Четыре сезона жизни

Четыре сезона жизни Плачу я, жалеючи. Пьёшь с улыбкой чай. Соберу по мелочи. Ты же – всё раздай! А за мною прошлое Ветром бьётся в дверь. Но сказал: «В хорошее Ты со мной поверь!» Зрелость. Б елый камешек, белый день Белый камешек. Море штормящее. Я и ты оставляем следы – На песке чуть заметные вмятины Исчезают в набеге волны. Перламутровых ракушек россыпи. Ветер северный дует сильней. Якоря в этой бухте мы бросили И остались привязаны к ней. В декабре снег сплошным отрицанием Вытесняют в прогнозах дожди. Нашей памяти горькой, израненной Ты попробуй лекарство найди! И ни время, ни солнце за тучами – Только ты оглянись и скажи, Что, наверное, это и к лучшему – Здесь зимой даже днём ни души. И меня обними, спрячь от холода, От пронзительной боли потерь! Мы с тобой ещё, правда, так молоды! Всё проходит, ты только поверь – 201

Елена Коршун Нам прибавится сил и терпения Оглядеться без страха вокруг. Неохотно погода осенняя Отступает всё дальше на юг. И ракушки, и камешек беленький Нашим детям домой принесём. А наутро, метели злой пленники, Не жалея уже ни о чём, Подоконник широкий на лоджии Мы займём, чтоб оттуда смотреть, Как снежинки, узором похожие, С неба будут на землю лететь… Старость. Обо мне Я буду жалкою старухой, Подслеповатой и седой, Следить за тополиным пухом, Кружащимся над головой. Присяду на скамейку в парке, Где пахнет скошенной травой, И, несмотря на то, что жарко, Озябну будто бы зимой. И разве это не снежинки Завьюжат белой пеленой Аллеи, лестницы, тропинки И шелковый платочек мой? 202

Четыре сезона жизни Елена Ларюшина г.Москва, Россия Метаморфозы памяти Смотрю, как распустившийся цветок Ласкает солнце первыми лучами, Откинув непослушный завиток, Глядит на землю синими очами Душа ребёнка, как бездонен взор, Как глубоко в меня он проникает, Как необъятен радости простор, И как моя душа её алкает. 203

Елена Ларюшина Младенческая нежность облаков, Неповторимый запах материнства Меня уносят очень высоко, И я осознаю свое единство В стихиях неба, солнца и земли, Пройдя триаду женских воплощений, Я не забыла, как луга цвели И зрели вздохи первых восхищений. О любви и черёмухе Пахнет май черёмухой и вишней, Белою сиренью и дождём. И о чувствах говорить излишне, Ты ведь тоже в этом убеждён. Обжигает ветреным дыханьем Майские цветущие сады, Счастье отдаёт благоуханьем, Дальним светом утренней звезды. Пышные соцветия черёмух Наклонились низко над рекой, Карих глаз глубокий тёмный омут Отнимает у меня покой. И без слов волнение понятно, Чувств переизбыток, словно пух, Влюблена в весну я безоглядно, Виноват черёмуховый дух. 204

Четыре сезона жизни Запах детства Пахнет счастьем безоблачный день На огромной цветущей планете! Пахнут розы, пионы, сирень: Всё пропитано счастьем на свете. Пахнут травы в лесах и лугах, Крылья бабочек пахнут пыльцою, Стрекоза на речных берегах Запах счастья приносит с собою. Счастьем пахнет вода в роднике, Соловьиные трели в овраге, Хлеб, поджаренный на угольке, И наброски на белой бумаге. Пахнет счастьем погожий денёк И ни с чем не сравнимой свободой, Под берёзкой прохладный тенёк Пахнет Родиной, детством, природой. Снег разговаривал со мной Снег разговаривал со мной, Скрипел, искрился, веселился, Пел колокольчик ледяной И звонким голосом хвалился. 205

Елена Ларюшина Болтали мы о пустяках, Что так приятны, сердцу милы, Шутили, спорили в стихах, Слагали снежные дразнилы. Летели меткие снежки И к мокрым варежкам цеплялись, И семенящие шажки На льду баланс держать старались. Пушистый снег, веселый бег, Летят снежинки-озорницы, Влюбленный в зиму человек Целует теплые ресницы. Запах разлук Мне б завернуться в белую метель. Не согревают слезы декабря, Корабль отношений сел на мель, И мы с тобой старались, видно, зря. Иду по мокрым улицам зимы, Где чувства растушёваны дождём, Расплывчаты, невнятны и немы... А мы всё от любви чего-то ждём. 206

Четыре сезона жизни Разбит флакончик сердца и духов, И вытекают капельки тоски На кляксы луж и плачущих стихов, И пахнут расставанием виски, Запястья рук и тоненькая шаль... Они впитали запах наших встреч, И где-то глубоко живёт печаль О том, что больше нечего беречь. Фаер-шоу Я − твой костёр, а ты − моя ведьмака, Иди ко мне, я жду тебя давно, Ты слышишь, как трепещет алым маком Мистерий древних красное сукно. Я обожгу фарфоровую кожу, Обьятьями горячих смелых рук И страсть свою на страсть твою помножу, Переступи огня горящий круг. Как лепесток пылающего мака, Останется тату моей любви, Я − твой костёр, а ты − моя ведьмака, Ген Саламандры танцем оживи. 207

Елена Ларюшина Когда сердце плачет Не повернется ключ в дверном замке, Не зазвонит мобильный телефон, И не найдёт тепла в твоей руке Протянутая женская ладонь... Настойчиво, безжалостно стучит Осенний дождь в закрытое окно, И время, как палач немой, молчит, Боль превращая в горькое вино. Когда придётся ночи коротать В квартире, где бессонницею тень Мелькает тёмной птицей, и в кровать Ложится одинокий серый день. Когда во вздохе кроется печаль, И стынет в венах собственная кровь, И покрывает чёрная вуаль Мою надежду, веру и любовь. 208

Четыре сезона жизни Светлана Рожкова Тверская область, Вышневолоцкий городской округ, Россия Детству Солнышко вам светит пусть! Люди улыбаются! Будет радость, но не грусть! А мечты сбываются! Если только ты не сед, Не сиди с беседой, И не будь, как домосед, 209

