт паль- цами насквозь, либо раздерёт ухватистой ладонью до крови. Страшно смотреть на такого со стороны; наверное, не спастись. Он не уступит Ванг-Лаану, никогда не сдастся лучшим друзьям. Так сказал лучшему другу – не сможет причинить боль. Напротив, за него будет сражаться. Были условные поединки, они не заканчиваются сейчас. Много времени прошло с тех пор, мастера У-шу по белому свету разошлись; многие желают свидеться; кто раз вышел с ним на по- единок, мечтает ещё. 233

Геннадий Леушин Лей-Май-Ша – лучший учитель! Сжимая могучие руки, сильные плечи, брат и друг обещал обяза- тельно вернуться назад. – Эй! – слышно издалека, (голос зовёт). – Брат, если что позови! Каждый обещал прийти на помощь, если беда. Будет гореть костёр у реки, блестеть в руках алебарда – это место восьмого колеса! Когда Лей-Май-Ша увидел огонёк, нисколько не сомневался, даже прослезился: подумал, что пришёл поддержать брат. Брат и друг – эти слова от него услышит Ванг-Лаан. Рыхлая земля, скользкий ветер, заметный огонь, чистый воздух – всё питало надежды. Какая неизмеримая пустота, неизгладимая даль – где край земли? Задумываясь над смыслом жизни, мастер У-шу, Ванг-Лаан, смотрел на Шаолинь, засматривался на звёзды, искал неопровержимый ответ. Что делает мир лучше? Кто он, нерасторопный старик, что привёл его сюда? Не зная покоя, не ведая своих корней, буддийский монах вспоми- нал детство, разные игрушки, за окошком капель. Громко и звучно капает вода; узкий переулок; человек в соломен- ной шляпе со слабым мальчишкой на руках. Кто он, и кто его мать? Какой он национальности? Не сможет преданный друг пуститься в бега, бояться возмездия, перечеркнуть дружбу, предать любовь. Это не правда – он не надёжный человек. Никто не подумал о нём плохо; нерасторопный Ванг-Лаан не спе- шил; некстати пришло много друзей. Засматриваясь на Джейн-Дзюнь, отец понял, этот не отступит пе- ред врагом, он и его друзья будут сражаться! Чего не бывает? 234

Жёлтый дракон Чхен-Юань-Же высказался о кровопролитной войне?.. Сказал – «боевое» У-шу Шаолиня – оплот. Такие герои защитят всю страну! Здесь есть одна и другая несовместимость. Женщина, по национальности японка, будет нещадно биться с врагом; она же, смелая и отважная, согласится тренировать У-шу. Драка на мечах требует особенной решительности, полной концентрации, особого внимания – не опускать меч. Джейн-Дзюнь останется в моей памяти как пример чести! Драка за Чхен-Юань-Же никого не удивляла; Ванг-Лаан был сам не свой, сильно за неё переживал. Её могли зарубить тяжёлым мечом, перебить стрелой, пересилив- ши, задушить – этому непрерывно мешало «боевое» карате. Друг даже нисколько не смутился, они сорвали тихое нападение. Напротив, наоборот, он увидел её с сильной стороны. Где её робость? Джейн-Дзюнь не станет просить пощады, не отступит перед вра- гом, не помутится рассудок. Такая инакомыслящая, с большими желаниями, иного взгляда – способна и умеет любить. Джейн-Дзюнь – свободолюбивая девушка, смелая и находчивая; знает карате, уже хорошо владеет У-шу. Смысл не лжёт, она ищет большие намерения в борьбе. Ничего особенного нет: если в её руках острый трезубец, желез- ная алебарда или обоюдоострый меч. Девушка хорошо метает сюрикен, железные иглы, любит боевые ножи. На неё не получится напасть, перехватить из руки кинжал, пере- хитрить или подтолкнуть, перекинуть броском через бедро. Как просто и непринуждённо, даже свободно, скажем, чисто её руки и позиция пересекают приём. Перемешивает она, что ли, захватит и отпустит – концентрация и внимания говорят. 235