Светлана Рожкова И на жизнь не сетуй! Если солнце – загорай! А морозы – грейся! Бегай, прыгай и играй! Пой, танцуй и смейся! Начало Вновь надежда и вера В лучший день, в лучший год! Вновь любовь нас с тобою По жизни ведёт! Начинается словом, С чистых белых листов, Повесть школьная снова, С первых робких шагов! С «Букваря», с умных книжек! Софья − мудрость хранит Для девчат и мальчишек, Своё слово – гранит!.. Первоклашкам Чтоб щёлкать всем как белочкам, И мальчикам, и девочкам, Примеры и задачи! Желаем Вам удачи! 210

Четыре сезона жизни Огорчения и радости Голубые рвутся ели в голубые небеса! Словно звёзды голубые у ребят горят глаза! Голубой красивый цвет! Голубиный всем привет! Даже шарик рвётся в голубое небо! Голубого – голубого-голубого цвета! Голубые небеса, и любимые глаза, И дождинки, и слезинки, и прозрачная роса… Без грустинки, без прощанья обойтись никак нельзя! Взрослые и дети Что любят все дети? Конечно, играть! Стать взрослым мечтают Быстрее! Спешат! Что хочется взрослым? Конечно, играть! Им хочется снова Ребятами стать! 211

Светлана Рожкова Юности Основа – труд, костяк – наука, и музыка стремится ввысь! Нам помогает сила духа найти себе призванье в жизни! Найдёт душа в труде оконце – цветы растут в стремленье к солнцу! Первая любовь Любовь не трудно ранить, но больно будет всем! Быть может, слишком рано коснулись главных тем? Тогда держите рану, зажав края ладонью, А зашивать придётся Вам всё равно Любовью! Держи удар, парнишка! В Любви — не на войне, По жизни много шишек хватает всем вполне! И даже если ранят, она в ответ — не бьёт! Прощает! Наказанием — молчанье и уход… Молодости Дело ближе к ночи, всем спокойных снов! Пусть приснится лучшее! Счастье и любовь! Девица-красавица. Чайка над водой. Будешь ты ей нравиться, парень удалой. Рыбкою серебряной уплывёт печаль. Будешь ты востребован. Будет и причал. Пусть плывёт кораблик в море по волнам, Если и озябнем − устоим в штормах, Мудрости подкопим, соли и годков. Если и потонем, то родимся вновь! 212

Четыре сезона жизни Зрелости Правд много, истина одна, исток которой дан от Бога, И потому нам не дано окинуть пазлы жизни оком, Так изначально суждено: она блаженна и убога, Но мы, как семя и зерно, всё изначально в нас глубоко. Рождаясь, знаем мы ответ, что есть красиво, а что нет! Нераспустившийся цветок Как просто было бы влюбиться. Открыть для счастья новый путь. Но мы боимся ошибиться И даже больше − обмануть. Насколько легче вдохновенью Касаться сонного цветка; Даря мечтанья, впечатленья; Он где-то есть, но спит пока. И мы, душою увлекаясь, Расцвета жаждем, но бежим, От чар дурманных закрываясь, В привычный часовой режим. И время плавно утекает, «Пока» преобразив в «уже», Даря раскаянье без края, Пред перемирием в душе… Он не расцвёл; и иже с ним! Ведь нам привычней быть одним… 213

Светлана Рожкова Поэзия в прозе жизни Сегодня круглая луна, и жизнь полна забот! Но охраняет тишина твой творческий полёт! И днём ты холишь огород, чтоб вырос урожай, А ночью звёздный хоровод — что хочешь, пожелай, И возвращает белый лист мечты и юность лет, Где ароматом ночи ты вдыхаешь лунный свет… Дай, Бог Так дай мне, Бог, Смотреть на всё глазами знатока, Любить, как Он, быть может, мог Прошедшие века… Историй жизненную нить На бесконечность истончить… И обрести покой душе В забытом милым шалаше. 214

Четыре сезона жизни Старости Ах, времени нам бы побольше, энергии, жизненных сил! Я, может, и жизнь также прожил, и также бы больше просил!.. Нити - нити К сердцу сердца протяните, Нити-нити, нити-нити… Говорите, говорите, Словно спутывая нити. Нити вяжут, нити ткут И плетут для нас хомут… Вы тяните, вы тяните… Это только путы-нити… А когда года пройдут, Вы порвите, обрубите, Скиньте тягостный хомут… Это только нити-нити… Нас и там, конечно, ждут… 215

Светлана Рожкова Никуда не идти… Никуда не идти, ничего не хотеть, Забиваться под вечер в ракушки домов. Тихо жить, незаметно для всех умереть, Унестись в царство мёртвых, затерянных снов. Потеряться в различиях судеб и душ, Обжигаясь чужими огнями сердец, Убежать в заповедную тень или глушь, Где дождаться негромкий печальный конец. Отпустить тех, кто ждал, возвратить, что унёс, Избегая похвал и непрошенных слёз… Подарить, что сокрыл, чтоб сначала начать Те смогли, кто остыл, но не смог бы молчать!. . Интерес… круговерть… или стресс… или …смерть… Лишь одно нас спасёт в триединстве своём Мы живём – значит, верим, надеемся, ждём! Каждый день, начиная с отсчёта шагов, Где в просветах тумана Счастьем ранит Любовь… Пожелание счастья Добрые слова на ушко Пусть прошепчет Вам ракушка! Пусть исполнит все желания Золотая рыбка Знания! Пусть волна с морским прибоем Принесёт дары с собою! Самоцветы из стихов! Жемчуга идей и слов! 216

Четыре сезона жизни Юлия Зайцева Московская область, г. Электросталь, Россия Посвящение Евгению Так бывает – полотна дорог, Разветвляясь то вверх, то вниз, Разбивают мечты твои в прах, Забирая любимую жизнь. 217

Юлия Зайцева Не родной, и не друг и не брат, Но зато ближе всех вовек – Не вернется уже назад Тот единственный человек. Почему так произошло? Кто виновен – секрет навек. Вспышкой света всю боль унесло – Капля крови упала в снег. Не прощаясь, ушел в века. Белым светом проложен путь. И душа твоя, как звезда. И на землю тебя не вернуть. Облака над землей плывут, Небо синее рвется ввысь. О тебе лишь молитву творю – Пусть светла будет новая жизнь! 218

Четыре сезона жизни Ксения Муратова г. Витебск, Республика Беларусь Доброе утро Утро сегодня не задалось у всех пассажиров. Даже водитель всем своим видом выражал недовольство. Салон маршрутки был заполнен лишь наполовину. Всё ехали молча и смотрели в окна, о чем-то задумавшись. Даже радио в этот день не произносило своих привыч- ных заезженных песен. Лишь изредка кто-то отрезал короткую фразу «на следующей «, будя ей от туманной задумчивости всех остальных. На Площади водитель 219

Ксения Муратова выпустил одну полную даму, грузно переваливавшуюся с ноги на ногу, и впустил молодого юркого паренька с кожаной брендовой сумкой и в начищенных туфлях, который обжег нас своей веселостью. Молодой человек задорно протянул водителю рубль и уселся в кресло. − Ещё двадцать копеек, − сердито и уныло оборвал водитель. Парень в искреннем недоумении привстал и повер- нулся к водителю. − Я же дал Вам рубль, − удивлённо сказал он. − С сегодняшнего дня проезд подорожал, − сказал водитель и указал пальцем на объявление, − на двад- цать копеек. Молодой человек глянул туда, куда указал водитель, и молча полез в карман. Достал двадцать копеек, отдал, получил чек и уселся на прежнее место. И маршрутка поехала дальше, вновь погрузившись в тихое нагнета- ющее недовольное молчание. Один день Сегодня я была свидетелем двух трогательных со- бытий, которыми хочется поделиться. Конечно, они как всегда происходили во мне. Один парень с первого курса искусно играл на фор- тепиано. Правда, безумно красиво. Талант! Я слуша- ла, как он играл, и думала о музыке. О современной русской и зарубежной музыке, о классике старой как мир и приходила к определённым выводам касательно своих предпочтений. В общем, дискуссии внутри меня продолжались, и я не сразу заметила, что тот парень 220

Четыре сезона жизни вдобавок начал петь на английском. Как это было кра- сиво, складно, мелодично. И всё вокруг наполнилось каким-то чудодейственным светом... Вокруг было много других студентов. Все слышали его, но слушала, похоже, только я... Ещё сегодня кое у кого был день рождения. Мы с ребятами решили устроить сюрприз. Купили подарок, собрались. Мы так волновались, так хотели причинить радость, и поэтому все отнеслись крайне трепетно. Настал момент. Трижды крикнули знакомую фразу в полумраке праздничной свечи, потом поздравили и вручили подарок. Виновник торжества дважды посмо- трел каждому в глаза и столько же раз сказал «спа- сибо». А трогательность тут в том, что где-то между по- здравлениями и подарком его зрачки за долю секун- ды стали большими, словно космос с мириадами звезд и комет. В этих глазах отражалось большое спасибо и смущение за оказанный знак внимания. В эту долю секунды я увидела умилительный переход. Как будто взрослый человек на мгновение стал ребенком и как в детстве порадовался своему дню. А может, именно тогда глаза просто среагировали на темноту? В такие моменты мне кажется, что мы живем для того, чтобы в нас преломлялись лучи. Кто-то однажды сказал мне, что каждый человек это – кайф, и я не устаю убеждать- ся в этих словах от момента к моменту. Оба этих события были очаровательны. Так хотелось их остановить и пожить ещё хоть несколько минут. 221

Ксения Муратова Первое впечатление (эссе) Я пришла немного раньше назначенного времени. Неизвестная мадам провела меня до кабинета. Директора в нем не ока- залось, и она позвонила. «К вам пришли», − сказала она в телефон и окутала меня дружественным взглядом. Я ждала в узком маленьком холле, где висело много разных листов, но один привлёк моё внимание больше остальных. Это было расписание репетиций спекта- клей. Один из актёров серьёзно и внимательно изучал его, у него был такой вид, как будто от этого листа и времени на нем зависело что-то важное в его жизни. Я точно видела его на сцене, но имени не знала. Он был староват, суховат и слегка раздражён. Вскоре он удалился и этим позволил мне окунуться в изучение расписания. Всю неделю стояли репетиции спектакля «Город клоуна Пика». Именно на него мне хочется попасть уже в течение трех лет. Стоя в холле, я воображала, каким он может быть – этот спектакль. И моя фантазия услужливо находила для меня запраши- ваемые образы. Этот неведомый мне спектакль я все три года сравниваю с каким-то несуществующим об- разцом совершенства. Разговор предстоял деловой, очень важный для меня, если даже не судьбоносный. Конечно, я слегка нервничала, но пыталась быть спокойной и улыбчивой. Через несколько минут в холл вошла женщина сред- них лет приятной наружности, и я сразу поняла, что она 222

Четыре сезона жизни тот человек, которого я ожидаю. Заместитель директо- ра извинилась за то, что заставила меня ждать. В ответ я извинилась, что пришла раньше времени. Мы вошли в кабинет. Он был беден, сер, и совсем уж выбивались и бросались в глаза два царских белых кресла, выполненных под кожу, не к месту стоящие там. Одному из кресел предстояла участь оберегать мою верхнюю одежду и рюкзак, мне же предложили стул. Собеседование в театре почти не отличается от со- беседований в любых других учреждениях, за исклю- чением одного вопроса: «какая у вас мечта»? − спро- сили меня. Уже не помню, как я увильнула от этого щекотливого вопроса. Так же я умолчала ещё об одной вещи, о моем «детище». На третьем курсе я сделала весьма прилич- ный во всех смыслах проект, который имел успех и прошёл на ура. Я жаждала признания и уважения, а не создания предмета культуры и искусства. Когда разго- вор заходит об этом проекте, глаза мои меркнут, ибо я недовольна собой. Поэтому я умалчиваю и отрекаюсь от причастия к этому проекту. В общем, разговор был очень дружелюбный, и меня приняли хорошо. В кабинет несколько раз заходили разные работники театра, и невольно я являлась слу- шателем их житейских горестей. Одна миловидная пожилая женщина, получив расчётчик, видимо, как и всегда, разорвала его на маленькие квадратики, даже не взглянув на сумму. Она вызвала у меня умиление, и после этой картины мне стало совсем весело и уютно. Позже вошёл сам директор и так же смутил меня из- винениями об опоздании. Вкратце рассказала ему всё то же, что и прежде его заместителю. 223