Геннадий Леушин Удар от бедра – жёсткий, стремительный – как стрела. Этим приёмам реакции её обучил отец; как мог, помогал друг. Трудно высказаться в глаза, а всего-то – Луа-Чан-Хо хочет пере- дать сыну карате. Друг даже нисколько не смутился. Пусть борьба есть и осмысленная для войны, созданная нещадно и хладнокровно убивать. С У-шу душа и сердце видят покой, полное удовольствие и удов- летворение! Прийти в хижину Чжан-Син-Чже одна, без сестры и лучших друзей, Су-Янг-Че не могла. Девушка до последнего дня, как могла, скрывала и таила большую любовь. Друг, как мог, изо всех сил старательно и терпимо тре- нировался У-шу. Хун-гар трепетом эмоций отзывался в сердце. Он и Ванг-Лаана каждый день встречались на берегу. Туда стали приходить Шаолиньские монахи. – Богомол, – сказали наставники учителя, – начал дразнить! Пробежался маленький колокольчик добра; все сплочённые братья-монахи дали клятву – самоотверженно учиться У-шу. Каждый склонен сам выбирать судьбу. Все в ответе за страну – защищать свои земли! Чхен-Юань-Же уверял – неминуема за- тяжная война. Внутренний разлад выгоден общему врагу. Учитесь драться, научите этому других! Берите в руки оружие, укрепляйте тело и дух, учитесь им фехтовать. 236

Жёлтый дракон Слова много давали поддержку; тревога не за себя, за весь китай- ский народ. Сплочённость, единение, достоинство и отвага слились в единый поток. Не надо считать воинов поднебесной грубыми, их воля и правда куются в борьбе. Ченг-Юте сильно тогда удивился; военачальник говорил за народ. Будет нещадная битва, а как ценится жизнь! Придут трудные времена – броситься в бой. Тревога – это или страх, все равно драться придётся. Одно и другое пополам: счастье и независимость всей страны. Ченг-Юте будет упорно тренироваться, сможет доказать честь. Требуя выучку и дисциплину, перейдёт в старшие ученики. Не приходится выбирать – смысл и воля одна. Тренировки под покровительством звёзд, темноты, тусклого света. Тренироваться больше, лучше других, не щадя рук и ног. Большие возможности в твоих руках. Сто тысяч небесных звёзд дают свет. Терпимо переноси боль. Крепи силы и дух, непобедимый боец. Учись сражаться против врага. Жизнь шаолиньского монаха – его достоинством выдержанная. Пусть присутствуют неутомимая правда, сплочённая крепкая друж- ба, светлая, чистая, добрая любовь. Ванг-Лаан не был упрямый, хладнокровного взгляда – к себе непрестанно манил. – Чем кун-фу Богомол лучше Ло- Хань-цуань? – Переигрывать свои навыки, пере- страивать поединок ни к чему. Он ничего плохого не делает, к нему про- сятся в ученики. Разговор было затянулся, среди всех – Джейн-Дзюнь. 237

Геннадий Леушин Пугает причина: не впадёт ли в отчаяние душа? Такие правила изменить нельзя; не положено принимать в оби- тель Дзен недостойных людей. Нельзя дать озлобленным людям все приёмы борьбы. Прийти посмотреть на Шаолинь со стороны – одно, войти при- лежным и достойным высокой чести – другое. Эта традиция зародилась на китайской земле, останется всегда! Честь вынуждает считаться с мнениями других, про- являть сдержанность, уважать достоинство. Немало важно понимать жизнь. Сильные люди – физически и мораль- но устойчивые! Здесь хранятся древние свитки, священ- ные рукописи, «накопленное» годами У-шу. Стены таят сокровищницы знаний и непри- ступную твердь – наставления всех великих учителей! Надо отметить: отсюда разошлись по белому свету бойцы. Впредь наша наука продолжает совершенство- ваться – возрастёт мастерство! Говорить много не приходится, а спрос со всего. «Научитесь равновесию, твёрдо и устойчиво стойте на ногах. Безбоязненно и уверенно атакуйте и защищайтесь. Двигайтесь осмотрительно, перемещайтесь быстро, без замеша- тельства». Эти мысли в голове не давали заснуть, проникали в сознание; было побуждение, поправляли приём. Что я сделал не так? Не хватало терпения, поединок не получался, сдвигалось равно- весие, атака сводилась на «нет». Сблизиться никак, с расстояния запинают. Беспорядочно отступил, завалился, даже упал. 238