Ксения Муратова – Я дважды видела «Шагала» в вашем театре, – ска- зала я, совсем чувствуя себя как дома. – Наш человек! – сказал директор, округлив узкие глаза. Каждый раз, слушая мои ответы, он щурился, как-буд- то желая получше меня расслышать. Я с восторгом впи- тывала его рассказы о судьбе, о жизни театра. Нарочно теперь уже вдвоём они пытались запугать меня моей будущей работой. Я была непреклонна и уверена я siamo a cavallo (итальянская поговорка, означающая: «Мы спасены»). Не скрою, я была поражена – в их глазах блестело и переливалось счастье и находило выход в улыбке. Та- кие лица − у тех людей, которые не ошиблись в главном вопросе своей жизни. В каждом уголке этого кабинета, этого здания, под каждым креслом, стулом, столом и в воздухе, в лицах, сердцах витал Eros-Cupido-Amor (троякий бог любви). Мы горячо прощались как добрые приятели. Вый- дя из театра, я ещё целый час была влюблена во всех, кого я встретила в тот день, в том месте. 224

Международный Союз Русскоязычных Писателей Четыре сезона жизни Москва, 2021

Татьяна Маркова А помнишь, с ребятами играли в мяч и разбили стек- ло нашему соседу дяде Мише? Все сразу попрятались по домам и сидели притихшие, словно мыши. Сосед пришёл и спросил, кто разбил стекло, и я, покраснев, взяла вину на себя. Взрослые почему-то рассмеялись. Я не поняла причину их смеха и разрыдалась. Позже я узнала, что ты, увидев, как он идёт к нам домой, подбе- жал и первым признался в содеянном. Уже став взрослыми, мы не раз, проходя мимо дома дяди Миши, вспоминали эту историю, а он, выглядывая из окна, с усмешкой грозил нам пальцем, как в детстве. А один раз мы ходили с нашими мамами в кино. Взявшись за руки, шли по дороге и ели мороженое. А в кино сидели рядом, и мне казалось, что никогда в жиз- ни не будет счастливее дня, чем этот. Я, тогда, наверное, ещё не понимая, что такое сча- стье, была абсолютно счастлива. Пришло время, мы пошли в школу. Был дождливый день, и было очень грустно. Это был день прощания с детством. Мы попали с тобой в разные классы. Я очень огор- чилась, но ты убедил меня, что на этом наша дружба не заканчивается. Я немного успокоилась, но всё-таки было обидно, что мы не сидим за одной партой, как мечтали. Частенько на уроке я мысленно переносилась в твой класс и представляла, как ты сидишь за пар- той, слушаешь учительницу и с нетерпением ждёшь пе- ремены. Ты был умный, послушный, усидчивый и любозна- тельный ученик. В отличие от меня ты был серьёзен на уроках, всегда чётко выполнял задания, много чи- тал, умел дать ответ практически на любой вопрос. Для своего возраста ты обладал широким кругом знаний. И в школу и домой мы ходили вместе. 226

 Ты нёс мой портфель и терпеливо слушал бесконеч- ные разговоры о пустяках. Ты не представляешь, как я гордилась нашей дружбой! Позже у нас появились разные интересы, увлечения, сменился круг друзей. Мы стали реже видеться, хотя, как и прежде, на переменах ты расспрашивал меня, а я, соскучившись по нашему общению, рассказывала тебе обо всём. Я видела, что ты отдаляешься от меня, даже, скорее, чувствовала. Но почему-то было совсем не обидно. Иногда, проходя по коридору и увидев тебя среди одноклассников, я махала рукой, ты улыбался в ответ, и я шла дальше, испытывая только чувство гордости, что ты - мой друг. Потом ты уехал в другой город, и наши пути надолго разошлись. Это было в пятом классе. Ты подарил мне на память альбом для рисования и акварельные краски. А я тебе ничего. Потом я думала об этом и долго сожалела, что не сделала тебе ответного подарка. Каждое лето ты приезжал в гости к деду и бабушке и всегда заходил ко мне в гости. Мы недолго разгова- ривали, и ты шёл к своим друзьям. Мы были теперь очень разные. Тебя любили учителя, уважали одноклассники, обо- жали родители. Даже мои родные не уставали хва- лить тебя при каждом удобном случае, всегда ставили в пример и постоянно обсуждали твои достоинства и мои недостатки. Ты − круглый отличник, я − только хорошистка. Ты учишь три языка, мне с трудом поддаётся один обязательный. 227

Татьяна Маркова Ты занимаешься спортом − боксом, плаваньем, лы- жами, я свободное время предпочитаю проводить за книгой. Ты − вежливый со взрослыми и вообще со всеми, я частенько позволяю себе грубые выходки. Ты − всегда спокойный, уравновешенный, уверен в себе, никогда не злишься и не нервничаешь, если что-то не удаётся с первого раза, а спокойно ищешь новые пути и всегда достигаешь поставленной цели; я − взбалмошная особа с постоянно меняющимся на- строением, с кучей друзей, которые «ничему хорошему меня не научат», всегда во всём сомневаюсь, и так да- лее до бесконечности. Как меня это выводило из себя! Я тебя просто возненавидела! Наши редкие встречи в твои редкие приезды сошли на нет. Знаешь, все эти детские обиды кажутся сейчас таки- ми детскими и нелепыми. Всё равно, детство − это лучшая пора жизни, безза- ботная и весёлая, с большими обидами и маленькими радостями. А моё детство было именно такое, потому что в нём был ты − мой друг! Расставшись в детстве, мы встретились уже за его порогом. Мы − юные, семнадцатилетние, оба готовимся по- ступать: ты − в медицинский, я − в педагогический. В эти дни я была вне себя от любого посторонне- го звука, от любого слова, плакала по пустякам, пила успокоительные и мечтала, чтобы всё это поскорее за- кончилось. Ты был сама уверенность: часами просиживал за книгами, умудряясь учить даже по ночам. 228