Жёлтый дракон Наступай, бей руками вперёд, преграждай атаку, защищай тело и лицо – было нелегко. – У-шу, что ли, неудобное, – пытался жаловаться Ванг-Лаан, – я придумаю своё? Он точно побьёт низенькую цикаду, сожмёт маленького сверчка, попадёт в брюшко кузнечика Богомол. Это не упрёк – жалить щепотью пяти пальцев в бока. Развернувшись от наглого противника, он бежал, всяко пытался ускользнуть. Не тренируемый всегда рос; не получался перехват. – Как они это делают? – Почему не могу я? Путая смысл, Ванг-Лаан долго боялся У-шу. – Не получается и не надо? Совет хранила тоненькая книга: хочешь ты или нет – тренируйся. Пусть смеются, а ты не сдавайся. Не так плохо защититься самому, защищая других. Неужели не можешь сдвинуть с равновесия, захватить? Встрях- нись, поправь позицию, нанеси удар. Библиотека – его самое укромное место, «молодой» юноша ри- совал. Что толку перелистывать чужие труды, если не найден совет? Пусть выбирает, ищет ответ, думает о себе. Ванг-Лаан не может никого заменить, ни за что наказать, парень – трудолюбивый, только не получается У-шу?.. Он всегда подсобит, всё правильно сделает, одного нельзя допу- стить на кухню – может подсолить. Через какие двери проник? Острые специи попадали в кашу и ­бульон... Он или не он – оглядывались по сторонам, высказывались, сразу прощали – жгучий перец был по вкусу не только ему. – Что ты наделал Ванг-Лаан? – Он говорил: – Туда не входил. Одно дело варить, другое – помогать. Так не должно быть, посолил по- вар, – добавил он. 239

Геннадий Леушин Здесь одна несовместимость: Юный Ванг-Лаан не мог промешать бульон. «Другая» – без надобности туда никто не входил. Показывали на него, а не верили; Ванг-Лаан никогда никому не врал. Была явная авантюра, халатность; путаясь в сомнении, настоятель требовал наливать и съесть. Говорить не приходится, а спрос со всего. Не мешается никому; подметёт во дворе. Ни разу не ходил за продуктами, крупы не покупал, больше поло- женного натаскивал холодной воды. Здесь бритоголовые братья все свои – чужие на стены забора не лазили никогда. Пусть подглядывают за кун-фу в поле, в стенах Шаолиня нельзя. Ванг-Лаан тоже тренировался в горах, часто спускался к реке, лю- бил с высоты гор рассматривать Шаолинь. Гусеница на рукаве, жук на ладони, лягушка в руках, с кузнечиком до ворот. Получалось понаблюдать: прикольно цепляется, всяко изворачива- ется, путает лапками – цепкие конечности, или стригут, даже бьют?.. Если насекомое не раздавят, уползёт?.. – Не надо приносить, – смущались учителя, отбирали маленького кузнечика из рук. Пусть ругаются, только усмотри стиль. Здесь прошли молодые годы; Ванг-Лаан возмужал! 240

Жёлтый дракон Много времени прошло, переменился характер. Двадцать лет живёт в Шаолинь-сы Ванг-Лаан, переосмыслил себя – стал мастер У-шу. Перемениться, перестроить взгляды на жизнь – подсказала мечта! Тот день был особенно холодный, с утра лил дождь, учитель и уче- ник вошли в крепость. – Не перескажешь – зачем не высказаться в глаза?.. – Туда, до старой разрушенной крепости Сён-ми? Здесь когда-то смелый военачальник остановился на ночлег. Непогода, проливные дожди, большая вода – не давали идти. Трудно пройти по подвесному мосту, строение ветхое, покачнёшь – упадёт. Этот переход станет надёжным; тогда рыцарь страж, Чан-Чжи-И, просто перешёл по воде. Столько прошёл, наверное, ушёл бы навсегда. Чем он лучше других. Чему опытный воин сможет научить? Как бессмысленно проходят года… Течёт, пересекая землю и время, живая вода. Меняется просторное, большое, необъятное небо. Под ногами прочная твердь. Не знаешь куда идти… Трудно было развести костёр? 241