 Я спала до полудня, оттягивая мучительные часы зу- брёжки. Пришло время поступления, и результат не заставил себя ждать: ты с блеском сдал все экзамены, я − с тре- ском провалилась. Всё пошло кувырком: трудный возраст, несчастная любовь, провал на экзаменах. В это время я возненавидела тебя снова, хотя, как и прежде, ты ни в чём не был виноват. Эх, Андрюша, кто бы знал, что так получится, не по- ступал бы ты в свой медицинский! Но это была мечта. Ты упорно шёл к ней и достиг поставленной цели. Ты добился многого в свои молодые годы. Не признавая этого, я всё-таки очень гордилась тобой. Меня всегда удивляла твоя усидчивость, твоё терпе- ние, твоя способность доводить начатое дело до конца, каких бы усилий это ни стоило. Меня восхищало твоё постоянное стремление ко всему неизведанному, ново- му, неоткрытому. Ты учился без особого труда. Знания давались тебе легко, латынь ты самостоятельно выучил ещё в школе. Ты целиком и полностью проникал в учёбу: в семи- нары, лекции, практики, лабораторные, курсовые. А медицина без остатка вливалась в тебя. В университете ты был, конечно, круглым отлични- ком. Иначе и быть не могло! Кроме того, ты занимался научной деятельностью, что-то придумывал, проверял, изобретал, писал, издавал. Ты был большим умницей, и теперь мне самой хоте- лось брать с тебя пример. Виделись мы нечасто. Теперь мы стали совсем чужими. Я случайно узнавала о твоих успехах от знакомых. 229

Татьяна Маркова Ты с отличием закончил университет и поступил в ординатуру. Я нисколько этому не удивилась, только очень обрадовалась. Потом ты женился. Спутницу ты выбрал себе под стать: умницу, красавицу, тоже врача. Родилась дочка. Потом ты наконец занялся тем, к чему стремился так много лет − стал оперировать. Сначала ты долго асси- стировал, смотрел, учился, пробовал, теперь ты должен был сам отвечать за свои действия. Теперь жизнь пациента была только в твоих золотых руках. Мечты сбывались. Ты преобразился. Цель, так давно поставленная, наконец-то была до- стигнута. Но ты не собирался останавливаться и поставил себе новую цель, и с прежним усердием стал проби- ваться к ней. Ты мечтал придумать в медицине что-нибудь новое. Новое и очень необходимое людям. Не забывая о своих прямых обязанностях, ты, в ред- кие минуты отдыха, просиживал в ординаторской или где придётся в окружении книг, брошюр, папок и ли- стов бумаги. И жизнь продолжалась. Получилось так, что я переехала и потеряла возмож- ность узнавать что-то о тебе. Долгие четыре года не интересовало меня ничего, кроме преодоления труд- ностей. Только несколько раз за всё это время я вспо- минала о тебе, проезжая неподалёку от дома нашего детства. Думая о тебе тогда, я пока ничего не знала. Знаешь, я поняла, что вообще очень мало о тебе знала. 230

 Да, наше детство прошло вместе, но потом наши до- роги судьба развела. Пусть ненадолго, но дальше мы шли по жизни только параллельно, нигде не пересе- каясь. Сейчас я очень сожалею о днях, не проведённых вместе с тобой, о наших несостоявшихся дружеских встречах, о наших не начатых и неоконченных разго- ворах, о том, что могло бы быть, если бы... Совсем недавно и опять совершенно случайно я уз- нала правду. Я не плакала, хотя новость была шокирующая. В этот день я вспомнила всё, что было связано с тобой. Сегодня я впервые после долгой разлуки наконец пришла к тебе. Здесь тихо и солнечно, стрекочут кузне- чики, и пахнет травой. Ты смотришь на меня своими умными грустными глазами. И молчишь. А я говорю с тобой. Всё, как раньше, всё, как в на- шем детстве. Мне пора. Скоро я приду к тебе снова. Теперь я часто буду бывать у тебя. Я приду и скажу: «Здравствуй, мой друг». В ответ ты улыбнёшься мне одними глазами. Так умел делать только ты. 231

Светлана Сеген Светлана Сеген г. Отрив, Франция Сиреневые часы Я давно мечтала о таких часах. Темно-сиреневый циферблат, позолоченные тонкие стрелки, ни цифр, ни черточек, только светло-сиреневые камушки по кругу весело отражают падающий свет. И темно-сиреневый ремешок. Это мои часы. Тонкие, стильные, «класс», как сказали бы французы. Я готова их разглядывать часами, представлять, как они будут смотреться на моем тон- ком запястье, как идеально впишутся в мой бледно-ро- зовый гардероб. 232

 — Такие красивые! Давай их тебе купим? Рождество ведь! – голос мужа за спиной возвращает к реально- сти. – Девушка, можно нам посмотреть вот эти сирене- вые часы поближе? — Ты цену видел? Ты что, с ума сошел? Мы столько растратили на праздники, на подарки детям, тетушка твоя приехала из Парижа... Да и есть у меня уже часы, зачем мне еще одни? Муж смотрит на меня почти с грустью. Соглашается. Отходим от витрины, догоняем тетушку. Ну, все, теперь на выход и домой. Кажется, этот огромный супермар- кет никогда не закончится! Тетушка Морисет, восьми- десятилетняя парижанка, в элегантном кашемировом пальто с безупречно подобранными по цвету шарфи- ком и сумочкой, подхватывает меня за руку и тащит в какой-то очередной бутик. — Ты видела их последнюю коллекцию, там такие расцветки! Там такие ткани! Мальчики, мы сейчас вер- немся! – бросает она моему мужу и сыновьям. Я теряю их из вида. С этой женщиной мы никогда не выйдем отсюда. Вдруг Морисет резко останавливается. — Скажи, девочка моя, ты любишь мужа? Только честно! — Да! – без колебаний отвечаю я. – Очень люблю! — А он тебя любит, как ты думаешь? — Он любит, я знаю. — И я знаю, что ты его любишь. И он тебя. Поверь, в моем возрасте это сразу видишь. А ты когда-нибудь задумывалась о том, как он может показать тебе свою любовь? Если честно, нет, думаю я, но не решаюсь произне- сти вслух. 233

Светлана Сеген — Почему ты не разрешаешь делать тебе подарки? – продолжала Морисет. - Он ведь только и ждет момента, когда тебе что-то понравится в витринах, чтобы вы- брать подарок по душе! И если ты считаешь, что недо- стойна его подарков и любви, это твоя проблема, моя девочка, а не его. Когда тебя любят по-настоящему, это так важно! Не надо его ругать... Кожаные перчатки соскользнули в сумочку. Морисет взяла меня за руки, ладони у нее оказались еще холод- нее, чем у меня самой. Сухая кожа, морщинки. Я знаю, что она прожила всю жизнь с мужем, который не любил ее. Развелась поздно, ждала, пока сыновья вырастут. В семьдесят два года ушла в тяжелую депрессию. Вра- чи помогли справиться, но лечение заняло несколько лет. Морисет призналась, что по дороге к нам боялась знакомства со мной: не знаешь, ведь, чего ожидать от этих русских женщин. А сейчас она говорила со мной полушепотом, и в ее глазах было столько тепла, ма- теринской заботы, женского опыта. Передо мной была цветущая женщина, жгучая брюнетка, женственная, утонченная, мягкая. От нее веяло любовью. Настоящей. Любовью к жизни. — Это тебе! С Рождеством, моя любовь! – муж протя- гивает мне маленькую коробочку с золотистой лентой. Все-таки купил! Может, не поздно вернуть. . . Замечаю поднятую бровь Морисет. Да, я помню, когда тебя любят по-настоящему – это важно. Обнимаю мужа. Прижимаюсь к его щеке. Собираю в себе всю нежность, чтобы прошептать ему на ушко: «Спасибо, мой хороший! Я люблю тебя. По-настоящему» И вслух добавляю : «Морисет, ты приедешь к нам на следующее Рождество?» 234

 Радомир Исаев Хутор Новопеховский Краснодарский край, Россия Предисловие Жека и Эдик до недавнего времени были обычны- ми современными городскими мальчишками шести и семи лет, которые часами просиживали в интернете и понятия не имели, как смастерить простейший шалаш из веток. Да в их маленьком дворе большой высотки и веток-то было не найти. Здесь росло три куцых кусти- ка сирени да одна колючая акация, которые по весне источали дивный медовый аромат, силясь напомнить 235

Радомир Исаев многолюдному городскому дворику запах леса и лета. Нарциссы, тюльпаны и ирисы отчаянно пытались по- мочь им в этом безнадёжном деле. Но ни те, ни дру- гие не преуспели, год за годом проигрывая неравную битву с выхлопными газами, смогом, пылью и другими постоянными спутниками любого мегаполиса. В какой-то момент родители погрязших во всемир- ной паутине детей решили, что ход вещей следует из- менить, и перевезли мальчишек за город. Причём, туда, где сигнал 4G на мобильный было не поймать, а дози- рованный модемом вайфай действовал лишь на пер- вом этаже просторного двухэтажного дома, да и тот со скоростью уснувшей черепахи. Так что у юных блоге- ров и киберспортсменов не было другого выбора, кро- ме как вволю наслаждаться деревенской жизнью, бли- зостью речки и леса. Ёжик Однажды мальчишки пошли изучать окрестности и почти наткнулись на заброшенный, засыпанный всяче- ским мусором неглубокий колодец. На его дне что-то загадочно шевелилось. Друзья отпрянули в испуге, но вскоре любопытство переселило страх, и ребята реши- ли поближе рассмотреть шевелящееся нечто. Нечто оказалось колючим, с блестящими глазка- ми, встревоженным ёжиком. За его иголки зацепил- ся пластиковый пакет, шуршание которого до смерти перепугало бедное животное, отчаянно пытавшееся избавиться от своего шумного мучителя. Жэка и Эдик немедленно решили прийти на помощь. Но, смекнув, 236

 что, ежа голыми руками не возьмёшь, ребята вернулись домой за садовыми перчатками, картонной коробкой и крепкой верёвкой. Операция по спасению началась. Эдик, спрыгнул в колодец, чуть не наступив при этом на консервную банку и едва не порезавшись о её острые, неровные края. Благоразумно надев перчатки, он аккуратно взял свернувшегося в клубок и издававшего шипящие зву- ки ёжа. — Он шипит на меня, как рассвирепевший кот, − по- жаловался Эдик другу. — А ты чего ждал? – Усмехнулся Жэка. – Слов бла- годарности? Извини, но он ещё не понял, что мы его спасаем. Наверняка этот ёж считает, что ты его хочешь съесть. — Вот ещё! – Возмутился Эдик. – Лучше уж я тарел- ку манной каши съем, чем какого-то грязного, колюче- го ежа! — А ты его помой! – засмеялся Жэка. — Ещё чего не хватало! – пробурчал Эдик. – Ты вме- сто того, чтобы трепаться, коробку спускай. — Держи! – ответил Жэка и сбросил требуемый предмет другу. Эдик тут же положил ежа в «спасательную капсулу» и перевязал её сброшенной следом верёвкой. — Всё, поднимай! – велел он наверх. – Только поак- куратнее. Не устрой ему турбулентность. — Что ещё за буртулентность? – удивился друг, осто- рожно подтягивая верёвку. — Тур-бу-лен-тность, − по слогам лекторским тоном выговорил Эдик, − это такое неравномерное движение воздуха, из-за которого в полёте иногда трясёт самолёт. 237

Радомир Исаев — Понятно. Так бы и сказал: «Не тряси». А то «тур-бу- лен-тность» какая-то. – проворчал Жэка, отвязывая ве- рёвку от коробки со спасённым ежом и кидая её об- ратно другу. — Ты бы верёвку через вон ту нижнюю ветку пе- рекинул для надёжности, − деловито порекомендовал Эдик, − а то ведь не удержишь. — Будет сделано, − чётко по-солдатски отрапорто- вал Жэка и крепко ухватился за другой конец. — Что есть силы держи! – напутствовал из колод- ца Эдик и обеими руками стал карабкаться по толстой верёвке, ловко перебирая ногами по отвесной стенке. Он был щуплым мальчишкой, поэтому довольно быстро взобрался и сел на краю колодца, чтобы перевести дух. — Как там наш подопечный? – отдышавшись спро- сил он. — Шуршит, – прислушавшись, констатировал Жэка. – Ну, что, будем отпускать? — Давай, отнесём подальше, – предложил Эдик. – Чтобы снова не пришлось вызволять его из беды. И друзья направились к опушке леса неподалёку, где благополучно и выпустили перепуганного зверька. 238