Геннадий Леушин Случайностей не бывает, это судьба! В 1586 году воин Чан-Чжи-И пришёл в Шаолинь. Смог перейти на другой берег, стало трудно возвратиться назад?.. Это тоже пригодилось, перебросил железный щит, наступил на него. Осень, немного промочил ноги; разложил небольшой костёр, не смог развести?.. Железный меч было оставил, потом возвратился взять. Стены Шаолиня показались пустыми; засматриваясь на высокие горы, Чан-Чжи-И сел на низенькую ступеньку у южных ворот. Ему придётся туда войти! Это тоже правда: тяжело было освоиться, трудно привыкать, хотел уйти навсегда. Трудно пришлось, но успокоили приёмы У-шу. Этот воин каждый день бил голыми кулаками в твёрдое дерево – какой у него стиль? Техника и внимание по рукам: дразнит, заманивает, ведёт; не по- лучается ухватить, не победить?.. Теряется под ногами тень, меняется небо. Не получится ни атаковать, ни напасть. Большой силой давит ладонь. Сдвигается боец, тёплые руки к себе. Вдохновение и прохлада. Радужный круг, нет неуверенности вообще. Багу-а не похожее ни на что; не Тайдзи-цуань? Техника слишком настойчивая: без взора проворная, постоянно смещается, ведёт. Меняется присутствие, сдвигается тень. Такое трудно понять, не получиться повторить. Так же подумали о Лей-Май-Ша! Здесь, в разрушенной крепости, учитель Чан-Чжи-И первый раз показал ученику Багу-а. Нет, не такое оно – совершенное кун-фу?.. Чего-то не хватает? 242

Жёлтый дракон Мастер-наставник показал юноше Тайдзи-цуань; даже коварный Хан-кос сам себе давал клятву никого этому не учить. Ванг-Лаан, не похожий на всех, осмотрительного нрава, честное слово, другой, как сын! Истина Тамо-Бодхи-Дхармы отвергает насилие, буддийский мо- нах тренирует тело и дух, постоянно самосовершенствуется – чи- стота помыслов и взглядов дарит восторг. Нет препятствий, меняется небо. Перемешивается стихия, мнёт. Хлёст, сдвигает преграды, давит. Топит берега, перекручивает, ведёт. Багу-а, как вода, беспрерывная, потоком, похожая; течёт и журчит. Нет преград человеческому мышлению – не переполнить кувшин. Учитель развернул «железную» пять, сжал в кулак. – Это тоже У-шу, – развернувшись к Ванг-Лаану, сказал он. Багу-а «скользкое», как вода. «Быстрое», что водоворот. Подобие бездны. Твои руки – это оружие! Победить противника – одно, взять силы в узду – другое. Ты научись Багу-а через «мягкое» и податливость, найдёшь ответ. Багу-а не сломить, не столкнуть, не по- бедить; возвышенность духа и воли «вы- держанное» – зеркальные отражения! Ты сумеешь выдержать бой, сдержи- вать натиск, только перераспредели и и уравновесь ци. Противостоять против сильного про- тивника наравне – нелегко, перехва- тить инициативу всё же придётся. Один раз, другой – проиграешь, это закалит. На это место Ванг-Лаан вернётся через несколько лет! 243

Геннадий Леушин Багу-а или Богомол – не все равно. Придётся выбирать: или овладеть Багу-а, либо изобретать. Нежелательно отказывать – это самое лучшее кун-фу. Здесь Ванг-Лаан усмотрел главное: передвигается, перемещается, переходит; непринуждённый удар. Легко перехватить, переменить направление, сгруппироваться, на- нести сокрушительный смертельный удар. У-шу Багу-а видит как Богомол?.. Смысл затаился в душе: сближаются лапки, сдвигается хоботок, цепляется клешня. Касается и защемляет – как не понять? Ощущение такое – у кузнечика ножи. Тогда Ванг-Лаан не смог выразиться в словах, никому ничего про это не говорил. В крепости тоже подумал об этом. Нет твёрдого ответа, зато заметил Тай-чи! Ученик был слишком наивный, отверг «самое» сильное У-шу. – Не в упрёк сказано – нечего выбирать. – Взгляд жизни строгий, определись. Вода чистая перекручивается, журчит. Огибает препятствия, продвигается, непрестанно течёт. Камень и твердь показывают путь. Ци-гун по подобию. Покачивая подвесной мост, наступая на доски, учитель подчеркнул жизнь. Нет страха, неуверенности, заблуждений, значения чего… Судьба подсказывает: иди. Мастер трогал холодную воду обеими руками, богатое русло сдви- гало ладонь. Чего ждёшь? Смысл затаился в груди. Ответ обязательно придёт. Учитель Чан-Чжи-И учил выдержанности – боевое искусство ответ! 244

Жёлтый дракон 245

Геннадий Леушин Шелест листвы, стрекот в траве, порывистый ветер, звуки издалека подсказывают в пути. Препятствует страх, неуверенность, «нежелательное», боль; не огля- дываясь, идёшь. Поддерживает мечта. Дают большую поддержку братья-монахи, все верные друзья – помогают мудрые книги. – Выстоять, не свернувши с пути, – подсказывали учителя. – Видеть «завещанное», найтись, найти большую любовь, – подсказало невидимое нечто! Здесь есть несовместимость: юноша не захотел знать Багу-а, как же смог подхватить и создать Богомол?.. Мало знать и овладеть У-шу Ло-хань-цуань. Смысл откровения перестраивается, не ждёт. Говорить учителю неправду, жить, обманывая доверие, он не мог. На что стал надеяться?.. Ванг-Лаан никогда не врал, говорил только правду, не брал никог- да лишнего, не спорил с судьбой. Что было, то есть. Получиться или нет – все равно тренировался. Кто подсказал? Как же он смог создать «практичное» У-шу? Этот Ванг-Лаан бегает к японцам; он давно знает Луа-Чан-Хо? Он перенял от них карате? Подсказывает чувство: знает Бадзи? Сутжи-Санже высказывался, за спиной насмехался, говорил: учитель Чан-Чжи-И обучил любимчика Багу-а?.. Знайте, Ванг-Лаан никогда никуда из Шаолиня не уходил, не был «упрямым», всё придумывал на ходу. Сами всего пожелали – с этого суть. Семь звеньев Богомол – правда и смысл! Глазам не поверили, всех стал побеждать. 246

Жёлтый дракон – Берёт своё, – говорили учителя, – у него неподражаемый стиль. Переступить порог в дом японцев, прийти к хладнокровному ниндзя за советом – никак?.. Ванг-Лаану говорили: – Худенький юноша на пороге своего дома может убить. – Кто они? На этот вопрос сразу дерзкие слова: – Не надо завидовать их кара- те, не нужно рассматривать издали их борьбу! – Шиноби непобедимы, – такие слова сказал друг. – Худенького юношу надо изло- вить, побить. – Мало видели его, или не умеют следить? – Никто не сомневается, он хоро- ший боец. Состоялся неприятный разговор; кому они перешли путь? Когда подлец узнал, что она девушка, встал; его путали холодные мысли; сразу пришла страсть. Пренебрежение к японцам росло, ничего не замечая, он высказался: – Они желают истребить Шаолинь?.. – Не говори глупости, – встал в рост Ванг-Лаан. – Грубые слова и заносчивые: Сутжи-Санже предупредил, своевольничая и нагова- ривая, – за смазливым личиком зверь. Не получилось подраться, – Ванг-Лаан сжимал кулаки, – не разбираешься в людях, молчи. Отвернуться от судьбы, переменить взгляд, уйти из Шаолиня на- совсем – он не мог. У-шу Богомол – слишком «опасное» и заносчивое – с плеч голова! – Ты ничего не понимаешь – они враги. – Слова настойчивые и грязные – брат, если что позови. 247