 Наталья Романова г. Нижний Новгород, Россия Песнь о молодости, счастье и свободе Открыто всё: и сердце и ладони... И.А. Бунин Нобелевского лауреата Ивана Алексеевича Бунина привыкли воспринимать как несравненного певца увя- дающих дворянских гнёзд и серебристо-жемчужных осенних пейзажей. Безусловно, русский дворянин мно- гое сказал об осенней поре, наблюдая, как «осыпаются астры в садах». В его описаниях всегда звучит щемя- 239

Наталья Романова щая любовь к Родине, «отрадная грусть» и бешеный та- нец пронзительных порывов ветра: Ветер осенний в лесах подымается, Шумно по чащам идёт, Мёртвые листья срывает и весело В бешеной пляске несёт… Наблюдая за листопадом, птичьей стаей и невольно вспоминая детство, автор замечает: «Под гул и шорох пляски жуткой мне было весело вдвойне». Несмотря на свободно льющуюся осеннюю мелодию в лирике Буни- на, у этого многогранного автора есть и другая сторона таланта. Прочитав его миниатюры, можно заметить, что осень и весна, привычно противопоставляемые, нераз- рывно связаны, как смерть и жизнь: В пустом, сквозном чертоге сада Иду, шумя сухой листвой: Какая странная отрада Былое попирать ногой! Какая сладость всё, что прежде Ценил так мало, вспоминать! Какая боль и грусть – в надежде Ещё одну весну узнать! Секрет автора в том, что он всю свою долгую жизнь был юным и порывисто-свободным, с жаром провоз- гласив: «Для жизни жизнь!». Именно поэтому писал о молодости и любви, в каждой строчке оставаясь тре- петным и страстным первооткрывателем. Начало жизни всегда связано с радостью и непод- дельным восхищением сказочным миром, поэтому в творчестве Бунина появляются самобытные «Песни», одна из которых написана от лица простой девки на баштане, а солнце горит Жар-Птицей. В стихотворении «Детство» ярко и величествен- но нарисована картина солнечного лета: «Чем жарче день, тем сладостней в бору дышать сухим смолистым 240

 ароматом, и весело мне было поутру бродить по этим солнечным палатам!», а в произведении «Молодость» жизнь сравнивается со степью, ведь она «пуста и ве- лика». Лишь позднее человек заполняет эту великую пустоту событиями, мыслями и чувствами: «Вся моло- дость моя – скитанья да радость одиноких дум!». Опи- сания ночных странствий у Бунина напоминают чудом сохранившиеся чёрно-белые фотографии. Молодые люди так ценят прогулки под луной, щедрой покрови- тельницей влюблённых и поэтов: В полночь выхожу один из дома, Мёрзло по земле шаги стучат, Звёздами осыпан чёрный сад, И на крышах – белая солома… Луна способна волшебным образом преображать мир, который днём кажется таким знакомым и при- вычным: Океан под ясною луной, Тёплой и высокой, бледнолицей, Льётся гладкой, медленной волной, Озаряясь жаркою зарницей… Вопрос о счастье – ключевой в творчестве Бунина, ведь даже Господь, когда придёт время, «сына блудно- го» спросит: «Был ли счастлив ты в жизни земной?». Поэт часто размышляет о свободе и счастье, которое нас окружает, но остаётся невидимым, а потому при- зрачным и часто недостижимым: «О счастье мы всегда лишь вспоминаем…». Его можно услышать и в весёлом грохоте вешних бурь, и в осеннем лесу, который «ве- сёлой, пёстрою стеной стоит над светлою поляной». О секрете счастья Бунин пишет и в стихотворении «Ве- чер», подчёркивая, что «счастье всюду», и в миниатюре «Канарейка», где описана «вольная, изумрудная» пти- ца. Привезённая из-за моря и вынужденная петь в тес- ной клетке трактира, она «стала с горя» золотой. Автор, 241

Наталья Романова который «на поднебесном утёсе» пьёт «горную бурю, свободу, вечность, летящую тут», становится поистине великим. Пророк способен не только заглянуть в буду- щее, но и представить мир, в котором его просто нет: Настанет день – исчезну я, А в этой комнате пустой Всё то же будет: стол, скамья Да образ, древний и простой… Настоящий творец, труд которого «непостижим и вечен», обладает тончайшим слухом и в миниатюре «Слово» подчёркивает: «Молчат гробницы, мумии и ко- сти, – лишь слову жизнь дана». Он внимателен ко всем небесным светилам – черта человека молодого и в то же время бесконечно мудрого, с любовью взирающе- го на бледнолицую луну и дивные звёзды. Несмотря на пристальный интерес ко всему миру, к собаке, ка- нарейке и последнему шмелю, поэт, словно знающий все секреты бытия, умеет быть «вне жизни и вне вре- мён», когда «звенящий сон степного мрака самим со- бой заворожён». Чуткий и наблюдательный автор, он исподволь подмечает малейшие изменения в природе, и зрительные образы, и запахи, и звуки: Туча растаяла. Влажным теплом Веет весенняя ночь над селом; Ветер приносит с полей аромат, Слабо алеет за степью закат… Только авторы столь редкого дарования могут ус- лышать голос бессмертных богов, испить свою чашу «с тёмным вином» и открыть читателям тайну: «Нет в мире разных душ и времени в нём нет!». А значит, у каждого из нас есть шанс стать современником и задушевным другом Ивана Бунина, в сердце которого тихо звучит сладострастная песнь о молодости, счастье и свободе. 242

 Ольга Губина г. Ялуторовск, Тюменская область, Россия А жизнь - она проходит по спирали А жизнь – она проходит по спирали, Порой закрутит круто виражи, Всё круче и всё жёстче испытанья, Подкинет так, что только знай держись! Вот тишь да гладь, расслабишься немножко… И… Резкий поворот, за ним удар! 243