Геннадий Леушин Знал он или догадывался – Ванг-Лаан всегда за неё. За что её полюбил – искренность, улыбку, доброту?.. Она не может предать. Джейн-Дзюнь оказалась преданной по душе своей. Читая старые книги, рассматривая древние фрески, вникая в фи- лософию и Дзен – Ванг-Лаан понимал: создал У-шу для неё! Сутжи-Санже тоже знает У-шу, всяко пытается драться, только при- шло сомнение, даже подступил страх. Смысла – что тренировался – нет. Он решил перебежать уровень, перехитрить наставников-учителей. Пусть говорит и придумывает своё, не перегибая, не задевая чести других. Его побило единоборство: тяжёлый манекен ударил больно в бе- дро, додумался же полезть под половицу остановить механизм. Не получилось, только получил удар по руке. Он пытался подлезть, переползти, перекатиться; рука учителя от- швырнула назад. – Пытаешься обмануть? Он хотел ударить учителя, отодвинувшись от двери; запнувшись, упал. 248

Жёлтый дракон – Это не для тебя, – учитель Чан-Чжи-И засмеялся. – Не одолеешь деревянные колотушки никогда. Уйди или начни правдиво и уве- ренно тренироваться У-шу. В дверь заглядывали другие, заглянул и Ченг-Юте. – Не принято подслушивать чужой разговор, – этот ухватился не- приятелю в грудь. – Ты чернил доверие друга, тебя смутило его мастерство, зачем наговариваешь про японцев, даже осмелился осквернить честь Джейн-Дзюнь. Ченг-Юте не успел ударить в лицо, старший ученик перехватил кулак. – Я ничего дурного не говорил, – перешагивая порог, отступил Сутжи-Санже. Столько неприятностей от одного, такой пытался оказаться лучше других. Приходится выбирать – собрать котомку и уйти, либо выдумать что-то ещё… Сутжи-Санже опустошил волю и разум, неуверенность подтолкну- ла на авантюру с военачальником Чхен-Юань-Же; неправда изгна- ла его из обители Шаолиня, страх заставил сойтись с бандитом Чфус-Люе-Лен! Сутжи-Санже долго скрывал свои намере- ния, смог утаить ото всех зло. Оказались сложные обстоятельства: Ванг- Лаан стал мастер У-шу, теперь вправе учить! Он создал новое У-шу, преградив славу дру- гим, – доказал и подтвердил стиль Богомол! – Кто сказал Богомол, или это «продвину- тое» Багу-а? – Неужели его обучил этому боевому искусству учитель Чан-Чжи-И? Придумывая обстоятельства, Сутжи-Санже мстил, все равно наговаривал. 249

Геннадий Леушин Не сдерживал эмоции; не о себе, наверное, не «виноват». Говорил друг, сам завидовал. На глазах выкрикнул: Багу-а. – Это Богомол, – неловко подтвердил Ванг-Лаан. – Ты обманываешь при всех, – «гордым» и тщеславным выкрик- нул он. Принимая упрёк, мастер долго стоял. Слишком много терпения. Его тронула грусть. – Не печалься, – улыбался Ченг-Юте, друг звал мастера трениро- ваться У-шу. – Ванг-Лаан, ты меня научишь этому, да? – Обязательно научу, только овладей Ло-хань-цуань У-шу. Ченг-Юте всегда тренировался до полнолуния; если замечали ста- рейшины – отправляли спать. Неприлично пререкаться, начать говорить, дать повод эмоциям или уйти в другой зал. Внутренний устав без нарекания. Учитель не смеет приказать, не будет настаивать, скажет и уйдёт. Находиться и тренироваться во дворе ночью не нужно. – Ченг-Юте, видел – Сутжи-Санже куда-то уходил? – Усмехается если спросить? – Этого не вразумить. – Не смог пройти подземный лабиринт, нервничая, просил по- вторить?.. – Слабоволие, самообман – эти слова догоняли и били в лицо, – невовремя поспел выскочка Ченг-Юте. 250