Ольга Губина И хорошо, коль падаешь, как кошка, И плохо – если камешком в обвал. Всё в жизни повторяется, как кадры Забытого и старого кино. Обида тобой брошена однажды, Вернётся бумерангом всё равно. А доброту, хоть сколько её сеешь, Надеясь получить и для себя, То почему-то, вот какое дело, Обходит стороною от тебя. Спирали бесконечное круженье Идёт за годом год, за веком век. У каждого своё предназначенье, В своей спирали кружит человек. Детство Я в детство снова возвращаюсь, Девчонкой в платьице в горох. Где отчий дом в сиянье тает В сиянье белых облаков. Комолая корова Юлька Устало, глубоко дыхнет, И молока парного струйка В подойник звонко пропоет. И слезы горькие рассыпав, Уткнувшись носом в теплый бок, Шепчу ей про свои обиды: «Веснушек яркий хоровод. Чего я рыжая такая? Что делать мне с моим лицом? Веснушек этих рыжих стая. 244

 Их больше, больше с каждым днем!» Проснусь от шума городского, Подушка мокрая от слез. Из зеркала глядит с укором Лицо в венце седых волос. Ну где же вы теперь, веснушки? Остались в детстве, далеко. Комолая корова Юлька Вас уронила в молоко. Колыбельная ветра Мне поёт колыбельную ветер Длинной ночью январской стужи. Бесконечный разлился вечер, И фонарь за окном простужен. С хрипотою, а то со всхлипом, Под скрипенье уставшего ставня Он поёт мне о том, что видел, Что был счастлив ещё недавно. Обещает весну и солнце Журавлиного перезвона, Что заглянет ко мне в оконце Птица синяя, а не ворона. Что тепло под метелью белой Мчаться ввысь, упиваясь снегом, Только нужно быть очень смелой, Кучу глупостей вдруг наделать… 245

Ольга Губина Засыпает глаза мне блеском, А фонарь занемог и гаснет. Далеко, за синеющим лесом, Белым зайчиком скачет счастье. Последняя любовь Последняя любовь и ярче и короче. Она прощальный свет, что на пороге ночи. Глоток воды, оставшийся на дне, Последний он. Но и вкусней вдвойне. Счастье Бегу за счастьем много дней и лет, В надежде руки поднимаю к небу. Нестрашно, что встречаю столько бед, Не различу пока: где быль? Где небыль? Свечой надежда тает на бегу, И пламя робкое в пути мне душу греет, От всех невзгод её я сберегу, И в чудо научусь я снова верить. Поверю из последних своих сил, Надежда птицей вольною взовьётся. Что счастье? Это просто неба синь И солнца луч, что на поляну льётся! 246

 Ответ на оговорку У поэзии нет инвалидности, У поэзии возраста нет. И не надо кивать на возраст: Молод сердцем любой поэт. «Отработанный материал» − Не про нас словеса такие, Не пропустим такой удар, Сердцем мы с тобой молодые. Если Богом суждён нам дар Песни петь и слагать стихи, Крылья наши не обломать, Оговоркой не извести. Коль стихами поёт душа, Коли в сердце огонь горит, «Отработанный материал» − Не о нас с тобой говорит. Розовые кони. Ночью мне приснились розовые кони, Что бывают только в тихих детских снах, Из тумана вышли розовые кони, Тишину ночную грудью разорвав. Мчались кони тихо, словно в киносъемке, Распустив по ветру гривы и хвосты. Сыпалась под ноги алая позёмка, Алая позёмка в отблесках зари. 247

Ольга Губина Но умчались кони, словно не бывало, По снегам нетронутым, прямо в небосклон… Грустным было утро, когда солнце встало. Жаль, что эти кони только детский сон. Судьба Я вновь вспоминаю берёзу, Сожжённую молнией злой, С макушки до самого корня Зияет она чернотой. Лишь часть от ствола уцелела Да несколько веток живых… Она их любовью согрела, Про страшный ожог позабыв. Узнала в берёзе себя я, В сердце ожог, чернота, Только все милые дети Держат на свете меня. Вот так же, как эту берёзу Судьба не жалея, сожгла.. Только три тоненьких ветки Я от неё сберегла. И не ропщу и не плачу, Детки крепчают, растут, Скоро от бурь, непогоды Упасть они мне не дадут. 248

 *** Мне одиноко, одиноко, А хочется любви, тепла. Вот встало солнце светлооко, А я ищу саму себя. Той, прежней, нет, А эта нова…. Её ещё не узнаю. Я с ней ещё едва знакома, По той, потерянной, грущу. Была доверчивой и нежной, Старалась солнцем всех согреть, Но от потерь и боли снежной Пришлось той прежней умереть. А эта дамочка, вот стерва, Титан и сталь у ней − не нервы, В глазах прищуренных − огонь… Боюсь её. И ты не тронь. *** Я устала быть сильной, весёлой, За собою сжигаю мосты, Кто-то маску мою взглядом смоет И увидит осколки беды. Он увидит, как мне одиноко, Боль мою, что застыла в глазах, Он увидит несмелой и робкой, Что за смехом запрятала страх. Моё сердце – подбитая птица, Станет просто понятно ему. И не надо читать манускрипты, Чтоб понять, почему я грущу. Друга верного крепкую руку 249

Ольга Губина Пониманья в делах и словах, И останутся годы разлуки На сожжённых любовью мостах. А пока улыбаюсь задорно, Смех дождём проливным раздарю, Как устала быть сильной, весёлой, Но никто не увидел беду. Вовка Ты был мне братом, Другом детства был, Смешной мальчишка, С ёжиком ершистым. Фонарик мне однажды подарил… О книгах слушал, не сбивая с мысли. Ты опекал, как младшую сестру, Всегда был рядом в трудную минуту, Ты под окном маячил на ветру И защищал меня довольно круто. С тобой делилась: кто мне по душе, Кто мне в любви запискою признался, А ты советы дельные давал, Ну а потом с поклонником тем дрался. Я замуж вышла. И тогда сказал: «А я тебя любил, я это понял…» Но почему же раньше ты молчал, Смешной мальчишка, дорогой тихоня? 250